<<
>>

4. Гендерное равноправие в контексте российской политики

Согласно данным Межпарламентского Союза на конец мая 2008 г., по показателю представленности женщин в национальных парламентах Россия занимает 81 место среди 188 стран мира, имеющих органы законодательной власти[27].

На неблагополучие ситуации с обеспечением гендерного равноправия в российской политике указывает и доклад «Глобальный гендерный разрыв», подготовленный аналитиками Всемирного экономического форума в Давосе (WEF)[28]. По своим особым критериям аналитики WEF уже несколько лет расчитывают рейтинг ситуации с разрывом возможностей, которые существуют у мужчин и женщин в политической, социальной и экономической сферах в 128 странах мира, доказывая, что глубина этого гендерного разрыва чревата кризисами развития и неэффективностью управления. Россия в этом рейтинге по совокупным показателям занимает 45-е место.

График 1.

Согласно расчетам WEF, включающим данные статистики международных организаций, основная проблема нашей страны – не столько обеспечение равных возможностей мужчин и женщин в экономической сфере (см. график 1), где ее показатели лучше, чем во многих странах мира, сколько отчетливо выраженная проблема политических возможностей и представленности женщин в выборных органах власти. Так, по показателю «уровень занятости» мужчин и женщин Россия занимает 18 место в списке этих стран; по показателю «заработная плата» мужчин и женщин – 58 место, но по показателю представленности женщин в парламенте – уже только 93 место, а по показателю числа женщин в правительственном кабинете (министры) 121 место.

Почему это так? Почему в стране, которая более девяноста лет назад, в числе первых в мире законодательно обеспечила своим гражданкам право избирать и быть избранными во все органы власти, женщины все еще остаются «чужими» в поле политики? Однозначного ответа на этот вопрос нет, да, видимо, и быть не может.

Дело тут и в особенностях исторического развития страны, и в специфике ее политической культуры и политической системы, и в проблемах законодательного обеспечения гендерного равноправия и т.д.

Хотя революции 1917 года (сначала Февральская, затем – Октябрьская) формально наделили гражданок страны всей совокупностью прав человека, возникший на их основе строй можно с полным основанием назвать социализмом с «мужским лицом». Несмотря на законодательные установления, в реальности к женщинам относились как к гражданам не совсем полноценным, «другим». Женщины имели право на труд, но общество осуждало тех из них, кто, как бы на мужской манер, выстраивал карьеру. Они были активными общественницами, но никогда не осмеливались публично поставить вопрос об ущемлении своих прав, о дискриминации по признаку пола. Они имели право на представительство в структурах власти, но им отвели квоту только в органах законодательной власти, в ту пору по большому счету – чисто декоративной, и не пускали в «святая святых» этой власти – в руководящие органы партии, в ЦК и Политбюро.

Такое решение женского вопроса не пошатнуло глубинных основ традиционной политической культуры. Сложившийся в советское время гендерный порядок точнее всего можно квалифицировать как «государственный патернализм», основанный на формальной норме равноправия полов и скрытой дискриминации женщин. А в собственно политической сфере – как имитационную политику гендерного равноправия, которая строилась на сочетании маргинализации женщин в структурах реальной власти и их демонстративной общественной активности.

Слабый гражданский потенциал женщин, слабая осознанность проблематики прав человека, эмансипация в условиях авторитарной модернизации, в границах устанавливаемых государством, – вот то историческое наследие, которое определяет сегодня структуру их гражданских и политических возможностей. Не случайно, в нынешней России даже правозащитники всерьез сомневаются в правомочности самой темы гендерного равноправия и зачастую не признают права женщин составной частью проблематики прав человека.

А в общественных дискуссиях любой разговор о правах женщин, очень быстро сводится либо к проблеме материнства и детства в духе биологического редукционизма, либо к проблеме «секса»[29].

На рубеже 80-90-х годов ХХ века, когда Россия оказалась в ситуации исторической неопределенности, выбора пути развития, наличный гендерный порядок потенциально мог бы быть оспоренным. Провозглашение идеалов демократии и свободного рынка сопровождалось в тот момент распространением дискурса «прав женщин» и гендерного равноправия (например, в среде активисток независимого женского движения). Одновременно с этим другие акторы (в частности, церковь) стали настойчиво напоминать о традиционных гендерных ролях. Сохранялись и советские подходы к решению «женского» вопроса (у государственных чиновников или активистов ряда политических партий). Противоборство между всеми этими акторами во многом предопределило глубокую внутреннюю противоречивость нынешнего российского гендерного порядка.

