<<
>>

ЧТО ЖЕ ЭТО ЗА НАУКА — КРИМИНАЛИСТИКА?

Пояснительные выражения объясняют темные мысли. Козьма Прутков, управляющий Пробирной палаткой Слово «криминалистика» — от латинского «crimen» — «преступление». Однако этот же корень в основе названия и другой науки — криминологии, изучающей преступность как социальное массовидное явление, обстоятельства, ей способствующие, и возможности воздействовать на эти обстоятельства.
К преступлениям имеют ближайшее отношение и другие отрасли знания. Наука, уголовного права выясняет, какие деяния должны признаваться преступлениями и влечь наказание. Предмет науки уголовного процесса — права и обязанности участников уголовного дела: судей, прокуроров, следователей, а также обвиняемых, их защитников, потерпевших, свидетелей и др. Криминалистика изучает преступления под своим особым углом зрения. Для нее существенны способы совершения преступления, отображение преступления и преступника в следах, материальных предоетах и в памяти людей. Криминалистика также по-своему изучает практическую деятельность судей, прокуроров, следователей, сотрудников милиции, экспертов, селекционируя, совершенствуя и рекомендуя наиболее эффективные приемы и средства поиска, выявления, фиксации следов преступления или иного события, ошибочно принятого за преступление; приемы и средства розыска и изобличения преступника. Со времени славного международного Конгресса в Линце, когда криминалистика была признана и провозглашена самостоятельной наукой, прошло более ста лет. Однако вопрос о предмете криминалистики, т. е: о том, чем занимается, что изучает эта наука, вызывает споры. Из этого, впрочем, совсем не обязательно делать вывод, что криминалистам (к которым причисляет себя и автор книги) присуща тупость и несговорчивость. На что математики общепризнанные умники, но и они не приняли как бесспорное ни одно из нескольких десятков солидных определений своей отрасли знания. Кто-то из них, наделенный чувством юмора, предложил такую дефиницию: математика — это то, чем занимаются математики.
Следуя этому примеру, и мы можем сказать, что криминалистика — это то, чем занимаются криминалисты. Однако такими шуточками не отделаться от вопроса, чем все же занимаются криминалисты. Между тем легче ответить, чем они не занимаются. Классик чешской литературы Карел Чапек написал когда- то два сборника: «Рассказы из одного кармана» и «Рассказы из другого кармана» — в своем роде криминалистический «Декамерон». Полицейские, следователи, адвокаты и другие умудренные опытом мужчины собираются за столом и рассказывают друг другу о забавных случаях с уголовной окраской. В этих рассказах немало правдивых нюансов, раскрывающих внутренний мир практиков-криминалистов, — таких черточек, о которых не узнать из специальной литературы. Один из рассказов начинается с того, что привратница Машкова, жуя свежую булку, почувствовала укод в небо и вынула изо рта иглу. Эту находку с недоеденной булкой Машкова снесла в полицию. Дотошный следователь назначил экспертизу, чтобы выяснить, попала ли игла в булку до или после выпечки. Сотрудники института судебной экспертизы предположили, что в процессе хлебопечения игла, погруженная в тесто, может как-то измениться. Ведь при брожении теста образуются кислоты, печение включает некоторые физикохимические процессы, и не исключено, что это окажет воздействие на поверхность иглы, изменит ее механические и средств. И эти новшества отражаются на содержании криминалистики, на ее предмете. Существуют еще и трудности концептуального, идейного плана. Так, в качестве высшей точки развития научных представлений о предмете криминалистики предложено такое определение: «Криминалистика — наука о закономерностях механизма преступления, возникновения информации о преступлении и его участниках, собирания, исследования, оценки и использования доказательств и основанных на познании этих закономерностей специальных средств и методов судебного исследования и предотвращения преступлений»9. Центральное понятие в этом определении — преступление. Получается, криминалистика нужна только там, где совершено преступление.
