<<
>>

3.3. Имплементация норм Статута Международного уголовного суда, устанавливающих ответственность за конкретные преступления в законодательстве Республики Таджикистан

В соответствии со ст. 5 Статута МУС юрисдикция Суда ограничивается наиболее тяжкими преступлениями, вызывающими озабоченность всего международного сообщества. В соответствии со Статутом Суд обладает юрисдикцией в отношении следующих преступлений: a) преступление геноцида; b) преступления против человечности; c) военные преступления; л пи d) преступление агрессии.
Г еноцид является тягчайшим преступлением. Статья 6 Римского статута полностью воспроизводит определение геноцида, данное в ст. II Конвенции 1948 г. о предупреждении преступления геноцида и наказании за него. В ст. 6 Римского статута закреплено, что «геноцид» означает совершение деяний с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую. Далее следует список из пяти деяний, признаваемых Статутом МУС геноцидом при обязательном условии их совершения при вышеуказанных обстоятельствах. Геноцид может быть выражен в применении одного или нескольких предусмотренных ст. 6 Римского статута способов: а) убийство членов этой группы; б) причинение серьезных телесных повреждений или умственного расстройства; в) предумышленное создание для какой-либо группы таких жизненных условий, которые рассчитаны на полное или частичное ее уничтожение. 177 178 Согласно Элементам преступлений эта форма геноцида означает, что исполнитель создал определенные жизненные условия для одного или нескольких лиц, принадлежащих к конкретной национальной, этнической, расовой или религиозной группе, и имел умысел уничтожить, полностью или частично, эту национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую. При этом в п. 4 отмечается, что жизненные условия должны быть рассчитаны на полное или частичное физическое уничтожение такой группы. Кроме того, в ст. 6(с) уточняется, что «термин “жизненные условия” может включать в себя умышленное лишение ресурсов, насущно необходимых для выживания, таких, как продовольствие или медицинское обслуживание, или систематическое изгнание из жилищ, но не 179 ограничивается ими».
Этническая группа (этнос) - исторически возникший вид устойчивой социальной группы людей, представленный племенем, народностью, народом, характеризующийся компактным расселением, особенностями быта, культуры, традиций. Расовая группа объединяет группу людей, имеющих общность происхождения, определенную совокупность внешних физических признаков (цвет кожи, волос, форма носа, губ, лица и др.) и иные исторически сложившиеся особенности. Религиозная группа - определенная группа людей, исповедующих соответствующую религию, отличную от официально признанной в конкретном обществе; г) меры, рассчитанные на предотвращение деторождения; д) насильственная передача детей из одной человеческой группы в другую. Действия по уничтожению должны быть направлены на одну из четырех групп, перечисленных в самом понятии геноцида: национальная, этническая, расовая или религиозная. Под национальной группой понимается 179 группа людей, принадлежащая к определенной нации. Нация (от лат. natio - племя, народ) есть историческая общность людей, складывающаяся в процессе формирования общности их территории, экономических связей, языка, некоторых особенностей культуры и характера (например, 180 американская нация, французская нация). Определение геноцида не содержит формального требования о том, что наказуемые деяния должны быть совершены в рамках широкомасштабного или систематического нападения или как часть организованного общего плана уничтожить группу. Нужно отметить, что для описания субъективной стороны данного преступления важное значение имеет не фактическое количество жертв, а скорее умысел преступника уничтожить значительную часть этой группы. А фактическое количество жертв играет главную роль при доказательстве умысла преступника совершить именно геноцид. Чем больше количество реальных жертв, тем логичнее вывод, что умысел был направлен на уничтожение группы «полностью или частично». Выражение «полностью или частично» означает, что отдельный акт расового насилия не образует состава преступления геноцида.
О последнем можно говорить, когда присутствует намерение уничтожить значительное количество представителей группы, хотя и необязательно уничтожать эту группу целиком. Как отмечает У. Шабас, данное определение означает количественное измерение. Необходимо, чтобы обозначенное количество было значительным, и намерение лишить жизни всего лишь нескольких членов 181 группы не может быть признано геноцидом. Очень часто авторами отмечается, что геноцид отличается от других составов, определенных Римским статутом, своим «специальным 180 181 намерением» («dolus special»). В сущности три из четырех преступлений согласно Римскому статуту предусматривают уголовную ответственность за умышленное истребление людей или убийство. Однако геноцид отличается от преступлений против человечности и военных преступлений тем, что деяния в соответствии со ст. 6 Статута МУС должны быть совершены с конкретным намерением уничтожить полностью или частично какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую. Преступление геноцида не может быть совершено по неосторожности. Поскольку принципы, лежащие в основе Конвенции о геноциде 1948 г., признаны в международном праве в качестве обязательных даже без каких - либо договорных обязательств, Республика Таджикистан имплементировала их в качестве обязательных путем инкорпорации, не будучи даже государством - участником данного договора. Статья 398 Уголовного кодекса Республики Таджикистан предусматривает уголовную ответственность за геноцид. Непосредственным основным объектом геноцида являются отношения по безопасности человечества, обеспечивающие безопасные условия существования национальной, этнической, расовой или религиозной группы людей. В качестве дополнительного объекта геноцида выступает жизнь или здоровье людей указанных групп. Из определения геноцида, которое закреплено в диспозиции ст. 398 Уголовного кодекса Республики Таджикистан, следует, что он характеризуется действиями, направленными на полное или частичное уничтожение национальной, этнической, расовой или религиозной группы людей и выражается в применении одного или нескольких из следующих предусмотренных этой статьей способов: а) полное или частичное физическое истребление; б) насильственное воспрепятствование деторождению; 182 183 в) принудительная передача детей из одной человеческой группы в другую; г) причинение тяжкого вреда их здоровью; д) иное создание жизненных условий, рассчитанных на физическое уничтожение членов этой группы.
Такой способ совершения геноцида, предусмотренного Статутом, как «убийство членов группы», таджикский законодатель описывает по-другому, а именно как «полное или частичное физическое истребление», хотя суть от этого не меняется, поскольку когда в Элементах преступлений дается толкование «истреблению», предусмотренному п. 1 (b) ст. 7 Статута как одному из альтернативных действий преступлений против человечности, то последнее описывается именно как «убийство одного или нескольких лиц, в том числе путем создания условий жизни, рассчитанных на то, чтобы 184 уничтожить часть населения». Такие альтернативные способы совершения геноцида по таджикскому уголовному законодательству, как насильственное воспрепятствование деторождению, принудительная передача детей из одной человеческой группы в другую и причинение тяжкого вреда их здоровью, в целом соответствуют аналогичным альтернативным действиям по конструкции объективной стороны геноцида, предусмотренного ст. 6 Статута МУС. К иному созданию жизненных условий, рассчитанных на физическое уничтожение членов этой группы, согласно Уголовному кодексу Республики Таджикистан следует отнести, например, преднамеренное заражение окружающей среды химическими токсинами, радиоактивными материалами или иными опасными для жизнедеятельности людей веществами, установление запрета на поставку определенной продукции в места массового проживания определенной группы, отказ в выделении необходимых средств для восстановления разрушенных или поврежденных 184 объектов жизнеобеспечения после стихийных бедствий или иных 185 чрезвычайных событий и т. п. Статья 398 Уголовного кодекса Республики Таджикистан, так же как и ст. 6 Статута, для квалификации преступления не устанавливает условия фактического уничтожения идентифицируемой группы; достаточно, если совершено одно из действий, составляющих объективную сторону состава геноцида, но с обязательным условием - намерением подобного уничтожения. Обязательным признаком субъективной стороны преступления геноцида по Уголовному кодексу Республики Таджикистан, так же как и по ст.
6 Статута МУС, является цель его совершения - полное или частичное уничтожение национальной, этнической, расовой или религиозной группы. И именно этим геноцид отличается от иных видов умышленного лишения жизни другого человека. Таким образом, проанализировав положения ст. 6 Римского статута МУС, предусматривающей ответственность за геноцид, мы пришли к выводу, что они полностью отражены в ст. 398 («Геноцид») Уголовного кодекса Республики Таджикистан. В п. «е» ч. 3 ст. 25 Римского статута закреплено, что лицо будет нести уголовную ответственность за прямое и публичное подстрекательство других к совершению геноцида. Несмотря на то что таджикский законодатель определил объективную сторону состава преступления, предусмотренного ст. 398 Уголовного кодекса Республики Таджикистан «Геноцид», как преступление с усеченным составом (т. е. оно будет считаться оконченным «уже в момент совершения действий, а не после их выполнения»185 186), все же полагаем, что положения Уголовного кодекса Республики Таджикистан не соответствуют Римскому статуту в смысле его п. «е» ч. 3 ст. 25. В сущности, по смыслу ст. 398 Уголовного кодекса Республики Таджикистан лицо будет нести уголовную ответственность за геноцид лишь с момента совершения им одного из альтернативно предусмотренных способов осуществления геноцида, т. е. действий, направленных на полное или частичное уничтожение национальной, этнической, расовой или религиозной группы путем их полного либо частичного физического истребления, насильственного воспрепятствования деторождению либо передачи детей из одной человеческой группы в другую, причинения тяжкого вреда их здоровью либо иного создания жизненных условий, рассчитанных на физическое уничтожение членов этой группы. Такое деяние, как прямое и публичное подстрекательство других к совершению геноцида, в таджикском законодательстве не предусмотрено. Полагаем, что для приведения в соответствие положений Уголовного кодекса Республики Таджикистан Статуту необходимо включить в Особенную часть Уголовного кодекса Республики Таджикистан норму с таким содержанием, которое предусмотрено в п.
«е» ч. 3 ст. 25 Статута МУС. Второе из преступлений, преследуемых МУС, - это преступления против человечности. В ст. 7 (1) Статута закреплено, что «преступление против человечности» означает совершение деяний в рамках широкомасштабного или систематического нападения на любых гражданских лиц, при том, что такое нападение совершается сознательно. Далее следует список из 11 деяний, признаваемых Статутом МУС преступлениями против человечности, при обязательном условии их совершения при вышеуказанных обстоятельствах: a) убийство; b) истребление; c) порабощение; d) депортация или насильственное перемещение населения; e) заключение в тюрьму или другое жестокое лишение физической свободы в нарушение основополагающих норм международного права; f) пытки; g) изнасилование, обращение в сексуальное рабство, принуждение к проституции, принудительная беременность, принудительная стерилизация или любые другие формы сексуального насилия сопоставимой тяжести; h) преследование любой идентифицируемой группы или общности по политическим, расовым, национальным, этническим, культурным, религиозным, гендерным или другим мотивам, которые повсеместно признаны недопустимыми согласно международному праву, в связи с любыми деяниями, указанными в данном пункте, или любыми преступлениями, подпадающими под юрисдикцию Суда; i) насильственное исчезновение людей; j) преступление апартеида; k) другие бесчеловечные деяния аналогичного характера, заключающиеся в умышленном причинении сильных страданий или серьезных телесных повреждений, или серьезного ущерба психическому или физическому здоровью. Во введении к Элементам преступлений ст. 7 Римского статута предусмотрено, что «поскольку статья 7 Статута касается международного уголовного права, ее положения, в соответствии со статьей 22 Статута, должны строго толковаться с учетом того, что определяемые в статье 7 преступления против человечности входят в число самых серьезных преступлений, вызывающих обеспокоенность международного сообщества в целом, обусловливают и влекут за собой индивидуальную уголовную ответственность и предполагают совершение деяния, которое является недопустимым в соответствии с общепризнанными нормами международного права, признаваемыми основными правовыми системами 187 мира». В соответствии с Элементами преступлений для каждого преступления, признаваемого преступлением против человечности согласно ст. 7 Статута МУС, указываются два последних элемента: участие в широкомасштабном или систематическом нападении на гражданское население и осведомленность о нем. Лицо, принимающее участие в преступлениях против человечности, но не знающее, что его действия совершаются в рамках широкомасштабного или систематического нападения на гражданское население, может быть признано виновным в совершении убийства или даже военного преступления, но не может быть признано виновным Международным уголовным судом за совершение преступлений против человечности, хотя в соответствии с Элементами преступлений для этого не требуется, «чтобы преступник был осведомлен обо всех характеристиках нападения или точных деталях плана или политики государства или организации». Кроме того, указывается, что в случае нападения, становящегося широкомасштабным или систематическим, субъективная сторона налицо, если исполнитель намеревался способствовать такому нападению. Например, в деле «Прокурор против Жермена Катанги» Палата предварительного производства установила, что Жермен Катанга, Матье Нгуджоло Шуи и другие, находящиеся под их командованием, встретились в Авебе и спланировали нападение на деревню Богоро 24 февраля 2003 г. На основании вышеизложенного Палата предварительного производства считает, что Жермен Катанга и Матье Нгуджоло Шуи знали о нападении, а также о том, что их действия были неотъемлемой частью широкомасштабных или систематических нападений, совершенных против 189 гражданского населения. 187 188 189 Вместе с тем в Элементах преступлений уточнено, что при установлении этих пороговых элементов преступлений против человечности Прокурор Суда не обязан доказывать, был ли исполнитель осведомлен обо всех характеристиках нападения или точных деталях плана, либо политики государства или организации. В отношении умысла указывается, что в случае нападения, становящегося широкомасштабным или систематическим, субъективная сторона налицо, если исполнитель намеревался способствовать такому нападению. Определение преступления против человечности взято из Устава Нюрнбергского трибунала в его толковании и применении им с учетом новых моментов, появившихся в международном праве после Нюрнбергского процесса.190 Следует отметить, что в ст. 6 Устава Международного военного трибунала перечень деяний, признаваемых преступлениями против человечности, был значительно короче191 и увеличился главным образом благодаря развитию международного права прав человека. Соответственно этот перечень был расширен пунктами, закрепляющими конкретные виды преступлений против человечности, которые уже были запрещены в международном праве, - апартеид, пытки и насильственные исчезновения. Некоторые термины, признанные в ходе Нюрнбергского процесса, были также разработаны и расширены. Например, к термину «депортация» были добавлены слова «насильственное перемещение населения», как признание осуждения такого явления, как «этнические чистки», особенно когда это происходит в пределах границы одного и того же государства. Тем не менее предложения о включении других деяний в состав преступлений против человечности, таких как «экономическое эмбарго», «терроризм» и «массовое голодание», не нашли достаточной поддержки. И в определении геноцида, и в определении преступлений против человечности отсутствуют конкретные указания на то, что данные преступления могут быть совершены и в мирное время, хотя несомненно, это подразумевается в самом определении. Наиболее яркий пример расширения понятия преступлений против человечности можно найти в перечне половых преступлений. Устав Нюрнбергского трибунала не признавал изнасилование как вид преступления против человечности, по крайней мере, явных указаний там не было. Статут МУС идет гораздо дальше, закрепляя такие действия, как «изнасилование, обращение в сексуальное рабство, принуждение к проституции, принудительная беременность, принудительная стерилизация 193 или любые другие формы сексуального насилия сопоставимой тяжести». Статут МУС оставляет возможность для будущего расширения и развития определения преступлений против человечности в последнем абзаце п. 1 ст. 7, где закреплены «другие бесчеловечные деяния аналогичного характера, заключающиеся в умышленном причинении сильных страданий или серьезных телесных повреждений, или серьезного ущерба психическому или физическому здоровью». Однако нужно отметить, что понятие «другие бесчеловечные деяния» действительно может быть сужено путем добавления слов «аналогичного характера», подразумевающих умышленное причинение сильных страданий или серьезных телесных повреждений, или серьезного ущерба психическому или физическому здоровью. В Элементах преступлений применительно к п. 1 (k) ст. 7 Римского статута указывается, что преступления против человечности в виде других бесчеловечных актов означают, что исполнитель причинил сильные страдания или серьезные телесные повреждения, или ущерб психическому или физическому здоровью посредством бесчеловечного акта, который по 192 193 своему характеру был схож с любым другим актом, указанным в п. 1 ст. 7 Статута.194 В ст. 7 Статута МУС определено также: «...если такое нападение совершается сознательно». Это условие можно соотнести с четким требованием о специальном намерении при определении геноцида, хотя вышеуказанное условие относительно преступлений против человечности и менее конкретизировано. Введение к Элементам преступлений195 ст. 7 Статута предусматривает, что последние два элемента каждого преступления против человечности описывают контекст, в котором должно иметь место поведение. В ст. 7 (2) Статута МУС дается определение наиболее трудных положений п. 1 этой же статьи. Соответственно там закрепляются определения таких понятий, как «нападение», «истребление», «порабощение», «депортация» или «насильственное перемещение населения», «пытки», «принудительная беременность», «преследование», «преступление апартеида», «насильственное исчезновение людей». В соответствии с Элементами преступлений196 197 под «нападением на гражданское население», предусмотренным п. 2 (а) ст. 7 Статута, понимается поведение, которое включает многократное совершение против любых гражданских лиц актов, указанных в п. 1 ст. 7 Статута, предпринимаемых в целях проведения политики государства или организации, направленной на совершение такого нападения, или в целях содействия такой политике. Данное определение указывает, что нападение - это, прежде всего, многократное совершение актов. Как отмечает У. Фенрик, «убийство одного отдельно взятого гражданского лица не является преступлением против 197 человечности». Кроме того, нападение должно быть направлено против гражданского населения, что отличает его от многих других военных преступлений, которые могут быть направлены против комбатантов или гражданских лиц. Эти действия не обязательно должны представлять собой военное нападение. Имеется в виду, что «политика, направленная на совершение такого нападения», предполагает, что государство или организация активно поощряли такое поведение, как нападение на гражданское население, или подстрекали к нему. Кроме того, в Элементах преступлений уточняется, что «политика, при которой гражданское население является объектом нападения, осуществляется в контексте деятельности государства или организации. Такая политика может, в исключительных обстоятельствах, представлять собой преднамеренное бездействие, которое сознательно нацелено на подстрекательство к такому нападению. Вывод о проведении такой политики не может быть сделан лишь на основании отсутствия каких - либо действий со стороны правительства или организации».198 199 Вместе с тем нападение должно быть «предпринято в целях проведения политики государства или организации, направленной на совершение такого нападения, или в целях содействия такой политике». Последнее выражение означает, что преступления против человечности при некоторых обстоятельствах могут совершить и негосударственные субъекты. Ранее считалось, что для совершения преступлений против человечности требуется реализация государственной политики. Это требование постепенно утратило свою силу благодаря развитию права и расширению понятия военных преступлений в ходе немеждународного вооруженного конфликта. Хотя МУС еще не вынес приговора по преступлениям против человечности, в своих слушаниях по делам «Прокурор против Жермена Катанги» и «Прокурор против Жан Пьера Бембы Г омбо» он уже исследовал такое требование, как «наличие политики государства или организации». Понятие «государство» не вызывает никаких сложностей: согласно одному из классических подходов это совокупность территории, населения или власти.200 Слово «организация» имеет несколько значений, наиболее подходящее дано в Толковом словаре под редакцией С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой: под организацией понимается общественное объединение или государственное учреждение.201 В деле «Прокурор против Жана Пьера Бембы Г омбо» суд сделал вывод, что политика может осуществляться группами людей, которые управляют определенной территорией или любой организацией, в чьей власти совершать широкомасштабные или систематические атаки гражданского населения. 