<<
>>

10. ГОСУДАРСТВО И ПРЕСТУПНОСТЬ: ТЕОРЕТИКО-ПРИКЛАДНЫЕ КАТЕГОРИИ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ

Термин «взаимодействие» непременно вызовет у кого-то его неприятие, поскольку сразу же по смыслу будет связан с «взаимностью» и «взаимопониманием» между государством и преступностью.
Но такая (негативная) связь действительно прослеживается - через коррупцию, через должностное положение заинтересованного в нарушении уголовного закона субъекта государственного и муниципального управления, иных лиц. Однако имеет место и правомерная (позитивная) взаимность в отношениях государства и преступности, например, в случае соглашения на основе взаимных уступок (компромисса), в той ее части, в которой она заслуживает (в силу отказа от совершения преступлений, криминального образа жизни, криминальных связей, принятия преступниками условий со стороны государства) и согласие на сотрудничество. Например, так называемая «сделка с правосудием» (точнее, «сделка о признании вины» и «деятельное раскаяние) предполагает такого рода компромисс, когда лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, при определенных условиях (предусмотренных гл. 11 УК РФ, гл. 4 УПК РФ) может быть освобождено от уголовной ответственности. Показательны в этом отношении амнистии в отношении членов незаконных вооруженных формирований в Чечне. Например, с одной стороны, предпринимается амнистия как акт государственного прощения, а с другой - предполагается гарантия правомерного поведения или освобождение от уголовной ответственности лица в ответ на добровольное освобождение им похищенного человека. Компромисс субъекта предупреждения с преступностью как наиболее противоречивой разновидности рассматриваемого социального взаимодействия неизбежен и может быть полезен, если он вызван общественно-политической необходимостью, обеспечивает криминологическую безопасность, исходит не только из принципов справедливости, гуманизма, демократизма и др., но и не противоречит закону.
В отечественной теории уголовного права теория компромисса, первоначально разработанная Х.Д. Аликперовым, а затем продолженная совместно с М.А. Зейналовым376, и сегодня получает развитие в криминологии и находит активное применение в деятельности по предупреждению преступности. Названные авторы выделяют три вида компромисса по российскому законодательству, а) безнравственный компромисс - когда, например, соглашение осуществляется с преступником, совершившим, образно говоря, особо безнравственные действия, допустим, надругательство над телами умерших, либо уничтожение, повреждение или осквернение мест захоронения и др. (ч. 1 ст. 244 УК РФ); б) неоправданный компромисс - например, в случае, когда правоприменитель идет навстречу лицу, уклоняющемуся от уплаты налога, но согласившемуся возместить причиненный ущерб и рассказать методику уклонения от уплаты налога (ст. 198 УК РФ); в) разумный компромисс (и нравственный, и оправданный) - когда он используется в качестве оптимального метода предупреждения правонарушений без применения наказания. Криминолог Н.П. Мелешко выделяет в разумном компромиссе, три формы, называя в качестве первой - приоритетную охрану прав потерпевшего (к остальным отнесены добровольный отказ от совершения преступления и необходимая оборона, крайняя необходимость). Приоритет охраны прав потерпевшего предполагает разработку комплекса мер, и в первую очередь - правового характера, обеспечивающих, например, возмещение материального ущерба или компенсацию морального вреда потерпевшему. При этом факт реализации этой обязывающей правонарушителя нормы должен непременно учитываться при принятии компромиссного решения. Разумеется, этот важный вопрос должен найти отражение в нормативном обеспечении стратегии предупреждения преступности. Изучая настоящую проблему, мы провели исследование, в результате которого, в частности, получили следующие данные (см. табл.). Не ставя целью комментировать приведенные данные, заметим только, что обсуждаемая идея привлекает интерес значительного числа лиц, имеющих разное отношение к реальному преступлению.
Мнение жертвы преступления следует учитывать: Все опрошенные граждане (624) Работники правоохранительных органов (108) Осуж денные (216) 1. При назначении наказания преступ- нику Да 47% 58% 44% Нет 31% 25% 30% 2. При освобождении от уголовной ответственности, наказания Да 45% 57% 33% Нет 33% 25% 34% 3. При амнистии Да 30% 42% 18% Нет 46% 37% 49% 4. При помиловании Да 35% 47% 19% Нет 39% 28% 45% Компромиссные решения правоохранительных органов в сфере борьбы с преступностью могут иметь довольно разнообразный характер, например: 1) в случаях соглашения представителей правоохранительных органов и криминальной среды о сотрудничестве, например, в пользу следственных, оперативно-розыскных мероприятий, которое основывается на взаимных уступках; 2) в случаях освобождения от уголовной ответственности, наказания как уступка при условии ответных «уступок», определенных: а) Уголовным кодексом РФ - главами 11 (освобождение от уголовной ответственности), 12 (освобождение от наказания), 13 (амнистия; помилование; погашение, снятие судимости); приложениями ряда норм УК РФ, например, к ст.: 126, 194, 198, 199, 205 и др.; б) уголовно-процессуальным законодательством - при наличии ряда обстоятельств, исключающих производство по уголовному делу, прекращение уголовного дела и др. Однако обратимся к методологическому критерию термина «взаимодействие». В философском понимании взаимодействие есть «процесс взаимного влияния тел друг на друга», «универсальная форма измене- ния состояний тел»377. Взаимодействие имеет множество форм, такие, как: всеобщая связь явлений, движение, изменение, функциональная зависимость. Например, движение, включающее в себя все процессы, происходящее в природе и обществе, «выступает как процесс взаимодействия («борьбы») различных противоположностей, составляющих внутреннее содержание изменений, причину смены конкретных качественных состояний»378. В числе таких противоположностей определим государство и преступность. Отношения между ними существуют извечно. Причем, преступность как общественно опасное явление де-факто предшествовала государству, к созданию которого общество (в лице его экономически господствующих политических представителей) и прибегло как к силе, «которая бы умеряла столкновения, держала общество в границах «порядка»379.
Таким образом, можно утверждать, что изначально государство как управляющая система общества призвано, в частности, противодействовать тому, что мы сегодня называем преступностью. В этом заключается сущность ряда внутренних функций государства, на которые указывают правоведы: установление и охрана правового порядка; охрана прав собственности и иных прав и свобод граждан (В.В. Лазарев); охранительная функция, функция защиты граждан (Н.Т. Шестаев); охрана прав и свобод граждан, обеспечение законности и правопорядка (Л.А. Морозова) и др.380 По Гегелю, государство есть «защита и обеспечение жизни и собственности индивидов»381. Методологически правильно будет рассматривать взаимодействие государства и преступности через призму функциональной зависимости. Данную форму взаимодействия философы определяют как устойчивую зависимость между объективными явлениями (в данном случае государством и преступностью) или отражающими их величинами, при которой изменение одних явлений вызывает определенное количественное изменение других382. К таким величинам относится все, что можно измерить, исчислить, например, так называемую цену преступности, которая складывается из показателей преступности, причиненного ущерба, а также показателей затрат на борьбу с преступностью383. Функциональная зависимость особенно ярко проявляет себя между современной, национальной и транснациональной организованной преступностью, когда, например, усиление активизация экстремизма, терроризма диктует государству необходимость усиления законодательной, финансовой, материальной базы в целях соответствующего усиления противодействия экстремистской деятельности, терроризму384. Особо опасный характер функциональной зависимости проявляется в условиях и под воздействием коррупции, основу которой составляют подкуп- продажность и нравственно-правовое разложение людей, использующих в личных целях, прежде всего, экономическую, политическую власть. «Конечная» опасность заключается в том, что (по убеждению президента фонда «Индем» проф.
Г. Сатарова) в России может сформироваться клиптократия, т.е. строй, при котором государство и общество будут построены на воровстве385. При системном подходе к рассмотрению преступности возникает вопрос о ее функциональности как важном сущностном признаке, который указывает на то предназначение преступности в общественной (социальной) жизни. Исходя из концепции понимания права как непосредственного продукта государства и инструмента (в том числе уголовной) политики386, следует сделать вывод о функциональной зависимости «государственного» права и преступности как крайней формы выражения неправа, можно определить такое ее отношение к праву, которое имеет место в ряду отношений «сдержек и противовесов» (ослабления, уравновешивания и т. п.) в системе государственного управления. Право и преступность (как неправо) - две стороны целого явления, согласно Гегелю, они как «отрицательное и положительное ...абсолютно соединены в субстанционной необходимости»387. И это «абсолютное соединение» подчинено действию всеобщего закона действительности единства и борьбы противоположностей. Отсюда можно говорить и о тех функциях преступности, которые имеют противоположное значение по отношению к функциям государства и права. К ним следует отнести функции самозащиты и самоутверждения, противостояния и воспротивления власти, социальнодеструктивную функцию и др. Например, функция самозащиты и самоутверждения заключает в себе опасность устойчивости, защищенности преступности, утверждения криминала во всех структурах социального управления, в конечном счете формирования той самой клиптократии, о которой предупреждает проф. Г. Сатаров. Две остальные функции, можно сказать, обеспечивают результативность названной выше функции. Социально-деструктивная (лат. destructio - разрушение, нарушение нормальной структуры) функция преступности опасна тем, что преступность как социальный процесс, противоправная общественно опасная деятельность выводит систему управления из состояния устойчивости. О функции противостояния и воспротивления власти можно судить по современным актам проявления насильственной (вооруженной) преступности.
Исходя из определения А.И. Долговой криминальной мимикрии (англ, mimicry -подражательность), можно говорить о способности преступности создавать видимость, сходство с чем-либо правомерным. В качестве примера криминальной мимикрии А.И. Долгова приводит легализацию преступной деятельности. В ответ на это государство предпринимает адекватные меры, активизируя, в частности, законодательную и научную деятельность. Как видим, взаимодействие системы государственного (и муниципального) управления и преступности реализуется в сложных формах и по характеру может быть определено как регрессивное и прогрессивное взаимодействие. Регрессивное взаимодействие государства и преступности определяется как противодействие. В этом противодействии каждая из сторон воздействует на противоположную сторону в разрушительных целях, в целях минимизации ее потенциала, устранения как преграды. Вследствие такого характера взаимодействия преступность претерпевает определенные изменения в виде количественных и качественных потерь. Но и государство обречено на подобные потери. Прогрессивное взаимодействие, как об этом было сказано выше, основано на взаимных, подчеркну, законных интересах его субъектов, на законе, что ведет к позитивным процессам в обществе, которые, главным образом, направлены на обеспечение антикриминальной безопасности личности, государства и общества в целом. Взаимодействие, основанное на взаимных интересах, но противоречащее закону (например, в случае коррупции), не может быть прогрессивным, ибо ведет к разрушению государственности и правопорядка. Представляется, что регрессивное взаимодействие следует рассматривать как основополагающую, стратегическую линию управления в отношениях «государство - преступность». Прогрессивное взаимодействие целесообразно отнести в область тактики государственной уголовной политики. Концепция взаимодействия имеет теоретический характер и направлена на углубленное познание внутренних и внешних закономерностей преступности, возможностей регрессивного воздействия на эти закономерности. Трудно представить использование термина «взаимодействие с преступностью» в официальных документах или профессиональных военизированных сообществах,'подразделениях внутренних войск. В соответствии с разными акцентами на ту или иную сторону сущности взаимодействия государства и преступности предлагаются и соответствующие понятия. В частности, к ним можно отнести: воздействие388, реагирование389, управленческое воздействие390, предупредительное воздействие391, противодействие392, контроль393, борьба с преступностью394, даже война с преступностью395 и др. Представляется, что понятие «воздействовать» также следует отнести к области теоретического знания, поскольку, на мой взгляд, оно выражает главную содержательную сторону взаимодействия, или стратегическую линию государственного управления, ориентированного на преступность. «Воздействовать» означает, «оказав влияние, добиться (-иваться) необходимого результата»396, или то же самое, что и «действовать» в его втором значении, т.е. не просто совершать какое-либо действие, но оказывать воздействие, влиять397. С помощью приставки «воз» как бы «возвеличивается» изначальное действие, его возобновление, подчеркивается его предельность. Смысл данного слова можно рассматривать в широком и относительно узком его социальном значении, а именно: а) как любое, случайное, бессистемное, наряду с целенаправленным, воздействие на человека, например, при созерцании внешнего мира, восприятии слухов, художественном чтении и т.п.; б) как целенаправленное, управляющее действие. Термин «воздействие» в контексте настоящей работы означает не что иное, как «целенаправленное воздействие органов государства, его учреждений и служащих на различные сферы жизни, общества, поведение индивидов»'. В современном российском менеджменте существует понятие «управляющее воздействие», которое определяется как «сознательное влияние на деятельность человека или коллектива работников, несущее целевую установку, импульс трудовой активности и согласованности совместной работы»398 399. Таким образом, в данном случае анализируемое понятие выражает отношение между элементами одной, управляющей системы. Множество методов, форм и средств оказания влияния на поведение людей, их деятельность обусловливает различный характер воздействия: формальное и неформальное, непосредственное и опосредованное и др. Таким образом, можно говорить, например, не только об управляющем, но и управленческом характере воздействия. Элементарные знания русского языка позволяют, в соответствии с семантическими и морфологическими признаками, провести дифференцированную характеристику этих двух прилагательных. Управляющее - это качественное, отглагольной формы прилагательное: оно обозначает качество, которое изначально свойственно воздействию и характерно только для самого воздействия, которое может быть только целенаправленным, следовательно, непременно результативным. А это означает, что управляющее является качественным элементом системы управления. Такого рода воздействие на объект управления (импульс, команда) предполагает соответствующую реакцию объекта. Это возможно в том случае, если объект способен воспринимать команду субъекта управления и поступать в соответствии с ней. Такая способность именуется управляемостью, т.е. реакцией, характером и мерой восприятия объекта на управляющее воздействие. Таким объектом отчасти является и преступность, выраженная в деяниях и лицах, совершивших преступления, и вовлеченная в различные сферы (прежде всего, уголовного судопроизводства и уголовноисполнительной системы) государственного управления. И здесь нельзя не сослаться на суждения проф. Д.А. Шестакова об «управлении преступностью» как «деятельности государства и общества по отношению к массе преступлений, к лицам, эти преступления совершающим, и к самой преступности общества»400 как его криминально-криминогенного свойства Управленческое является притяжательным прилагательным и означает притяжение (тяготение друг к другу), принадлежность лица, предмета к системе и самому процессу управления. Управленческий характер отношений, возникающих в процессе воздействия, носит сложный характер. С одной стороны, эти отношения возникают как результат целенаправленного воздействия (что характерно для элементов системы управления); с другой стороны, такого рода отношения возникают под влиянием системы управления, безотносительно к тому, какую цель преследовало воздействие и какой (активный, пассивный) характер получили отношения (что характерно и для элементов, не входящих в систему управления)401. Таким образом, «управленческое воздействие» представляется мне широким понятием, которое включает в себя и «управляющее воздействие». Об этом речь пойдет в следующем параграфе. Воздействие рассматривается как ключевое понятие управления, т.е. «воздействие субъекта управления на объект управления с целью перевода его в новое желательное состояние»402. В этом плане важно обратиться к концепции правового воздействия, разрабатываемой в теории государства и права. Правоведы рассматривают правовое воздействие наряду с правовым регулированием и оценивают соотношение этих категорий по-разному, в частности, характеризуют их как неравнозначные категории. Мне импонирует позиция тех правоведов, которые рассматривают правовое воздействие как более широкое по объему понятие, нежели правовое регулирование; «воздействие включает как регулирование с помощью определенной правовой нормы, так и другие правовые средства и формы влияния на поведение людей»403. К «другим правовым средствам» относятся: правосознание, правовая культура, правовые принципы, правотворческий процесс. Таким образом, в правовом воздействии можно представить любые виды и формы влияния права на общественные отношения, сознание и поведение людей404. В связи с этим логично выделить, наряду с правовым регулированием, или воздействием, имеющим четко выраженный специально-юридический характер, и другой вид правового воздействия - социологического характера. Речь идет о социально-юридическом характере влияния права на социальные связи. Специально-юридический характер воздействия права предполагает и особые, специальные средства, формы и методы регулирования: юридические нормы; правовые отношения, через которые правовые нормы входят в реальную жизнь, т.е. на уровень субъектов, приобретших соответствующие этим нормам права и обязанности; акты реализации этих прав и обязанностей; акты применения права. Социально-правовой характер воздействия права обусловлен иными правовыми средствами, формами и методами, о которых проф. А.В. Малько пишет как о более емких «фрагментах правовой действительности»405 объективного характера. К ним, следует отнести: 1) общие дозволения, запреты, принципы, стимулы и поощрения; 2) правовую культуру (образованность, воспитанность, уважительное отношение к праву и др.); 3) правотворчество; 4) законность и правопорядок, их гарантии. Кроме того, нужно обратить внимание на определенные социальные и иные факторы, которые влияют на реализацию права (правовое регулирование). В их число можно включить: - общую культуру населения; - положительные установки и ценностные ориентации людей; - общественное мнение и правонастроение; - психологические и социально-психологические явления и процессы; - публичные и массово-информационные оценки правовых явлений и др. Далее важно остановиться на отраслевом характере правового воздействия и обратиться к концепции уголовно-правового воздействия, в котором важное криминологическое значение придается функциям уголовного права. Основываясь на выводах ученых, проф. В.М. Коган рассматривает следующие функции уголовного права: 1) социально-превентивную функцию, представляющую общее и специальное предупреждение; 2) ценностно-ориентационную функцию, сущность которой составляют юридическая оценка общественных отношений, которые ставятся под охрану, и установление запретов и наказаний за их нарушение; 3) юридико-регулятивную, предписывающую гражданам определенные (в юридических нормах) варианты поведения; 4) социально-интегративную функцию, сплачивающую правопослушных граждан в борьбе с преступностью на основе справедливости, неотвратимости уголовной ответственности; 5) системно-правовую функцию, отграничивающую сферу уголовного права от других, смежных с ним сфер, определяющую наиболее серьезные правонарушения как преступления; 6) функцию поддержания и укрепления престижа государственной власти406. Все эти и другие (выделяемые правоведами) функции выражают сложную сущность уголовно-правового воздействия, основу которой составляет реализация уголовного права посредством известных методов убеждения и принуждения. Уголовно-правовое воздействие направлено не только на лиц, склонных к нарушению уголовного закона или нарушающих таковой закон, но и на правопослушных граждан, в частности, обеспечивая им условия правомерного поведения. Криминологический характер уголовно-правового воздействия заключается в том, что оно ориентировано на криминогенные факторы, имеет непосредственно предупредительный характер. В одном случае (общепревентивное) воздействие адресовано неустойчивым, т.е. обладающим повышенной криминогенностью или виктимогенностью людям; в другом случае оно направлено на лиц, совершивших преступление, т.е. представляющее специальную, или частную превенцию. Разумеется, уголовно-правовое воздействие на преступность и ее детерминанты не исключают иные виды «воздействия на преступность», которое можно рассматривать в широком и узком смысле. Например, проф. С.М. Иншаков определяет данное понятие как «любое влияние на общественно опасное явление (предупреждение, борьба, контроль)»407. «Любое влияние», надо понимать, буквально от малейшего «дуновения мысли» до боевых действий по отношению к преступности. Концепция воздействия на преступность, по мнению ее сторонников, позволяет систематизировать все меры воздействия общества на преступность, разрабатывать новые меры, стратегию и тактику воздействия от ранней педагогической профилактики правонарушений несовершеннолетних (например, воспитательной беседы) до исключительных мер пресечения террористических актов - сбивать самолеты, топить суда, захваченные террористами. Меры воздействия на преступность классифицируют, распределяя их по характеру на мягкие, умеренные, средние, жесткие, сверхжесткие виды. По качественным результатам предлагается делить меры на два класса: деструктивные, или разрушающие преступность, и развивающие криминал. «К сожалению, - пишет проф. С.М. Иншаков, - в отдельных случаях государственная политика не столько разрушает преступность, сколько развивает ее»408. Подчеркивая преимущества теории воздействия перед теорией борьбы с преступностью (которая «отпугивает» граждан), разработчики данной концепции уверены, что именно через популяризацию теории воздействия можно повышать правовую активность людей, направленную против преступности, активизировать чувство «социального отрицания преступности». При этом особый акцент делается на обеспечение социальной справедливости, которая отрицает преступность. Основываясь на гегелевской концепции развития посредством разрешения противоречий, С.М. Иншаков приходит к убеждению, что «при установлении всеобщей справедливости преступность исчезнет»409. Таким образом, невозможному «искоренению» преступности противопоставляется, по сути, мягкая форма ее «изживания», хотя и в неопределенной «глобальной исторической перспективе», где «торжество справедливости неизбежно»410, где восторжествует, по Гегелю, добро, или
<< | >>
Источник: Г.Н. Горшенков. Криминология: научные инновации: Монография.. 2009

Еще по теме 10. ГОСУДАРСТВО И ПРЕСТУПНОСТЬ: ТЕОРЕТИКО-ПРИКЛАДНЫЕ КАТЕГОРИИ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ:

  1. § 8.3. Судебная защита прав человека. Адвокатура и суд
  2. 12.1. Понятие, предмет информационной безопасности и ее место в системе обеспечения национальной безопасности
  3. ИЗ ИСТОРИИ РАЗВИТИЯ ЮРИДИКО - АНТРОПОЛОГИЧЕСКИХ ИДЕЙ
  4. а) Субъективный идеализм 1. Кант
  5. 3. НАУКА И ТЕХНИКА
  6. Список использованной литературы и источников
  7. § 1. Юридическая наука в системе наук
  8. 3. Абстрактный эмпиризм
  9. ВВЕДЕНИЕ
  10. 10. ГОСУДАРСТВО И ПРЕСТУПНОСТЬ: ТЕОРЕТИКО-ПРИКЛАДНЫЕ КАТЕГОРИИ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ
  11. 1 1. ПОЛИТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ ИЗУЧЕНИЯ КРИМИНОЛОГИИ
  12. Глава 1. Проблемы предмета и методологии государства и права
  13. § 3. Объект уголовного наказания
  14. 4. Научная и учебная литератур а
  15. § 3. Системность охранительной функции государства
  16. ВВЕДЕНИЕ
  17. ВВЕДЕНИЕ
  18. Политико-экономическое господство в структуре взаимодействия российского государства с бизнесом
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Акционерное право - Бюджетная система - Горное право‎ - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право зарубежных стран - Договорное право - Европейское право‎ - Жилищное право - Законы и кодексы - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История политических учений - Коммерческое право - Конкурсное право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право России - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминальная психология - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Образовательное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право интеллектуальной собственности - Право собственности - Право социального обеспечения - Право юридических лиц - Правовая статистика - Правоведение - Правовое обеспечение профессиональной деятельности - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Римское право - Семейное право - Социология права - Сравнительное правоведение - Страховое право - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Судебное дело - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория и история государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия права - Финансовое право - Экологическое право‎ - Ювенальное право - Юридическая антропология‎ - Юридическая периодика и сборники - Юридическая техника - Юридическая этика -