Обращения

  . Как мы уже говорили, обращение отличается от речи, во-первых, объемом, во-вторых, обязательным призывом к определенным, нужным оратору действиям. Обращения распространены сейчас гораздо шире речей, так как они более мобильны, динамичны, более эффектны
и,              как правило, более эффективны при воздействии на аудиторию. Проведем сравнительно-риторический анализ обращений Владимира Жириновского, показанных перед парламентскими выборами на канале «Россия» (источник: www.ldpr.ru), Григория Явлинского (источник: www.youtube. com) и Геннадия Зюганова, демонстрировавшихся по Первому каналу (записано с трансляций Первого канала). С формальной точки зрения все три кандидата находятся по «одну сторону баррикад», но фактически — все они находятся в конфронтации не только с партией-лидером, но и друг с другом.
Обращение В. Жириновского построено по амплифици- рующей схеме. Оно не содержит ни тезиса, ни продуманной аргументации, ни пропозиции. По сути, все обращение — лишь призыв, побуждение голосовать за ЛДПР. Вступление выполняет свою главную функцию — разделение аудитории на заинтересованную и незаинтересованную: «Дорогие коллеги! За 20 лет деятельности ЛДПР вы могли убедиться в том, что ни одна политическая партия не относилась с такой симпатией к вам, журналистам и писателям, средствам массовой информации, как относится ЛДПР». Смущает лишь обращение «Дорогие коллеги!»: разве все слушатели являются профессиональными политиками? Хотя,
конечно, в этом обращении содержится некий элемент единения «элиты» и «масс»: таким вопросом Жириновский закладывает в сознание массовой аудитории представление, что она такой же творец политических процессов, как и профессиональные политики. Далее автор констатирует факт («Сегодня в России есть проблемы с гласностью»), предлагает решение проблемы («ЛДПР будет требовать вновь создать более свободную прессу и снять любые ограничения»). Из-за сравнительной степени более свободная пресса возникает расщепление адекватности восприятия — будет ли пресса просто чуть более свободной, или же будут сняты любые ограничения. Это один из приемов манипуляции — аудитория выбирает из двух возможных вариантов то, что хочет услышать. Заключение данного обращения не содержит рекапитуляции, так как в нем фактически отсутствует аргументация, следовательно, нечего и суммировать. Зато заключение содержит побуждение: «Желаю всем успехов1 Выиграем все вместе! Но больше всех выиграет наш народ, так как только ЛДПР сможет вытащить страну из кризиса и способствовать ее быстрейшему возрождению. Поддержите ЛДПР, и мы вместе победим. Наш номер 71 2 декабря — не врать и не бояться. Голосуй за ЛДПР!». Перед нами — яркий образец бесконфликтного предвыборного текста (компонента обличения в нем сведена практически к нулю), который полностью вписывается в риторику приманок, при этом все приманки — исключительно эмоционального характера, можно даже сказать — виртуальные, а значит — манипулятивные.
Обращение Григория Явлинского представляет несомненный интерес для риторического осмысления не только с точки зрения собственно текстовых характеристик, но и в связи с экстралингвистическими факторами, сопровождавшими его во время предвыборной кампании 2007-2008 гг.: обращение было запрещено во всех СМИ из-за ярко выраженной негативной критики действующей власти, т. е. гипертрофированной обличительной риторики. Начинается оно с обычных обращения, вступления и изложения: «Дорогие друзья, уважаемые избиратели. До выборов осталось несколько дней, многое стало ясно. Владимир Путин хочет установить в России однопартийность и единомыслие.

Надолго, может быть навсегда. Присутствие в парламенте наследников Сталина, коммунистов и жириновцев ничего не изменит. Они сами плоть от плоти нынешней власти. Нас ведут туда, где есть только один начальник, одна партия, один план. Обязательным результатом однопартийной диктатуры будет коррупция, бесправие, произвол, фабрикация дел в судах, насилие и угрозы». Судительная аргументация начинается аргументом к прецеденту («В последние восемь лет однопартийная бюрократия уже показала, насколько она опасна, какая она наглая и циничная. Она любого может выселить из дома, выгнать с работы, посадить в тюрьму, искалечить в армии... Может снести детскую площадку и построить у вас под окнами бетонное чудище»), продолжается достоверным фактом («? последние 8 лет и олигархи никуда не делись — они стали чиновниками, силовиками, депутатами»), и видоизмененным аргументом к модели («// потому чувствуют себя под защитой. Поэтому они диктуют цены на продукты и бензин, поэтому они продолжают растаскивать страну»). Но затем Явлинский приводит сомнительный, ничем не подтвержденный факт, который легко оспорить даже с помощью статистических данных: «В последние 8 лет стабильности, порядка в стране не стало больше. Никто не чувствует себя в безопасности, никто не может сказать, что уверен в завтрашнем дне, в будущем своих детей». (Надо также заметить, что некорректный порядок слов первой фразы этого высказывания (перекрещивание групп темы и ремы с вынесением в доминирующую начальную позицию периферийного компонента ремы) провоцирует двусмысленное ее толкование: адресату необходимы усилия, чтобы разграничить два возможных значения: последние восемь лет характеризуются стабильностью или, наоборот, стабильности нет? Смысл предложения раскрывается только во второй его части. Зная изначальную оппозиционность Явлинского по отношению к действовавшей и продолжающей действовать власти, трудно предположить, что это манипулятивный прием, скорее, это грубая структурно-риторическая ошибка, ослабившая убеждающую силу данной речи.) Далее вновь приводится факт, который, по сути, следует отнести к домыслам, так
как никаких доказательств сказанному Явлинский опять- таки не приводит: «# лет власти потратили на личное обогащение и пустопорожние разговоры об общем благе». Затем следует оценка ожиданий оппонента, то есть действующей власти, с ярко выраженной интеллектуально насыщенной прецедентностью, нацеленной на «элиту», а не на «массы»: «Л теперь ждут от нас полной покорности, молчания ягнят», — и мнение оратора на этот счет, которое является завуалированным побуждением: «Так не будет». Далее следует совещательный аргумент направления («2 декабря мы можем сказать “нет” всему этому») и уверения оратора («Каждый наш голос будет услышан, ни один не пропадет»). Совещательная («Не верьте издевательским рейтингам и дутым прогнозам. Их легко опровергнутыgt;) и прагматическая аргументация («Надо только прийти 2 декабря на выборы, прийти всем, кто не равнодушен к будущему своих детей и страны — своему будущему. Проголосовать за “Яблоко”») продолжают попытку Явлинского убедить аудиторию в том, что, если она проголосует за «Яблоко», ее голос будет учтен. А далее следует эпидейктический аргумент к авторитету, причем авторитетом выступает в этом аргументе сам Явлинский и его партия, что некорректно по отношению и к противникам по предвыборной борьбе, и к собственно аудитории: «Мы (Явлинский и «Яблоко». — И.А.) отвечаем за каждое свое слово, свои дела». Следом предлагается якобы совещательная аргументация, а по сути — популистское обещание: «Вместе мы сможем справиться с любыми трудностями, сможем построить в России настоящую демократию, честное государство для людей». Оратор не объясняет, каким образом он планирует строить такое государство, в чем его идея. И это — главная риторическая проблема, риторический «провал» всего выступления, который и привел его к коммуникативной неудаче.
Интересен завуалированный аргумент к антимодели, который пытается использовать Г. Явлинский: «Единственное, чего мы не можем и не хотим, — менять, как перчатки, политическую позицию: сначала восхвалять начальника, а когда он отвернется, клясть его, подличать и гадить. Правду власти мы говорим давно и в глаза». В качестве
антимодели он избирает не собственно партию власти, а партии «Справедливая Россия» и «Гражданская сила», официально оппозиционные, но приближенные к партии власти. Такой ход дает возможность оратору создать иллюзию объективности адресанта по отношению к расстановке сил на политической арене и к политическому климату в стране и отделить себя от «мнимой» оппозиции.
Конечно, ни о какой объективности речь идти не может. В данном случае оратор не просто противопоставляет «правду» и «ложь» (единственным носителем «правды» выступает в данном контексте партия «Яблоко»), но пытается дифференцировать внутри «большой политической лжи» имплицированные в нее ложь самой власти, ложь критики власти, ложь восхваления власти.
В конце обращения автор акцентирует внимание на важности каждого голоса: «Не верьте тому, что мало шансов на победу. Наш с вами шанс — это вы, неравнодушные люди. В России нас миллионы», — и приводит прагматический аргумент: «Только, чтобы это стало очевидным, надо всем прийти на выборы лично, ни на кого не надеясь». Но свидетельство и одновременно аргумент к прецеденту «масс» с пренебрежительной оценочно-модальной компонентой по отношению к этому прецеденту («Это вам не футбол, тут хорваты не помогут»), эпидейктические аргументы к авторитету («В день выборов все будет зависеть только от вас. Не бойтесь того, что окажетесь в меньшинстве, это не стыдно. Стыдно быть в стаде...») и противопоставление («...а голосовать за «Яблоко» — это честно») свидетельствуют о стратегической ошибке Г. Явлинского: аудитория, тем более массовая аудитория, не терпит открытой демонстрации адресантом своей «элитарности» и противопоставления себя по отношению к этой аудитории посредством осмеяния ее приоритетов (футбол в данном случае выступает в качестве символа «масс»), аудитория не терпит позиционирования ее адресантом как нечестной и глупой («стадо») даже потенциально.
И несмотря на использование оратором глаголов первого лица множественного числа, присоединяющих аудиторию к нему («2 декабря идем на выборы вместе, голосуем за наше будущее, за нашу победу»), Г. Явлинский уже не сможет
это присоединение осуществить на деле. Формальная классическая концовка: Каждый выбирает для себя. Номер у «Яблоко», — по своему риторико-прагматическому эффекту уже равна нулю.
Минус этого обращения заключается еще и в том, что оно в основном направлено лишь на критику действующей власти. Г. Явлинский не выдвигает своих идей по поводу того, как изменить ситуацию в стране, не предлагает конкретного плана. Его цель — показать несостоятельность нынешней политики и завоевать голоса недовольных режимом. Из-за этого создается ощущение, что, если бы не было партии «Единая Россия», ему просто не о чем было бы говорить. Вообще, этим отличается большинство оппозиционных партий. Похожую ситуацию описывал В. М. Чернов в газете «Единство» от 23 августа 1918 г. касательно повсеместной критики Ленина: «Мне смешно, когда фигура Ленина гипнотизирует внимание целых газет, вроде “Единства”, о которых не знаешь, что с ними сталось, если бы Ленин вдруг волею божьею помре или вовсе не родился на свет» [Кузнецов 2006: 44].
С критикой действующей власти выступает и лидер КПРФ Геннадий Зюганов. Его обращение интересно тем, что он использовал элементы шоковой схемы. По мнению Г. Г. Хазагерова, шоковая схема — очень эффективный прием в случаях, когда аудитория уже хорошо знает оратора и, может быть, даже доверяет ему, но относится к его позиции скептически и не готова воспринимать его идеи [Хазагеров 2002]. Обязательными элементами шоковой схемы являются яркое вступление (неизвестный аудитории факт, какой- то парадокс, связанный с темой анекдот) и цепочка риторических вопросов, на которых строится основная часть речи. Г. А. Зюганов предпочел ограничиться лишь построением речи с помощью риторических вопросов и не использовать наиболее выигрышную компоненту этого приема — сильный аргумент. Это стало крупной ошибкой в стратегическом развертывании данного обращения. Значительная часть потенциального воздействия была потеряна.
Вялое, традиционное вступление в форме обращения («Уважаемые товарищи, мои соотечественники») демонстрирует нам стремление автора отождествить себя с изби

рателями, вербализует его сопричастность всем и каждому. Такая интимизация была бы оправдана, если бы оратор расширил данную идею за счет развертывания аргументов в пользу такого единения (примеры из своей жизни), но Г. Зюганов тут же «рубит» только что наметившиеся связи побуждением и обоснованием самой темы и этого побуждения: «Приглашаю вас прийти на выборы и поддержать Компартию Российской Федерации, партию народа и для народа». И эта фраза сразу выдает политическую «корысть» оратора: его единение с народом — лишь тактика, путь в «верхи» власти, желание остаться на верху вертикали «элита — массы».
Риторические вопросы, структурирующие изложение, оказываются ослабленными из-за отсутствия шокового вступления: «Прежде, чем идти на выборы, задайте себе несколько вопросов. Почему в стране за последние пятнадцать лет не построено ни одного современного крупного наукоемкого предприятия? Как случилось, что 70 тысяч производств оказались разрушены, а 35 миллионов гектаров земли заросло лопухами? Почему 1 сентября 2,5 миллиона детей не пошли в школу, а 4 миллиона являются наркоманами? Как случилось, что пенсия заслуженных людей, которые отработали, отвоевали и все восстановили — 3 жалкие тысячи рублей, а содержание уголовников в российской тюрьме — 6200? Почему 55 миллионов граждан России — треть населения — живет на 5 тысяч рублей в месяц, а цены на хлеб, молоко и масло растут каждую неделю?» И, предлагая разрешение всех этих насущных вопросов путем голосования за КПРФ («Я приглашаю вас проголосовать за нашу партию, которая предлагает программу выхода из этого положения»), Зюганов не разъясняет, в чем же состоит программа партии, поэтому его «решение» проблемы — лишь популистские обещания. Более того, в опровержении позиции соперника с помощью аргумента к прецеденту («Два предыдущих обновления власти закончились распадом страны и дикой войной в Чечне») оратор, по сути, предлагает новую революцию, основательную перестройку всей системы государства, возврат к ценностям коммунизма, отвергнутым страной в начале 1990-х. Это подтверждает и заключительное предло
жение обращения: «Мы предлагаем мирный и достойный выход: прийти и бюллетенем исправить положение».
Модальность этого обращения можно вслед за Н. А. Купиной назвать модальностью ностальгии, что вообще характерно для дискурса представителей КПРФ и идеологически близких ей партий [Купина 2010: 61-62]. Но эта собственно текстовая модальность «работает» на надтекстовую риторическую модальность данного обращения — убедить адресата в том, что такая ностальгия оправдана, и заставить пойти аудиторию в это прошлое вместе с лидером КПРФ.
Все три обращения и две речи — тексты лидеров оппозиционных партий, т. е. таких субъектов политики, которые находятся в заведомо слабой позиции государственнополитического устройства. И единственно сильный аргумент в свою пользу — наличие четкой программы действий — остался «за кадром» их текстов. Вместо этого ораторы заведомо либо усложняют композицию (Плотников, Явлинский), либо неграмотно используют традиционные риторико-композиционные приемы (Зюганов), стремясь, как им кажется, к большему воздействию на аудиторию. Но достигают они прямо противоположного эффекта: отсутствие ясности и конкретики, апелляция не к разуму избирателя, а к его чувствам и эмоциям создают эффект не убеждения, а манипуляции, причем легко идентифицируемой. И человек-адресат выбирает политическую партию не по ее предвыборной программе, не по продуманной политике или по уже имеющимся в ее политическом багаже решениям государственных проблем, а по принципу «нравится — не нравится». С точки зрения риторики подобные результаты воздействующих политических текстов, политического дискурса — антириторичны. Во-первых, потому, что риторическая эффективность подобных выступлений достаточно низка из-за низкой риторической грамотности адресантов. Во-вторых, потому, что любое скрытое воздействие (манипуляция) противоречит аксиологической компоненте риторического принципа открытого убеждения.
<< | >>
Источник: Г. Я. Солганик. Язык СМИ и политика. — М. Издательство Московского университета; Факультет журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова. — 952 с.. 2012

Еще по теме Обращения:

  1. 12.5. Сколько денег надо иметь в обращении. Уравнение обмена и скорость обращения денег
  2. Обращение
  3. Издержки обращения.
  4. § 4. Обращения граждан
  5. § 4. Обращения граждан
  6. 7. Обращение взыскания
  7. Обращение с преступниками
  8. ОБРАЩЕНИЯ ГРАЖДАН
  9. Обращение ролей
  10. ФОРМИРОВАНИЕ РЕКЛАМНОГО ОБРАЩЕНИЯ
  11. 2. ОБРАЩЕНИЯ И ЧЛЕНЕНИЯ
  12. 12.6. О выпуске денег в обращение
  13. Денежное обращение капиталистических стран.
  14. ДЕНЕЖНОЕ ОБРАЩЕНИЕ
  15. 2. Денежное обращение
  16. Денежное обращение при социализме.