<<
>>

Таинственная незнакомка из Джакарты

Направляясь в 1971 году в Азию, я чувствовал себя как завоеватель, готовый предать разорению и насилию стан поверженного противника. Мне было 26, и я чувствовал себя обманутым жизнью.
Душа жаждала реванша. Теперь, оглядываясь назад, могу с уверенностью сказать, что своей работой я обязан именно ярости, кипевшей у меня в душе. Психологические тесты, с помощью которых меня долгими часами проверяли в Агентстве национальной безопасности (NSA), показали, что во мне сокрыт потенциал экономического убийцы. Иными словами, самая засекреченная шпионская организация страны сочла, что, если направить в должное русло одолевающие меня бурные страсти, я окажусь полезным для выполнения ее миссии расширения империи. Так я получил работу в международной консалтинговой фирме Chas. T. Main (MAIN) — одной из тех, что выполняла для корпоратократии грязную работу. Меня рассматривали как идеального кандидата на роль разорителя третьего мира. В «Исповеди» я достаточно подробно рассказал о причинах ярости, которая сжигала мне душу. Впрочем, могу повторить их еще раз — эти объяснения уложатся в несколько предложений. Родители мои работали учителями в привилегированной частной средней школе и имели весьма скромный достаток, однако вырос я в окружении обучающихся там отпрысков богатых семейств. С ранних лет меня одновременно пугали и притягивали представительницы прекрасного пола — видимо, как раз по этой причине они всегда сторонились моего общества. Я от души ненавидел колледж, который вынужден был посещать только потому, что так хотели мои родители. Впервые восстав против их диктата, я бросил учебу и устроился в крупную городскую газету курьером — это было как раз по мне. Правда, через некоторое время вернулся, поджав хвост, назад, в колледж, чтобы избежать призыва на военную службу. Женился я рано, и то только потому, что так хотела моя избранница — единственная особа женского пола, которая в конце концов снизошла до меня.
Потом три года, опять же движимый стремлением избежать армейской службы, я провел в Амазонии и Андах нищим волонтером Корпуса мира. Я всегда считал себя истинным патриотом, преданным своей стране, что только распаляло мою ярость. Еще бы, мои предки участвовали в Войне за независимость и почти во всех войнах, которые вели США. Моя семья всегда поддерживала консервативные идеи республиканцев. Почерпнув первые уроки гражданственности в трудах Томаса Пейна и Томаса Джефферсона, я всегда считал консерваторов людьми, верившими в идеи, которые легли в основу построения моей страны, я верил в справедливость и равенство для всех. Меня не могло не возмущать, когда эти идеи предавали во Вьетнаме, когда их порочили тайные сделки правительства с крупной нефтяной компанией — мне довелось увидеть своими глазами, как из-за этого безжалостно истребляют леса Амазонки и порабощают племена, населяющие эту местность. Почему же я избрал путь экономического убийцы? Разве это не означало предать свои идеалы? Сейчас, положа руку на сердце, могу признаться, что эта работа сулила осуществление многих моих мечтаний: она обещала деньги, власть, прекрасных женщин, да еще и путешествия первым классом в самые экзотические уголки мира. Конечно, меня уверили, что ничего противозаконного мне делать не придется. В сущности, исполняй я свою работу на отлично — и мне были бы обеспечены почет и уважение, приглашения читать лекции в университетах Лиги плюща и царский прием везде, где бы я ни появился. Так говорил разум, а сердце шептало, что путь этот исполнен опасностей и невзгод, так что, убеждая себя в прелестях этой работы, я будто играл сам с собой. Но во мне жила вера, что я стану счастливым исключением. Так что, направляясь в Азию, к месту своего назначения, я планировал сначала в течение нескольких лет попользоваться всеми благами, которые мне давала работа, а после разоблачить эту порочную систему и выбиться в герои. Должен заметить, что немалую роль в решении сыграло мое давнее детское восхищение пиратскими историями и приключениями авантюристов, однако в реальной жизни, делая все то, чего от меня требовали, я обрекал себя на прозябание.
