Пределы «федеральной формы»

  Изучение структур и процессов правления изолированно, в отрыве от соответствующих политических сообществ во многом аналогично изучению головы изолированно от тела. Гамильтон в очерках № 15 и № 16 «Федералиста» считает, что при устройстве федеральной системы правления недостаточно учитывать только ее соотношение с другими единицами правления; должны быть проработаны и ее отношения с отдельными индивидами, но и этим одним ограничиваться нельзя.
Скорее всего, связь между ограниченным общенациональным правительством и отдельными лицами требует также учета политических связей отдельных лиц с механизмами правления
штатов, их связей с другими единицами местного управления в каждом штате и прочих взаимоотношений и связей, которые составляют в своей совокупности социальную инфраструктуру. Каждая из этих связей должна учитываться при рассмотрении взаимоотношений структур и процессов правления в политическом сообществе, т.е. в Соединенных Штатах Америки. Это сообщество, как я уже много раз говорил, представляет собой республику весьма сложного состава, а не простую республику, управляемую из единого центра власти [103 ].
Элементы так называемой федеральной формы, встроенные в структуру общенационального правительства, позволяют учитывать и структуру взаимоотношений, которая пронизывает американское политическое сообщество как важную составную часть управления общенациональными делами. Члены Конгресса, осуществляя законодательные функции, учитывают и отношения в избирательных округах, поскольку они касаются общенациональных дел. Существуют, по крайней мере, три причины, по которым невозможно согласиться с тем, будто эти «федеральные формы» необходимы и достаточны для учета «местных интересов» и «интересов» штатов.
Во-первых, структура избирательных механизмов и виды представительства не предопределяют результатов выборов в обстоятельствах, когда голосование проводится на основе принципа большинства голосов, и у людей есть реальная возможность выбирать. Характер коалиционной политики и те формы, которые принимают партийные коалиции, достаточно независимы, поскольку складываются в ходе самостоятельных промежуточных процессов. Именно открытость правительственных структур для разнообразных коалиционных стратегий привела Мэдисона к выводу о том, что осуществление публичной власти может включать в себя «возможность как злоупотреблений, так и правонарушений»1.
Нормы, в том числе нормы фундаментального права, воплощенные в конституциях, действуют скорее многомерно, нежели линейно, и не имеют однонаправленной причинно- следственной связи. В силу этого формируемые ими ограничения свободы также не являются одномерными. Поэтому нормы, санкционирующие определенные коллективные действия, следует рассматривать, учитывая потенциальную воз
можность вето со стороны их исполнителей или же со стороны гражданина, тоже стремящегося повлиять на исполнение законов, а также учитывая норму, содержащуюся в клаузуле «О равной защите», которая не позволяет коалициям большинства действовать в интересах последнего за счет интересов меньшинства. Общие нормы должны действовать одинаково в отношении любой группы людей, которых они касаются. Сфера личного усмотрения устанавливается как нормами разрешающими, так и нормами ограничивающими.
Нормы, регулирующие правила голосования, наложения вето, равного применения законов и соблюдения установленного законом порядка действуют именно многомерно [87 ].
Во-вторых, случайности коллективного выбора касаются не только взаимоотношений между отдельными лицами в политическом сообществе, но и структуры возможностей, которые становятся доступными людям в рамках материальных и природных условий окружающего их мира. Понятие «страна» применительно к Соединенным Штатам Америки как общенациональному политическому сообществу отличается от понятия «страна» в отношении жителей Гавайских островов, Аляски, Флориды или Миннесоты как политических сообществ. Условия жизни в них настолько различны, что архитектурные стандарты, подходящие, например, для Аляски или Миннесоты, вероятно, не подойдут для Гавайских островов или Флориды. Такой подход применим и к жизни в материальных и природных условиях Лос-Анджелеса, Сан-Франциско, Нового Орлеана, Миннеаполиса или Чикаго. Единообразный свод законов для полутропических и полуарктических регионов или же засушливых и влажных районов — если ограничиться только этими двумя климатическими различиями — вероятно, приведет к ограничениям свободы действий, что станет ловушкой для того или иного сообщества людей, живущих в столь разнообразных условиях. Повсюду у людей имеются проблемы с водоснабжением, но при этом проблемы водоснабжения в Новом Орлеане принципиально отличаются от аналогичных проблем в Лос-Анджелесе. Сходные проблемы — это совсем необязательно общие проблемы. На проблемы водоснабжения как в Лос-Анджелесе, так и в Новом Орлеане влияют речные системы, ограниченные территорией данного штата. Но само влияние этих речных систем на материальные условия жизни людей различно в долине Миссисипи и в бассейне Колорадо.

Федеральная структура позволяет учитывать разнообразные национальные, региональные и местные интересы, не подразумевая при этом, что общенациональные интересы превалируют над всеми прочими. Виды представительства, применявшиеся при учреждении Конгресса, не подходят для принятия коллективных решений, которые затрагивают интересы населения Аляски в том, что касается материальных и природных условий жизни именно на Аляске. Представители Аризоны, Калифорнии, Гавайских островов, Луизианы, Флориды и множества других регионов со своими характерными природными условиями сейчас принимают решения, связанные с экологическими условиями, которые они плохо себе представляют и к которым они безразличны.
В-третьих, способность людей функционировать в больших политических сообществах зависит главным образом от знаний и умений, которые эти же самые люди приобретают в малых политических сообществах. Таким образом, хорошей основой для понимания противоречивого характера политических взаимоотношений, а также овладения искусством урегулировать свои отношения с другими людьми в конфликтной ситуации может стать опыт участия в управлении на местном уровне. Это нелегкий для всех и для каждого, но, видимо, единственный путь к преодолению наивности и постижению сложного процесса урегулирования конфликтов, когда внимательное отношение и всестороннее обсуждение представляют собой альтернативу взаиморазрушительной конфронтации.
Те, кто все еще думает, что общенациональное правительство, в силу своей «федеральной формы», компетентно решать все проблемы, касающиеся управления американским обществом, совершают две ошибки: они игнорируют ограниченность возможностей людей, занимающих посты в общенациональном правительстве, и считают граждан «то больше чем королями, то меньше чем простыми смертными»1, т.е. полагают, что последние вполне компетентны выбирать своих общенациональных правителей, но некомпетентны управлять своими собственными местными делами. «Федеральная форма» общенационального правительства — это не заменитель федеральной системы правления.
Решение по «делу Гарсиа», таким образом, поставило американских граждан в ситуацию неопределенности. Заложен
ный в этом решении отказ от общей теории ограниченных конституций, в соответствии с которой вся система фундаментального права базируется на положениях, содержащихся в конституциях штатов, заставляет нас либо отказаться от конституционного правления, либо пересмотреть Конституцию США. Более того, успешное встраивание таких ограничений в Конституцию США привело бы к существенному увеличению ее объема и бесконечной детализации. Создавая новое конституционное устройство, мы бы вновь столкнулись с вечным вопросом о том, достаточно ли «слов на бумаге» для установления конституционных ограничений. Ответ может быть только отрицательным. Мы не уйдем от странной проблемы, внутренне присущей нашему языку. За исключением тех случаев, когда используются конкретные названия, слова — это всего лишь наименования для классов явлений. Таким образом, в любом языке символы (слова) действуют в системе взаимоотношений по принципу «один — много». Наступает момент, когда употребление слов зависит исключительно от точного понимания их значений, от того, к чему именно относятся те или иные из них, что они обозначают и каким образом все это складывается в более общие смысловые структуры [16 ]. Никто не в состоянии спроектировать работающий правовой инструмент без общепризнанного понимания значения слов. Вот почему теория, использовавшаяся для уяснения значений слов, так важна для устройства демократических систем правления.
Если мы не хотим ввести в нашу теорию понятийный раздел, в котором уясним значения используемых нами слов в плане их юридической точности и не дадим четких разъяснений, то наши слова теряют свой смысл. Люди говорят друг с другом, но они не ведают, о чем именно они говорят.
Проблема общения может быть решена только тогда, когда люди начнут понимать, что при проектировании и создании различных систем правления могут применяться различные концептуальные подходы. Можно предположить, что нормативно упорядоченным взаимоотношениям во всех человеческих обществах присущи некие общие черты, но эти черты невозможно понять, пока политические дискуссии ведутся вокруг головы, лишенной тела, вокруг правительств отдельно от граждан и их места в системе конституционного правления. В демократических обществах граждане всегда должны знать
о своих полномочиях в сфере правления. Если граждане не смогут заставить должностных лиц действовать в рамках фундаментального права, демократии не сохранят контроль над своими системами правления. Когда люди перестают устанавливать ограничения на осуществление правительственных прерогатив и более не заставляют должностных лиц нести ответственность перед фундаментальным правом, демократия прекращает свое существование и верх берет автократия. Это, однако, не мешает людям бессмысленно болтать о «демократии».
Главное условие для того, чтобы избежать «ловушки центрального правительства», — это уважать свободу друг друга, осуществлять все политические эксперименты только на основе способности человечества к самоуправлению и никогда не считать себя господином над другими людьми. Внимательное размышление и всестороннее обсуждение помогут людям научиться дисциплинировать свое воображение, взаимное сотрудничество поможет им развить свои способности и задуматься о том, что взаимоотношения, противоречащие намерениям и интуиции, могут завести их в опасные ловушки, а конфликтные ситуации укажут путь выхода из них и восстановления взаимовыгодных отношений. Именно это и означает жить в самоуправляющемся обществе. Те, кто считают себя политическими хозяевами, попадают в ловушку, представляющую собой наихудший вид рабства, ловушку, которая лишает их понимания того, что значит быть свободным.
Предметом этой главы была общая теория ограниченных конституций в том виде, как она сформулирована Александром Гамильтоном и Джеймсом Мэдисоном в «Федералисте» [103 ]. Именно эту теорию высмеял Джереми Бентам в своих заметках о природе права [8 ]. Джон Остин [4 ] относился к конституционному праву как к позитивной морали, а не как к позитивному праву. Фрэнк Гуднау [41 ] считал конституции лишенной смысла формальностью. Вудро Вильсон [163 ] смотрел на то, что я считаю общей теорией ограниченных конституций, как на «книжные теории» и «слова на бумаге».
В XX веке сторонники политического и правового"реализма исходили из того, что право — это приказание и что коллективные действия в обществе зависят от единоначалия. Главная аксиома этой теории, выраженная (в частности, Вильсоном) в негативной форме, состоит в том, что «чем больше власть раз

делена, тем более безответственной она становится» [ibid., р. 11]. Этот взгляд следует сопоставить с фундаментальным положением Гоббса о том, что единый суверен является источником права, находится над правом и не ответственен перед правом. Если Гоббс прав, то Вильсон ошибается. Современные аналитики рассматривают дробление власти и частичное совпадение юрисдикций как главные источники институционных неудач американской системы правления. Однако не существует иного способа обеспечить верховенство права или конституционное правление кроме дробления (т.е. дифференциации власти). Частичное совпадение юрисдикций является необходимой чертой федеральных систем правления. Мы не можем корректировать собственное мышление, возомнив себя всеведущими наблюдателями. «Дело Гарсиа» требует, чтобы прежде, чем определить, где мы находимся и что можно сделать для исправления ошибок в эксперименте, мы переосмыслили основы нашей правовой и политической науки.


<< | >>
Источник: Остром Винсент. Смысл американского федерализма. Что такое самоуправляющееся общество. 1993

Еще по теме Пределы «федеральной формы»:

  1. ЗА ПРЕДЕЛАМИ СЕГМЕНТИРОВАНИЯ, ЗА ПРЕДЕЛАМИ СТЕРЕОТИПОВ
  2. §3. Полномочия Правительства Российской Федерации. Общие вопросы руководства федеральными министерствами и иными федеральными органами исполнительной власти
  3. Отдел VIII ВЫПОЛНЕНИЕ ФЕДЕРАЛЬНЫХ ЗАКОНОВ И ФЕДЕРАЛЬНАЯ АДМИНИСТРАЦИЯ
  4. VIII. ИСПОЛНЕНИЕ ФЕДЕРАЛЬНЫХ ЗАКОНОВ И ФЕДЕРАЛЬНАЯ АДМИНИСТРАЦИЯ
  5. Положение о представителе Совета – заместителе Президента Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации в федеральном округе Утверждено Советом Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации от 25 августа 2003г. (протокол № 3)
  6. Думский комитет по делам федерации и региональной политике подготовил к рассмотрению проект федерального закона «Об институте федерального вмешательства»
  7. ГЛАВАГОСУДАРСТВА Закон о выборах Федерального президента Федеральным собранием от 25 апреля 1959 г. (ФРГ)
  8. ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН "О ПРОКУРАТУРЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" (в ред. федеральных законов от 17.11.95 № 168-ФЗ, от 10.02.99 № 31-ФЗ, от 19.11.99 № 202-ФЗ, от 02.01.2000 № 19-ФЗ)
  9. ФЕДЕРАЛЬНОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО (Федеральная интервенция)
  10. ИЗВЛЕЧЕНИЕ из Федерального закона "О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон "О прокуратуре Российской Федерации" от 10 февраля 1999 г. № 31-ФЗ
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социология политики - Сравнительная политология -