<<
>>

§ 4. Прогнозирование общественно опасного поведения и криминализация деяний

Этот вид криминологического прогнозирования особо значим в практической реализации одного из важных аспектов уголовной политики — своевременного определения круга деяний, которые должны признаваться преступлениями.

Из уголовного права известно, что преступление — деяние общественно опасное, т. е. причиняющее существенный вред личности, ее правам и свободам, собственности, общественному порядку, общественной безопасности, окружающей среде, конституционному строю и другим отношениям. Общественная опасность — основной объективный признак преступления. Однако никакое социально вредное поведение не считается преступным до тех пор, пока оно не будет признано таковым государством в строго установленном порядке. Еще древними было установлено: «Nullum crimen sine lege» (нет преступления без закона, т. е. если закон его не предусматривает). Признание деяния преступлением — второй основной признак преступления, но

признак формальный и, можно сказать, субъективный, так как в конечном итоге признание реального общественно опасного деяния преступным или нет зависит от борьбы мнений людей, осуществляющих законодательную деятельность.

Процесс признания определенных видов деяний преступными и уголовно наказуемыми именуется криминализацией. Ее понятие, основания, условия и возможности были относительно полно разработаны социологией уголовного права[126]. Криминологический аспект криминализации связан с выявлением, анализом и прогнозированием развития новых общественно опасных деяний в целях их своевременного возведения в ранг преступления.

В прагматическом обществе, становление которого декларировано в нашей стране, между социологическими и криминологическими данными, с одной стороны, и уголовным правом (законодательством) — с другой, если они не идеологизированы, не политизированы и не догматизированы, не может быть непримиримых противоречий.

Когда социология и криминология, объективно (!) отражая криминальную реальность, свидетельствуют о каком-то новом общественно опасном явлении, которое не контролируется законодательством и не вписывается в привычные уголовно-правовые схемы, то прагматическая уголовно-правовая наука и законодатель, если они действительно озабочены общественной безопасностью, на вызовы криминальной реальности должны реагировать адекватно, своевременно и цивилизованно.

В реальной жизни процессы криминологического, социологического и уголовно-правового осознания новых общественно опасных деяний в силу множества объективных и субъективных причин имеют разные «скорости», в связи с чем криминализация деяний может быть опережающей, своевременной и отстающей (запоздалой). Основная причина — политическое содержание проекта закона. Почти 20 лет в стране не могут принять эффективный комплексный закон о борьбе с коррупцией, поскольку он не выгоден политической и экономической элите. За последние несколько лет постоянно расширяется и усиливается уголовная ответственность за экстремистские действия, поскольку этим озабочена та же политическая и экономическая элита. Это вместо принятия криминологических и

профилактических мер в отношении выброшенной из жизни и учебы молодежи, которая вынуждена искать свой путь, путь преступный. Хотя уголовная ответственность за эти деяния всегда была, но сейчас законодатели ее политизировали. Однако она не представляет той общественной и политической опасности, которая ей придается.

Опережающая криминализация строится на относительно надежном прогнозе законодателя о том, что такие-то действия (бездействие) в ближайшем будущем или с наступлением определенной ситуации могут стать общественно опасными, а следовательно, они должны быть заблаговременно криминализированы.

Во время принятия УК РСФСР 1960 г. не было войны, но в разд. «Воинские преступления» предусматривалось до 20 квалифицированных составов преступлений, совершение которых в военное время наказывалось бы более строго.

Кроме них были предусмотрены специальные виды воинских деяний, совершение которых возможно только во время войны: сдача или оставление противнику средств ведения войны (ст. 261), самовольное оставление поля сражения или отказ действовать оружием (ст. 263), добровольная сдача в плен (ст. 264) и др.

В УК РФ 1996 г. таких составов и видов деяний не предусмотрено, но в основополагающей ст. 331 разд. «Преступления против военной службы» говорится, что уголовная ответственность за преступления против военной службы, совершенные в военное время либо в боевой обстановке, определяются законодательством Российской Федерации военного времени. Но поскольку реальная война ныне не столь актуальна, то законодатель не принимает законы военного времени. Правда, проекты этих законов существуют.

Своевременная криминализация также строится на относительно надежном прогнозе законодателя о том, что развитие общественных отношений в заданном направлении превратит отдельные и малозначительные действия (бездействие) в массовые тяжкие и особо тяжкие деяния. Примером может служить абсолютное большинство преступлений в сфере экономической деятельности (гл. 22 УК РФ), некоторые из которых были криминализированы в период перестройки при дополнении и изменении УК РСФСР 1960 г.

Отстающая (запоздалая) криминализация деяний осуществляется под давлением общественно опасных реалий, когда дальнейшее затягивание процесса ее осуществления грозит серьез

ными последствиями для личности, ее прав, экономики, безопасности и других общественных отношений. Примером может служить неоправданное затягивание криминализации организованной преступности, которая произошла после десятилетних споров и ожесточенной политической борьбы вокруг этой чрезвычайно актуальной проблемы. И это при наличии огромного опыта борьбы с организованной преступностью в других странах, убедительных рекомендаций ООН, общего «беспредела» и других важных оснований. России, видимо, нужно было пройти через собственную большую кровь, через доминирование теневой экономики, криминальный захват общенародной собственности преступными кланами и общенациональный страх, чтобы начать осознавать организационную криминальную деятельность как тяжкую и особо тяжкую преступность.

Аналогичная ситуация складывается с криминализацией новых неконтролируемых форм коррупции и других общественно опасных явлений последних лет.

Конкретные методы прогнозирования те же: экстраполяция, экспертные оценки, моделирование. Но их фактическое наполнение также несколько иное.

Метод экстраполяции в этом случае применяется там, где есть возможность хоть как-то опереться на прямые или косвенные данные рядов динамики, поскольку появление новых видов деяний может фиксироваться в отдельных признаках имеющихся видов. Например, введение в 1962 г. ст. 1911 («Сопротивление работнику милиции или народному дружиннику»), 1912 («Посягательство на жизнь работника милиции или народного дружинника») в УК РСФСР 1960 г. после двухлетнего периода его действия были обусловлены больше идеологическими мотивами («идя навстречу пожеланиям общественности»), но существовали и некоторые косвенные данные о росте этих общественно опасных действий, которые улавливались на основании учета сопротивлений представителю общественности, выполняющему обязанности по охране общественного порядка (ст. 191) и умышленных убийств (п. «в» ст. 102). Уровень посягательств на жизнь сотрудников правоохранительных органов постоянно растет. За 1993—1996 гг., например, число случаев гибели милиционеров увеличилось на 70% (до 319 убитых и 610 раненых). И это было одним из аргументов оставления такого деяния в УК РФ 1996 г. (ст. 317), несмотря на наличие п. «б» ч. 2 ст. 105 (убийство лица в связи с осуществлением им служебной деятельности).

Вторым примером может служить статистическое обоснование криминализации организационной преступной деятельности. Задолго до криминализации организации преступного сообщества (ст. 210 УК РФ) наблюдался интенсивный рост групповых преступлений, особенно корыстных: в 1988 г. — на 34,5%, в 1989 г. — на 17,3% и т. д. В 1989 г. органы внутренних дел ввели ведомственный статистический критерий учета «совершение преступления организованной группой». За 1989— 1994 гг.

число таких групп увеличилось в 16,6 раза. В 1994 г. этот критерий стал юридическим. Он был введен в УК РСФСР в качестве обстоятельства, отягчающего ответственность, и квалифицирующего признака в статьи о краже, грабеже, разбое, вымогательстве и др.

«Дедовщина» (глумления старослужащих над молодыми солдатами) в войсках возникла в 1960-е гг. Она квалифицировалась как злостное или особо злостное хулиганство, но статистически в органах военной прокуратуры отслеживалась отдельно: в 1970—1983 гг. число этих деяний взросло с 588 до 1782 (более чем в 3 раза). В 1984 г. было криминализировано новое воинское деяние (нарушение уставных правил взаимоотношений между военнослужащими при отсутствии между ними отношений подчиненности — ст. 244 УК РСФСР). И хотя эта криминализация не принесла желаемой пользы[127], рассматриваемое деяние сохранилось и в УК РФ (ст. 335).

В УК РСФСР 1926 г. имелась статья, предусматривающая ответственность за хищение оружия. По УК РСФСР 1960 г. эти деяния стали квалифицироваться как обычное хищение государственного имущества, но косвенные данные свидетельствовали об интенсивном росте данных хищений. В 1967 г. такое деяние вновь было криминализировано (ст. 218'), хотя рост их не приостановился: за 1968—1990 гг. они увеличились в 3 с лишним раза.

Аналогичных фактов использования метода экстраполяции на основе косвенных данных можно привести множество. Этот метод применим не только на основе криминальной статистики, но и на основе демографической, экономической, социальной и иной.

Метод экспертных оценок при прогнозировании общественно опасных деяний в целях их своевременной криминализации

не имеет ограничений. Наоборот, возможности этого метода расширяются за счет привлечения специалистов различного профиля, законодательного опыта других стран, международных конвенций, резолюций и других документов, рекомендаций конгрессов ООН о предупреждении преступности и обращении с правонарушителями. Законотворческий опыт других стран особо полезен в данном виде криминологического прогнозирования тогда, когда тенденции социально-экономического развития России совпадают с направленностью развития стран, чей опыт используется.

Переход нашей страны в 1990-е гг. к капиталистическим устоям, рыночной экономике, демократии, свободе, многопартийности, плюрализму мнений давал основания для использования в прогнозировании возможных новых общественно опасных действий (бездействия) с основой на опыте уголовноправовой борьбы с аналогичными преступлениями в странах Западной Европы, Северной Америки, Японии и др. И хотя опыт каждой страны нередко уникален, использовать его следует критически, с глубоким изучением эффективности действия этих норм «у себя дома», но есть и общие закономерности. В развитых демократических странах с рыночной экономикой традиционно регистрировался высокий уровень преступности (особенно корыстной, экономической, организованной) и адекватно ей вырабатывали социально-правовой контроль. С первых лет переходного периода в России интенсивно росли указанные виды преступности, но с большим трудом осваивался опыт социально-правового контроля над ней в других странах, хотя криминологи вовремя все прогнозировали и разрабатывали необходимые законопроекты, но они не были своевременно использованы законодателями.

Криминализация различных аспектов организованной преступности в УК РФ в значительной мере согласуется с законодательством США, Италии, Германии, Франции и других стран. Аналогичные параллели просматриваются в законодательном определении экономических, экологических, компьютерных деяний, преступлений против мира и безопасности человечества и др.

Опережающая криминализация некоторых деяний в России осуществлялась на основе международных норм, которые отражают практику других стран и мира в целом, пиратства — ст. 227 УК РФ (Конвенция об открытом море 1958 г. и Конвенция ООН по морскому праву 1982 г.), геноцида — ст. 357 (Кон

венция о предупреждении преступления геноцида и наказания за него 1948 г.) и других, которых не было в предыдущих уголовных кодексах и они не особо актуальны для современной России, но, ратифицировав эти конвенции, она вошла в мировое правовое пространство.

Метод моделирования для прогнозирования новых общественно опасных деяний в целях их своевременной криминализации может использоваться лишь после серьезных разработок по квантификации (переводу качественных показателей в количественные) социальных, экономических, демографических и криминологических явлений, свидетельствующих о нарастании общественной опасности каких-то действий, поскольку общественно опасные, но не криминализированные явления не учитываются или учитываются косвенно и неполно. А это означает, что для моделирования прогнозируемых процессов пока нет достаточной статистической математической базы. 

<< | >>
Источник: В. Н. Кудрявцев. Криминология. 2009

Еще по теме § 4. Прогнозирование общественно опасного поведения и криминализация деяний:

  1. 2.1.2. Криминологическая характеристика состояния и динамики предпреступного правонарушающего поведения несовершеннолетних
  2. 2.3. Социальный контроль над поведением несовершеннолетних в системе ювенальной юстиции
  3. §2. Освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим в уголовном законодательстве зарубежных стран
  4. § 1. Понятие криминологического прогнозирования
  5. § 4. Прогнозирование общественно опасного поведения и криминализация деяний
  6. § 5. Прогноз преступности в мире и в России
  7. § 2. Содержание общей организации борьбы с преступностью
  8. § 2. Предупреждение преступностив экстремальных ситуациях
  9. § 5. Значение юридической статистики для юридической науки и практики
  10. 6. СИНЕРГЕТИКА И КРИМИНОЛОГИЯ: НОВЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ СИСТЕМНОГО ПОДХОДА К ИЗУЧЕНИЮ ПРЕСТУПНОСТИ
  11. Глава II. Уголовная политика
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Акционерное право - Бюджетная система - Горное право‎ - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право зарубежных стран - Договорное право - Европейское право‎ - Жилищное право - Законы и кодексы - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История политических учений - Коммерческое право - Конкурсное право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право России - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминальная психология - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Образовательное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право интеллектуальной собственности - Право собственности - Право социального обеспечения - Право юридических лиц - Правовая статистика - Правоведение - Правовое обеспечение профессиональной деятельности - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Римское право - Семейное право - Социология права - Сравнительное правоведение - Страховое право - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Судебное дело - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория и история государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия права - Финансовое право - Экологическое право‎ - Ювенальное право - Юридическая антропология‎ - Юридическая периодика и сборники - Юридическая техника - Юридическая этика -