<<
>>

§ 2.1. Специфика политики идентичности в региональных сообществах

Описанное в предыдущей главе понимание политики идентичности и ее составных элементов может быть использовано для анализа процесса формирования не только национальной (общегосударственной), но и региональной идентичности. А. Пасси предлагает аналитически различать идентичность региона и региональную идентичность. Под последней он понимает идентификацию людей с регионом, которая вписывается в культурно-исторический и политико-экономический контекст. В то же время идентичность региона А. Пасси рассматривает как те элементы природы, культуры, которые используются в дискурсах и классифицируются в науке, политике, культурной деятельности, региональном маркетинге, туризме и т.

д. Цель идентичности региона — определить границы и отделить один регион от другого . То есть идентичность региона демонстрирует, каким образом существующие природные, культурные и другие особенности региона используются политическими акторами для формирования положительных представлений о нем.

В исследовательской литературе существует два основных подхода к интерпретации региона. Так, с одной стороны, регион рассматривается как «разновидность социально-территориальной общности людей, населения определенной части страны, которая отличается от других частей совокупностью природных и исторически сложившихся условий существования» . В данном случае границы региона как правило совпадают с границами административно-территориального деления государства. Региональная идентичность рассматривается как неполитический феномен, «солидарность с земляками по причине совместного проживания на единой [172] [173]

территории в данный момент или в прошлом» . При этом подчеркиваются социокультурные основания для региональной идентичности, в которой сочетаются «аспекты собственно пространства (идентичность - какая? - рязанская, тамбовская и т. д. - здесь внешне доминирует топонимика) и аспекты внутренней энергетики, «силы» идентичности, где уместен термин «местный патриотизм»» . Другими словами, региональная идентичность в данном случае выступает в качестве одного из уровней территориальной идентичности и не является результатом деятельности политических акторов, то есть политики идентичности.

Для данной работы большее значение имеет конструктивистское понимание региона, в рамках которого он рассматривается не столько как территория или административно-управленческая единица, сколько как «живое», социально и интеллектуально конструируемое пространство, границы которого «определяются не географическими категориями, а общей идентичностью (“чувством принадлежности”, набором добровольно разделяемых норм и ценностей, приверженностью определенным процедурам)».[174] [175] [176] [177] [178] Границами региона в данном случае оказываются границы «мы-сообщества», представления о котором являются следствием «искусственного конструирования, целенаправленного изобретения и

177

социальной инженерии» со стороны политических институтов.

Важными характеристиками регионального политического сообщества являются его воображенность, ограниченность и автономия . Воображенность регионального политического сообщества проявляется в том, что жители ни одного из регионов не могут лично знать всех своих земляков, однако имеют четкие представления о своей общности.

Также региональное сообщество является ограниченным, поскольку каждый из регионов имеет четкие границы, обозначенные на политических картах и закрепленные посредством сферы деятельности региональных институтов. Региональные органы управления имеют собственные предметы ведения и полномочия, которые позволяют им отстаивать общие для всех жителей региона интересы, что свидетельствует о наличии у регионов политической автономии.

Таким образом, региональное политическое сообщество рассматривается как пространство действия политических институтов, которые отчасти формируют представления о границах «мы-сообщества». При этом в данном случае речь может идти о регионах разного уровня: от субъектов федерации до макрорегионов типа Европейского Союза. В настоящем диссертационном исследовании регион под регионом будет пониматься составная часть государства.

Как отмечает В. Ачкасов, «строительство» любого региона может рассматриваться как целеполагаюший политический процесс», ключевую роль в котором играют региональные политические элиты, главные «агенты» культивирования региональной идентичности» . Соответственно,

региональная идентичность в рамках конструктивистского подхода может быть определена как результат претворения в жизнь политики идентичности с целью формирования регионального политического сообщества. А так как пространство действия политических акторов ограничивается границами региона как составной части государства, то одной из главных задач политики идентичности будет являться максимальное сближение

представлений о границах «мы-сообщества» с административно­территориальными границами региона. Это оказывается особенно важным, когда региональная идентичность не совпадает с границами субъектов [179] федерации, как это происходит в Г ермании. Как подчеркивает М. Китинг, в Г ермании «регион находится где-то между землей и городом» за исключением Баварии и ряда городов-государств .