Противостояние разнонаправленных гендерных дискурсов поставило и российские власти перед необходимостью выбора одного из них. В начале заявленных демократических реформ формально выбор был сделан в пользу гендерного равноправия и его институциональной логики. В текст Конституции РФ 1993 года включается норма, предусматривающая не просто равенство прав и свобод женщин и мужчин, но и равенство их возможностей. Эта норма закреплена в статье 19 (часть 3) Конституции.

Чем был продиктован этот выбор? По крайней мере, двумя достаточно разными факторами. С одной стороны, потребностью войти в круг наиболее развитых, демократически ориентированных стран мира и быть их признанным партнером. А для этих стран принцип гендерного равноправия – знаковый, символизирующий приверженность демократическим ценностям. С другой, – необходимостью отреагировать на социальные ожидания тех групп российских граждан, которые были в тот момент движущей силой происходивших перемен. В частности, ответить на требования активных в ту пору женских организаций, выдвинувших лозунг «От равных прав – к равным возможностям».

Но постепенно необходимость в учете этих факторов отпадает. Так называемые «нулевые годы» становятся годами стабилизации – и, главное, кристаллизации – российской политической системы, которая все отчетливее склоняется к традиционализму. В российском варианте политический традиционализм проявляется в тенденции к персонализации (даже сакрализации) власти, в специфике отбора политической элиты – скорее не столько по объективным качествам, сколько по воле начальства, в непубличном характере разрешения межэлитных конфликтов и, как, следствие, в резком сужении самого пространства публичной политики[30].

Все эти характерные черты традиционализма, обозначившегося в российской политической системе, дали о себе знать уже в ходе парламентских и президентских выборов 2003-2004 годов[31]. Эти выборы показали, что в условиях «укрепления президентской вертикали власти», или «консолидации власти», сузилось пространство открытой политической состязательности, конкурентности, и, соответственно, повысилась значимость так называемого административного ресурса в багаже участников предвыборной борьбы, впрочем, не намного сократив значимость ресурса финансового. В рамках темы гендерного равенства важно то, что такая корректировка в правилах игры на выборах обострила проблему «социального лифта» – возможности подняться на вершины власти новым людям, в интересующем нас случае – женщинам. Обострила, несмотря на то, что под давлением женских организаций в 2001 году в закон «О политических партиях» (статья 8, часть 4)[32] была внесена норма равных возможностей участия женщин и мужчин в политике, включая участие в выборах не только в качестве избирательниц, но и в качестве избираемых.

Еще один признак сужения возможностей для женщин проявился в том, что среди стартовавших на выборах 2003 года партий и блоков впервые за десять лет не было собственно женских объединений, которые, начиная с 1993 года, являлись самостоятельными игроками на российском политическом поле.

С чем это связано? Можно назвать целый ряд причин – институциональных, политических, психологических и даже экономических[33]. Но, пожалуй, главная из них, кроется в отсутствии надлежащей административной поддержки. Власти стали рассматривать женские организации только как более или менее значимых акторов в пространстве социальном, но не политическом. А без их одобрения женские объединения не рискнули, похоже, вступить в предвыборную борьбу.

После избирательного цикла 2003-2004 годов произошли знаковые изменения в государственной политике в области гендерного равноправия. Вскоре после своего переизбрания на пост Президента страны В. Путин представил на утверждение в Государственную Думу состав нового правительственного кабинета. Среди предложенных им кандидатур не оказалось ни одного женского имени. Эта ситуация была отчасти выправлена только в 2007 году, когда в правительство премьера В.Зубкова были введены две женщины – министром здравоохранения и социального развития стала Т.Голикова, министром экономического развития Э. Набиуллина. Кроме того, как мы уже отмечали в предыдущей работе[34], в ходе административной реформы и сокращения правительственных подразделений в 2004 году, в нарушение обязательств, взятых на себя РФ при подписании основных документов Пекинской Конференции, были ликвидированы: Комиссия по вопросам положения женщин, которую, начиная с 1996 года, курировал вице-премьер по социальным вопросам; Департамент по делам детей, женщин и семьи, работавший в составе тоже ликвидированного Министерства труда и социального развития. Это были единственные правительственные структуры, хоть в какой-то мере отвечавшие за состояние дел в сфере гендерного равноправия. Данные сокращения привели и к исчезновению Круглого стола женских организаций, сформированного при Министерстве труда и социального развития и рассматривавшегося как канал взаимодействия исполнительной власти и женских неправительственных объединений.

Претерпело существенные изменения и избирательное законодательство. В частности, был принят федеральный закон «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации». Этот закон установил сразу несколько новых правил избрания парламентариев. Прежде всего, он изменил саму формулу выборов – мажоритарная система голосования была заменена пропорциональной, вследствие чего были отменены выборы по одномандатным округам. Кроме того, законодатели сняли норму обязательной минимальной явки избирателей; отменили графу «против всех» в избирательных бюллетенях; ввели запрет на избирательные блоки и коалиции; установили 7-процентный избирательный порог для прохождения партий в Государственную Думу. Главный аргумент в пользу этих очень серьезных изменений – необходимость стимулировать объединительные процессы в партийном строительстве, развивать российскую многопартийность за счет формирования влиятельных политических партий, способных разрабатывать обоснованные партийные программы, которые имели бы общенациональное значение, и добиваться претворения их в жизнь. Все это, по мнению законодателей, должно было позволить избирателям более обоснованно и ответственно делать свой выбор при голосовании за соответствующие федеральные списки кандидатов.

В ходе предварительной подготовки и обсуждения данного закона о выборах бывший в ту пору главой ЦИК А. Вешняков, ссылаясь на мировой опыт, неоднократно заявлял, что наряду с этими изменениями в его текст следовало бы включить норму гендерного равноправия. На стадии разработки закона члены экспертного совета Комитета ГД по делам женщин, семьи и детей подготовили конкретные поправки, которые могли бы обеспечить выравнивание позиций женщин и мужчин в избирательном процессе. В двух из них следующим образом была сформулирована норма гендерного представительства:

«При выдвижении политическими партиями списков кандидатов число кандидатов одного пола не может быть менее 30 процентов.

... При этом в списке не должно быть указано подряд более двух кандидатов одного пола».

Эти поправки натолкнулись на сопротивление значительной части законодателей и были отклонены. Основной аргумент против поправок звучал символически: «Вы требуете 30% мест отдать женщинам. Сегодня они имеют 10%. Это значит, что 20% мужчин должны потерять свои места в списках. Это – дискриминация». И второй аргумент: «Наши избирательницы не хотят, чтобы женщины шли в политику. Этого требуют только феминистки. Я буду защищать позицию моих избирательниц»[35].

Между тем, данные опроса общественного мнения, проведенного авторитетной службой «Левада-центр» в апреле 2005 года, свидетельствовали о другом. В тот момент, когда депутаты отклонили гендерные поправки, на вопрос о целесообразности внесения гендерной нормы в избирательное законодательство 60% респондентов ответили, что это нужно делать, и только 28% высказались против. То есть, большинство избирателей были на стороне тех, кто добивался реализации данных поправок, а депутаты либо не знали настроений своих избирателей, либо попросту вводили общественность в заблуждение.

Тем не менее, в ходе проведения парламентских и президентских выборов 2007-2008 годов российское законодательство обязывало их участников при отборе кандидатов в общефедеральные списки, а также при выдвижении кандидатов на пост президента страны, учитывать (пусть не конкретно сформулированные, а скорее рекомендательные) нормы гендерного равноправия, которые содержатся в действующей Конституции РФ и в законе «О политических партиях».

В канун выборов, в марте 2007 года, в специальных «Открытых письмах» об этом напомнили политическим партиям сразу несколько женских организаций, включая Консорциум женских неправительственных объединений, Лигу избирательниц и др. Их инициативу поддержала Общественная палата РФ. 22 февраля 2007 года она также направила в адрес ведущих политических партий свое «Обращение» следующего содержания:

«Обращение Совета Общественной палаты РФ

К политическим партиям России!

Текущий 2007 год – год очередных парламентских выборов по новой пропорциональной системе представительства. Такой порядок выборов резко увеличивает ответственность политических партий за состав российской законодательной власти.

Общественная палата РФ считает своим долгом напомнить вам, что согласно Конституции Российской Федерации «мужчина и женщина имеют равные права и свободы и равные возможности для их реализации» (ст. 19, часть 3). Кроме того, по закону «О политических партиях» мужчины и женщины должны иметь «равные возможности для представительства … в списках кандидатов в депутаты» (ст. 8, часть 4). А закон «О выборах депутатов Государственной Думы ФС РФ» позволяет включать в списки кандидатов не только членов политической партии (ст. 7, часть 3). Все это создает правовую базу для того, чтобы мужчины и женщины имели равные возможности для участия в выборах всех уровней, как в качестве избирателей, так и в качестве избираемых.

В ходе предшествующих выборов в списки кандидатов попало в среднем около 10% женских имен. И такая же пропорция женщин получила мандат депутата.

Общественная палата Российской Федерации выступает за более полноценное представительство женщин в списках кандидатов в депутаты, а значит – и в структурах власти, в соответствии с нормами действующего законодательства.

Общественная палата Российской Федерации предлагает также политическим партиям обозначить свое отношение к принципу равноправия мужчин и женщин в предлагаемых ими программах.

Сбалансированное представительство мужчин и женщин в структурах государственного управления гарантирует гармоничное и устойчивое социальное и политическое развитие нашей страны»[36].

Кроме того, 14 июня 2007 года Комитет по социальному развитию Общественной палаты РФ провел Круглый стол по проблеме гендерного равноправия в избирательном процессе для представителей политических партий и общественных организаций. На этом Круглом столе обсуждались вопросы о том, как политические партии отнеслись к данному «Обращению» Общественной палаты, учитывают ли они принцип равных прав и возможностей женщин и мужчин при формировании списков кандидатов в депутаты от своих партий.

Кто-то может сказать, что все эти акции женских организаций были предельно наивными, даже утопичными, в очень специфических, едва ли не судьбоносных для страны, условиях цикла парламентских и президентских выборов 2007-2008 годов. Ведь в ходе этих выборов, в сущности, впервые в России речь шла об уходе с высшего государственного поста молодого, полного сил, крайне популярного президента и реальном осуществлении процедуры передачи его полномочий другому лицу. Наверное, это так. Но таким образом женские организации стремились удержать и в общественном сознании, и в сознании представителей политического сообщества тему гендерного равноправия. Кроме них в тот момент эту задачу по большому счету не решал никто.

<< | >>
Источник: Светлана Айвазова. РОССИЙСКИЕ ВЫБОРЫ: ГЕНДЕРНОЕ ПРОЧТЕНИЕ.. 2008

Еще по теме 4. Гендерное равноправие в контексте российской политики:

  1. ЯЗЫК СМИ И ПОЛИТИКА: К ИСТОРИИ ВОПРОСА Н. В. Смирнова
  2. 4. Гендерное равноправие в контексте российской политики
  3. 2. Предвыборные программы политических партий: гендерная составляющая.
  4. 1. Номинация на участие в кампании
  5. «Ответ Владимира Путина на обращение Консорциума женских неправительственных объединений к кандидату в Президенты.
  6. 3. Гендерные итоги избирательного цикла 2007-2008 годов
  7. § 1.3 Принцип национального режима как основа унификации норм, регулирующих трудовые отношения с участием иностранных лиц
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Акционерное право - Бюджетная система - Горное право‎ - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право зарубежных стран - Договорное право - Европейское право‎ - Жилищное право - Законы и кодексы - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История политических учений - Коммерческое право - Конкурсное право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право России - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминальная психология - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Образовательное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право интеллектуальной собственности - Право собственности - Право социального обеспечения - Право юридических лиц - Правовая статистика - Правоведение - Правовое обеспечение профессиональной деятельности - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Римское право - Семейное право - Социология права - Сравнительное правоведение - Страховое право - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Судебное дело - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория и история государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия права - Финансовое право - Экологическое право‎ - Ювенальное право - Юридическая антропология‎ - Юридическая периодика и сборники - Юридическая техника - Юридическая этика -