Я же всегда был идеальным сыном — за исключением факта побега из колледжа. А сейчас — я это чувствовал! — для меня настало время силой взять у жизни то, в чем она до сих пор мне отказывала. Моей первой жертвой должна была стать Индонезия... Самое крупное в мире островное государство, Индонезия раскинулась на архипелаге из более чем 17 тысяч островов, разбросанных на огромном пространстве от Юго-Восточной Азии до Австралии. Страну населяют около трех сотен различных этнических групп, говорящих более чем на 250 местных языках и диалектах. Среди населения преобладают мусульмане — доля представителей этого вероисповедания в Индонезии выше, чем в какой-либо другой стране мира. В конце 1960-х годов уже было известно о ее богатейших запасах нефти. Президент Джон Кеннеди отводил Азии роль бастиона антикоммунизма и помогал руководителям азиатских государств строить на этом принципе свои империи. С этой целью он поддержал переворот в Южном Вьетнаме, лишивший власти президента Нго Дин Дьема, впоследствии убитого, как считали многие, по прямой указке ЦРУ. Позже это ведомство приложило руку к свержению правительства Мохаммеда Моссадыка в Иране, правительства генерала Абделя Керима Касема в Ираке, Арбенса Хакобо в Гватемале и Пат- риса Лумумбы в Конго. Падение правительства Дьема позволило США сосредоточить в Юго-Восточной Азии большие военные силы, а впоследствии развязать вьетнамскую войну. Жизнь, однако, опрокинула планы Кеннеди. Еще задолго до убийства самого президента вьетнамская война обернулась для США катастрофой. В 1969 году президент Ричард Никсон начал частичный вывод войск из Южного Вьетнама — его администрация взяла на вооружение более изощренную стратегию, призванную не допустить эффекта домино: лавинообразного перехода государств ЮгоВосточной Азии в коммунистический лагерь. Индонезии в этой стратегии отводилась ключевая роль. Определяющим фактором для выбора этой страны стало то, что глава государства, президент Хаджи Мохаммед Сухарто, завоевывал репутацию непреклонного антикоммуниста, который не гнушался самых жестоких методов проведения своей политики. Он прославился тем, что, находясь во главе индонезийской армии, в 1965 году жестоко подавил инспирированный коммунистами мятеж. Последовавшая за этим кровавая бойня унесла жизни от 300 до 500 тысяч индонезийцев, которых подозревали в связях с коммунистами — это было одно из самых кровавых массовых убийств века, которое можно смело поставить в один ряд с политическими репрессиями Адольфа Гитлера, Иосифа Сталина и Мао Цзэдуна. Еще примерно миллион жителей страны были брошены в застенки и тюремные лагеря. На волне антикоммунистических настроений в 1968 году Сухарто стал президентом Индонезии. К моменту моего прибытия в страну цели американской внешней политики в отношении Индонезии уже четко оформились: поставить заслон распространению коммунизма и всячески поддерживать президента Сухарто. Считалось, что он будет служить интересам Вашингтона примерно так же, как это делал шах Ирана. Эти два политических деятеля были во многом схожи: оба алчные, тщеславные, жестокие. Мы же не только жаждали индонезийской нефти, но и хотели сделать эту страну образчиком успешного антикоммунистического режима для остальной Азии, да и всего исламского мира. В задачу консалтинговой фирмы, которая была моим работодателем, входила разработка проекта интегрированных энергетических систем, что позволило бы самому Сухарто и его дружкам из правительства поскорее развить индонезийскую промышленность, еще больше набить карманы, ну и, конечно, на долгие годы сохранить в стране американское господство. Моя собственная задача заключалась в том, чтобы подготовить экономическое обоснование для получения Индонезией кредитов у Всемирного банка, Азиатского банка развития и американского Агентства международного развития (USAID). Вскоре после моего приезда в Джакарту команда MAIN в полном составе собралась в элегантном ресторане на последнем этаже отеля Intercontinental Indonesia. Слово взял руководитель нашего индонезийского проекта Чарли Иллингуэрт, который в двух словах резюмировал нашу главную задачу: «Мы здесь для того, чтобы — ни много ни мало — вырвать эту страну из тисков коммунизма». И добавил: «Все мы знаем, насколько наша собственная страна зави сит от поставок нефти. Индонезия может стать нам мощным союзником. Не забывайте об этом, претворяя в жизнь наш генеральный план. Делайте все возможное, чтобы нефтяная промышленность и все обслуживающие ее отрасли — порты, нефтепроводы, строительные компании — в отношении энергетики были бы обеспечены всем тем, что им может понадобиться, на протяжении всех 25 лет действия нашего плана». По существовавшему в те годы в Джакарте обычаю большинство правительственных учреждений открывалось рано, уже в семь утра, и работало до двух часов пополудни. Примерно в середине дня чиновники делали перерыв, чтобы немного перекусить, выпить кофе или чай, а обедать предпочитали без спешки, уже после того как кончался официальный рабочий день. Я взял себе за правило к этому времени быстренько возвращаться в отель, переодеваться в плавки и спускаться в бассейн, где заказывал в баре сэндвич с тунцом и кружку охлажденного местного пива Bintang Baru. И хотя я исправно таскал за собой кейс, набитый деловыми бумагами, скапливающимися после многочисленных деловых встреч, это было чистой уловкой, чтобы обмануть самого себя. Меня гораздо больше занимали иные занятия — я совершенствовал свой загар и вожделенно разглядывал юных красоток в соблазнительных бикини. Это были в основном американки, скучающие жены рабочих и инженеров, дни напролет пропадавших на отдаленных стройках, или менеджеров, просиживающих в офисах в самой Джакарте. Очень скоро меня очаровала одна из этих прелестниц, примерно моих лет и явно с примесью восточных кровей. Она выделялась не только грациозным, изящным телом, но и удивительно дружелюбным видом. В том, как она держалась, кокетливо потягивалась, ныряла в воду или посылала мне улыбку, заказывая бармену на английском какую-то еду, мне чудилось что-то завлекающее, словно она приглашала меня к флирту. А я, как дурак, в смущении отворачивался и, наверное, даже краснел, кляня в душе слишком пуританское воспитание, которое дали мне родители. Как я вскоре заметил, примерно в четыре, примерно через час- полтора после того как я занимал свой пост на бортике бассейна, к ней присоединялся мужчина. Уверен, это был японец. Он всегда появлялся в строгом деловом костюме, что было несколько неожи данно в стране, где требования к официальному виду ограничивались брюками свободного покроя и отутюженной рубашкой навыпуск, обычно из батика местного производства. Немного поболтав о чем-то, эта парочка обычно исчезала, а я, как ни искал, никогда не встречал их ни вместе, ни поодиночке — ни в баре отеля, ни в ресторане, ни где-либо еще. Казалось, они бывали в бассейне и нигде больше. Как-то днем, спускаясь в лифте на первый этаж отеля, я призвал всю свою решимость и дал себе слово, что сегодня непременно подойду к девушке и даже заговорю с ней. В самом деле, думал я, что я теряю? Известно ведь, что она замужем за тем японцем, но я-то ведь ни на что и не претендую — скажу, мол, соскучился по родному языку и просто хочу поболтать с соотечественницей. Ей и возразить будет нечего. Приняв твердое решение, я возликовал. Направляясь к бассейну и предвкушая разговор с моей красавицей, я испытывал приятное волнение и даже мурлыкал под нос какую-то славную песенку. Но вот незадача! Подойдя к бассейну, я обнаружил, что ее привычное место пустует. Смущенный и сбитый с толку, я застыл возле входа. Потом завертел головой во все стороны в отчаянной надежде ее увидеть. Но очаровательницы нигде не было. Бросив кейс возле ближайшего шезлонга, я устремился в прилегающие к бассейну сады. Раньше я как-то не интересовался ими, а тут обнаружил, что они довольно-таки обширны. Райские сады, да и только — море восхитительных цветов всех мыслимых и немыслимых расцветок, все благоухает, тут и там на ветках сидят сказочно красивые птички. Мне попались на глаза заросли бромелий — я вспомнил, что видел точно такие же на Амазонке, — но сейчас, глядя на них, испытывал только острое сожаление об утраченной возможности полюбоваться ими вместе с ней. Пальмы и экзотические кустарники сплетались, образуя множество укромных уголков. Я подумал, что она могла скрыться от посторонних глаз по ту сторону живой изгороди, и представил, как она лежит на полотенце среди изумрудной травы. Я рванулся огибать чертову изгородь, но лишь вспугнул своим топотом какую-то женщину, которая, видимо, устроилась там позагорать. Она приподнялась, судорожно натянув на грудь спущенный верх бикини, и грозно уставилась на меня, будто уличая в подглядывании. Видимо, нечто подобное содержалось и в словах, что она прокричала мне в лицо на непонятном языке. Я извинился со всей учтивостью, на ка кую был способен, и ретировался в сторону бассейна, где валялся мой брошенный впопыхах кейс. Дождавшись, когда ко мне подойдет официант, я жестом указал на пустовавшее кресло, которое она обычно занимала. Официант услужливо закивал, улыбнулся, показывая, что понял меня, и схватился за кейс, видимо, намереваясь поставить его на пустое кресло. «Нет, нет, tidak, — энергично запротестовал я. — Женщина, что сидела здесь. Где она?» Я полагал, что официант бара при гостиничном бассейне должен бы знать своих постоянных клиентов и их привычки, тем более когда речь шла о даме, у которой был такой приметный спутник — японец в строгом офисном костюме. «Нет, нет, tidak», — бодро повторил он за мной. «Да, так куда она ушла?» — при этом я энергично воспроизвел руками и плечами вопросительный жест, который, как я полагал, должен был быть понятен любому человеку. Официант исправно скопировал мою нехитрую пантомиму и с идиотской улыбкой повторил мои слова: «Так куда она ушла?» «Да, — подтвердил я. — Так куда?» «Да, так куда», — вновь как попугай повторил он. Затем вопросительно пожал плечами, и на его лице расплылась загадочная улыбка чеширского кота из «Алисы в Стране чудес». Решив усилить впечатление, официант щелкнул пальцами и сказал: «Да». Ему, видите ли, было смешно. Мне не оставалось ничего другого, как подавить тяжелый вздох и смириться с полным провалом моей теории о всезнайстве официантов при гостиничных бассейнах. «Сэндвич с тунцом и кружку Bintang Baru?» — озвучил бармен мой всегдашний заказ. Вздохнув, я лишь кивнул ему в ответ. Довольный достигнутым наконец пониманием, он рысью удалился. Тем временем наступило четыре часа пополудни — время, когда к прелестной незнакомке всегда присоединялся ее спутник, — потом полпятого, пять. Однако ни она, ни он так и не появились. До крайности разочарованный, я поплелся в свой номер, принял душ, оделся и вышел. Я ощущал непреодолимое желание вырваться из отеля. Мне казалось, что, окунувшись в атмосферу города, я немного отвлекусь и развеюсь.
<< | >>
Источник: Перкинс Дж.. Тайная история американской империи: Экономические убийцы и правда о глобальной коррупции. 2008

Еще по теме Таинственная незнакомка из Джакарты:

  1. Таинственный узник
  2. ТАИНСТВЕННАЯ ИСТОРИЯ «ГЕБЕНА»
  3. Происхождение таинственной мафии
  4. Глава IО ТАИНСТВЕННАЯ МАФИЯ: ОРГАНИЗОВАННАЯ ПРЕСТУПНОСТЬ
  5. Управление неуправляемым и объяснение необъяснимого
  6. МАГИЯ И ПРАВО Терре Франсуа
  7. 1 3.1. Что таков политика?            
  8. Сознание может спасти жизнь
  9. б) Теневые стороны
  10. Обирающий прокаженных
  11. Гардинер Ф., Осборн Г.. Излучающие свет: Тайные правители мира, 2008
  12. 5.2. Информационное обеспечение управления
  13. Приложение 2 1. СПИСОК КНИГ, ИЗЪЯТЫХ ПРИ ОБЫСКЕ У Н.А.ЛАДЫЖЕНСКОГО
  14. Когнитивно-информационные категории жанра «фельетон». Сатирическая картина мира политического фельетона.
  15. СЛЕДСТВЕННАЯ ИНТУИЦИЯ
  16. § 1. Понятие, объекты, субъекты и источники международного космического права
  17. 5.1. Харизма и обаяние
  18. 1.6. Маркетинг как рыночная концепция управления экономикой
  19. РОЛЬ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ В РАЗВИТИИ КОНСТИТУЦИОННОЙ экономики
  20. М.К. Горшков СОЦИАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ ФОРМИРОВАНИЯ ГРАЖДАНСКОЙ НАЦИИ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