В литературе не существует однозначной оценки влияния региональной идентичности на состояние процесса формирования общенациональной идентичности, которая предстает в качестве опоры развития «национального политического сообщества» . С одной стороны, региональная идентичность рассматривается как препятствие на пути формирования общегосударственной идентичности, как угроза распада государства. С. Хенкин отмечает, что проявившаяся в России в начале 1990-х гг. этнонациональная и региональная консолидация населения, являлась одним из факторов дезинтеграции государства. Формирование региональной идентичности, включавшей в себя символизацию и мифологизацию культуры и приведшей к утверждению дихотомии «центр - регион», «регион

- регион», препятствовало закреплению общегосударственной

182

идентичности .

Испания представляет собой «яркий пример того, с какими ограничениями сталкивается ... политика государства по формированию национальной идентичности» в условиях сильных региональных сообществ. Как показывает И. Семененко, в Испании существуют сильные регионалистские тенденции, особенно среди экономически развитых регионов Каталонии и Страны Басков. Политика идентичности в данных регионах играет роль «инструмента реализации политических и экономических притязаний местных элит. вплоть до права на государственность»[180] [181] [182] [183] [184]. Так, знание каталанского и баскского языков является обязательным условием поступления на государственную службу в этих регионах.

Кроме этого, региональные элиты стремятся дистанцировать представления о региональном «мы-сообществе» от национального государства: в 2010 году каталонские власти утвердили запрет на проведение боев быков, являющимся древнейшим символом Испании, а в Стране Басков был построен Музей Гуггенхайма, который должен был «символизировать интеграцию автономии в глобальное культурное пространство» .

С другой стороны, наличие устойчивой региональной идентичности рассматривается рядом исследователей как ключевой элемент конструирования региона как социально-политического пространства и институциональной системы[185] [186] [187] [188] [189]. Подобная точка зрения получила свое развитие в рамках анализа федеративных отношений и процессов регионализации. В частности, И. Бусыгина подчеркивает, что региональная идентичность является одной из составных частей регионализма, который «можно трактовать как основу для федеративных отношений» . Другими словами, формирование в рамках субъектов федерации региональных политических сообществ рассматривается как важный этап обретения ими автономии от федерального центра, что способствует складыванию истинного федерализма в государстве . Существует и обратная связь: федеративное устройство позволяет жителям чувствовать свою

189

принадлежность не только к национальному государству, но и к региону .

Показательным в этом смысле может быть пример Бельгии, в которой формирование федерации стало следствием усиления региональной идентичности как результата лингвистического национализма со стороны фламандцев, выступавших изначально за равноправие фламандского и французского языков. Создание единого фламандского языка, литературы привело к росту регионального самосознания, которое впоследствии стало основой для выдвижения политических требований. Как отмечает М. Китинг, в конце 1970-х гг. у фламандцев, которые боролись за признание в бельгийском государстве, преобладала региональная идентичность, тогда как валлоны скорее демонстрировали принадлежность к государству, в котором они традиционно доминировали[190]. Борьба двух лингвистических групп привела к созданию бельгийской федерации[191] [192] [193], в которой «и сообщества, и регионы имеют существенную долю политической автономии, поддерживающуюся собственными органами управления» . При этом в 1990-е гг. исследователи отмечают усиление роли бельгийской идентичности, которая «может быть мобилизована в чрезвычайных обстоятельствах», а в остальное время оставаться довольно эфемерной, так как, по данным Евробарометра, у бельгийцев самое слабое чувство национальной идентичности в Европе .

В рамках настоящего диссертационного исследования не ставится задача разрешения представленного выше спора о влиянии региональной идентичности на процесс национального строительства в государствах. Нас в данном случае интересует то, каким образом политические акторы проводят политику идентичности в регионах, которые, как уже отмечалось, мы будем понимать как политические сообщества, границы которых задаются административно-территориальным делением государства.

Специфика политики идентичности в регионах, на наш взгляд, обусловлена в первую очередь особенностями региона как составной части государства. Так, в отличие от национального государства, регион не является замкнутой системой. Напротив, он подвергается воздействию внешних факторов, главным образом связанных со взаимоотношениями между центром и регионами. С. Роккан определяет центр как «привилегированный пункт территории», в котором сосредоточены ключевые ресурсы и в котором осуществляется процесс принятия решений.

Важными характеристиками центра являются производство услуг, а также доминирующая роль в производстве и распространении информации. Периферия же рассматривается как зависимая от центра территория, которая контролирует «в лучшем случае только свои собственные ресурсы» и не имеет возможности полностью контролировать «коммуникации внутри данной территории»[194]. Другими словами, периферия (или регион) анализируется как территория, которая окружает центр[195] [196].