202 Согласно п. 2 (e) ст. 7 Статута МУС «пытки» означают умышленное причинение сильной боли или страданий, будь то физические или психические, лицу, находящемуся под стражей или под контролем обвиняемого, при этом пытками не считаются боль или страдания, которые возникают лишь в результате законных санкций, неотделимы от этих санкций или вызываются ими случайно. Отдельные составы преступлений против человечности охвачены ст. 403-404 Уголовного кодекса Республики Таджикистан (нападение на гражданское население или на отдельных гражданских лиц, депортация или перемещение всего населения или его части; пытки; применение практики апартеида и других негуманных и унижающих действий, оскорбляющих достоинство личности, основанных на расовой дискриминации), хотя в отличие от Римского статута в данных статьях речь идет о деяниях, совершенных в ходе международного или внутреннего вооруженного конфликта. Вместе с тем из числа деяний, подпадающих под признаки преступлений против человечности, предусмотренные ст. 7 Статута МУС, в Уголовном кодексе Республики Таджикистан отсутствуют такие нормы, как «истребление», «насильственное перемещение населения», «принудительная беременность», «заключение в тюрьму или другое жестокое лишение физической свободы», «принудительная стерилизация» и «насильственное исчезновение людей». Однако следует уточнить, что в Уголовном кодексе республики эти нормы отсутствуют в связи с их соответствием точному контексту Римского статута, хотя подобные деяния в той или иной степени подпадают под действие иных составов преступлений, например, ст. 134 (принуждение), ст. 149 (незаконное ограничение передвижения, свободного выбора места жительства) Уголовного кодекса Республики Таджикистан и т. д. Отметим, что когда разрабатывался и принимался законодательной властью республики ее Уголовный кодекс (21 мая 1998 г.), то в нем были реализованы положения Женевских конвенций 1949 г. и дополнительных протоколов к ним 1977 г., так как Таджикистан еще в 1993 г. ратифицировал данные документы, а Статут МУС Таджикистан подписал уже после вступления в силу своего Уголовного кодекса, т. е. 30 ноября 1998 г. Поэтому содержащиеся в ст. 403-404 Уголовного кодекса Таджикистана отдельные составы преступлений против человечности не позволяют сделать вывод о соответствии трактовок преступлений против человечности, данных в ст. 7 Статута МУС, нормам таджикского Уголовного кодекса. В связи с этим, как отмечает С.А. Раджабов, в главе 34 («Преступления против мира и безопасности человечества») Уголовного кодекса Республики Таджикистан необходимо предусмотреть ответственность за преступления против человечности в том виде, в каком они даны в ст. 7 Статута МУС, 203 включая отсутствие увязки с каким-либо вооруженным конфликтом. Как мы отмечали выше, согласно ст. 7 (1) Статута МУС «преступление против человечности» означает совершение деяний в рамках широкомасштабного или систематического нападения, что не нашло своего отражения в уголовном законодательстве Республики Таджикистан. Важным шагом в области приведения уголовного законодательства Республики Таджикистан в соответствие с его обязательствами, 203 вытекающими из членства в МУС, стало принятие Закона Республики Таджикистан от 16 апреля 2012 г. № 808 «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Республики Таджикистан»,204 согласно которому в Уголовный кодекс была включена ст. 1431 под названием «Пытки», деяния, предусмотренные диспозицией которой, соответствуют определению пытки, данному в п. (f) ст. 7 Римского статута МУС. Примечательно, что такое преступление, как пытки, помещено в главу 20 Уголовного кодекса Республики Таджикистан, посвященную преступлениям против конституционных прав и свобод человека и гражданина. На основании этого мы можем сделать вывод, что непосредственным объектом преступления пытки являются общественные отношения, обеспечивающие конституционные права и свободы человека и гражданина. Статья 1431Уголовного кодекса Республики Таджикистан состоит из трех частей и предусматривает уголовную ответственность за пытки. Согласно данной статье, пытки означают умышленное причинение физических и (или) психических страданий, совершенное лицом, производящим дознание или предварительное следствие, или иным должностным лицом либо с их подстрекательства или с молчаливого согласия либо с их ведома другим лицом с целью получить от пытаемого или третьего лица сведения или признания или наказать его за действие, которое совершило оно или в совершении которого оно подозревается, а также запугать или принудить его или третье лицо или по другой причине, основанной на дискриминации любого характера. Как мы видим по смыслу анализируемой статьи, субъект данного преступления может быть как специальный, т. е. лицо, производящее дознание или предварительное следствие, или иное должностное лицо, так и общий (не должностное лицо), т. е. другое лицо, совершающее пытки по подстрекательству или с молчаливого согласия либо с ведома этого специального субъекта. Аналогичное положение предусмотрено в Элементах преступлений к п. 1 (f) ст. 7 Статута, где дается такое толкование преступлениям против человечности в виде пытки, согласно которому виновное лицо причинило сильную физическую или нравственную боль или страдание одному или нескольким лицам, которые находились под стражей или под контролем исполнителя. В ч. 2 анализируемой статьи Уголовного кодекса Таджикистана предусмотрена квалификация данного преступления при таких обстоятельствах, как повторное совершение пыток; совершение группой лиц по предварительному сговору; в отношении женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности, или лица, заведомо несовершеннолетнего, либо инвалида; с причинением средней тяжести вреда здоровью. В ч. 3 анализируемой статьи Уголовного кодекса Республики Таджикистан предусмотрено совершение данного преступления при таких особо квалифицирующих обстоятельствах, как совершение пытки с причинением тяжкого вреда здоровью и повлекшее за собой по неосторожности смерть потерпевшего или иные тяжкие последствия. Кроме того, пытки запрещены в Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания от 10 декабря 1984 г. Республика Таджикистан присоединилась к данной Конвенции 21 июля 1994 г. Таким образом, сравнительный анализ Уголовного кодекса Таджикистана и Статута МУС показывает, что таджикский Уголовный кодекс не содержит определения преступлений против человечности, аналогичных закрепленным в Статуте МУС. Для приведения норм Особенной части Уголовного кодекса Республики Таджикистан в полное соответствие положениям Статута МУС предлагается внести в Уголовный кодекс нормы с таким содержанием, которое предусмотрено ст. 7 Статута МУС, а именно - определение и признаки составов преступлений против человечности с обязательным 205 квалифицирующим признаком - «в рамках широкомасштабного или систематического нападения на любых гражданских лиц». Военными преступлениями принято признавать деяния, состоящие в нарушении установленных основополагающими принципами международного права и международным гуманитарным правом правил ведения вооруженных конфликтов международного и немеждународного характера. Конкретные составы военных преступлений предусмотрены в Статуте МУС. Законы войны зародились еще в древности. Вероятнее всего, за совершение военных преступлений стали привлекать к ответственности с момента возникновения уголовного права. Более того, в международном праве эта категория преступлений была одной из первых, за совершение которых привлекали к ответственности. В своем нынешнем виде ст. 8 Статута МУС состоит из четырех категорий военных преступлений, первые две относятся к военным преступлениям, совершаемым в период международного вооруженного конфликта, а оставшиеся - относятся к военным преступлениям, совершаемым в ходе немеждународного вооруженного конфликта. Первой категорией военных преступлений, перечисляемых в п. 2 (а) ст. 8 Статута, являются «серьезные нарушения» Женевских конвенций 1949 г. К ним относятся: умышленное убийство; пытки или бесчеловечное обращение, включая биологические эксперименты; умышленное причинение сильных страданий или серьезных телесных повреждений или ущерба здоровью; незаконное, бессмысленное и крупномасштабное уничтожение и присвоение имущества, не вызванное военной необходимостью; принуждение военнопленного или другого охраняемого лица к службе в вооруженных силах неприятельской державы; умышленное лишение военнопленного или другого охраняемого лица права на справедливое и нормальное 206 судопроизводство; незаконная депортация или перемещение или незаконное лишение свободы; взятие заложников. Ни одно из положений п. 2 (а) ст. 8 Римского статута не утверждает, что оно применяется только к международным вооруженным конфликтам, хотя в соответствии с контекстом это обязательно должно быть так. Согласно Элементам преступлений для каждого преступления, признаваемого военным, согласно ст. 8 Статута МУС, указываются два критерия: деяние имело место в ходе международного вооруженного конфликта и было связано с ним; исполнитель сознавал фактические обстоятельства, свидетельствовавшие о существовании вооруженного конфликта. Вместе с тем в Элементах преступлений дается уточнение, что при установлении этих пороговых критериев военных преступлений Прокурор Суда не обязан доказывать, был ли исполнитель осведомлен о наличии или отсутствии вооруженного конфликта, какова была правовая оценка исполнителем характера конфликта - как международного или немеждународного. В соответствии с Элементами преступлений существует только требование в отношении знания фактических обстоятельств, определяющих существование вооруженного конфликта, что подразумевается во фразе «имело место в контексте... и было связано с ним». Вводная часть п. 2 (а) ст. 8 Римского статута описывает серьезные нарушения как действия, совершаемые против лиц или имущества, охраняемых согласно положениям соответствующей Женевской конвенции. Никаких существенных изменений в формулировках положений Женевских конвенций и Римского статута нет. Второй категорией военных преступлений, перечисленных в п. 2 (b) ст. 8 Римского статута, являются «другие серьезные нарушения законов и обычаев, применимых в международных вооруженных конфликтах в установленных рамках международного права». 207 Данное положение указывает, что эта категория преступлений также относится к деяниям, совершенным в ходе международных вооруженных конфликтов. Приведенный в п. 2 (b) ст. 8 Римского статута перечень преступлений определяется как «Право Гааги», поскольку в основном состоит из правил, вытекающих из Г аагских конвенций 1907 г. Остальные две категории военных преступлений, предусмотренных п. 2 (с) - (е) ст. 8 Римского статута, относятся к деяниям, совершенным в ходе вооруженных конфликтов немеждународного характера, - отрасли международного права, которая вызывала наибольшие споры, по крайней мере, в историческом смысле. Задолго до принятия Женевских конвенций государства были готовы признать международно -правовые обязательства, включая международную уголовную ответственность, возникающие между ними. При этом они не были так решительны в своей готовности признавать международную уголовную ответственность за преступления, совершаемые в ходе вооруженных конфликтов немеждународного характера, гражданской войны, поскольку многие государства считали, что это их внутреннее дело и никто извне не должен вмешиваться. Вопросом, подлежащим предварительному решению по обвинению по ст. 8 Римского статута, является существование вооруженного конфликта, будь то международный или немеждународный. С точки зрения времени совершения преступления некоторые военные преступления могут быть совершены после завершения открытых военных действий, в особенности те, которые связаны с репатриацией военнопленных. Таким образом, военные преступления фактически могут быть совершены, когда нет никакого вооруженного конфликта или после его завершения. В шкале тяжести преступлений военные преступления обычно несколько ниже того уровня, на котором находятся геноцид или преступления против человечности, хотя бы потому, что они подлежат наказанию в качестве отдельных деяний и не требуют наличия элемента преднамеренности или свидетельства того, что они являются широкомасштабными или систематическими. Преступления против человечности совершаются в рамках широкомасштабного или систематического нападения, а для признания геноцида необходимо совершение деяния со специальным намерением. А военные преступления могут охватывать даже изолированные действия отдельных солдат, действующих без руководства свыше. В то время как совершение преступлений против человечности и геноцида является достаточно серьезным основанием для вмешательства МУС, подобное не относится к совершению военных преступлений. Исходя из того, что Республика Таджикистан 13 января 1993 г. ратифицировала Женевские конвенции 1949 г. и Дополнительные протоколы к ним 1977 г., меры по криминализации военных преступлений в уголовном законодательстве были осуществлены при разработке и принятии Уголовного кодекса Республики Таджикистан 1998 г. Глава 34 Уголовного кодекса Республики Таджикистан «Преступления против мира и безопасности человечества» включает полный перечень серьезных нарушений норм международного гуманитарного права, которые считаются военными преступлениями. Установлена уголовная ответственность за следующие деяния: ст. 403 - умышленное нарушение норм международного гуманитарного права, совершенное в ходе вооруженного конфликта; ст. 404 - умышленные нарушения норм международного гуманитарного права, совершенные во время международного или внутреннего вооруженного конфликта с угрозой здоровью или повлекшие физические увечья; ст. 405 - иные нарушения норм международного гуманитарного права. Кроме того, по рекомендации Международного Комитета Красного Креста Правительство Республики Таджикистан разработало отдельный проект Закона от 12 мая 2001 г. № 26 «Об использовании и защите эмблем и наименований Красного Креста и 208 Красного Полумесяца в Республике Таджикистан».209 Закон был одобрен Маджлиси Оли в 2001 г. и его Постановлением от 4 февраля 2002 г. введен в действие. Следует отметить, что судебная практика в отношении предусмотренных Уголовным кодексом Республики Таджикистан военных преступлений отсутствует из-за неоднократного объявления амнистий как для лиц, принимавших участие в военном противоборстве с Правительством Республики Таджикистан, так и для правительственных войск в годы гражданской войны (1992-1997 гг.).210 Можно сказать, что абсолютное большинство военных преступлений, предусмотренных ст. 8 Статута, уже имплементировано в Уголовный кодекс Республики Таджикистан. Исключения составляют лишь такие серьезные военные преступления: - вероломное убийство или ранение лиц, принадлежащих к неприятельской нации или армии (ст. 8 (2) b XI); - заявление о том, что пощады не будет (ст. 8 (2) b XII); - изнасилование, обращение в сексуальное рабство, принуждение к проституции, принудительная беременность, как она определена в п. 2 (f) ст. 7 Римского статута, принудительная стерилизация и любые другие виды сексуального насилия, также являющиеся грубым нарушением Женевских конвенций (ст. 8 (2) b XXII); - умышленное совершение действий, подвергающих гражданское население голоду в качестве способа ведения войны (ст. 8 (2) b XXV); - набор или вербовка детей в возрасте до 15 лет в состав национальных вооруженных сил или их использование для активного участия в боевых действиях (ст. 8 (2) b XXVI); - ненадлежащее использование флага парламентера, флага или военных знаков различия и формы неприятеля или ООН (ст. 8 (2) b VII). С целью устранения указанных пробелов предлагается внести дополнения и изменения в действующий Уголовный кодекс Республики Таджикистан с тем, чтобы он отражал весь спектр военных преступлений, предусмотренных Римским статутом МУС, и был полностью совместимым. Последнее из преступлений, подпадающих под юрисдикцию МУС согласно ст. 5 Римского статута, - это преступление агрессии. Статут МУС и другие Уставы Трибуналов ad hoc при регламентировании материально-правовых основ ответственности за совершение агрессии в основном исходят из положений Устава и приговора Нюрнбергского трибунала. Данный Трибунал отверг утверждения о том, что включение в его Устав положений о незаконности и преступности агрессивной войны якобы имело односторонний характер. В связи с этим в приговоре Трибунала было отмечено, что «Устав не является произвольным осуществлением власти со стороны победивших народов, но... является выражением международного права, которое уже существовало ко времени его создания». Данный вывод был одобрен Генеральной Ассамблеей ООН и поддержан советской международно -правовой доктриной. Статут МУС в качестве одного из преступлений, преследование за совершение которых подпадает под юрисдикцию МУС, предусмотрел агрессию, при условии, что она будет осуществляться «как только будет принято... положение, содержащее определение этого преступления и излагающее условия, в которых Суд осуществляет юрисдикцию касательно этого преступления» (п. 2 ст. 5 Статута). На момент принятия Статут МУС не содержал определения агрессии, так как в ходе Римской конференции не удалось согласовать определение данного вида преступления. В целях 211 212 213 214 определения понятия агрессии Ассамблея МУС учредила Специальную рабочую группу, которая была открытой для всех государств, принимавших участие в работе конференции 1998 г. и подписавших Заключительный акт Дипломатической конференции. Предполагалось, что группа представит свои предложения по агрессии на рассмотрение Ассамблеи государств - 215 участников Статута. Создатели Статута МУС предусмотрели проведение Конференции по обзору Статута через семь лет после его вступления в силу. Данная Конференция состоялась 31 мая - 11 июня 2010 г. в столице Уганды Кампале. В ходе ее работы были приняты поправки в Статут Суда, содержащие определение преступления: оно раскрывается в двух пунктах его новой ст. 8-bis. В первом пункте данной статьи содержится определение преступления агрессии, означающее «планирование, подготовку, инициирование или осуществление лицом, которое в состоянии фактически осуществлять руководство или контроль за политическими или военными действиями государства, акта агрессии, который в силу своего характера, серьезности и масштабов является грубым нарушением Устава Организации Объединенных Наций».215 216 Во втором пункте статьи содержится понятие акта агрессии, означающего применение вооруженной силы государством против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства или каким-либо другим образом, не совместимым с Уставом ООН. Далее перечисляются действия, которые независимо от объявления войны в соответствии с резолюцией 3314 (XXIX) Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1974 г. признаются в качестве акта агрессии: а) вторжение или нападение вооруженных сил государства на территорию другого государства или любая военная оккупация, какой бы временный характер она ни носила, являющаяся результатом такого вторжения или нападения, или любая аннексия с применением силы на территории другого государства или ее части; б) бомбардировка вооруженными силами государства территории другого государства или применение любого оружия государством против территории другого государства; в) блокада портов или берегов государства вооруженными силами другого государства; г) нападение вооруженными силами государства на сухопутные, морские или воздушные силы или морские и воздушные флоты другого государства; д) применение вооруженных сил одного государства, находящихся на территории другого государства по соглашению с принимающим государством, в нарушение условий, предусмотренных в соглашении, или любое продолжение их пребывания на такой территории по прекращении действия соглашения; е) действие государства, позволяющее, чтобы его территория, которую оно предоставило в распоряжение другого государства, использовалась этим другим государством для совершения акта агрессии против третьего государства; ж) засылка государством или от имени государства вооруженных банд, групп, иррегулярных сил или наемников, которые осуществляют акты применения вооруженной силы против другого государства, носящие столь серьезный характер, что это равносильно перечисленным выше актам или его значительному участию в них (ст. 8-бис). Согласно принятым поправкам к Элементам преступлений субъектом ответственности за совершение агрессии признается лицо, которое в состоянии фактически осуществлять руководство или контроль за политическими или военными действиями государства, совершившего акт агрессии. Субъект преступления необязательно должен принимать конкретные решения по поводу войны и мира, но он должен участвовать в деятельности, представляющей исключительную важность для планирования, подготовки, инициирования или осуществления акта агрессии. Для привлечения виновного к ответственности необходимо установить, что был совершен акт агрессии. Запрещенные деяния включают подготовительные этапы преступления от планирования и подготовки до развязывания и, в конечном счете, ведения агрессивной войны. Противоправные действия, квалифицируемые как агрессия, должны быть совершены умышленно. Субъект преступления должен сознавать фактические обстоятельства, указывающие на несовместимость применения Л 1 о вооруженной силы с Уставом ООН (ст. 15 -бис). Как отмечает Х.П. Кауль, ключевым моментом нового определения преступления агрессии является то, что в нем проводится четкое различие между деянием государства, которое влечет за собой ответственность государства, и деянием отдельного лица, фактически осуществляющего контроль над политическими или военными действиями государства, которое влечет за собой индивидуальную уголовную ответственность. Еще один важный вопрос, на который ссылается автор, - это так называемое пороговое требование, установленное в будущей ст. 8-бис (1) Римского статута. Согласно этому требованию акт агрессии со стороны государства должен в силу своего характера, серьезности и масштабов являться грубым нарушением Устава ООН. Необходимо одновременное наличие всех трех компонентов - характера, серьезности и масштабов акта агрессии, чтобы этот 01 Q акт можно было считать грубым нарушением ст. 2 (4) Устава ООН. Действующий Уголовный кодекс Республики Таджикистан, так же как и Уголовный кодекс России, определяет в качестве своей задачи обеспечение мира и безопасности человечества (ст. 2). Уголовный кодекс Республики Таджикистан предусматривает уголовную ответственность за агрессию в ст. 395, где речь идет о планировании, подготовке, развязывании и ведении агрессивной войны, и в ст. 396, где предусмотрена ответственность за публичные призывы к развязыванию агрессивной войны. Непосредственным 217 218 основным объектом преступления агрессии являются отношения, обеспечивающие мир, мирное сосуществование, добрососедские отношения между государствами и народами. Дополнительным непосредственным объектом в зависимости от конкретных обстоятельств могут быть жизнь, здоровье, отношения собственности, отношения по обеспечению культурного наследия народов. Объективная сторона ст. 395 Уголовного кодекса Республики Таджикистан характеризуется альтернативно указанными действиями в диспозиции анализируемой статьи: планированием, подготовкой, развязыванием агрессивной войны. При этом следует уточнить, что планирование и подготовка агрессивной войны относятся к преступлениям с усеченным составом, в отличие от ст. 396 Уголовного кодекса Республики Таджикистан, которая предусматривает уголовную ответственность за публичные призывы к развязыванию агрессивной войны и объективная сторона которой определена законодателем как формальный состав преступления. В диспозиции ст. 395 и 396 Уголовного кодекса Республики Таджикистан нет никаких указаний на признаки специального субъекта, которые указаны в поправках к Элементам преступлений, а именно «лицо, которое в состоянии фактически осуществлять руководство или контроль за политическими или военными действиями государства, совершившего акт агрессии».219 Проведенный анализ показывает, что диспозиции ст. 395 и 396 Уголовного кодекса Республики Таджикистан, предусматривая ответственность лишь за планирование, подготовку, развязывание агрессивной войны и публичные призывы к развязыванию агрессивной войны, по сравнению с Римским статутом предлагает весьма узкую трактовку, не содержащую всех компонентов акта агрессии в соответствии с кампальскими поправками, и требует внесения изменений в Уголовный кодекс республики для его полного соответствия Статуту МУС. Еще один вид преступлений, которые может преследовать МУС, - это преступления против отправления правосудия в МУС. В ст. 70 (1) Римского статута приведен перечень умышленно совершенных преступлений против правосудия, в отношении которых МУС обладает юрисдикцией. Преступления против правосудия предусмотрены главой 32 Уголовного кодекса Республики Таджикистан и охватываются ст. 345-365 Кодекса. Как показывает сравнительный анализ, уголовное законодательство Республики Таджикистан в целом охватывает всю совокупность деяний, предусмотренных ст. 70 (1) Римского статута, что в свою очередь снимает вопрос о внесении основательных изменений в Уголовный кодекс Республики Таджикистан. Однако вряд ли можно утверждать, что положения этой главы распространяются и на международные судебные учреждения, поскольку как глава 31 входит в раздел X Уголовного кодекса РФ, так и глава 32 входит в раздел IX Уголовного кодекса Республики Таджикистан «Преступления против государственной власти». Международный уголовный суд органом государственной власти не является. И с учетом положений ст. 70 (4, «а») Статута необходимо дополнить главу 32 и ст. 345 Уголовного кодекса Республики Таджикистан примечаниями о том, что приведенные нормы действуют в полном объеме и в отношении преступлений, совершенных против отправления правосудия Судом. 220 221 222 Например, как и многие государства, Швейцария просто распространила действие существующих законов, сделав их применимыми к преступлениям против процедур МУС (ст. 309 швейцарского Уголовного кодекса). Таким образом, сравнительный анализ положений Статута МУС и Уголовного кодекса Республики Таджикистан показывает: 1) положения Статута МУС в отношении принципов nullum crimen sine lege и nulla poena sine lege полностью предусмотрены в Уголовном кодексе Республики Таджикистан; 2) положения Статута МУС в отношении принципа отсутствия обратной силы ratione personae полностью предусмотрены в Уголовном кодексе Республики Таджикистан; 3) для приведения положений уголовного законодательства Республики Таджикистан в соответствие Статуту МУС необходимо включить в Особенную часть Уголовного кодекса Республики Таджикистан норму с таким содержанием, которое предусмотрено в п. «е» ч. 3 ст. 25 Статута МУС, т. е. предусмотреть уголовную ответственность за прямое и публичное подстрекательство других к совершению геноцида; 4) принцип, предусмотренный ст. 28 Статута МУС, т. е. принцип ответственности командиров и других начальников, в отношении действий подчиненных, находящихся под их «эффективной властью и контролем», не нашел в таджикском Уголовном кодексе своего отражения; мы предлагаем включить в последний норму с аналогичным содержанием, которое закреплено в ст. 28 Статута МУС; 5) относительно неприменения сроков давности по отношению к преступлениям, подпадающим под юрисдикцию МУС, положения общей части Уголовного кодекса Республики Таджикистан соответствуют положениям Статута МУС; 6) Статут МУС предусматривает различные виды освобождения от уголовной ответственности, совершение деяния, в состоянии которых согласно ст. 24, 40, 42 Уголовного кодекса Республики Таджикистан исключает его противоправность. Уголовный кодекс Республики Таджикистан не предусматривает лишь такого основания для освобождения от ответственности, закрепленного Статутом, как нахождение лица в состоянии интоксикации. Каких-либо имплементационных мер в связи с основаниями для освобождения от ответственности не требуется, поскольку в любом случае применимость этих оснований согласно ст. 31 (2) Статута определяется МУС; 7) в п. 2 ст. 33 Статута МУС закреплено, что приказы о совершении преступления геноцида или преступлений против человечности являются явно незаконными, в то время как в ст. 45 Уголовного кодекса Республики Таджикистан такое положение отсутствует. Исходя из вышеуказанного, полагаем необходимым включить в ст. 45 Уголовного кодекса Республики Таджикистан аналогичное положение, закрепленное в п. 2 ст. 33 Статута МУС; 8) Статут МУС не предусматривает смертной казни за совершенные преступления. Законом Республики Таджикистан «О приостановлении применения смертной казни в Республике Таджикистан» от 15 июля 2004 г. № 45 назначение и применение данного вида наказания полностью приостановлено до неопределенного времени. Республика Таджикистан, внеся существенные изменения в свое уголовное законодательство в области определения мер наказаний, тем самым привела его в соответствие со ст. 77 Статута МУС, где в качестве основного наказания предусматривается лишение свободы, которое может быть срочным (не более тридцати лет) либо пожизненным. Так, Уголовный кодекс был дополнен ст. 581 под названием «пожизненное лишение свободы» как альтернатива к смертной казни; 9) проанализировав положения ст. 6 Статута МУС, предусматривающей ответственность за геноцид, необходимо отметить, что эти положения предусмотрены в ст. 398 («Геноцид») Уголовного кодекса Республики Таджикистан; несмотря на то что таджикский законодатель сконструировал объективную сторону состава преступления, предусмотренного ст. 398 Уголовного кодекса Республики Таджикистан, т. е. 223 геноцида как преступления с усеченным составом (оно будет считаться оконченным «уже в момент совершения действий, а не после их выполнения»), все же полагаем, что положения Уголовного кодекса Республики Таджикистан не соответствуют положениям Статута, т.е. п. «е» ч. 3 ст. 25. В сущности, по смыслу ст. 398 Уголовного кодекса Республики Таджикистан лицо будет нести уголовную ответственность за геноцид лишь с момента совершения им одного из альтернативно предусмотренных способов осуществления геноцида. Анализ положений Уголовного кодекса Республики Таджикистан показал, что такое деяние, как прямое и публичное подстрекательство других к совершению геноцида, в таджикском законодательстве не предусмотрено. Полагаем, что для приведения положений уголовного законодательства Республики Таджикистан в соответствие с положениями Статута МУС необходимо включить в Особенную часть Уголовного кодекса Республики Таджикистан норму с таким содержанием, которое предусмотрено в п. «е» ч. 3 ст. 25 Статута МУС; 10) сравнительный анализ Уголовного кодекса Республики Таджикистан и Статута МУС показывает, что таджикский Уголовный кодекс не содержит определения преступлений против человечности, как оно дается в Статуте МУС, Уголовный кодекс Республики Таджикистан не предусматривает ответственность за отдельные составы преступлений против человечности в смысле их соответствия точному контексту Статута. В связи с этим было бы желательно все составы преступлений против человечности поместить в одну статью либо каждое преступное деяния - в отдельные самостоятельные статьи. Последний подход позволит облегчить работу должностных лиц, осуществляющих правосудие в Республике Таджикистан; 11) ст. 8 Статута МУС предусматривает военные преступления, абсолютное большинство которых уже имплементированы в Уголовный кодекс Республики Таджикистан. Исключения составляют лишь такие, по смыслу Статута серьезные военные преступления, как: - вероломное убийство или ранение лиц, принадлежащих к неприятельской нации или армии (ст. 8 (2) b XI); - заявление о том, что пощады не будет (ст. 8 (2) b XII); - изнасилование, обращение в сексуальное рабство, принуждение к проституции, принудительная беременность, как она определена в п. 2 (f) ст. 7 Статута, принудительная стерилизация и любые другие виды сексуального насилия, также являющиеся грубым нарушением Женевских конвенций (ст. 8 (2) b XXII); - умышленное совершение действий, подвергающих гражданское население голоду, в качестве способа ведения войны (ст. 8 (2) b XXV); - набор или вербовка детей в возрасте до 15 лет в состав национальных вооруженных сил или их использование для активного участия в боевых действиях (ст. 8 (2) b XXVI); - ненадлежащее использование флага парламентера, флага или военных знаков различия и формы неприятеля или ООН (ст. 8 (2) b VII). С целью устранения указанных пробелов предлагается внести дополнения и изменения в действующий Уголовный кодекс Республики Таджикистан с тем, чтобы он отражал весь спектр военных преступлений, предусмотренных Статутом МУС, и был полностью совместимым; 12) диспозиции ст. 395 и 396 Уголовного кодекса Республики Таджикистан, предусматривая ответственность лишь за планирование, подготовку, развязывание агрессивной войны и публичные призывы к развязыванию агрессивной войны, по сравнению со Статутом предлагают весьма узкую трактовку, не содержащую всех компонентов акта агрессии в соответствии с кампальскими поправками, и требуют внесения изменений в Уголовный кодекс республики для его полного соответствия Статуту МУС; 13) уголовное законодательство Республики Таджикистан в целом охватывает всю совокупность деяний, предусмотренных ст. 70 (1) Статута, что в свою очередь снимает с повестки дня вопрос о внесении основательных изменений в Уголовный кодекс Республики Таджикистан. Однако с учетом положений ст. 70 (4, «а») Статута необходимо дополнить главу 32 и ст. 345 Уголовного кодекса Республики Таджикистан примечаниями о том, что приведенные нормы действуют в полном объеме и в отношении преступлений, совершенных против отправления правосудия МУС.
<< | >>
Источник: Хамидова Манзура Файзуллоевна. ПРАВОВЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ПРИСОЕДИНЕНИЯ ТАДЖИКИСТАНА К СТАТУТУ МЕЖДУНАРОДНОГО УГОЛОВНОГО СУДА. 2014

Еще по теме 3.3. Имплементация норм Статута Международного уголовного суда, устанавливающих ответственность за конкретные преступления в законодательстве Республики Таджикистан:

  1. Понятие и источники международного уголовного права
  2. § 5. Международные уголовные суды
  3. 3. Международный уголовный суд
  4. XXI МЕЖДУНАРОДНОЕ УГОЛОВНОЕ ПРАВО
  5. 26. МЕЖДУНАРОДНЫЙ УГОЛОВНЫЙ СУД
  6. 22.5.1. Международный уголовный суд
  7. § 1. Понимание задач международного уголовного права
  8. СОЦИАЛЬНО-КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ НОРМ УГОЛОВНОГО ПРАВА, РЕГУЛИРУЮЩИХ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА МНОЖЕСТВЕННОСТЬ ПРЕСТУПЛЕНИЙ
  9. 9.5. Международный уголовный суд и его роль в обеспечении выполнения норм международного 1уманитарного права
  10. Хамидова Манзура Файзуллоевна. ПРАВОВЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ПРИСОЕДИНЕНИЯ ТАДЖИКИСТАНА К СТАТУТУ МЕЖДУНАРОДНОГО УГОЛОВНОГО СУДА, 2014
  11. Цель и задачи исследования.
  12. Глава 1. Статут Международного уголовного суда и правовая система Республики Таджикистан
  13. 1.1. Влияние обязательств, вытекающих из участия в Статуте Международного уголовного суда на правовую систему государств- участников
  14. 1.2. Правовая основа имплементации Статута Международного уголовного суда в контексте взаимодействия законодательства и правовой доктрины Республики Таджикистан с нормами международного права
  15. ГЛАВА ВТОРАЯ ВОПРОСЫ СООТНОШЕНИЯ И СОВМЕСТИМОСТИ НОРМ СТАТУТА МЕЖДУНАРОДНОГО УГОЛОВНОГО СУДА И ПОЛОЖЕНИЙ КОНСТИТУЦИИ РЕСПУБЛИКИ ТАДЖИКИСТАН
  16. ГЛАВА ТРЕТЬЯ ИМПЛЕМЕНТАЦИЯ НОРМ СТАТУТА МЕЖДУНАРОДНОГО УГОЛОВНОГО СУДА В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ РЕСПУБЛИКИ ТАДЖИКИСТАН
  17. 3.1. Способы имплементации положений Статута МУС в законодательстве государств-участников
  18. 3.2. Общие принципы уголовного права по Статуту Международного уголовного суда в законодательстве Республики Таджикистан
  19. 3.3. Имплементация норм Статута Международного уголовного суда, устанавливающих ответственность за конкретные преступления в законодательстве Республики Таджикистан
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Акционерное право - Бюджетная система - Горное право‎ - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право зарубежных стран - Договорное право - Европейское право‎ - Жилищное право - Законы и кодексы - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История политических учений - Коммерческое право - Конкурсное право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право России - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминальная психология - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Образовательное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право интеллектуальной собственности - Право собственности - Право социального обеспечения - Право юридических лиц - Правовая статистика - Правоведение - Правовое обеспечение профессиональной деятельности - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Римское право - Семейное право - Социология права - Сравнительное правоведение - Страховое право - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Судебное дело - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория и история государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия права - Финансовое право - Экологическое право‎ - Ювенальное право - Юридическая антропология‎ - Юридическая периодика и сборники - Юридическая техника - Юридическая этика -