<<
>>

ДЕМОКРИТ

Жизнь и творчество Демокрита (ок. 460—370 гг. до н. э.) протекали в условиях расцвета античных полисов. Местом его рождения были Абдеры, город во Фракии. Отец Демокрита, Дамаснпп, был так знатен и богат, что мог без затруднений принять у себя в качестве гостя персидского царя Ксеркса с его войском.
С раннего детства и до глубокой старости Демокрита не покидала величайшая страсть к познанию. Его первыми наставниками были маги и халдеи, оставленные Ксерксом в знак оказанного ему гостеприимства. После смерти отца Демокрит, выбрав меньшую долю наследства (в деньгах), много путешествовал в поисках знаний, посетил Вавилон, Персию, Египет, Эфиопию, Афины и ряд других эллинских полисов. По возвращении в родные Абдеры, где оставались его братья Геродот и Дамас, Демокрит подвергся опасности быть приговоренным к изгнанию, так как согласно действовавшему у аб- деритов закону человек, растративший отцовское имущество, лишался права быть погребенным в своем отечестве. Но Демокриту удалось склонить судей на свою сторону. Он прочитал им свое лучшее произведение — «Большой мирострой». Книга была оценена в значительную сумму — в пятьсот талантов (по другим сведениям — в сто талантов), и обвинение в растрате наследства было снято. В дальнейшем Демокрит избирался абдеритами на долж- ность архонта. Сохранилась серебряная абдерская монета с надписью: «При Демокрите». Сограждане величали Демокрита «Философией», как несколько позже Протагора, другого знаменитого абдерита,— «Разумом». Демокрит умер в преклонном возрасте, уморив себя голодом. Он был с почестями похоронен на государственный счет, и ему была поставлена медная статуя. Демокрит был энциклопедическим мыслителем и плодовитым автором. В его многочисленных сочинениях, судя по сохранившимся фрагментам и сведениям, были затронуты все основные темы тогдаших естественнонаучных, философских, этических и политико-правовых исследований *.
В истории философии Демокриту принадлежит выдающееся место мыслителя, разработавшего вместе со своим учителем Левкиппом (ок. 500—440 г. до н. э.) основы атомизма. С именем Демокрита В. И. Ленин связывал материалистическую линию античной философии \ Согласно воззрениям Демокрита, все в мире состоит из атомов (неделимых частиц вещества) и пустоты. В своем вечном движении в пустоте неизменные атомы сталкиваются между собой, образуя все видимые тела, бесчисленные «рождающиеся и умирающие» миры. Все происходит по необходимости. Существо этой необходимости состоит, по Демокриту, в том, что причина всех вещей и явлений коренится в спонтанном, независимом от постороннего вмешательства или божественного провидения движении атомов в пустоте. Будучи качественно однородными и неизменными, атомы отличаются друг от друга лишь по форме, порядку и положению. Истинная действительность сокрыта «далеко в глубине», погружена в некий «глубокий колодец» 31. Она недоступна чувственному познанию и «общему мнению». Так, лишь согласно «общему мнению», существуют сладкое, горькое, теплое, холодное, цвет и т. п., тогда как «поистине» существуют только атомы и пустота 32. Отсюда — присущий позиции Демокрита известный скептицизм относительно возможностей человеческого познания вообще и чувственного познания в особенности. Однако, как об этом свидетельству ет его собственная атомистическая концепция., истинная действительность, согласно Демокриту, все же доступна познанию, но не чувственному, «темному» познанию, э познанию «светлому», разумному. Эти исходные общефилософские и гносеологические представления Демокрита заметным образом сказываются на его подходе к этической и политико-правовой проблематике. В своем социально-политическом учении Демокрит одним из первых в истории античной мысли стремится рассмотреть возникновение и становление человека, человеческого рода, общества и политической жизни как составную часть естественного процесса всеобщего развития, представляющего собой в своей действительной основе и в конечном счете движение атомов в пустоте.
Люди, как животные, возникли, по Демокриту, из воды и грязи. Рожденные природой, люди первоначально вели звероподобный образ жизни и действовали в одиночку. Затем вследствие страха перед лицом природы и ввиду пользы от совместных действий они постепенно научились помогать друг другу и действовать сообща, собираясь в группы и создавая те первичные объединения, из которых в дальнейшем сложились различные народы. В ходе этого длительного процесса люди под влиянием нужды, подражая природе и животным и опираясь на свой опыт, приобрели все свои основные знания и умения: создали язык для общения, научились познанию вещей, употреблению огня и строению жилищ, изобрели искусства и все прочее, необходимое для общественной жизни. Таким образом, человеческое общество появляется лишь после долгой эволюции, в результате прогрессивного изменения первоначального естественного состояния. Ведущую роль в этом процессе перехода от животного состояния к цивилизованной жизни Демокрит отводит самой «человеческой природе», тому обстоятельству, что человек — «богато одаренное от природы живое существо, обладающее годными на все руками, разумом и сметливостью души»33. Благодаря этим своим качествам и присущему им «свойству к общению» первобытные люди сумели выжить в борьбе с окружающей природой и приспособиться к внешним обстоятельствам. Переход от первобытной стадной жизни к цивилизованному общению и культуре изображается Демокритом как необходимый процесс естественной эволюции, совершавшийся без божественного вмешательства. «Итак,— замечает он,— ни упомянутые искусства, ни какое-либо другое не следует возводить ни к Афине, ни к другому божеству: все искусства порождены с течением времени потребностями и обстоятельствами» \ Представление же о богах является следствием непонимания окружающей природы, небесных явлений, которые страшили и приводили в ужас первобытных людей. Последовательно развивая предпосылки атомистических воззрений, Демокрит подчеркивает необходимый характер природных и общественных процессов и явлений, отрицая тем самым роль и значение божественного провидения.