Это приводит к тому, что при формировании и реализации политики идентичности региональные элиты вынуждены принимать во внимание наличие внешних акторов, таких как федеральный центр и другие субъекты федерации. При этом внешние акторы являются не просто «значимыми другими», на основе сравнения и/или противопоставления с которыми формируется региональная идентичность. Они во многом могут определять возможности и содержание проводимой политики идентичности в регионах, что отличает ее от политики идентичности национальных государств, для которых не существует значимых внешних акторов, способных повлиять на содержание политики идентичности196. Артикуляция характера

взаимоотношений с центральным правительством, а также позиционирование региона в государственном масштабе, таким образом, становятся неотъемлемой частью проводимой в регионах политики идентичности. И подобная структура политики идентичности связана, прежде, всего с наличием внешних акторов.

Еще одна важная отличительная черта региональных политических сообществ — это отсутствие всей полноты власти. Описанное в первой главе понимание политики идентичности и ее составных компонентов предполагало наличие суверенных органов власти, которое характерно для национальных государств. В федеративных же государствах суверенитет принадлежит государству в целом, тогда как субъекты федерации обладают лишь определенной долей автономии, а региональные политические элиты ограничены в осуществлении политической воли. Другими словами, центральное правительство задает «окно возможностей» для проведения политики идентичности в регионах, определяет правила игры, несоблюдение которых может привести к негативным последствиям для региона. Региональные акторы таким образом оказываются в ситуации ограниченных возможностей. С одной стороны, они могут определять содержание и каналы распространения политики идентичности (утверждение официальных символов, выпуск региональной прессы, утверждение региональных компонентов образовательных программ и т. д.), но, с другой стороны, все их действия контролируются центральной властью и могут быть нивелированы государством. Например, региональная символика может не получить регистрацию в государственном реестре, что автоматически может привести к снижению ее статуса. Кроме этого, система исполнительной вертикали власти позволяет вышестоящему руководству контролировать и, при необходимости, отменять решения нижестоящих чиновников.

Таким образом, политика идентичности в регионах формируется и реализуется в условиях, которые не характерны для национальных государств. Региональные элиты действуют внутри определенных рамок, которые задаются структурой взаимоотношений между центром и регионами. Соответственно, перед «политическими предпринимателями» в регионах стоят довольно специфические задачи. С одной стороны, политика идентичности в регионах должна быть направлена на формирование «мы- сообщества» в заданных административно-территориальных границах субъекта федерации. При этом одновременно необходимо вписывать границы региона в более широкий контекст национального государства как его неотъемлемой части, так как региональное «мы-сообщество» является составной частью «мы-сообщества» более крупного масштаба.

С другой стороны, политика идентичности должна включать в себя указания на отличительные черты региона, подчеркивать его самобытность, уникальность в масштабах всего государства или макрорегионов (например, Европы). Однако при этом региональные элиты должны, с одной стороны, заниматься формированием так называемого регионального патриотизма, а, с другой, демонстрировать принадлежность региона к единому государству. Формируемая региональная идентичность может вступать в конфронтацию с идентичностью общегосударственной в случае, когда культивируется исключительность региона. И, напротив, она может встраиваться в общую систему идентификаций при утверждении региона как составной части государства.

Другими словами, специфика политики идентичности в регионах заключается в существовании ряда ограничений, связанных со статусом региона как части государства, а также в необходимости поддержания баланса между региональной и общегосударственной идентичностями.

При этом в разных контекстах региональные политические элиты могут использовать разные стратегии при формировании политики идентичности. Как утверждает М. Китинг, политические смыслы региональной идентичности могут варьироваться «от устройства регионального лобби в политике через требования автономии вплоть до

197 198

полного отделения» . Используя терминологию У. Бека , можно выделить два типа региональной идентичности, которые могут быть целью политики идентичности. Первый тип - «эксклюзивная» идентичность - строится на противопоставлении региональной и общегосударственной идентичности, для нее характерно исключение регионального «мы-сообщества» из границ «мы-сообщества» национального государства. Региональные элиты в данном случае заинтересованы в обретении максимальной автономии, либо полного [197] [198]

суверенитета и могут вступать в открытую конфронтацию с центральным правительством.

Центральным элементом такой политики является культивирование уникальности, самобытности региона, конструирование его истории, отличной от истории всего государства. При этом, как подчеркивает В. Ачкасов, «мифологизации подвергается не все прошлое, а какие-то определенные, наиболее значимые для данной общности исторические события (реальные или “изобретенные”), которые становятся для населения региона “избранной общей травмой” или “избранной общей славой”. Набор значимых “эксплуатируемых” в мифотворчестве событий может меняться, таким путем идет процесс «изобретения региональной традиции»[199].

Обращаясь к описанным в предыдущей главе элементам политики идентичности можно отметить, что в случае с эксклюзивной идентичностью, символизация и ритуализация принадлежности к сообществу будет носить ярко выраженный сепаратистский характер. Региональные элиты будут стремиться к демонстрации независимости даже путем установления официальной региональной символики, введения региональных праздников и т. д. В то же время формируемые представления о «мы-сообществе», как уже отмечалось, будут направлены на поддержание регионального патриотизма в противовес патриотизму общегосударственному. При этом границы между «своими» и «чужими» будут закрепляться довольно жестко, а федеральный центр будет выступать в качестве одного из главных «врагов» региона.

Региональные элиты могут придерживаться и противоположной стратегии в формировании политики идентичности, которую можно обозначить как «инклюзивную». В данном случае региональная политика идентичности направлена, скорее, на гармонизацию региональной и общегосударственной идентичностей. Регион воспринимается как неотъемлемая часть государства, и содержание политики идентичности направлено, с одной стороны, на формирование регионального «мы- сообщества», а, с другой стороны, на встраивание его в сообщество более крупного масштаба (национального государства). Формирование инклюзивной идентичности может быть частью рациональной стратегии региональных акторов, для которых принадлежность к единому государству несет больше выгод, чем возможная независимость.

В ходе реализации подобной политики идентичности региональная символика будет либо включать в себя элементы государственных символов, либо будет создаваться по их образцу. Точно также ритуализация принадлежности к сообществу будет направлена на формирование чувства причастности не только к региональному, но и национальному сообществам. Г раницы сообщества при этом оказываются довольно гибкими, что позволяет региональным политическим элитам «встраивать» регион в самые разные сообщества. Другими словами, административные границы субъекта очерчивают лишь зону действия региональных политических институтов, но не ограничивают пространство существования «мы-сообщества», поскольку «главные» границы сообщества совпадают с границами национального государства.

В систематизированном виде изложенные выше рассуждения представлены в Таблице!.

Таблица 1. Типы региональной идентичности
Эксклюзивная Инклюзивная
идентичность идентичность
Символизация Противопоставление Г армонизация
Ритуализация принадлежности к сообществу Противопоставление Гармонизация
«Мы-сообщество» Особость, уникальность Составная часть более

крупного сообщества
Г раницы «свой» - «чужой» Жесткие Гибкие

Выбор той или иной стратегии политики идентичности региональными акторами зависит, с одной стороны, от их интересов: преследуют ли они цель выхода из состава национального государства или стремятся к эффективному функционированию в его границах. С другой стороны, большое значение имеет и характер взаимоотношений между центром и регионами. Как указывалось ранее, федеральный центр является важным внешним актором, способным влиять на формирование и реализацию политики идентичности в регионах. Центральные органы управления могут быть заинтересованы в преобладании общегосударственной идентичности, проводя собственную политику идентичности, которая будет подавлять усилия региональных элит.

Кроме этого, анализ исследовательской литературы позволил выделить следующий набор факторов, которые могут определять выбор элиты при формировании и реализации региональной политики идентичности: доля титульного населения в этнической структуре региона; статус региона; экономическая ситуация в регионе; географическое положение и характеристика политического режима региона (моноцентричный или полицентричный)[200]. Можно предположить, что эксклюзивная идентичность будет в большей степени характерна для национально-территориальных образований, доля титульного населения которых значительно превышает численность других этнических групп. И, напротив, в административно - территориальных регионах с преобладанием государственного этнического большинства будет наблюдаться инклюзивная идентичность.

Экономически развитые регионы, в которых существуют прибыльные отрасли экономики и в которых есть доминирующий актор, монополизирующий информационное пространство, также будут тяготеть к формированию эксклюзивной идентичности. Инклюзивная идентичность будет формироваться в регионах дотационных, экономически зависящих от центральной власти, а также в полицентричных региональных режимах, в которых может существовать конкуренция между различными представлениями о «мы-сообществе». Наконец, географическое положение региона, его приграничное или, наоборот, центральное положение в пространстве государства может способствовать поддержанию представлений об уникальности, обособленности региона, его принадлежности к другим сообществам («эксклюзивная» идентичность), либо стать основой для укрепления представлений о нем как о составной части государства («инклюзивная» идентичность).

Следующая часть работы будет посвящена анализу политики идентичности в регионах Российской Федерации с учетом выделенных типов идентичности и факторов, оказывающих влияние на формирование того или иного типа. Существование обоих типов региональной идентичности в России стало возможно в связи со сложными процессами постсоветской трансформации и формированием федеративных отношений.

<< | >>
Источник: Цумарова Елена Юрьевна. ПОЛИТИКА ИДЕНТИЧНОСТИ В РЕГИОНАХ РОССИИ: ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ И ПРАКТИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ (НА ПРИМЕРЕ РЕСПУБЛИКИ КАРЕЛИЯ). 2014

Еще по теме § 2.1. Специфика политики идентичности в региональных сообществах:

  1. Региональные аналитические сообщества: особенности формирующейся идентичности
  2. Д.Г. Зайцев, ГУ-ВШЭ ХАРАКТЕРИСТИКИ ИДЕНТИЧНОСТЕЙ РЕГИОНАЛЬНЫХ АНАЛИТИЧЕСКИХ СООБЩЕСТВ: СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ САРАТОВСКОЙ ОБЛАСТИ И РЕСПУБЛИК КАРЕЛИЯ И ТАТАРСТАН
  3. Часть II. Идентичность в глобализирующемся мире. Политическая идентичность и политика идентичности: акторы и стратегии
  4. Часть IV. Идентичность в пространственном измерении: теоретические аспекты. Региональная и локальная идентичность в системе политической самоидентификации россиян
  5. Ю.С. Семина, Уральский государственный университет ФРАНЦИЯ ПЕРЕД ВЫЗОВАМИ РЕГИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ
  6. ПРИЛОЖЕНИЕ 2. АНКЕТА ОПРОСА ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ РЕГИОНАЛЬНЫХ АНАЛИТИЧЕСКИХ СООБЩЕСТВ
  7. А.А. Гончарик, ИНИОН РАН ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ИЗУЧЕНИЯ ФОРМИРОВАНИЯ РЕГИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ
  8. ПРИЛОЖЕНИЕ 3. ЭТАПЫ И ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ РЕГИОНАЛЬНЫХ АНАЛИТИЧЕСКИХ СООБЩЕСТВ
  9. М.В. Назукина, Пермский государственный университет ИСЛАМСКИЕ ПРАЗДНИКИ КАК МЕХАНИЗМ КОНСТРУИРОВАНИЯ РЕГИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ В РОССИИ
  10. 1.3. Типы стабильности и региональная специфика
  11. Гриценко А.А., Институт географии РАН ИССЛЕДОВАНИЕ РЕГИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ НАЦИОНАЛЬНОЙ ОКРАИНЫ (НА ПРИМЕРЕ РОССИЙСКО-УКРАИНСКОГО ПРИГРАНИЧЬЯ)
  12. субъектность региональных аналитических сообществ: критерии, этапы становления и условия (на примере республики Карелия)
  13. М.П. Крылов, Институт географии РАН К ТЕОРИИ РЕГИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ (ПО МАТЕРИАЛАМ ЕВРОПЕЙСКОЙ РОССИИ)
  14. Л.В.Смирнягин, МГУ им. М.В. Ломоносова РЕГИОНАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ И ГЕОГРАФИЯ
  15. А.Ю. Чистяков РЕГИОНАЛЬНАЯ ГЕРАЛЬДИКА И ИДЕНТИЧНОСТЬ: ЭТНИЧЕСКАЯ СИМВОЛИКА В ГЕРБАХ РЕСПУБЛИК РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  16. Важно совершенствовать региональную политику в единстве с этнонациональной политикой (конспект)
  17. А.Г. Большаков, Казанский (Приволжский) государственный университет ФОРМИРОВАНИЕ РЕГИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ ЮЖНОГО КАВКАЗА В УСЛОВИЯХ ДИВЕРСИФИКАЦИИ ПОСТСОВЕТСКОГО ПРОСТРАНСТВА
  18. § 9. МЕЖДУНАРОДНЫЕ РЕГИОНАЛЬНЫЕ МЕХАНИЗМЫ РЕГУЛИРОВАНИЯ ТАМОЖЕННЫХ ПРАВООТНОШЕНИЙ ГОСУДАРСТВ МИРОВОГО СООБЩЕСТВА
  19. О.Б. Подвинцев, Институт философии и права УрО РАН, Пермский филиал РЕГИОНАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ В ДЕ-ФАКТО ДВУНАЦИОНАЛЬНЫХ СУБЪЕКТАХ РФ: КОНКУРЕНТНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ И ПОПЫТКИ СТИМУЛИРОВАНИЯ
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -