<<
>>

§ 2.1. Специфика политики идентичности в региональных сообществах

Описанное в предыдущей главе понимание политики идентичности и ее составных элементов может быть использовано для анализа процесса формирования не только национальной (общегосударственной), но и региональной идентичности.

А. Пасси предлагает аналитически различать идентичность региона и региональную идентичность. Под последней он понимает идентификацию людей с регионом, которая вписывается в культурно-исторический и политико-экономический контекст. В то же время идентичность региона А. Пасси рассматривает как те элементы природы, культуры, которые используются в дискурсах и классифицируются в науке, политике, культурной деятельности, региональном маркетинге, туризме и т. д. Цель идентичности региона — определить границы и отделить один регион от другого . То есть идентичность региона демонстрирует, каким образом существующие природные, культурные и другие особенности региона используются политическими акторами для формирования положительных представлений о нем.

В исследовательской литературе существует два основных подхода к интерпретации региона. Так, с одной стороны, регион рассматривается как «разновидность социально-территориальной общности людей, населения определенной части страны, которая отличается от других частей совокупностью природных и исторически сложившихся условий существования» . В данном случае границы региона как правило совпадают с границами административно-территориального деления государства. Региональная идентичность рассматривается как неполитический феномен, «солидарность с земляками по причине совместного проживания на единой [172] [173]

территории в данный момент или в прошлом» . При этом подчеркиваются социокультурные основания для региональной идентичности, в которой сочетаются «аспекты собственно пространства (идентичность - какая? - рязанская, тамбовская и т.

д. - здесь внешне доминирует топонимика) и аспекты внутренней энергетики, «силы» идентичности, где уместен термин «местный патриотизм»» . Другими словами, региональная идентичность в данном случае выступает в качестве одного из уровней территориальной идентичности и не является результатом деятельности политических акторов, то есть политики идентичности.

Для данной работы большее значение имеет конструктивистское понимание региона, в рамках которого он рассматривается не столько как территория или административно-управленческая единица, сколько как «живое», социально и интеллектуально конструируемое пространство, границы которого «определяются не географическими категориями, а общей идентичностью (“чувством принадлежности”, набором добровольно разделяемых норм и ценностей, приверженностью определенным процедурам)».[174] [175] [176] [177] [178] Границами региона в данном случае оказываются границы «мы-сообщества», представления о котором являются следствием «искусственного конструирования, целенаправленного изобретения и

177

социальной инженерии» со стороны политических институтов.

Важными характеристиками регионального политического сообщества являются его воображенность, ограниченность и автономия . Воображенность регионального политического сообщества проявляется в том, что жители ни одного из регионов не могут лично знать всех своих земляков, однако имеют четкие представления о своей общности. Также региональное сообщество является ограниченным, поскольку каждый из регионов имеет четкие границы, обозначенные на политических картах и закрепленные посредством сферы деятельности региональных институтов. Региональные органы управления имеют собственные предметы ведения и полномочия, которые позволяют им отстаивать общие для всех жителей региона интересы, что свидетельствует о наличии у регионов политической автономии.

Таким образом, региональное политическое сообщество рассматривается как пространство действия политических институтов, которые отчасти формируют представления о границах «мы-сообщества».

При этом в данном случае речь может идти о регионах разного уровня: от субъектов федерации до макрорегионов типа Европейского Союза. В настоящем диссертационном исследовании регион под регионом будет пониматься составная часть государства.

Как отмечает В. Ачкасов, «строительство» любого региона может рассматриваться как целеполагаюший политический процесс», ключевую роль в котором играют региональные политические элиты, главные «агенты» культивирования региональной идентичности» . Соответственно,

региональная идентичность в рамках конструктивистского подхода может быть определена как результат претворения в жизнь политики идентичности с целью формирования регионального политического сообщества. А так как пространство действия политических акторов ограничивается границами региона как составной части государства, то одной из главных задач политики идентичности будет являться максимальное сближение

представлений о границах «мы-сообщества» с административно­территориальными границами региона. Это оказывается особенно важным, когда региональная идентичность не совпадает с границами субъектов [179] федерации, как это происходит в Г ермании. Как подчеркивает М. Китинг, в Г ермании «регион находится где-то между землей и городом» за исключением Баварии и ряда городов-государств .

В литературе не существует однозначной оценки влияния региональной идентичности на состояние процесса формирования общенациональной идентичности, которая предстает в качестве опоры развития «национального политического сообщества» . С одной стороны, региональная идентичность рассматривается как препятствие на пути формирования общегосударственной идентичности, как угроза распада государства. С. Хенкин отмечает, что проявившаяся в России в начале 1990-х гг. этнонациональная и региональная консолидация населения, являлась одним из факторов дезинтеграции государства. Формирование региональной идентичности, включавшей в себя символизацию и мифологизацию культуры и приведшей к утверждению дихотомии «центр - регион», «регион

- регион», препятствовало закреплению общегосударственной

182

идентичности .

Испания представляет собой «яркий пример того, с какими ограничениями сталкивается ... политика государства по формированию национальной идентичности» в условиях сильных региональных сообществ. Как показывает И. Семененко, в Испании существуют сильные регионалистские тенденции, особенно среди экономически развитых регионов Каталонии и Страны Басков. Политика идентичности в данных регионах играет роль «инструмента реализации политических и экономических притязаний местных элит. вплоть до права на государственность»[180] [181] [182] [183] [184]. Так, знание каталанского и баскского языков является обязательным условием поступления на государственную службу в этих регионах. Кроме этого, региональные элиты стремятся дистанцировать представления о региональном «мы-сообществе» от национального государства: в 2010 году каталонские власти утвердили запрет на проведение боев быков, являющимся древнейшим символом Испании, а в Стране Басков был построен Музей Гуггенхайма, который должен был «символизировать интеграцию автономии в глобальное культурное пространство» .

С другой стороны, наличие устойчивой региональной идентичности рассматривается рядом исследователей как ключевой элемент конструирования региона как социально-политического пространства и институциональной системы[185] [186] [187] [188] [189]. Подобная точка зрения получила свое развитие в рамках анализа федеративных отношений и процессов регионализации. В частности, И. Бусыгина подчеркивает, что региональная идентичность является одной из составных частей регионализма, который «можно трактовать как основу для федеративных отношений» . Другими словами, формирование в рамках субъектов федерации региональных политических сообществ рассматривается как важный этап обретения ими автономии от федерального центра, что способствует складыванию истинного федерализма в государстве .

Существует и обратная связь: федеративное устройство позволяет жителям чувствовать свою

189

принадлежность не только к национальному государству, но и к региону .

Показательным в этом смысле может быть пример Бельгии, в которой формирование федерации стало следствием усиления региональной идентичности как результата лингвистического национализма со стороны фламандцев, выступавших изначально за равноправие фламандского и французского языков. Создание единого фламандского языка, литературы привело к росту регионального самосознания, которое впоследствии стало основой для выдвижения политических требований. Как отмечает М. Китинг, в конце 1970-х гг. у фламандцев, которые боролись за признание в бельгийском государстве, преобладала региональная идентичность, тогда как валлоны скорее демонстрировали принадлежность к государству, в котором они традиционно доминировали[190]. Борьба двух лингвистических групп привела к созданию бельгийской федерации[191] [192] [193], в которой «и сообщества, и регионы имеют существенную долю политической автономии, поддерживающуюся собственными органами управления» . При этом в 1990-е гг. исследователи отмечают усиление роли бельгийской идентичности, которая «может быть мобилизована в чрезвычайных обстоятельствах», а в остальное время оставаться довольно эфемерной, так как, по данным Евробарометра, у бельгийцев самое слабое чувство национальной идентичности в Европе .

В рамках настоящего диссертационного исследования не ставится задача разрешения представленного выше спора о влиянии региональной идентичности на процесс национального строительства в государствах. Нас в данном случае интересует то, каким образом политические акторы проводят политику идентичности в регионах, которые, как уже отмечалось, мы будем понимать как политические сообщества, границы которых задаются административно-территориальным делением государства.

Специфика политики идентичности в регионах, на наш взгляд, обусловлена в первую очередь особенностями региона как составной части государства.