«Парменид и Демокрит,— сообщает в этой связи Аэций,— все выводят из необходимости: она же и судьба, и справедливость, и провидение, и миротворчество. Левкипп же, Демокрит и Эпикур считают, что мир, состоя из атомов, не одушевлен и управляется не провидением, а некоей бессознательной природой» ’. Будучи результатом естественного развития, общество, полис и его законы вместе с тем представляют собой искусственные, человеческие образования. Они не даны в готовом виде самой природой, но образованы людьми в процессе их эволюции от стадности к цивилизованной жизни. Причем сам этот прогресс человеческого умения и культуры носил необходимый характер естественного развития присущих человеку первичных природных свойств. Поэтому искусственный характер государства и законов означает, по Демокриту, не произвольный их разрыв с природой, а, скорее, их определенную специфику и своеобразие. В свете атомического мировоззрения Демокрита и его гносеологической концепции соотношение естественного и искусственного означает, строго говоря, соотношение того, что существует «по правде» (т. е. истинной действительности), и того, что существует лишь согласно «общему мнению». Но, поскольку человеку, по учению Демокрита, доступно не только «темное», чувственное познание, но также и «светлое», разумное познание, ясно, что между существующим «по правде» и существующим по «общему мнению» нет непроходимой пропасти и непреодолимого разрыва. Этические, политические и правовые взгляды Демокрита и представляют собой, согласно его воззрениям, следствие и вывод из того, что он называет «природой» и «правдой». Соответствие природе Демокрит расценивает как критерий справедливости в этике, политике, законодательстве. «То, что считается справедливым,— замечает Демокрит,— не есть справедливое; несправедливо же то, что противно природе» *. Это по сути своей естественноправовое положение Демокрита скептически и критически направлено не вообще против справедливости, но лишь против неистинных представлений о справедливости, против того, что «считается» справедливым со стороны «темного» познания и непросвещенного «общего мнения».
Отсюда — и характерные для позиции Демокрита критические суждения о практически существующих государственных порядках и наличном законодательстве, соответствующих «общему мнению» и расходящихся с требованиями природной правды. «Предписания законов,— говорит Демокрит,— искусственны. По природе же существуют атомы и пустота» *. В этом же контексте противопоставления естественного и искусственного Демокрит утверждает, что «законы — дурное изобретение»; поэтому «мудрец не должен повиноваться законам, а жить свободно» 34. Здесь под «свободой» имеется в виду жизнь «по правде», независимость от «общего мнения» и продиктованных им условных и искусственных предписаний. Различение естественного и искусственного несет в учении Демокрита существенную мировоззренческую и этическую нагрузку. И смысл его многочисленных суждений по социально-политической, правовой и моральной проблематике состоит в попытках привести искусственное (т. е. все сферы человеческой жизни) в соответствие с естественным, с природной правдой и истиной. Поэтому его критика искусственного (наличных порядков, законов, нравов и т. п.) пронизана позитивными целями и свободна от того тенденциозного негативизма, с которым в дальнейшем некоторые софисты противопоставляли естественное-и искусственное. Этика Демокрита, исходящая из той предпосылки, что природа и ее истина доступны для человеческого познания при надлежащих усилиях (воспитание, образование и т. п.), нацелена на совершенствование моральных качеств и общественно-политических форм жизни людей, на преодоление разрыва между искусственным и естественным. Демокрит в общем и целом проповедует этику примирения, согласования этих двух начал (в пользу природного начала, примата «истины» над «мнением»), но не их вражду и войну, как это потом станут делать некоторые софисты. Рассчитывая на дальнейший эволюционный прогресс в результате расширения и углубления человеческих знаний, улучшения человеческих нравов и т. п., Демокрит развивает этику «золотой середины», восхваляет во всем «надлежащую меру», критикует крайности (излишек и недостаток) и пороки (властолюбие, алчность, зависть, невоздержанность и т.
п.), бичует несправедливость, произвол и взаимную вражду людей. «Прекрасна,— говорит он,— надлежащая мера во всем. Излишек и недостаток мне не нравятся» “. Принимая во внимание, что человеческая жизнь шатка, недолговечна и полна тягот, следует, учил Демокрит, стремиться к чему-то возвышенному и вечному, а не к низменному и преходящему. Про себя он говорил, что предпочитает найти одно причинное объяснение, чем стать обладателем персидского царства. Он остро критикует алчность и стяжательство. Разумно, по его словам, приобретать лишь самое умеренное имущество и ограничиваться лишь самыми необходимыми хлопотами о нем. Призывая к преодолению опасных крайностей богатства и бедности, Демокрит всячески стремится и вовсе элиминировать их реальную противоположность. Бедность " Материалисты Древней Греции, с. 160. и богатство, говорит он, это лишь синонимы нужды и изобилия. Вопрос тем самым переносится из социально- политической плоскости в плоскость морально-психологическую: тот, кто доволен немногим и в силу этого не ощущает нужды, тот не беден. Человек, таким образом, богат, если беден желаниями. «Ибо,— замечает Демокрит,— желание малого приравнивает бедность богатству» 12. Эти суждения об умеренности и воздержании адресованы по преимуществу к бедным, неимущим. Богатых же Демокрит призывает обуздать свои пороки (скупость, жадность, расточительность) и быть добропорядочными, справедливыми и щедрыми в своих взаимоотношениях с другими гражданами полиса. «Когда имущие решаются давать взаймы, помогать и оказывать благодеяния неимущим,— подчеркивает Демокрит,— то в этом уже заключено и сострадание, и преодоление одиночества, и возникновение дружбы, и взаимопомощь, и единомыслие среди граждан, и другие блага, которые никто не может исчислить» ”. Умеренность, воздержание и «надлежащая мера» (в имуществе, потребностях, желаниях и поступках) являются, по Демокриту, необходимым условием не только для благоустроенной общественной жизни, но и для достижения личного счастья и высшего блага — спокойного и удовлетворенного состояния души (эвтюмии). Благое состояние души, которое является высшей целью познавательных и нравственных усилий человека и наградой за мудрость и добродетельную жизнь, Демокрит воспевает как бесстрашие и безмятежность просвещенного и просветленного духа. Без надлежащего познания и разума богатство и слава не делают человека ни справедливым, ни счастливым. Придавая большое значение соответствующему воспитанию и образованию, Демокрит замечает: «Причина ошибки — незнание более правильного» “. Обучение помогает природе и позволяет проявиться в человеке тем чертам, которые природа заложила изначально. Для образования, отмечал он, нужны три вещи: природные спо- ,2 Материалисты Древней Греции, с. 161. 13 Лурье С. Я. Указ. соч., с. 364. ,4 Там же, с. 369. собности, упражнение и время. Больше людей становятся хорошими благодаря упражнению, чем от природы. «Воспитание для юношества — руководитель, для старости — помощь в пути, для людей благополучных — украшение, для испытывающих бедствие — прибежище, дома — увеселяющее, вне дома — не отягощающее, с нами пребывающее ночью и днем, на родине и на чужбине» ”. С похвалой Демокрит отзывается об упорстве в учении и постоянстве в труде. «Всякий труд,— говорит он,— приятнее бездеятельности, если люди получают то, ради чего они трудятся» 1в. В результате надлежащего воспитания и обучения у человека формируется правильное мышление — источник трех способностей, которые охватывают все человеческие дела. Эти три способности, порождаемые мышлением, суть: умение принимать правильные решения, говорить безошибочно и действовать должным образом. В ряде других суждений Демокрит настойчиво подчеркивает мысль о разуме как необходимой основе единства слова и дела, намерения и поступка. Человек, заслуживающий доверия, замечает он, отличается и узнается не только по тому, что он делает, но и по тому, что он желает. «Враг не тот, кто наносит обиду, но тот, кто делает это преднамеренно» ”. Добро, по Демокриту, состоит не в том, чтобы не делать несправедливости, а в том, чтобы даже не желать этого. Добродетельный человек движим разумом, чувством долга и стыда, но не страха. Причем Демокрит отмечает, что речь прежде всего идет о долге человека перед самим собой и стыдиться человек должен больше всего самого себя. Не совершай ничего неподобающего, даже если никто об этом не узнает,— такова одна из основных максим демокритовской этики. «Справедливость,— подчеркивает он,— есть исполнение долга, несправедливость — неделание того, что должно, уклонение (от выполнения своих обязанностей)»35. Лучше страдать несправедливо, чем самому совершить несправедливость. Долг обязывает человека препятствовать совершению несправедливого поступка. Следует заступаться за несправедливо страдающих и обижаемых. Если же человек не в состоянии этого сделать, то по крайней мере он должен не содействовать совершающейся несправедливости. Не соучаствовать в торжествующей несправедливости — это тот нравственный минимум, который диктуется демокри- товской этикой долга. Высшие же добродетели, согласно этой этике, состоят в смелости духа и неустрашимости мысли. Этике Демокрита при всей настойчивости его призывов к воздержанию и умеренности чужд аскетизм. Он считает неразумным сопротивляться необходимым потребностям природы. Жизнь без праздников — это, по его меткой характеристике, длинный путь без остановок на отдых. Только неразумные люди, говорил Демокрит, живут, не наслаждаясь жизнью. Упражняясь в познании и нравственном самоусовершенствовании, человек, согласно