Применение в уголовном судопроизводстве криминалистических средств и методов для получения информации об отсутствии события преступления, о невиновности или непричастности к делу подозреваемого — это определением не предусматривается. Таким образом, данное определение жестко связано с пониманием уголовного процесса как сугубо репрессивной деятельности. Такой взгляд, к сожалению, находит подтверждение в следственной и судебной практике сравнительно недавнего времени, когда считалось, что из ста обвиняемых сто виновных, и оправдательный приговор воспринимался как чрезвычайное происшествие10 Но эта практика противоречит Конституции, провозгласившей презумпцию невиновности и состязательность судопроизводства (ст. 49, 123 Конституции РФ), Очевидно, в правовом государстве следственная и судебная практика должны быть приведены в соответствие с Конституцией. Адекватного пересмотра требуют основанные на старой практике представления о криминалистике. Затруднения в вопросе о том, что это за наука, вызваны, на мой взгляд, еще и тем, что существует не одна, а две, если не три, во многом различающиеся криминалистики. Одну из них можно назвать следственной криминалистикой. Ее сфера — изучение и совершенствование приемов, орудий и средств производства следственных действий, направленных на собирание доказательств. Наряду с этим есть экспертная криминалистика: теория и методика криминалистической экспертизы и соответствующие практические рекомендации для экспертов; система знаний о возможностях физических, технических, химических и иных исследований следов, веществ для получения информации об обстоятельствах дела. Эти две криминалистики столь же различны, как разнятся работа следователя, который осматривает место происшествия и труп, допрашивает подозреваемых, и работа эксперта в белом халате, который, сидя в лаборатории за столом,, рассматривает следы нарезов на пуле, волокна, извлеченные из-под ногтей убитого, и т. п. В то же время эти две области знаний и умений пересекаются, отчасти совпадают.
Чтобы успешно воспользоваться криминалистической экспертизой, следователю прежде всего необходимо знать, как найти, изъять, сохранить следы и предметы для экспертного исследования, какие вопросы способен разрешить эксперт и какое значение может иметь его заключение для дела. С другой стороны, эксперту важно знать не только, то, как должен следователь собирать объекты для экспертного исследования по общим предписанным на этот счет правилам, но и понимать, соблюдены ли эти правила в данном конкретном случае. Когда это диктуется обстоятельствами дела, эксперт участвует в осмотре и других следственных действиях, а следователь присутствует при производстве экспертизы. Наконец, можно говорить о третьей — оперативно-розыскной криминалистике, лежащей на пересечении следственной криминалистики и теории оперативно-розыскной деятельности (ОРД). Эта деятельность состоит из оперативно-розыскных мер (работа с агентурой, негласное наблюдение и др.), направленных на получение сведений о преступлениях, преступниках и обстоятельствах, способствующих совершению преступлений. Оперативно-розыскные меры негласны, конспиративны, и результаты их не представляют собой доказательств, которые могут быть проверены в суде и положены в основу приговора. Тем не менее на предварительном следствии оперативно-розыскная информация нередко имеет важное, подчас решающее значение в поиске доказательств. А для этого требуется, во-первых, чтобы ход и результаты оперативно-розыскных мер обеспечивали информацию, необходимую и достаточную для успешной реализации криминалистических средств, приемов, методов, и, во-вторых, чтобы поручения и указания следователя соответствовали возможностям оперативно-розыскной деятельности, а при использовании оперативной информации следователем соблюдались определенные условия, в частности не разглашались бы источники и способы получения этой информации. Такого рода взаимоотношения процессуальной деятельности следователя и оперативно-розыскных мер, проводимых специальными службами, составляют предмет «третьей» криминалистики.
К уяснению сути следственной криминалистики можно подойти и иначе, поставив вопрос: из чего слагается эта наука, какова ее внутренняя структура. Довольно долго считалось, что криминалистику образуют три составные части: криминалистическая техника, тактика и методика. При этом техникой называли совокупность рекомендаций о рациональном выборе и применении приборов, инструментов, материалов для поиска, выявления, отображения следов преступления или иного события, принятого за преступление. Тактика как криминалистическое понятие означает систему рекомендаций о приемах наиболее эффективного применения правил закона, который устанавливает порядок производства следственных действий. Под методикой же в криминалистике понимаются указания о выборе и последовательности применения технических средств и тактических приемов с учетом специфики дел определенной категории. Эта специфика определяется рядом факторов. Один из них — уголовно-правовые признаки преступления. По этому признаку различаются методики расследования убийств, хищений, преступлений, связанных с наркотиками, и т. д. Более углубленная разработка методик может быть осуществлена с учетом дополнительных признаков, относящихся к способу преступления, к обстановке его совершения, к объекту посягательства и проч. Так, известны методики расследований убийств, совершенных с применением взрывных устройств, убийств в драке, убийств новорожденных; расследования банковских хищений, хищений при заготовках продукции сельского хозяйства и т: п. Деление на технику, тактику и методику позволило систематизировать и углубить криминалистические познания. Но со временем обнаружилось, что за пределами трехчленного деления остались значительные области криминалистики. В составленных по этой схеме учебниках оказались белые пятна. Так, в некоторых учебниках не нашлось места для освещения следственных версий, планирования и организации расследования. А ведь это важнейшие интеллектуальные предпосылки исследования обстоятельств уголовного дела.
Недостатки построения и проверки версий — наиболее распространенная причина следственных и судебных ошибок, имеющих подчас роковые последствия. В иных учебниках главы о версиях, организации, планировании включены в раздел о тактике отдельных следственных действий. А это неверно потому, что построение, проверка и развитие версий, составление плана — отнюдь не отдельные действия наряду с допросами, обысками и др., а сложные умственные задачи, которые носят сквозной характер, пронизывают расследование от первого до последнего шага. Так, следователь возбуждает дело ввиду появления версии о том, что совершено преступление, и завершает расследование, когда все возможные по делу версии проверены. Проверке версий подчинено составление и исполнение плана работы следователя и сотрудничающих с ним работников спецслужб. Не все учебники содержат указания о розыске скрывшегося преступника, а там, где такие указания есть, они тоже втиснуты: в раздел о тактике отдельных следственных действий. Между тем и розыск — не отдельное следственное действие, а комплекс следственных и оперативных действий. Среди них допросы свидетелей о возможном местонахождении разыскиваемого, обыски, перлюстрация почтовой корреспонденции и др. Нет ясности в вопросе, какое место в криминалистике принадлежит теории идентификации. «Идентификация» — слово, происходящее от латинского «identificare» — «отождествление». По аналогии с ним от старославянского «тожде» образовано совпадающее по смыслу «тождество» (более современно звучит даже для русского уха это слово на чешском языке: «тотожность»). Идентичный, тождественный — значит «тот же самый». Признавая или отвергая идентичность (тождество) обвиняемого и преступника, суд решает основную задачу правосудия. С этой точки зрения идентификация в значительной мере поглощает собирание и оценку доказательств. Такое значение придавал данному понятию автор теории криминалистической идентификации профессор С. М. Потапов. Его позиция, однако, вызвала критику с опасными по тому времени политическими акцентами. «Идентификация, — писал профессор Н, В. Терзиев, — не является ни универсальным методом в криминалистике, ни специальным методом этой науки, ни вообще методом. Общим методом советской криминалистики, как и всех наших наук, является метод материалистической диалектики — единственный общий метод криминалистики»11. В «Курсе советской криминалистики» Р. С. Белкина теории идентификации присвоен ранг одной из «частных криминалистических теорий» — вслед за «учениями» о криминалистической регистрации и о розыске. Наряду с идентификацией как отождествлением индивидуального предмета и суждения о нем некоторые криминалисты вводят понятие видовой (групповой) идентификации. Под этим понимается отнесение предмета к некоторой группе или классу. Так, вывод эксперта о том, что пуля, извлеченная из тела потерпевшего, выстрелена пистолетом, принадлежащим обвиняемому, представляет индивидуальную идентификацию, а вывод о том, что выстрел произведен из пистолета «маузер», принадлежащего обвиняемому, или из любого другого пистолета той же системы, — групповая идентификация. Конечно, бумага все выдержит. Однако такая терминология способствует смешению понятий «тот же» и «такой же». А это — распространенная причина следственных и судебных ошибок. В учебниках криминалистики идентификацию обычно относят к криминалистической технике. Это было бы оправданно при условии, что идентификационные задачи в уголовных делах решаются не иначе как техническими способами, посредством приборов, механизмов и т. п. Но это не так. Самый распространенный способ идентификации в уголовных делах — предъявление для опознания. Никаких приборов или механизмов, технических устройств оно не требует. Это следственное действие состоит в том, что ранее допрошенному лицу предъявляют людей, животных или предметы, подобные тем, о которых оно уже допрошено, с тем чтобы услышать от него, имеются ли среди предъявленных люди, животные или предметы, фигурировавшие в его показаниях. Если эксперт при идентификации предметов или их частей может прибегнуть к измерениям, расчетам, физическим испытаниям, химическим анализам, математическим расчетам, при предъявлении для опознания таких возможностей нет. Многие криминалисты-практики считают результаты предъявления для: опознания не очень надежными доказательствами. Обусловлено это помимо прочего еще и противоречивостью правил, регулирующих данное действие. Так, по закону опознающий предварительно должен быть допрошен о приметах и особенностях, по которым он может опознать лицо или предмет. Затем человек или предмет, интересующий следователя, предъявляется для опознания среди других, по возможности внешне схожих. Какой же критерий сходства? Очевидно, таким критерием является наличие у всех предъявляемых людей или предметов особенностей, примет, названных опознающим на предшествующем допросе. Иначе, если, например, потерпевший дает показания, что у преступника были длинные рыжие волосы, а затем рыжий длинноволосый обвиняемый будет предъявлен для опознания среди коротко постриженных брюнетов, это явится своего рода подсказкой. Если же предъявляемые не будут различаться по приметам и особенностям, это может ввести в заблуждение опознающего. Недобросовестные следователи идут на всяческие уловки, чтобы «помочь» опознающему «правильно» указать на подозреваемого или обвиняемого. Но это — путь фальсификации доказательств, ведущий к осуждению невиновных. Проблемы предъявления для опознания — отнюдь не единственные среди последствий недостаточной разработки теории идентификации, которая не получает должного развития в рамках криминалистической техники. Неудачно, на мой взгляд, к криминалистической технике отнесена уголовная регистрация — система сведений о лицах, предметах, других объектах, которые могут понадобиться при расследовании, судебном разбирательстве, в оперативно-розыскной деятельности. Эта система включает учет обвиняемых и осужденных, без вести пропавших лиц и неопознанных трупов, похищенного оружия, других похищенных предметов, имеющих заводскую нумерацию (автомобили, пишущие машинки и др.). Введение информации в систему регистрации, учета, извлечение ее для использования по конкретному делу — менее всего техническая, а более аналитическая работа. Представление о ней как о «технике» ведет к тому, что она поручается второстепенным техническим работникам, выполняется бездумно и в конечном итоге неэффективна. Белым пятном в криминалистике остаются сегодня виктимология и изучение личности обвиняемого. Понятие виктимологии (от латинского «victim» — «жертва») первоначально возникло в криминологии, где означает учение об обстоятельствах, способствующих преступлению, которые связаны с личностью и поведением потерпевшего (беззащитность, неопытность, неосторожное или провоцирующее поведение и т. п.). Устранение или нейтрализация этих обстоятельств — прикладная задача криминологической виктимологии. Иные задачи стоят перед криминалистической виктимологией. У английских криминалистов есть поговорка: хочешь знать, кто убил,, — узнай, кто убит. Криминалистическая виктимология — учение о собирании и использовании сведений, относящихся к личности и поведению потерпевшего для выяснения обстоятельств преступления и изобличения виновного. Диапазон этих сведений чрезвычайно широк. Когда дело возбуждено ввиду обнаружения трупа или частей трупа, судебно-медицинский эксперт помогает выяснить причину смерти, оружие, примененное преступником, время наступления смерти. Он может также ответить, когда и что последний раз ел и пил покойный. Когда труп в начале расследования не опознан, выяснению личности могут способствовать своевременно зафиксированные отпечатки пальцев, родимые пятна, шрамы, хирургические швы, дефекты зубов, протезы, татуировки. Описано дело, которое началось с того, что в Днепре под Киевом была найдена женская нога. Судебно- медицинский эксперт отметил деформации костей Стопы, характерные для лиц, профессионально занимающихся балетом. Следователь направил запросы в города, где имеются балетные труппы. Из Петербурга сообщили о внезапном безвестном исчезновении балерины Н. В дальнейшем было установлено, что балерину убил ее сожитель. Он расчленил труп, на самолете доставил его в Киев и по частям сбросил в Днепр. Микрочастицы из загрязнений на одежде, обуви, извлеченные из ушей и других естественных впадин, из-под ногтей, указывают на одежду лица, с которым вступал в контакт, может быть боролся, потерпевший. Фотоснимки неизвестного демонстрируются через СМИ. Сведения о нем сопоставляют с данными учета пропавших без вести. Для установления личности используются также оказавшиеся на одежде умершего метки прачечных, химчистки, найденные в его карманах квитанции, письма, даже обрывки газет, на которых иногда обозначен номер квартиры подписчика. В учебниках криминалистики, в пособиях для следователей эти положения обычно относят к расследованию убийств. Между тем они применимы и в делах о других преступлениях со смертельным исходом, о несчастных случаях на транспорте, на производстве и др. Аналогичные источники информации используются для установления личности подозреваемого, который не сообщает сведений о себе. Объективная проверка сведений об обвиняемом необходима и в тех случаях, когда он безотказно отвечает на вопросы анкеты. Иначе могут возникнуть осложнения. Петров совершил кражу и скрылся. Был объявлен розыск. Пока его искали, он в составе группы совершил еще одну кражу и на этот раз был задержан. При нем был паспорт его приятеля Сергея Смирнова. Следователь мер к выяснению личности задержанного не принял, ограничившись приобщением к делу паспорта. Петров назвался Смирновым и под этой фамилией был осужден к лишению свободы на два года. Отбыв наказание, он вышел на свободу и только после этого был разыскан и задержан по делу о первой краже. Далее выяснилось, что он уже отсидел два года — максимальный срок лишения свободы, к которому он мог быть приговорен за первую кражу. В результате из-за того, что следователь и суд не проверили сведения о личности обвиняемого, приговор, не вызывающий замечаний в других отношениях, потребовалось отменить: осужденным по приговору оказался не тот человек, что стоял перед судом. При постановлении этого приговора также не была учтена и повторность кражи. Преступление против личности — это как бы точка пересечения двух линий поведения: преступника и его жертвы. И раскрытие преступления сопряжено с вопросом, почему, в силу каких обстоятельств потерпевший и подозреваемый оказались в данной точке в данное время: по воле случая либо в результате более-менее длительных отношений; каков характер этих отношений, желал ли подозреваемый гибели потерпевшего и т. д. и Можно было бы рассказать, как следователь по особо важным делам Андрей Хоренович Кежоян, расследуя убийство совершенное на Кавказе, по фабричному знаку на ложке, оказавшейся среди вещей потерпевшего, заключил, что тот прибыл из Татарии. В конечном счете было доказано, что потерпевший и скрывшийся после совершения преступления убийца — жители Казани, связанные совместной преступной деятельностью. Вспоминаю также, как старший следователь прокуратуры Москвы Александр Рувимович Ратинов (ныне профессор), сопоставив послужные списки из старых личных дел двух обвиняемых, установил, что несколько лет назад они довольно долго сотрудничали в одной немногочисленной организации, а значит, вопреки их утверждениям, давно знали друг друга. Практика дает великое множество таких примеров. Учение об исследовании личности как раздел криминалистики должно обобщить практику и сформулировать на этой основе методические указания о том, как сведения о потерпевшем, обвиняемом,, их взаимоотношениях могут быть использованы для раскрытия преступлений. Рассуждения о противоречиях и пробелах, белых пятнах в структуре криминалистики наводят на мысль о том, что традиционные разделы криминалистики — техника, тактика и методика раскрытия отдельных видов преступления должны предваряться разделом, содержащим положения, общие для всех или многих следственных действий, для всех или многих уголовных дел независимо от квалификации расследуемых преступлений. Этот раздел может быть назван общей методикой расследования. В содержание его войдут учение о версиях, основы организации и планирования расследования преступлений, криминалистическая идентификация, исследование личности обвиняемого, розыск обвиняемого, криминалистическая виктимология и др. Теперь ко множеству известных определений криминалистики прибавим еще одно: наука о приложении к расследованию и судебному разбирательству по уголовному делу методов и результатов естественных, технических, гуманитарных отраслей знания. И это определение может оказаться нелишним. Помните, как у Гегеля? «Чем богаче определяемый предмет, т. е. чем больше различных сторон представляет он для рассмотрения, тем более различными могут быть выставляемые на их основе определения». Значит, еще одно определение, конечно если оно не вздорное, не надуманное, раскрывает предмет с новой стороны. Прибегнув же к описанию путем перечисления составляющих элементов, на вопрос, что такое криминалистика, можно ответить, что это наука, складывающаяся из общей методики расследования, криминалистической техники, тактики отдельных следственных действий и частной методики расследования отдельных видов преступлений. Промежуточное положение между общей методикой и тактикой занимает учение о так называемых тактических операциях — наборах (или блоках) Следственных и розыскных действий, имеющих общее значение для дел о преступлениях разных категорий. Разработчик теории тактических операций профессор В. И. Шиканов относит к ним, в частности, проверку алиби, «атрибуцию трупа», т. е. установление личности умершего по неопознанному трупу или частям трупа. Подобные конструкции оправдываются тем, что, например, одни и те же способы проверки алиби применимы в делах как о корыстных, так и о насильственных преступлениях. То же можно сказать о приемах выяснения личности неопознанного потерпевшего как в случае убийства, так и вследствие несчастного случая, повлекшего смерть человека.
<< | >>
Источник: А. М. Ларин. Криминалистика и паракриминалистика. 1996

Еще по теме ЧТО ЖЕ ЭТО ЗА НАУКА — КРИМИНАЛИСТИКА?:

  1. Что именно это было причиной, побулдавшей столь многих германских земледельцев переселяться в
  2. Бюхер правильно подчеркивает, что обе эти производственные формы сильно облегчили освоболсдение ремест
  3. 2.2. Что для этого необходимо
  4. 3.2. Что для этого необходимо
  5. 3.3. Что для этого необходимо
  6. 5.2. Что для этого необходимо
  7. 6.2. Что для этого необходимо
  8. 7.2. Что для этого необходимо
  9. 8.2. Что для этого необходимо
  10. 9.2. Что для этого необходимо
  11. ЧТО ЖЕ ЭТО ЗА «ЧРЕВО», КОТОРОЕ ВЫНАШИВАЛО «ГАДА*?
  12. 2.2. Что для этого необходимо
  13. 3.2. Что для этого необходимо
  14. 3.3. Что для этого необходимо
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Акционерное право - Бюджетная система - Горное право‎ - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право зарубежных стран - Договорное право - Европейское право‎ - Жилищное право - Законы и кодексы - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История политических учений - Коммерческое право - Конкурсное право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право России - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминальная психология - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Образовательное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право интеллектуальной собственности - Право собственности - Право социального обеспечения - Право юридических лиц - Правовая статистика - Правоведение - Правовое обеспечение профессиональной деятельности - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Римское право - Семейное право - Социология права - Сравнительное правоведение - Страховое право - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Судебное дело - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория и история государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия права - Финансовое право - Экологическое право‎ - Ювенальное право - Юридическая антропология‎ - Юридическая периодика и сборники - Юридическая техника - Юридическая этика -