Так, в отличие от национального государства, регион не является замкнутой системой. Напротив, он подвергается воздействию внешних факторов, главным образом связанных со взаимоотношениями между центром и регионами. С. Роккан определяет центр как «привилегированный пункт территории», в котором сосредоточены ключевые ресурсы и в котором осуществляется процесс принятия решений.

Важными характеристиками центра являются производство услуг, а также доминирующая роль в производстве и распространении информации. Периферия же рассматривается как зависимая от центра территория, которая контролирует «в лучшем случае только свои собственные ресурсы» и не имеет возможности полностью контролировать «коммуникации внутри данной территории»[194]. Другими словами, периферия (или регион) анализируется как территория, которая окружает центр[195] [196].

Это приводит к тому, что при формировании и реализации политики идентичности региональные элиты вынуждены принимать во внимание наличие внешних акторов, таких как федеральный центр и другие субъекты федерации. При этом внешние акторы являются не просто «значимыми другими», на основе сравнения и/или противопоставления с которыми формируется региональная идентичность. Они во многом могут определять возможности и содержание проводимой политики идентичности в регионах, что отличает ее от политики идентичности национальных государств, для которых не существует значимых внешних акторов, способных повлиять на содержание политики идентичности196. Артикуляция характера

взаимоотношений с центральным правительством, а также позиционирование региона в государственном масштабе, таким образом, становятся неотъемлемой частью проводимой в регионах политики идентичности. И подобная структура политики идентичности связана, прежде, всего с наличием внешних акторов.

Еще одна важная отличительная черта региональных политических сообществ — это отсутствие всей полноты власти. Описанное в первой главе понимание политики идентичности и ее составных компонентов предполагало наличие суверенных органов власти, которое характерно для национальных государств. В федеративных же государствах суверенитет принадлежит государству в целом, тогда как субъекты федерации обладают лишь определенной долей автономии, а региональные политические элиты ограничены в осуществлении политической воли. Другими словами, центральное правительство задает «окно возможностей» для проведения политики идентичности в регионах, определяет правила игры, несоблюдение которых может привести к негативным последствиям для региона. Региональные акторы таким образом оказываются в ситуации ограниченных возможностей. С одной стороны, они могут определять содержание и каналы распространения политики идентичности (утверждение официальных символов, выпуск региональной прессы, утверждение региональных компонентов образовательных программ и т. д.), но, с другой стороны, все их действия контролируются центральной властью и могут быть нивелированы государством. Например, региональная символика может не получить регистрацию в государственном реестре, что автоматически может привести к снижению ее статуса. Кроме этого, система исполнительной вертикали власти позволяет вышестоящему руководству контролировать и, при необходимости, отменять решения нижестоящих чиновников.

Таким образом, политика идентичности в регионах формируется и реализуется в условиях, которые не характерны для национальных государств. Региональные элиты действуют внутри определенных рамок, которые задаются структурой взаимоотношений между центром и регионами. Соответственно, перед «политическими предпринимателями» в регионах стоят довольно специфические задачи. С одной стороны, политика идентичности в регионах должна быть направлена на формирование «мы- сообщества» в заданных административно-территориальных границах субъекта федерации. При этом одновременно необходимо вписывать границы региона в более широкий контекст национального государства как его неотъемлемой части, так как региональное «мы-сообщество» является составной частью «мы-сообщества» более крупного масштаба.

С другой стороны, политика идентичности должна включать в себя указания на отличительные черты региона, подчеркивать его самобытность, уникальность в масштабах всего государства или макрорегионов (например, Европы). Однако при этом региональные элиты должны, с одной стороны, заниматься формированием так называемого регионального патриотизма, а, с другой, демонстрировать принадлежность региона к единому государству. Формируемая региональная идентичность может вступать в конфронтацию с идентичностью общегосударственной в случае, когда культивируется исключительность региона. И, напротив, она может встраиваться в общую систему идентификаций при утверждении региона как составной части государства.

Другими словами, специфика политики идентичности в регионах заключается в существовании ряда ограничений, связанных со статусом региона как части государства, а также в необходимости поддержания баланса между региональной и общегосударственной идентичностями.

При этом в разных контекстах региональные политические элиты могут использовать разные стратегии при формировании политики идентичности. Как утверждает М. Китинг, политические смыслы региональной идентичности могут варьироваться «от устройства регионального лобби в политике через требования автономии вплоть до

197 198

полного отделения» . Используя терминологию У. Бека , можно выделить два типа региональной идентичности, которые могут быть целью политики идентичности. Первый тип - «эксклюзивная» идентичность - строится на противопоставлении региональной и общегосударственной идентичности, для нее характерно исключение регионального «мы-сообщества» из границ «мы-сообщества» национального государства. Региональные элиты в данном случае заинтересованы в обретении максимальной автономии, либо полного [197] [198]

суверенитета и могут вступать в открытую конфронтацию с центральным правительством.

Центральным элементом такой политики является культивирование уникальности, самобытности региона, конструирование его истории, отличной от истории всего государства. При этом, как подчеркивает В. Ачкасов, «мифологизации подвергается не все прошлое, а какие-то определенные, наиболее значимые для данной общности исторические события (реальные или “изобретенные”), которые становятся для населения региона “избранной общей травмой” или “избранной общей славой”. Набор значимых “эксплуатируемых” в мифотворчестве событий может меняться, таким путем идет процесс «изобретения региональной традиции»[199].

Обращаясь к описанным в предыдущей главе элементам политики идентичности можно отметить, что в случае с эксклюзивной идентичностью, символизация и ритуализация принадлежности к сообществу будет носить ярко выраженный сепаратистский характер. Региональные элиты будут стремиться к демонстрации независимости даже путем установления официальной региональной символики, введения региональных праздников и т. д. В то же время формируемые представления о «мы-сообществе», как уже отмечалось, будут направлены на поддержание регионального патриотизма в противовес патриотизму общегосударственному. При этом границы между «своими» и «чужими» будут закрепляться довольно жестко, а федеральный центр будет выступать в качестве одного из главных «врагов» региона.

Региональные элиты могут придерживаться и противоположной стратегии в формировании политики идентичности, которую можно обозначить как «инклюзивную». В данном случае региональная политика идентичности направлена, скорее, на гармонизацию региональной и общегосударственной идентичностей. Регион воспринимается как неотъемлемая часть государства, и содержание политики идентичности направлено, с одной стороны, на формирование регионального «мы- сообщества», а, с другой стороны, на встраивание его в сообщество более крупного масштаба (национального государства). Формирование инклюзивной идентичности может быть частью рациональной стратегии региональных акторов, для которых принадлежность к единому государству несет больше выгод, чем возможная независимость.

В ходе реализации подобной политики идентичности региональная символика будет либо включать в себя элементы государственных символов, либо будет создаваться по их образцу. Точно также ритуализация принадлежности к сообществу будет направлена на формирование чувства причастности не только к региональному, но и национальному сообществам. Г раницы сообщества при этом оказываются довольно гибкими, что позволяет региональным политическим элитам «встраивать» регион в самые разные сообщества. Другими словами, административные границы субъекта очерчивают лишь зону действия региональных политических институтов, но не ограничивают пространство существования «мы-сообщества», поскольку «главные» границы сообщества совпадают с границами национального государства.

В систематизированном виде изложенные выше рассуждения представлены в Таблице!.

Таблица 1. Типы региональной идентичности
Эксклюзивная Инклюзивная
идентичность идентичность
Символизация Противопоставление Г армонизация
Ритуализация принадлежности к сообществу Противопоставление Гармонизация
«Мы-сообщество» Особость, уникальность Составная часть более

крупного сообщества
Г раницы «свой» - «чужой» Жесткие Гибкие

Выбор той или иной стратегии политики идентичности региональными акторами зависит, с одной стороны, от их интересов: преследуют ли они цель выхода из состава национального государства или стремятся к эффективному функционированию в его границах. С другой стороны, большое значение имеет и характер взаимоотношений между центром и регионами. Как указывалось ранее, федеральный центр является важным внешним актором, способным влиять на формирование и реализацию политики идентичности в регионах. Центральные органы управления могут быть заинтересованы в преобладании общегосударственной идентичности, проводя собственную политику идентичности, которая будет подавлять усилия региональных элит.

Кроме этого, анализ исследовательской литературы позволил выделить следующий набор факторов, которые могут определять выбор элиты при формировании и реализации региональной политики идентичности: доля титульного населения в этнической структуре региона; статус региона; экономическая ситуация в регионе; географическое положение и характеристика политического режима региона (моноцентричный или полицентричный)[200]. Можно предположить, что эксклюзивная идентичность будет в большей степени характерна для национально-территориальных образований, доля титульного населения которых значительно превышает численность других этнических групп. И, напротив, в административно - территориальных регионах с преобладанием государственного этнического большинства будет наблюдаться инклюзивная идентичность.

Экономически развитые регионы, в которых существуют прибыльные отрасли экономики и в которых есть доминирующий актор, монополизирующий информационное пространство, также будут тяготеть к формированию эксклюзивной идентичности. Инклюзивная идентичность будет формироваться в регионах дотационных, экономически зависящих от центральной власти, а также в полицентричных региональных режимах, в которых может существовать конкуренция между различными представлениями о «мы-сообществе». Наконец, географическое положение региона, его приграничное или, наоборот, центральное положение в пространстве государства может способствовать поддержанию представлений об уникальности, обособленности региона, его принадлежности к другим сообществам («эксклюзивная» идентичность), либо стать основой для укрепления представлений о нем как о составной части государства («инклюзивная» идентичность).

Следующая часть работы будет посвящена анализу политики идентичности в регионах Российской Федерации с учетом выделенных типов идентичности и факторов, оказывающих влияние на формирование того или иного типа. Существование обоих типов региональной идентичности в России стало возможно в связи со сложными процессами постсоветской трансформации и формированием федеративных отношений.

<< | >>
Источник: Цумарова Елена Юрьевна. ПОЛИТИКА ИДЕНТИЧНОСТИ В РЕГИОНАХ РОССИИ: ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ И ПРАКТИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ (НА ПРИМЕРЕ РЕСПУБЛИКИ КАРЕЛИЯ). 2014

Еще по теме § 2.1. Специфика политики идентичности в региональных сообществах:

  1. 7.2. СПЕЦИФИКА ПОЛИТИКИ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ НА ВНЕШНИХ РЫНКАХ
  2. Часть II. Идентичность в глобализирующемся мире. Политическая идентичность и политика идентичности: акторы и стратегии
  3. Гриценко А.А., Институт географии РАН ИССЛЕДОВАНИЕ РЕГИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ НАЦИОНАЛЬНОЙ ОКРАИНЫ (НА ПРИМЕРЕ РОССИЙСКО-УКРАИНСКОГО ПРИГРАНИЧЬЯ)
  4. А.А. Гончарик, ИНИОН РАН ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ИЗУЧЕНИЯ ФОРМИРОВАНИЯ РЕГИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ
  5. М.В. Назукина, Пермский государственный университет ИСЛАМСКИЕ ПРАЗДНИКИ КАК МЕХАНИЗМ КОНСТРУИРОВАНИЯ РЕГИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ В РОССИИ
  6. Региональные аналитические сообщества: особенности формирующейся идентичности
  7. Ю.С. Семина, Уральский государственный университет ФРАНЦИЯ ПЕРЕД ВЫЗОВАМИ РЕГИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ
  8. Цумарова Елена Юрьевна. ПОЛИТИКА ИДЕНТИЧНОСТИ В РЕГИОНАХ РОССИИ: ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ И ПРАКТИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ (НА ПРИМЕРЕ РЕСПУБЛИКИ КАРЕЛИЯ), 2014
  9. Степень разработанности проблемы и особенности авторского подхода
  10. Объект и предмет исследования
  11. Глава 1. Теоретико-методологические основы исследования политики идентичности
  12. § 1.1. Политика идентичности: концептуализация понятия
  13. §1.2. Компоненты политики идентичности
  14. Глава 2. Политика идентичности в регионах
  15. § 2.1. Специфика политики идентичности в региональных сообществах
  16. § 2.2. Этапы формирования и реализации политики идентичности в постсоветской России
  17. Глава 3. Политика идентичности в Республике Карелия
  18. § 3.4. Дихотомия «свой» - «чужой» в политике идентичности Республики Карелия
  19. РЕГИОНАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ КАК КАТЕГОРИЯ НАУКИ 1.2.1. Концептуальные подходы к анализу региональной идентичности
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -