<<
>>

Формирование моделей порядка в полицентрических структурах

  В этом разделе мы рассмотрим полицентрические модели порядка в их соотношении с: 1) конкурентной рыночной экономикой; 2) конкурентной общественной экономикой; 3) научным исследованием; 4) правом и механизмами вынесения судебных решений; 5) системами правления, основанными на принципах разделения властей и сдержек и противовесов; 6) моделями международного порядка.
Задача состоит в том, чтобы понять, каким образом модели полицентризма можно было бы распространить на всю систему человеческих отношений.
конкурентная рыночная экономика. Со времен работы Адама Смита «Богатство наций» [135] конкурентная рыночная экономика прославляется как система экономического порядка, которой присущи модели полицентричности и значи
тельная степень спонтанности. Конкурирующие рынки — это открытые системы, в которые каждый волен вступать в качестве участника процесса обмена на условиях взаимного согласия. Регуляция рыночных взаимоотношений достигается путем взаимного приспособления к деятельности друг друга. Конкуренция возникает в процессе выбора между доступными альтернативными возможностями. Сам обмен представляет собой взаимоотношения сотрудничества между конкретными продавцами и покупателями.
Добровольное взаимное согласие подразумевает, что каждая сторона при обмене остается удовлетворенной. Конкуренция подразумевает, что те, кто предлагает на продажу одинаковый или сходный товар, должны соблюдать условия, предлагаемые их конкурентами. Покупатель стремится извлечь выгоду, заплатив меньше за соответствующее количество или качество товара. Совокупность этих обстоятельств означает, что ни один отдельный производитель не может беспредельно увеличивать свои доходы. Конкуренция уменьшает выгоду производителей и увеличивает выгоду потребителей.
Эти результаты противоречат как намерениям, так и интуиции. Каждый производитель стремится максимально увеличить свои доходы, но вместо этого его доходы сокращаются из-за наличия конкурирующих альтернатив. Выгоды же потребителя пропорционально возрастают. Именно потребители получают преимущества от рыночной конкуренции. Эгоистическое стремление к личной выгоде способствует общественному благу. И именно об этом столь драматично рассказано в «Басне о пчелах» Мандевиля [69 ].
Более того, присущее человеку стремление соблюсти собственные интересы ведет не к хаосу, а к предсказуемой системе порядка с тенденциями к уравновешиванию спроса и предложения в той точке, когда предельная цена покрывает предельные затраты. Такая система взаимоотношений дает оптимальные возможности для смягчения проблемы нехватки товаров в обществе. Капиталовложения не оправданны, когда затраты превышают доходы, поскольку в целом это ведет к снижению жизненного уровня. Лучшие результаты достигаются, когда доходы равны затратам или немного их превышают. Иначе нельзя рассчитывать на совершенствование обществ, если при
нимать во внимание их сопоставимый технологический уровень, умения, навыки и знания людей, а также доступ к информации.
При стремлении производителя максимизировать свои доходы в условиях рыночной экономики у производителей всегда есть стимул тайно сговариваться, ограничивать предложение, уменьшать конкуренцию и устанавливать высокие цены.
Если такого рода стратегии приносят успех, то конкуренция на рынке уменьшается. Если же производители могут обращаться к политическим властям для того, чтобы регламентировать условия торговли и вводить картельные соглашения друг с другом, то баланс рыночных механизмов нарушается, приводя к выгоде для производителей и убыткам для потребителей. Бывают обстоятельства, когда в условиях открытой рыночной экономики невозможно поддержать баланс, и тогда происходят сбои. Квалифицированный учет этих обстоятельств имеет существенное значение для поддержания конкурентных рыночных механизмов как полицентрического порядка. Если суды считают картельные соглашения имеющими законную силу контрактами, это означает, что они используют свои прерогативы для подрыва конкурентных способностей рыночной экономики. Жизнеспособность любого полицентрического порядка зависит от введения соответствующих ограничений. Иначе такие структуры уязвимы перед лицом стратегий, нацеленных на господство.
Рыночные механизмы эффективно работают в отношении тех товаров, которые предназначены для быстрой реализации, а также поддаются точному измерению и спецификации с точки зрения их количества и/или качества. Рынки располагают соответствующими институтами, связанными с частной собственностью, обеспечением соблюдения условий контрактов, наличием надежной валютной системы как средства обмена и оценки стоимости, а также с доступом к общественной инфраструктуре — свободным территориям, дорогам и коммунальным услугам.
Конкурентная рыночная экономика способствует распространению общедоступной информации о сравнительных ценах на широкий круг товаров и услуг. Именно эта информация помогает участникам рыночных отношений оценить те относи
тельные выгоды, которые они получат в результате своих предпринимательских усилий и потенциала обновления. Именно широкое распространение общедоступной информации дает возможность каждому участнику успешно действовать при достижении своих целей в системе порядка, которая основана на взаимной адаптации всех участников.
Соперничество в рыночной экономике вознаграждает тех, кто использует потенциал обновления, то есть новые идеи, новые технологии, а также любые другие преимущества, вытекающие из знаний отдельных людей. Общественная значимость этого вознаграждения определяется законами о патентном и авторском праве, которые дают автору новшества монопольные преимущества в течение определенного времени, ибо оно как частная собственность не может быть присвоено другими. Если один из участников рыночных отношений извлекает выгоду из инновации, его конкуренты, действующие на том же рынке, непременно будут стремиться также ее получить. Другими словами, наблюдается тенденция к конвергенции успешных инноваций. Наиболее важные факторы, способствующие успешному развитию конкурентной рыночной экономики, — это присущие ей информационный обмен и стимулы к обновлению. Как подчеркивали фон Хайек и экономисты австрийской школы, рыночная экономика, ограниченная соответствующим патентным правом, может рассматриваться как процесс, стимулирующий открытия и инновации. Таким образом, для поддержания конкуренции в условиях рынка необходимы ограничительные институты.
КОНКУРЕНТНАЯ ОБЩЕСТВЕННАЯ ЭКОНОМИКА. Как было ПО- казано в главах шестой и седьмой, конкурентная общественная экономика может возникнуть в развитых федеральных системах правления, которые характеризуются значительной раздробленностью и частичным совпадением юрисдикций разнообразных единиц правления. Эти единицы, обеспечивая предоставление общественных благ и услуг, функционируют как единицы коллективного потребления. Нельзя рассчитывать, что конкурентное соперничество в общественной экономике приведет к уравновешиванию предельных затрат и предельных цен, что, по мнению экономистов, происходит в условиях «чисто конкурентной» рыночной экономики. Однако в ней может проявиться сходная
тенденция к повышению эффективности, если различные сообщества организованы как единицы коллективного потребления и среди производственных единиц существует конкуренция. При условии, что сообщества людей, получающих выгоду от общественных услуг, несут и соответствующие расходы, и природа конкретного общественного блага соответствует границам единицы коллективного потребления, можно более точно определить затраты и выгоды, с тем чтобы последние покрывали первые. При этих условиях структуры стимулов будут действовать в нужном направлении. Это означает, что такие структуры приведут к результатам, отличным от тех, которых можно достичь при предоставлении общественных услуг посредством системы государственного управления, организованной по типу единой командной структуры с характерной для нее интегрированной государственной бюрократией. Чем более развита федеральная политическая система, тем выше степень ее конкурентной жизнеспособности, проявляющаяся в соответствии моделей спроса моделям предложения.
Именно при достижении соответствия между функциями потребления и производства необходимо установить структуру взаимоотношений между единицами правления, отвечающими за каждую из этих функций. Масштабная экономика, к которой относится потребление общественных благ и услуг, может функционировать независимо от микроэкономики, где происходит перевод факторов производства в конечный продукт.
Предполагать, что частичное совпадение юрисдикций ведет к напрасному дублированию услуг, — значит не учитывать функций коллективного потребления, которые должны быть организованы в общественной экономике, отличающейся от рыночной. Наличие частичного совпадения между единицами коллективного потребления и производственными единицами означает, что становятся доступными конкурирующие возможности выбора. Состязательность облегчается при наличии общедоступной информации, которая дает возможность для сравнения, а также, когда есть стимулы для обновления и когда у участников существует представление об эффективности тех или иных доступных им возможностей. Модели порядка поддерживаются посредством взаимного согласования деятельно
сти информированных участников в рамках доступных им альтернатив.
научное исследование. В книге Поланьи «Логика свободы» [116] большое внимание уделяется организации научных сообществ, в которых ярко проявляются характерные черты полицентрического порядка. Поланьи считает, что в научном исследовании любой ученый должен принимать в расчет то, что уже достигнуто другими людьми. В чем бы ни заключалась научная проблема, она рассматривается либо в свете некоего противоречия, возникающего между ее теоретической постановкой и последствиями основанных на ней действий, либо в свете наличия некоего альтернативного подхода к определенной проблемной ситуации. Осознание любого из этих обстоятельств зависит от знакомства с формулировками и достижениями других людей. Достоинство любой новой постановки проблемы определяется прежде всего воспроизводимостью результатов. Конкретная формулировка и достигнутые результаты, если они применены корректным образом, не замыкаются на конкретных личностях; предполагается, что они могут быть воспроизведены другими людьми, обладающими аналогичными знаниями и умениями.
Следовательно, можно предположить, что есть некая универсальная взаимосвязь явлений, которая в конечном счете позволяет ученым решать проблемы или дилеммы и выбирать из конкурирующих гипотез. Акт выбора затрагивает и других членов научного сообщества. Возьмем, к примеру, случай, когда некое «преимущество» приводит к «открытию» альтернативного подхода к проблемной ситуации, прежде чем другие смогут оценить его по достоинству.
Такой учет чужого научного опыта и выдвижение альтернативных формулировок предполагают, что «научное сообщество сохраняет свое единство и мирно урегулирует все взаимоотношения, поскольку его члены разделяют одни и те же фундаментальные научные убеждения. Поэтому можно сказать, что эти убеждения формируют основы научного сообщества и выражают его окончательную суверенную волю» [116, р. 26 ]. В данном случае «суверенная воля» подразумевает совпадение мнений в научном сообществе, а не некую высшую власть, которая монополизирует контроль над прерогативами руко
водства и инструментами принуждения. Поланьи считает, что полицентрический порядок в научной среде создает исходные нормативные предпосылки для уважения поисков истины, стремления к справедливости, а также способствует взаимному уважению и сотрудничеству между учеными.
Однако напряженность, присущая работе научного сообщества, исключительно велика в силу того, что любое убеждение потенциально может быть поставлено под сомнение. Это означает, что ведение исследования в соответствии с научными традициями является вызовом любой форме ортодоксии. Кроме того, существует опасность, что исследователи, отбросив скромность, могут возомнить, что им ведома Истина, и создать свою собственную форму ортодоксии, одновременно полностью отрицая все другие убеждения и будучи не в состоянии оценить достоинства иных аргументов по спорным проблемам. Догмы, выдвигаемые во имя науки, не менее догматичны, чем остальные догмы. Попытки уничтожить или принудить к молчанию других людей — это проявление стратегий господства, которые несовместимы с полицентризмом научных сообществ. Само по себе отрицание религии не означает согласия с теми, кто учит, что природа — это творение трансцендентального порядка. Изучение природы как творения Божьего приводит исследователей к признанию существования порядка, который связывает воедино все другие формы порядка. Это соответствует исходной посылке о существовании некоего универсума.
Наука как полицентрический порядок основана, таким образом, на самостоятельном проведении исследований, что, в свою очередь, требует уважения к самостоятельности других. Соперничество в сфере идей — это сущностная черта науки как порядка такого рода. При этом в ней обязательно должны существовать напряженность и противоречия, но вознаграждением для тех, кто принимает достойное участие в подобном соперничестве, являются плоды, собираемые с поля познания в процессе развития цивилизации. Цивилизация развивается только тогда, когда новые знания открывают иные возможности для приумножения человеческого благосостояния. Именно свободные профессии и институты передачи накопленных знаний каждому следующему поколению являются связующим звеном между теми, кто работает на передовых рубежах науки,
и теми, кто способен воспринять полученные ими знания. Эти институционные механизмы потенциально столь же открыты для полицентрических систем порядка, как и само научное сообщество. Правила поведения в таких системах могут быть нарушены, когда скромность и сомнение в своей правоте приносятся в жертву отношению к себе, как к всеведущему наблюдателю, который знает, в чем состоит общее благо. Полицент- рические системы позволяют каждому говорить и действовать самостоятельно, способствуя возникновению новых идей и преумножению знания.
ПРАВО И МЕХАНИЗМЫ ВЫНЕСЕНИЯ СУДЕБНЫХ РЕШЕНИЙ. Поланьи полагает, что право, суды и более широкое юридическое сообщество формируют полицентрический порядок. Судебная власть и представители юридической профессии рассматриваются как участники процесса трактовки информации и выдвижения состязательных аргументов как средств разрешения конфликтов и вынесения суждений; при этом каждый из участников независим в своих действиях и придерживается общих правил относительно доказательств, процедуры и аргументации.
Возможность рассматривать суды и правовой процесс как институты полицентрического порядка будет зависеть от разработки: 1) правовых концепций и юридических терминов, общепринятых в публичном межличностном общении; 2) юридических критериев, которые могут служить основой для принятия судебного решения; 3) методов правового обоснования, которые могут использоваться как для организации мышления, так и для выстраивания системы доказательств. Если не будет общественного согласия (иными словами, явного консенсуса) в отношении правовых концепций, критериев, применяемых при вынесении судебного решения, а также методов юридического обоснования, то не может сложиться и система упорядочения взаимоотношений на полицентрической основе.
Существует фундаментальное противоречие между пониманием права как команды и права как правил, основанных на консенсусе. Когда упор делается на право как команду со стороны тех, кто наделен прерогативами правления, то этому, с другой стороны, соответствует повиновение и подчинение тех, над кем властвуют. Когда право понимается как правила, ос
нованные на консенсусе, то лица, являющиеся объектом действия этих правил, могут свободно состязаться в своем понимании того, как они сформулированы и применяются. Смысл этого состязания состоит в том, что оно допускает возможность сопротивляться и ставить под сомнение формулировку какого- либо правила либо его применение. Таким образом, именно состязательность является решающим фактором в возникновении независимой судебной власти и разработке таких процедурных правил, которые обеспечивают полицентрический правовой порядок. Гарольд Берман в книге «Право и революция» [9 ] связывает происхождение западного права с папской революцией, вызванной появлением в 1075 году «Диктата папы» Григория VII, когда он пытался сделать западную церковь полностью независимой от светских властей. Концепция высшей связи между Божественным и светским правом послужила основой для оценки поведения светских властей с точки зрения его соответствия религиозным предписаниям. Фундаментальное нарушение Божественного права и неповиновение церкви в духовных делах было основанием для отлучения светских властителей от самой церкви. Такое отлучение представляло собой акт, запрещающий нарушителю быть членом христианского сообщества.
Со времен папы Григория VII вопросы правильной структуры властных взаимоотношений были предметом споров в западной ветви христианства, и именно эти постоянные споры привели к возникновению систем права, характерных для западной юриспруденции. Развитие протестантской традиции способствовало распространению принципов состязательности на организацию властных взаимоотношений как в церковной, так и в светской сферах.
Достижение полицентричности в функционировании судебной власти и установление верховенства права было важным шагом в развитии западной цивилизации. Естественный ответ на любое оскорбление, ущемление или угрозу — это стремление броситься в бой. Угрозы или оскорбления вызывают ответные угрозы и оскорбления [15]. Мирные связи нарушаются; враждебность быстро перерастает в разрушительные боевые действия; мир во всем сообществе оказывается под угрозой. Судебный же процесс предоставляет возможность прибегнуть к
помощи посредников, которые пытаются найти справедливое решение, сохранить гражданский мир в сообществе и конструктивно урегулировать конфликты между враждующими сторонами, когда отношения зашли уже слишком далеко.
Путь к справедливости ведет через процесс, в котором соперничающие стороны имеют возможность предъявлять доказательства и выдвигать аргументы по существу спорного вопроса. Предполагается, что стороны равны перед судом и имеют право на надлежащее правовое разбирательство. Судьи обязаны вершить правосудие в соответствии с установленным законом порядком. Метод нормативного исследования, заложенный в Золотом правиле, является методологической основой принципов беспристрастного разбирательства.
Приверженность принципам полицентризма в функционировании судебной власти и поддержании верховенства права важна и для поддержания полицентризма в других системах порядка. Рыночные механизмы зависят от наличия прав собственности, обеспечения соблюдения условий контрактов и создания справедливой системы коммерческого права. Для этого требуется осознанное понимание тех разумных ограничений, которые являются условием действительности контракта. В противном случае уже господствующие производители смогут заключать контракты с целью создания картелей, направленных против новых конкурентов, и обращаться к судам для обеспечения соблюдений условий таких контрактов. Действительным является не любой контракт, а только тот, который отвечает принципам полицентрической системы порядка.
система правления. В системах правления, основанных на полицентризме, те же принципы действуют и в отношении компетенции судебной власти. Если в основе всей системы человеческих отношений, в том числе и распределения властных функций, традиционно принадлежащих суверену, лежат принципы полицентризма, то и противоречия, касающиеся этих функций, должны разрешаться посредством состязательности и обращения к правосудию. Таковы, по сути, основы для развития конституционной юстиции в американской федеральной системе. Легислатура (законодательное собрание), выходящая за пределы своих конституционных полномочий, действует, фактически не имея полномочий, т.е. принятые
таким образом акты не имеют никакой законной силы. Эти акты не подлежат исполнению и не могут быть основанием для выдвижения законных претензий, о чем писал Александр Гамильтон в очерке №78 «Федералиста» и что подтвердил Верховный суд США в деле «Мэрбюри против Мэдисона».
Когда Верховный суд приходит к выводу о том, что нет оснований для наложения ограничений на материальные полномочия, которыми Конституция наделила Конгресс США, он сужает сферу применения принципов полицентризма в отношении американской федеральной системы правления. Ограничения, касающиеся юрисдикции независимой судебной власти либо независимости ее положения, оказывают значительное влияние на степень полицентричности «всей сети человеческих отношений». Это может даже привести к тому, что нельзя будет оспорить произвольно принятые правила.
Таким образом, полицентричность каждой единицы правления имеет существенное значение для поддержания полицентричности во «всей сети человеческих отношений». Право становится публичным и справедливым в той мере, в какой оно способно выдерживать критический анализ в условиях, допускающих состязательность в рамках различных политических процессов. Хотя промежуточные решения могут быть приняты минимальным перевесом голосов коалиций-победителей, они, тем не менее, могут быть оспорены посредством различных политических механизмов, что способствовует пониманию возможных последствий.
В ходе эволюции западного права давно были проведены различия между осуществлением законодательной, исполнительной и судебной власти. Это означает, что существует концептуальная основа для разграничения различных процессов во взаимоотношениях «правило — правитель — управляемый». Различие между законодательными, исполнительными и судебными механизмами существует во всех западных государствах, организованных на основе «республиканских» институтов. Главные противоречия касаются не самого распределения власти, а моделей верховенства среди разнообразных механизмов правления. Например, доктрина верховенства парламента подразумевает, что верховной властью является парламент как законодательное собрание. Из этой доктрины
вытекает ограничение судебной власти, не дающее ей возможности критической оценки актов, принятых парламентом. Другой связанный с этим момент, характерный для систем вестминстерского типа и не согласующийся с доктриной верховенства парламента, — это привилегия исполнительной власти, связанная с клятвой о неразглашении тайны, которую дают министры, являющиеся членами Тайного совета. Эта традиция подкреплена актами, направленными на сохранение государственной тайны. Привилегия исполнительной власти, которой пользуются члены Тайного совета, налагает серьезные ограничения на верховенство парламента как представительного собрания, в то же время создавая возможность заговоров молчания со стороны тех, кто пользуется этой привилегией. Доктрины парламентского верховенства и министерской конфиденциальности несовместимы. Там, где судебная власть лишена полномочий в отношении государственной власти и ее полномочия ограничиваются лишь «гражданским правом» как отличным от «административного права», существует еще больше возможностей для заговоров молчания.
Поскольку целью парламентского верховенства является ответственное правление, то следует внимательно рассмотреть с этой точки зрения как ограничения, налагаемые на судебную власть, так и привилегии исполнительной власти. При тщательном критическом анализе структуры властных взаимоотношений нужно всегда учитывать возможности узурпации власти и совершения беззаконий. В большинстве стран Латинской Америки ограничения в отношении создания и поддержания независимой судебной власти ведут к такому расширению привилегий исполнительной власти, при котором военные начинают рассматриваться как основные гаранты мира. В этих странах верховенство парламента — лишь ширма, прикрывающая привилегированные позиции военных по отношению к верховной власти.
Если взглянуть на логику американского федерализма, как она изложена в главе второй, с точки зрения полицентрической системы порядка, можно понять, каким образом дробление власти в сочетании с состязательностью и обновлением приводит к решениям, основанным на консенсусе. Поиски истины — это борьба между людьми, подобная борьбе Иакова с Богом.

Бывают и тупики, но они лишь указывают на необходимость борьбы друг с другом во имя понимания того, как конфликтующие интересы приводят к общественному согласию.
Однако в любой системе полицентрического порядка существуют стратегии, ориентированные на то, чтобы при удобном случае добиться господства над другими людьми. Политики стремятся сформировать коалиции, чтобы господствовать над политическими структурами, точно так же, как торговцы стремятся сформировать картели. Такие стратегии процветали в Соединенных Штатах после Гражданской войны. Если политики могли оказывать решающее влияние на составление списков кандидатов на выборах во все законодательные, исполнительные и судебные органы власти, то те, кто контролировал список победивших кандидатов, получали власть над всеми механизмами правления и могли попирать систему сдержек и противовесов, заложенную в конституционном разделении властей. Объединение таких коалиций было на редкость успешным в период «политики партийных машин» и «правления партийных боссов».
До тех пор, пока среди политических партий существует соперничество, они, как часть системы, способствуют поддержанию полицентричности. В этих условиях политики будут апеллировать к избирателям, привлекая их призывами к коллективным действиям, чтобы обеспечить себе победу на следующих выборах. Состязательность способствует распространению информации и критической оценке альтернативных предложений. Возникает тенденция к сближению для привлечения избирателей, стоящих на промежуточных позициях.
Но успех в достижении господства над всеми структурами принятия решений приводит также к колоссальной коррупции, что проявилось в эпоху «политики партийных машин» и «правления партийных боссов». Метод, который использовало про- грессистское реформаторское движение, состоял в том, чтобы восстановить условия полицентричности путем конституционного изменения порядка выборов в каждом из штатов. С введением системы первичных выборов («праймериз»), при которой любой несогласный может бросить вызов кандидатам, выдвигаемым партийными лидерами, и вследствие других реформ избирательной системы, состязательность в избирательном
процессе была восстановлена, а возможности для стратегий, ориентированных на господство, резко ограничены. Каждая полицентрическая система потенциально уязвима в ситуации, когда некто добивается господства за счет других. Спонтанность — это недостаточное условие для поддержания полицентрических систем порядка. Народу, который управляет собой сам, необходимо понять, что приводит к неудачам и как реформировать системы порядка.
Если бы полицентрическое устройство работало на основе принципа спонтанности, то можно было бы ожидать, что между всеми государствами спонтанно установится мир. Я не думаю, что это возможно. Скорее следует ожидать борьбы за господство. Здесь, однако, возникает следующая проблема: если условия полицентричности распространяются на «всю сеть человеческих отношений», то каким образом такая система взаимоотношений может действовать в мировом масштабе? Коль скоро мы обратились к этой проблеме, рассмотрим также некоторые аспекты американского опыта, существенные для построения федеральных систем правления.
модели международного порядка. В течение последнего тысячелетия народы западных христианских стран достигли высокого уровня полицентризма в моделях своих взаимоотношений. Я считаю импульсом для такого развития стремление западного духовенства отказаться от отмщения и установить мир на основе божественных установлений и его борьбу, направленную на достижение этого на территории бывшей Римской империи после падения Рима. Папская революция, вызванная «Диктатом папы» Григория VII, может быть воспринята как одна из таких попыток установить град Божий в западном христианстве. Священная Римская империя существовала около тысячи лет на основе принятия церковью присяги у светских властителей и борьбы за верховенство между папской и императорской властью. Ритуалы, связанные с занятием любого светского или духовного поста, включали принятие на себя обязательств перед другими. Борьба за власть велась как в церковной, так и в светской сферах, а также между ними. Папы, епископы, монахи и прихожане были вовлечены в борьбу за церковную власть точно так же, как императоры, короли,

принцы, герцоги, графы, торговцы и сельские жители — в борьбу за власть светскую.
Войны происходили постоянно; господствовавшие представления об истинном христианском мире не позволяли осквернять церкви как места убежища, собраний людей и богослужений. Они также имели значение для формирования представлений о том, что рыцари, как защитники западного христианства, должны соблюдать определенные правила ведения войны. Духовенство, в рамках своих светских прерогатив, вовлекалось в различные войны, однако при этом играло важную роль в поддержании баланса сил между теми, кто притязал на имперское господство.
Даже такая ограниченная система порядка имела значительные достоинства. Состязательность, заложенная в европейской системе, основанной на балансе сил, привела к значительному прогрессу в области экономики, науки и техники. В свою очередь, в процессе борьбы за империю, основанной на стратегиях баланса сил, структура властных отношений постоянно совершенствовалась. С одной стороны, это была борьба за господство, для которого лучше всего подходит определение «абсолютизм», а с другой — в ходе ее вырабатывались эффективные формы сопротивления. Поэтому американскую федеральную систему, равно как и Второй рейх Бисмарка, во многом можно рассматривать как побочный продукт борьбы за имперское господство. Американцы добились успеха в сопротивлении имперскому господству, а немцы, отождествляя будущее Германии именно с системой имперского господства, создали Второй и Третий рейх. Швейцарцы сохраняли свою «Eidgenosseschaft»[99], сопротивляясь австрийскому, французскому и немецкому империализму. Будущее покажет, способна ли Европа установить такой конституционный строй, при котором вся система человеческих отношений будет построена на принципах полицентризма.
Связующая роль полицентрических систем порядка в Западной Европе требует взвешенного подхода. Число безоружных крестьян — жертв сталинской кампании коллективизации советского сельского хозяйства, сравнимо с общими потерями русских во второй мировой войне. Попытки Гитлера создать Третий рейх натолкнулись на организованное сопротив
ление, которое в течение относительно короткого периода возобладало над его имперскими притязаниями.
Мир все еще стоит перед проблемой достижения мирных отношений между государствами. Механизмы автократического правления были достаточно совершенны для того, чтобы так называемая диктатура пролетариата, осуществляемая во имя рабочих всего мира, просуществовала достаточно долго. Но такая система автократии может быть построена только в условиях рабства. Общества, которые опираются на полицен- трические модели порядка, предоставляют возможность иного выбора, которая неизбежно бросает вызов системам, организованным на автократических принципах. Мир не может быть наполовину свободным, а наполовину рабским. Каждая половина является угрозой для другой.
Ирония состоит в том, что нельзя освободить мир, опираясь на стратегии, ориентированные на господство, как нельзя добиться безопасности для демократии с помощью войны. Освобождения можно достичь только путем построения полицент- рических систем порядка, которые, по словам Мэдисона, пронизывают «всю сеть человеческих отношений». Нет единой стратегии и нет единого пути для построения таких систем. Нельзя рассчитывать на то, что они системы возникнут или будут действовать только одним-единственным образом. Слишком велик в них элемент спонтанности и творчества, чтобы кроить их по какому-либо единому образцу. Существование американской федеральной системы наводит на мысль о том, что полицентрические системы могут действовать во всех человеческих обществах, а общества могут существовать без монополии на власть. В них заложены возможности стать самоуправляющимися, а не управляемыми государством. Государство при таких условиях угасает, даже если его представители, наделенные ограниченной властью, нарекаются «главами государства».
Если исходить из того, что отношения в обществе должны строиться на принципах полицентризма, пронизывающих всю сеть человеческих отношений, этого нельзя достичь, когда одни правительства правят другими. Принципы полицентризма требуют пристального внимания к сохранению равновесия отдельных лиц в системе законных взаимоотношений, основан
ной на свободе и справедливости. Однако американский путь — это не единственный путь к созданию полицентрических систем порядка. Такие системы являются открытыми и обладают достаточной степенью спонтанности для самоорганизации й самоуправления. Сохранение же такого рода порядка зависит от определенного уровня знаний, необходимых для корректировки ошибок и проведения реформ.
<< | >>
Источник: Остром Винсент. Смысл американского федерализма. Что такое самоуправляющееся общество. 1993

Еще по теме Формирование моделей порядка в полицентрических структурах:

  1. § 4. Вопросы внутренней структуры, порядка формирования, взаимоотношений палат парламента
  2. Социальная организация в полицентрической политической системе
  3. Формирование организационной структуры
  4. 3. Истоки формирования российской модели управления
  5. 44.2. Система социальной защиты: этапы формирования и модели
  6. 4.4. Модель структуры
  7. Каковы принципы формирования структуры?
  8. «Информационная революция» и формирование инновационной экономической модели.
  9. 67. ФОРМИРОВАНИЕ ОРГАНИЗАЦИОННОЙ СТРУКТУРЫ
  10. 6.3.1. Модель организационной структуры
  11. П РАКТИЧЕСКОЕ ЗАНЯТИЕ Деловая игра «Формирование модели организации»
  12. 16.4. Формирование русской модели государственного и хозяйственного управления
  13. О ФОРМИРОВАНИИ НЕКОТОРЫХ новых МОДЕЛЕЙ ПОРЯДКА 
  14. Внутренняя структура и формирование парламента
  15. Процесс формирования социальных и гражданских инициатив, оспаривающих Доминирующую модель властей отношений
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социология политики - Сравнительная политология -