Демокриту, приучается получать удовольствия от самого себя. Такой человек, достигший благого состояния духа (эвтюмии), «доволен собой, себя не презирает, а радуется и любит себя за то, что он одновременно свидетель и созерцатель прекрасного» 1в. Эти самоуважение и любовь к себе, сопутствующие эвтюмии,— нечто совершенно иное, нежели эгоизм или эгоцентризм. Демокрит восхваляет дружбу, любовь к друзьям, сочувствие к бедствующим, взаимопомощь. Правда, он, расходясь с пифагорейским взглядом на дружбу, согласно которому «у друзей все общее», выступал против общности имущества, в том числе между членами семьи и друзьями. Общее имущество по сравнению с имуществом личным используется нерадиво и быстро транжирится, ибо, замечает Демокрит, «в общественной рыбе нет ко- и 20 стеи» . С дружбой связано единомыслие, которому Демокрит придает важное значение в этическом и политическом отношениях. Единомыслие скрепляет граждан полиса в коллектив друзей, упрочивает государство. «Только при единомыслии,— подчеркивает он,— возможно совершение великих дел и ведение войн государствами, а иначе все это невозможно» zl. Единомыслие предстает, в характеристике Демокрита, как синоним моральной, духовной и социально-политической солидарности, в условиях которой допустимо благородное соревнование, но исключено стремление к первенству. Соревнование благородных, поясняет он, приносит пользу соревнующемуся и не вредит тем, с кем соревнуются. Стремление же быть первым неразумно: причиняя вред противнику, человек упускает из виду собственную пользу. Кроме того, стремление к первенству порождает зависть — начало распри, пагубной и для борющихся сторон, и для полисной солидарности свободных граждан в целом. «Междоусобная война — зло для обеих сторон: это бедствие одинаково и для победителей, и для побежденных» 22. Солидарность и единомыслие узкого круга друзей представляют собой, по смыслу учения Демокрита, образец и модель для более широких и разносторонних отношений свободных членов полиса, античного города- государства. Что речь идет о солидарности и общих интересах именно свободных граждан, ясно уже из суждений Демокрита о рабстве как о чем-то естественном и нормальном. Рабы, согласно Демокриту, это не самостоятельные индивиды, не автономные, далее неделимые субъекты общения, не «атомы» социально-политических и правовых отношений, а зависимые и подчиненные «части тела» их владельца. «Рабами,— поучает Демокрит,— пользуйся как частями тела: каждым по своему назначению» 23. Этот взгляд на раба как одушевленное имущество был типичен для античного социального и правового сознания и в дальнейшем нашел свое отражение также и в аристотелевской характеристике раба. Единомыслие и нравственно-социальная солидарность свободных членов полиса являются, по Демокриту, важнейшей и необходимой чертой благоустроенного государства. Полис — это «общее дело» всех его свободных членов. Государство олицетворяет собой «общее дело» своих граж- г* Л у р ь е С. Я. Указ. соч., с. 370. 22 Там же. 23 Там же. дан и служит его «опорой». Интересы этого «общего дела» и заботы о нем определяют существо и границы прав и обязанностей граждан. «Дела государственные,— подчеркивает Демокрит,— надо считать много более важными, чем все прочие; каждый должен стараться, чтобы государство было благоустроено, не добиваясь больших почестей, чем ему приличествует, и не захватывая большей власти, чем это полезно для общего дела. Ибо государство, идущее по верному пути,— величайшая опора. И в этом заключается все: когда оно в благополучии, все в благополучии, когда оно гибнет, все гибнет» 24. Приведенная демокритовская оценка государства — одна из ранних и, пожалуй, одна из самых прямолинейных и откровенных в многочисленном ряду характерных для всей античной политической мысли апологий полиса как формы совместной жизни н «общего дела». Даже у Платона, яркого приверженца государственнических воззрений и несомненного этатиста античной чеканки, об этом сказано осторожней, во всяком случае не резче. Правда, из контекста демокритовского суждения видно, что речь идет о разумно устроенном полисе, т. е., по сути дела, о некоем желательном, «идеальном» образе полиса — о «государстве, идущем по верному пути». Кроме того, «государство» в трактовке Демокрита — это, скорее, сама община и коллектив свободных людей, имеющих свое, не навязанное им никем извне «общее дело», а не внешняя и чуждая для данной общности специальная организация властвования и насилия. В самом общем виде в концепции Демокрита подразумевается, что источником и возможными носителями власти являются все свободные члены общества, которые в своем необходимом единении и «общем деле» как раз и образуют полис. Государство как нечто отличное от формирующего его коллектива свободных людей, по существу, остается вне поля зрения Демокрита. Его занимает не та проблема, как оградить членов общества от государства, а проблема иного плана: как данное общество заставить быть благоустроенным государством, как данному сообществу свободных людей жить “Лурье С. Я. У ка», соч., с. 360—361. « 77 » по правильным полисным порядкам, словом, вести политическую жизнь. Античный полис времен Демокрита был не только городом-государством, но и государством-обществом: вся общественная жизнь была сферой не частного, а общего, публичного дела, была частью общеполисной, государственной, политической жизни. К общегосударственным делам относились и многие вопросы семейной жизни, воспитания детей и т. п. Показательны в этом плане отчетливая политизированность античной мысли в целом, трактовка ею многих философских, религиозных, моральных, социальных и иных проблем, а не только сугубо государ- ственно-правовых, в плане и перспективе именно общеполисных дел, задач и идеалов, короче говоря,— политическая трактовка по сути дела неполитических (по крайней мере с современной точки зрения!) проблем. Пользуясь понятиями более позднего времени, можно сказать, что «гражданское общество» в эпоху античной полисной жизни еще не отделилось от «политического государства» и не обособилось в независимую сферу частных интересов, существующую наряду со сферой публичной, политической. В этом неразличенном состоянии политические, общеполисные интересы, дела и представления явно доминировали над всеми особыми и частными интересами, притязаниями и настроениями. «У греков,— отмечал К. Маркс,— гражданское общество было рабом политического общества» 25. Характерно, что примат интересов «общего дела» государства перед интересами его граждан Демокрит выражает в категориях этики, а не права, как нравственный долг каждого члена полиса заботиться о благополучии «общего дела», а не как правовую обязанность гражданина по отношению к государству. Связи между гражданами и полисом коренятся, согласно концепции Демокрита, в этических, а не правовых началах и носят характер нравственного, а не правового отношения. Да и сам полис в свете демокритовской трактовки — это, скорее, образование нравственное, а не правовое. Этическому же подходу к проблеме связей и взаимоотношений «гражданин —• 11 М арке К., 9 н t • л » с Ф Соч. 2*« имл., т. 1, с. 302. < 78 » государство» присуща по сравнению с правовым подходом известная односторонность. Так, правовой характер отношений между двумя субъектами, в том числе между гражданином и государством, предполагает в силу присущего самому правопониманию принципа равенства и корреспонденции прав и обязанностей взаимность и двусторонность. Конечно, в каких-то отдельных правовых отношениях на одной стороне могут быть только права, на другой стороне — только обязанности. Но если так дело обстоит в принципе и всегда, то очевидно, что мы имеем дело не с правовым отношением, невозможным при отсутствии принципа равенства субъектов отношения и взаимности их прав и обязанностей. Этические же отношения, в том числе и между гражданином и государством, по существу строятся не на принципе равенства и взаимной корреспонденции, а на иных началах. Так, в связи с этической трактовкой отношений гражданина и полиса Демокритом, да и многими предшествующими и последующими античными мыслителями (например, Сократом, Платоном, Аристотелем и др.), следует заметить, что речь явно идет об этически неравных, неравноценных субъектах отношений: государство как общее и целое трактуется как нечто безусловно более ценное, чем отдельные граждане с их особыми интересами. И подчинение этически менее ценного субъекта (индивида, гражданина, семьи, товарищеских союзов и т. п.) более ценному (государству с его «общими делами» и интересами) — безусловный этический долг, нравственный порыв которого растет из иных корней, нежели принцип равенства, и движим иными целями, нежели ожидание взаимности. Не только у Демокрита, но и у последующих древнегреческих мыслителей пока еще отсутствует более рациональный, собственно правовой взгляд на взаимоотношения гражданина и государства. Существо дела, конечно, не в пороках их мышления, а в неразвитости тех реальных общественных и социально-политических отношений, идейно-теоретическое выражение которых мы находим в их учениях. Неразвитостью этих отношений была в конечном счете обусловлена и недостаточная степень отдифференцированное™ от этики и политики как самих правовых явлений, так и теоретических представлений о них. В более развитых условиях древнеримской действительности впервые, как известно, складывается в качестве самостоятельной сферы знаний светская юриспруденция и теоретически разрабатываются (юристами, Цицероном и др.) представления о государстве не только как об «общем деле», «деле народа» и т. п., что было характерно и для древнегреческих мыслителей, но и как о «правовой общности», «правовом общении». С этой точки зрения и взаимоотношения гражданина и государства были перене- сены в правовое русло и стали трактоваться как правовые отношения. При подобного рода сопоставлениях древнегреческой и древнеримской политико-правовой мысли не следует, правда, забывать того, что римские мыслители в своих теоретических изысканиях прочно опирались на достижения своих греческих предшественников; и это, кстати говоря, они сами открыто и охотно признавали. Для этической трактовки Демокритом политико-правовой проблематики в высшей степени характерно то обстоятельство, что к нравственным обязанностям гражданина он относит не только добровольное подчинение полисной власти и законам, но и соблюдение должной интеллектуальной иерархии и субординации между членами полиса по их умственным достоинствам. «Приличие,— говорит он,— требует подчинения закону, власти и умственному превосходству» г\ Политический смысл подобных утверждений Демокрита состоял в обосновании весьма распространенной среди древнегреческих мыслителей концепции «правления лучших». «По самой природе,— прямо подчеркивает он,— управлять свойственно лучшему» 27. Причем под «лучшими» имеются в виду не богачи или старая знать, а все те, кто обладает высшими умственными и нравственными достоинствами. В сохранившихся фрагментах Демокрита отсутствует сколько-нибудь развернутое учение о государственных формах. Встречаются лишь отдельные суждения по этой теме. Так, весьма выразительно противопоставление им демократии царскому правлению (деспотии). «Бедность в демократии,— замечает он,— настолько же предпочтитель- 2* Материалисты Древней Греции, с. 168. 27 Там же. нее так называемого благополучия граждан при царях, насколько свобода лучше рабства»2в. Это, насколько известно, единственное явное высказывание у Демокрита в пользу демократии, и примечательно, что демократия противопоставлена царской власти в таком контексте, в каком греческие авторы имели в виду под царем персидского царя, когда эллинский полис и свободу его граждан противопоставляли варварской деспотии с ее несвободой и рабством подданных. Критиковать же в этом духе царское правление применительно к тогдашним греческим полисам, где политическая борьба шла вокруг вопросов демократии, аристократии и олигархии, но никак не царской власти, было бы анахронизмом. Актуальным, правда, оставался вопрос о тираническом правлении (или возможности его установления) в ряде эллинских полисов, но такую форму правления не именовали царской и тирана отличали от царя. Высказываясь за свободное полисное общение и отвергая бесправие и рабство граждан, Демокрит в то же время довольно определенно, как мы видели, высказывается за «правление лучших» и с этих позиций критикует недостатки демократической формы правления. Его многочисленные суждения о нравственном и умственном неравенстве граждан свидетельствуют о его неприязни к власти широких слоев демоса и восхвалении правления духовной аристократии, «лучших». «Глупцам,— утверждает он,— лучше повиноваться, чем повелевать» Против демократии направлено и следующее его суждение: «Тяжело находиться в повиновении у худшего» 30. Опрометчиво, говорил он, давать безумному меч, а злому силу. «Искусство управлять государством» Демокрит характеризует как «наивысшее из искусств»31. Он рекомендует тщательно изучать политическое искусство и допускать к правлению лишь тех, кто сведущ в этом деле, обладает соответствующими знаниями и достоинствами. «Дурные граждане», получая почетные должности, которых они недостойны, ведут государственные дела не- г* Там же. 2* Там же, с. 162. 30 Там же, с. 168. 31 Там же. брежно, глупо и нагло. Они падки на лесть и угодничество, приносящие вред «общему делу» и благополучию полиса. В отличие от этих «дурных граждан» «государственный муж», не отвергая заслуженных им «истинных почестей», чтит «мнение общества о себе», но избегает льстецов и не угодничает перед управляемыми 36. В фрагментах Дгмокрита содержится ряд советов правителю («государственному мужу»). Каждый, прежде чем властвовать над другими, должен научиться властвовать над самим собой. Правитель должен быть справедливым, смелым и неустрашимым в своих делах и помыслах. Он должен, хорошо зная интересы и настроения людей, уметь правильно оценивать общее положение полисных дел и текущий момент, быть храбрым с врагами и благожелательным с подчиненными. Высшая добродетель и справедливость политического деятеля состоят, по Демокриту, в том, чтобы распределять почести между гражданами в соответствии с их неравными достоинствами, а не всем одинаково. Такое понимание политической справедливости, имевшее определенную антидемократическую направленность, было в дальнейшем обстоятельно разработано Платоном и Аристотелем. Помимо присущего демократии доступа всех свободных граждан к государственным должностям, Демокрит критикует и такой, на его взгляд, недостаток тогдашнего демократического правления, как отчетность и подконтрольность должностных лиц перед демосом. «При ныне существующем порядке управления,— говорит Демокрит, имея в виду демократическое правление,— нет никакого средства (воспрепятствовать), чтобы правители, если даже они и весьма хороши, не испытали несправедливости. Ибо не подобает, чтобы правитель был ответствен перед кем-нибудь другим, кроме как перед самим собой, и не подобает, чтобы тот, кто господствовал над другими, попадал (через год) сам под власть этих других» 37. В связи с этими суждениями Демокрита следует заметить, что в политической практике тогдашней демократии и в самом деле нередко те или иные должностные лица, которые своей деятельностью вызывали недовольство демоса, после окончания срока своих полномочий подвергались несправедливым преследованиям. Однако Демокрит, не ограничиваясь критикой подобных пороков и крайностей существовавшей практики ответственности должностного лица перед демосом, отвергает сам принцип подотчетности правителя перед управляемыми, «лучшего» перед «худшими». Более резонно и более терпимо к демократическим порядкам звучит следующее предложение Демокрита: «Должно же быть устроено таким образом, чтобы (правитель) , не совершавший никакой несправедливости, если даже он и строго преследовал совершавших несправедливость, не попадал (впоследствии) под власть их, но чтобы какой-нибудь закон или какое-нибудь другое (средство) защищали поступавшего справедливо (правителя)»3\ Законы, по Демокриту, призваны обеспечить благоустроенную жизнь людей в полисе, но для достижения этих результатов необходимы соответствующие усилия и со стороны самих граждан, их повиновение закону. «Закон,— говорит Демокрит,— стремится помочь жизни людей. Но он может этого достигнуть только тогда, когда сами граждане желают жить счастливо: для повинующихся закону закон — только свидетельство их собственной добродетели»38. С точки зрения демокритовского этического подхода к закону нравственная ценность как самого закона, так и действий по закону — в их соответствии добродетели. Добродетель сама по себе ценнее закона, который лишь средство, причем не самое лучшее, для приобщения к добродетели. «Тот, кто воспитывает в добродетели убеждением и доводами рассудка, окажется лучше, чем тот, кто применяет закон и принуждение. Ибо тот, кто воздерживается от несправедливости, только подчиняясь закону, будет, вероятно, грешить втайне; тот же, кого побуждают поступить должным образом его убеждения, вряд ли станет делать что-либо неподобающее, все равно тайно или явно» зв. Именно в такой плоскости и следует понимать слова Демокрита о том, что законы —- «дурная выдумка», что «мудрец не должен повиноваться законам, но жигь свободно», что «для мудреца открыта вся земля, ибо весь мир — родина для высокого духа» и т. п.39 Прокламируемая таким образом свобода мудреца от какого-то определенного полиса и его законов допустима, по мысли Демокрита, лишь потому, что мудрец достаточно добродетелен, чтобы не нуждаться в нравственной опеке государства и законов. Законы, собственно, нужны для обычных людей, для того чтобы обуздать присущие им зависть, раздоры, тягу к причинению вреда другому. Для мудреца же эти законы излишни. При всяком государственном строе и любых законах он, руководствуясь разумом, будет стремиться к благому состоянию духа (эвтюмии) и справедливой жизни. В демокритовской трактовке проблем государства и права с точки зрения «мудреца» присутствует изрядная доля скепсиса к традиционному полисному патриотизму и пиетету в отношении законов. С этим связано и его отрицательное отношение к политической активности граждан, к их «многоделанью». Тот, кто стремится к благому состоянию духа, не должен, по словам Демокрита, чрезмерно заниматься ни частными, ни общественными делами. Призыв Демокрита «Проживи незаметно» был критически направлен против суетного активизма в частной и публичной жизни и по сути своей был рекомендацией заниматься «только своими делами», т. е. делами разумными, необходимыми, соответствующими «природе» и достойными «мудреца» 40. В своей заботе об эвтюмии Демокрит доходит до того, что даже отвергает брак и деторождение как дело ненадежное и хлопотливое. Если уж у человека есть желание иметь ребенка, замечает он, то лучше усыновить и воспитывать чужих детей. Хороший гражданин, говорит Демокрит, не должен заниматься чужими делами, пренебрегая своими собственными. Вместе с тем считаясь с тогдашними нравами и традиционной этикой, он предостерегает против пренебрежения общественными делами и связанной с подобным пренебрежением репутацией дурного гражданина, даже если последний и не совершил ничего несправедливого. Существенной частью политико-правовых воззрений Демокрита являются его суждения о наказании. Присущая людям зависть, согласно Демокриту, полагает начало раздору и злу между ними. От этих пороков свободны лишь немногие, умственно и нравственно «лучшие», «мудрецы». Отсюда и их право жить по-своему, как бы вне общего закона. Применительно же ко всем остальным, к большинству людей закон выступает как совершенно необходимое средство насильственного обуздания их неразумного и вредного своеволия. «Законы,— говорит Демокрит,— не мешали бы каждому жить, как ему угодно, если бы один не вредил другому» S9. Поскольку же законы писаны, собственно говоря, не для «мудрецов», а для обычных людей, постоянно вредящих друг другу, постольку, полагает Демокрит, все нарушения закона должны караться сурово и неотвратимо. «Должно,— говорит он,— во что бы то ни стало убивать все, что приносит вред и попирает справедливость. Тот, кто это делает, сохраняет при всяком государственном строе спокойствие духа, право, мужество и имущество скорее, чем тот, кто этого не делает» 41. Обосновывая необходимость и полезность неумолимого наказания преступников во имя «общего блага», Демокрит вместе с тем подчеркивает, что само наказание должно опираться на писаный закон или устоявшийся правовой обычай. «Так же, как написано о зловредных зверях и пресмыкающихся, так же, по моему мнению,— говорит он,— следует поступать и по отношению к людям: нужно в любом государстве, где закон этого не запрещает, убивать зловредного человека, согласно отеческим законам. А нельзя убивать только на территории святилищ любого государства, а также в случае договоров и клятв» 4‘. Имея в виду по сути дела действия в состоянии необходимой обороны, Демокрит отмечает, что тот, кто сам убивает разбойника или пирата или приказывает другим сделать это, должен остаться безнаказанным. Освобождение преступника от заслуженного наказания он клеймит как несправедливость и недобросовестность. Сохранился также афоризм Демокрита, относящийся к процедуре и этике судоговорения. Он гласит так: «Когда судья обвиняет подсудимого, необходимо молчать» 42. В целом взгляды Демокрита на преступление и наказание опираются на его представления о законе как принудительном средстве, направленном против тех, кто в силу своих нравственных и умственных пороков добровольно не побуждается к добродетели «внутренним влечением и словесным убеждением» 43. Воззрения Демокрита получили широкое распространение среди античных мыслителей уже при его жизни и оказали заметное влияние на последующую философскую и политико-правовую мысль. Выдающимся последователем атомистических воззрений Левкиппа и Демокрита был Эпикур. Он, кроме того, воспринял и развил ряд положений политико-правового учения Демокрита, особенно его политической этики и трактовки роли закона. Большое влияние на последующую политико-правовую мысль оказала демокритовская разработка проблемы различия «естественного» и «искусственного», «истины» и «общего мнения», природной справедливости и закона. Эта по сути своей естественноправовая проблематика оказывается в дальнейшем в центре внимания софистов, а затем также и Сократа, Платона и Аристотеля. При всем несходстве подходов названных мыслителей к данной теме все они в своих попытках объяснить происхождение и смысл полисных учреждений и законов прибегали к той или иной версии различения «естественного» и «искусственного» вообще, «естественного» права (справедливости) и «искусственного» закона в частности. Демокрит был старшим современником софистов первого поколения, так называемых «старших софистов». Протагор, первый среди этих софистов, в молодости был слушателем и учеником Демокрита, своего знаменитого уже при жизни земляка. Судя по сохранившимся обрывочным сведениям, Демокрит был одним из ранних (до Сократа и Платона) критиков софистов, характерного для их подхода релятивизма, присущих им полемических ухищрений и словесных уверток. Софистов он называл «спорщиками» и «заковырщиками» “. К такому выводу он пришел, видимо, не без впечатлений от бесед с Протагором. В этой связи сошлемся на суждение Плутарха, который писал: «Настолько Демокрит далек от того, чтобы считать, что каждая вещь «не более такова, чем такова», что он полемизировал с софистом Протагором, утверждавшим это, и написал против него много убедительного» 42. О полемике Демокрита против Протагора упоминает и Секст Эмпирик в своей книге «Против ученых» (VII, 389). «Стало быть,— пишет он,— нельзя сказать, что представление есть критерий. Действительно, никто не называет всякое представление истинным вследствие круговращения мысли, как разъяснили Демокрит и Платон, возражая Протагору» 4в. В связи с линией преемственности «Демокрит — софисты» следует отметить, что софисты по сути дела довели до крайности и абсолютизировали демокритовское положение об «искусственности» человеческих политико-правовых установлений, их соответствии лишь «мнению», но не «истине». Кроме того, в свете характерного для них преувеличения роли ощущения и чувственного познания вообще сама «истина» и ее объективность в их концепциях ставятся под сомнение и подменяются «мнением» и субъективным усмотрением. Подход софистов был в дальнейшем в ряде пунктов заимствован и развит скептиками. Основатель античного скептицизма Пиррон (ок. 365—275 гг. до н. э.), согласно Диогену Лаэртскому, «чаще всего упоминал Демокрита» 43. Пиррон был учеником Анаксарха, который, согласно источникам, «познакомившись с книгами Демокрита, ничего дельного не открыл и не написал, но поносил всех — и богов, и людей» 44. Кстати говоря, этот Анаксарх, будучи в походной свите Александра Македонского, как-то заметил со ссылкой на Демокрита, что существует бесконечное число миров. Суждение это обескуражило молодого завоевателя, который с сожалением заметил, что он не сумел покорить даже один из этих бесчисленных миров. Скептики, ссылаясь на ряд высказываний Демокрита о трудностях отчетливого познания действительности, вроде того что действительность сокрыта на дне колодца и т. п., считали Демокрита скептиком и интерпретировали его учение в духе скептицизма. Демокритовская эвтюмия (благое состояние духа) трансформируется у скептиков в атараксию (невозмутимость) и апатию (отсутствие неприятных ощущений), что сопровождается значительно более радикальным, чем это следовало из этической концепции Демокрита, равнодушием к общественно-политической жизни. Демокрит — предшественник сократовско-платоновской критики релятивизма и субъективизма софистов. При всем различии позиций Демокрита, с одной стороны, Сократа и Платона — с другой, все они в прямую противоположность софистам признают наличие и познаваемость истины, исходя из которой они выносят свои суждения о политико-правовых явлениях. Поэтому кажется странным то, что Платон, во времена которого сочинения Демокрита были известны во всей просвещенной Элладе и, конечно, в Афинах, ни разу не упоминает этого своего предшественника. Диоген Лаэртский, касаясь этого вопроса, приводит сообщение Аристоксена о том, что «Платон хотел сжечь все те сочинения Демокрита, которые он мог собрать, но пифагорейцы Амикл и Клиний помешали ему, говоря, что это бесполезно: ведь эти книги уже на руках у многих людей»4*. Обстояло ли дело так или иначе, во всяком случае отсутствие у Платона, этого чрезвычайно осведомленного автора, ссылок на Демокрита не случайно. Скорее всего он руководствовался некими ускользающими от нас высокими идейными мотивами. Слава и известность Демокрита от этого не убавились. Как, скажем, не убавилась и мудрость Сократа оттого, что ее не признал Демокрит, однажды, не называя себя, беседовавший с ним во время посещения Афин. «Проживи незаметно»,— говорил Демокрит. Помня об этом, будем счи- тать зияющий пробел в платоновских диалогах каверзной посмертной реализацией демокритовской этической максимы.
<< | >>
Источник: В.С.Нерсесянц. ПОЛИТИЧЕСКИЕ УЧЕНИЯ ДРЕВНЕЙ ГРЕЦИИ. 1979

Еще по теме ДЕМОКРИТ:

  1. § 1.1. История и предпосылки возникновения теории государства и права как науки
  2. § 3.2. Методология теории государства и права
  3. 2. Период расцвета древнегреческой политико-правовой мысли.
  4. 1.1. Информация и материя
  5. 2.1. Становление системного подхода
  6. ПЕРВЫЙ ПЕРИОД ДРЕВНЕЙШИЕ ГРЕЧЕСКИЕ ФИЛОСОФЫ
  7. ДРЕВНОСТЬ Первый период Древнейшие греческие философы
  8. 2.1. Становление системного подхода
  9. Истоки исследования властно-политических отношений
  10. Список использованной литературы и источников
  11. ДЕМОКРИТ
  12. СОФИСТЫ
  13. ПЛАТОН
  14. ПОЛИБИЙ
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -