<<
>>

ПРАВИТЕЛЬСТВЕННАЯ КОАЛИЦИЯ

Еще днем 25 октября 1917 г., т.е. за несколько часов до открытия

11 Всероссийского съезда Советов, левые эсеры не имели своей фракции. Она была организована вечером, уже во время работы съезда, и с ее руководством ЦК большевиков начал переговоры об участии в первом советском правительстве.

Но организационная неоформлен

351

ность левых эсеров, неопределенность их статуса, в числе прочих причин, помешали им принять предложение большевиков и войти в СНК. На I съезде ПЛСР Б.Д. Камков пояснял: «Мы понимали, что не поможем делу, если в эту чисто большевистскую власть вольем одного или двух левых эсеров... что мы косвенно являемся виновниками и той гражданской войны, которая была неизбежна и которая ныне действительно имеет место».

С одной стороны, левые эсеры боялись «потерять лицо», затеряться, оказавшись «просителями в большевистской передней», с другой — считали, что радикалы не должны изолировать себя от «умеренных демократических сил», и поэтому настаивали на создании правительства из представителей всех социалистических партий. Как бы то ни было, со съезда Советов они не ушли, более того, приняли участие во ВЦИК и поддержали программу Совнаркома по вопросам мира, земли, рабочего контроля.

Несомненно, отказ войти в СНК не был окончательным. Понимая это, большевики демонстрировали лояльность. 4 ноября В.И. Ленин предложил А.Л. Колегаеву возглавить Наркомат земледелия. Обладая третью мандатов, левые эсеры получили пропорциональное представительство в Президиуме ВЦИК, его постоянных комиссиях. Руководство отделами — важнейшими рабочими органами ВЦИК — правящая партия разделила с левыми эсерами на паритетных началах. Так, иногородний отдел возглавили Я.М. Свердлов и В.А. Алгасов, агитационный — В. Володарский и И.К. Каховская, по национальному вопросу — М.С. Урицкий и П.П. Прошьян, во главе крестьянской секции ВЦИК встала М.А. Спиридонова.

Как известно, большевистская теория исходила из того, что законодательная власть и исполнительная должны представлять собою нечто единое, в то время как левые эсеры настаивали на принципе разделения властей и в своем тяготении к парламентаризму были последовательны, заставляя СНК держать ответ перед ВЦИК по ряду острых вопросов. Вот перечень их основных запросов в адрес правительства, имевших место до середины декабря: 27 октября — о нарушении ВРК гражданских свобод, захвате Петроградской городской думы; 4 ноября — об издании декретов и иных актов без предварительного их обсуждения и санкции ВЦИК; о закрытии ряда газет; 14 ноября — об одностороннем, пробольшевистском освещении советской прессой избирательной кампании в Учредительное собрание; 21 ноября — об издании декрета СНК о роспуске Петроградской думы без рассмотрения и утверждения его ВЦИК; 24 ноября — об арестах ряда членов Центральной Избирательной Комиссии по выборам в Учредительное собрание; о репрессиях против печати; 27 ноября — об аресте членов Совета, избранных на Московском съезде продовольственных организаций; 1 декабря — об арестах вождей кадетской партии; о состоянии продовольственного дела, работе транспорта, свер

352

тывании промышленного производства в стране; 7 декабря — о причинах конфликта с Центральной Радой и ходе переговоров с нею.

На интерпелляции левых эсеров приходилось отвечать Ленину, Свердлову, Подвойскому, наркомам по продовольствию Шлихтеру и по делам национальностей Сталину, Верховному главнокомандующему Крыленко.

Как правило, ответы сопровождались бурными дебатами, а дважды — 4 и 21 ноября — ставился вопрос о вотуме доверия правительству. Большевики, располагая во ВЦИК большинством, хотя и не без труда, но справлялись с левыми эсерами. Однако не считаться с оппозицией правящая партия не могла: приходилось освобождать арестованных, разрешать выпуск запрещенных газет, организовывать отчеты наркомов на пленумах ВЦИК.

Претендуя на представительство интересов российского крестьянства, левые эсеры очень чутко следили за его политической эволюцией. На Чрезвычайном съезде Советов крестьянских депутатов они поначалу заявили о «нежелании связывать себя с правительством Октябрьского переворота», но изменили свою позицию, когда большевикам все же удалось переломить настроения делегатов. Обычно это связывают с выступлением Ленина, который заявил: «Нам говорят, что мы против социализации земли и что поэтому мы не сумеем договориться с левыми эсерами.

Мы отвечаем на это: да, мы против эсеровской социализации земли, но это не мешает нам быть в честном союзе с левыми эсерами.

Сегодня или завтра левые эсеры выдвигают своего министра земледелия и, если он проведет закон о социализации (был принят 13 'января 1918 г. на III Всероссийском съезде Советов.— Авт.), мы не будем голосовать против. Мы воздержимся».

Это была серьезная уступка крестьянству, и, похоже, она решила дело. Напомним, что программным принципом большевиков была национализация, т.е. переход всей земли в собственность государства. Традиционным же эсеровским лозунгом была социализация, т.е. отмена любой (частной или государственной) собственности на землю и уравнительный раздел ее в вечное пользование по «потребительско-трудовой норме» (не более, чем семья сможет обработать своими силами, и не менее, чем нужно ей для того, чтобы прокормиться). Неожиданно поступившись краеугольным камнем марксистской теории, Ленин имел все основания гордиться этим остроумным тактическим ходом и рекомендовать его в качестве образца своим коллегам по Коминтерну.

15 ноября 1917 г. открылось совместное заседание ВЦИК, Петроградского Совета и Чрезвычайного съезда Советов крестьянских депутатов. Объединение, с одной стороны, Советов рабочих и солдатских, а с другой — крестьянских депутатов состоялось. На пути к правительственной коалиции оставался лишь один камень преткновения — раз

12-148

353

деление или слияние законодательной и исполнительной властей. Диалог продолжался. 17 ноября он подошел к критической черте.

К сожалению, переговоры не протоколировались, но исходная платформа левых эсеров известна: ВЦИК реформируется, приобретая все функции парламента («Народного совета», по терминологии левых эсеров); правительство назначается ВЦИК и ответственно перед ним; все декреты правительства подлежат предварительному обсуждению во ВЦИК; правительству предоставляется право издания лишь «мелких актов»; «Народный совет» может приостанавливать действие любого ранее принятого закона; в руки левых эсеров переходят ключевые комиссариаты: земледелия, по военным делам, юстиции, по делам железнодорожным, внутренних дел; наркомы назначаются без права отвода, т.е. фракция предлагает на вакантное место того или иного деятеля, а ВЦИК лишь «прикладывает печать к мандату». В ночь на 18 ноября основные требования левых эсеров были приняты и вошли в так называемый «Наказ-Конституцию о взаимоотношениях ВЦИК и СНК».

Левые эсеры приписывали честь подготовки этого документа себе, считая «Наказ...» крупной победой на пути становления в России подлинной демократии, «освященного веками парламентаризма». «Наказ...» декларировал ведущее положение выборного органа, резко ограничивал, если не исключал вовсе, законодательные права СНК, учреждал постоянный и действенный надзор за деятельностью правительства, расчищал дорогу к участию во власти всех политических партий. Из совокупности требований левых эсеров отвергнуто было лишь одно: в «Наказ...» не вошла статья, дающая право ВЦИК приостанавливать действие любого ранее принятого закона. Но и без того большевики поступились чрезвычайно многим, их согласие на статью 2, ставящую под сомнение доктрину единства законодательства и управления, говорило о многом.

В соответствии с межпартийным соглашением левые эсеры возглавили наркоматы: Имуществ Российской Республики (В.А. Карелин), Земледелия (А.Л. Колегаев), Почт и телеграфов (П.П. Прошьян), Местного самоуправления (В.Е. Трутовский), Юстиции (И.З. Штейнберг); В.А. Алгасов и А.И. Бриллиантов получили статус «наркомов без портфеля» и работали в коллегиях: первый — Нарком-внудела, второй — Наркомфина; в заседаниях СНК они обладали решающим голосом.

Из этого перечня явствует, что левые эсеры взяли на себя управление чрезвычайно важными ведомствами. Единственное исключение — Наркомат имуществ Российской Республики, он был довольно-таки искусственным образованием и для левых эсеров оказался важен лишь постольку, поскольку давал им лишний голос на заседаниях правительства.

354

Седьмое место, отведенное в СНК для левого эсера, оставалось вакантным. По настоянию ПЛСР оно должно было достаться Михайлову

— «наркому по военным и морским делам, без портфеля, но с решающим голосом». Видимо, большевики были против: военным ведомством они предпочитали владеть монопольно. Михайлов так и не принял участия в работе СНК, его фамилия отсутствует в протоколах и не разыскано ни одного подписанного им правительственного документа.

Алгасов, Трутовский и Штейнберг вошли также в состав малого СНК — постоянной коллегии при правительстве, занимавшейся текущими делами (главным образом финансами), не требовавшими принципиального обсуждения. В Совнаркоме работали и другие левые эсеры, особенно часто заместители наркомов Н.Н. Алексеев, который участвовал в 11 заседаниях из 52, состоявшихся между 10 декабря 1917 г. и 18 марта 1918 г.; Г,Д. Закс — в 11 заседаниях, А.А. Шрейдер

— в 19 заседаниях. Спорадически на заседаниях правительства докладывали по специальным вопросам Л.Е. Кроник (наркомпочтель), П.Е. Лазимир (наркомвоен, наркомвнудел), В.А. Александрович-Дмитриевский (зам. председателя ВЧК) и др.

Как видим, в заседаниях СНК, которые происходили почти ежедневно, наркомы — левые эсеры принимали деятельное и конструктивное участие. Особую активность проявляли Алгасов, Трутовский, Прошьян и Штейнберг. За недолгое существование правительственного блока Трутовский успел поставить свою подпись под 41 правительственным актом, Алгасов — под 17, Прошьян — под 14 и т.д. Это была только часть законов и постановлений СНК, над которыми в декабре 1917 г.—марте 1918 г. работали левоэсеровские наркомы.

К новым обязанностям особенно хорошо были подготовлены Ко-легаев, Штейнберг и Трутовский. Колегаев — земский статистик, землеустроитель, председатель Казанского Совета крестьянских депутатов

— знал проблемы деревни не понаслышке. Штейнберг был юристом высокого класса, блестящим теоретиком в области уголовного права. Трутовский — один из лучших в стране специалистов по истории земства; летом 1917 г. он принимал активное участие в выборах самоуправлений, много писал по этой проблеме.

Разумеется, не обходилось без трений, но обе стороны сходились в том, что работа, говоря словами Прошьяна, «в конце концов у нас совершенно спаялась». Эта «спайка» безусловно отражалась и на межпартийных отношениях; показательно, что как раз в это время в ле-воэсеровских кругах оживленно обсуждалась идея о слиянии двух «партий социального переворота».

«Спайка» проливает свет и на вопрос, до сих пор дискутируемый историками: шла ли ПЛСР с большевиками лишь до тех пор, пока проводились демократические преобразования, или, перешагнув этот

355

порог, участвовала также в мерах «социалистического строительства»: Скорее верно второе утверждение. Если ПЛСР свое участие в правительстве обусловила согласием большевиков на грандиозную земельную реформу, равную по своему значению отмене крепостного права, то, в свою очередь, РКП (б) требовала от своих партнеров поддержки таких шагов к социализму (как она его понимала), как национализация банков и промышленных предприятий, централизация управления народным хозяйством (создание ВСНХ), введение рабочего контроля.

ТРЕЩИНА

Ратификация Брест-Литовского мирного договора с Германией нанесла тяжелый, хотя и не смертельный удар по относительно безоблачному сотрудничеству ПЛСР и большевиков. До этого левые эсеры активно поддерживали российско-германский переговорный процесс, в частности направляя своих представителей (В.А. Карелина, А.А. Биценко) в состав российской делегации. Однако, как выяснилось, их интернационализм приобрел абсолютный характер, не позволявший согласиться на сепаратный мир, который, по их мнению, далеко отодвигал перспективы мировой революции.

Следует также отметить, что, несмотря на внешнее сходство позиций левых эсеров и «левых» коммунистов, они исходили из разных теоретических представлений. Так, для ПЛСР был характерен полуанархический подход. Поэтому аргументация большевиков, будто воевать Россия не может ввиду отсутствия армии, не убеждала левых эсеров, ибо они полагали, что о войне между социалистами вообще и речи быть не может. Война, считали они, невозможна, ибо она — дело государственное, а значит, неприемлемое. Войне как делу государственному левые эсеры противопоставили восстание как дело самих масс С.Д. Мстиславский, автор известного лозунга «Не война, но восстание!», так объяснял это противопоставление: «...для нас, социалистов и революционеров,— нет вообще "государственных границ"... И поэтому мы... должны рассматривать австрийские и германские войска не как армии чужого государства, находящегося в войне с нашим государством, а совершенно так, как смотрели мы в былые революционные годы на карательные отряды нашего собственного, ныне... низвергнутого монарха... А потому одинаков должен быть и метод действий против этих отрядов. Не войну против них должны мы вести, но восстание». Мстиславский отмечал, что подготовка к революционной войне большевиков и подготовка левых эсеров к восстанию — вещи разные. У большевиков «в такой постановке "государство" заслоняет "класс", борьба революционная уступает место государственной войне. В этом — отклонение, в этом — отход... от чистых позиций революционного социализма на путь оппортунистического служения

356

Молоху государства... Для нас — революция и война — понятия непримиримые... Мы были и будем партией восстания как метода классовой — классовой, а не государственной —- революционной борьбы».

На IV (Чрезвычайном) Всероссийском съезде Советов (14—16 марта 1918 г.) левоэсеровская фракция голосовала против ратификации, отозвала своих наркомов из правительства, заверив, впрочем, что ПЛСР обещает Совнаркому «свое содействие и поддержку». Однако новая ситуация породила в партии если не смятение, то смущение. Поэтому 17 апреля 1918 г. в Москве собрался II съезд ПЛСР. На нем присутствовали 59 делегатов с решающим голосом от 29 губерний, а также от ВЦИК и других организаций. Не сумели прибыть посланцы Украины (кроме Харьковской губ.), Финляндии, Прибалтийского края, Кавказа, Туркестана и Сибири (кроме Томской и Иркутской губ.).

В повестку дня были включены: политический отчет ЦК (П.П. Прошьян), доклады о работе Крестьянской секции ВЦИК (М.А. Спиридонова), о деятельности фракции левых эсеров во ВЦИК (В.М. Левин), об отношении к Брестскому миру и выходе левых эсеров из СНК (Б.Д. Камков), о политической программе (Д.А. Магеровский), о советской федерации (П. Бойченко), по аграрному вопросу (И.А. Майоров) и т.д. Главным, ради чего созывался съезд, была попытка ответить на вопрос: может ли ПЛСР и «впредь творить социальную революцию в тесном единстве с большевиками» или ей следует перейти в оппозицию?

Отчет ЦК был выдержан в корректных по отношению к большевикам тонах, хотя в нем- не скрывались разногласия между партиями недавней правительственной коалиции. К вопросам о мире и социализации земли Левин присовокупил обвинение в постоянной и все более настойчивой узурпации правительством прав ВЦИК, работа которого в конце концов была низведена к формальному утверждению декретов. Его поддержал Магеровский, заявивший, что принцип демократического централизма противоречит идее советской федерации, по инициативе левых эсеров декларированной III съездом Советов. О сложностях совместной работы с большевиками упомянула и Спиридонова, напомнив о «бесконечных спорах» с ними по каждому пункту левоэсеровского законопроекта о земле и поправках большевиков, грозящих «уничтожить весь смысл, весь дух нашей социализации земли». Она отметила попытки правящей партии «обезглавить» крестьянство, свести на нет влияние Крестьянской секции ВЦИК и даже распустить ее и подытожила четкой формулой: «Пролетариат... не может в настоящее время претендовать на роль боевого авангарда в решении судеб нашей русской истории... Советскую власть укрепить до конца и развить все социальное содержание нашей революции должно крестьянство».

Политический отчет ЦК, доклад Спиридоновой отражали позицию центристской группы в руководстве партии (С.Д. Мстиславский, М.А.

357

Натансон, М.А. Спиридонова, В.Е. Трутовский, П.И. Шишко, А.А. Шрейдер). Эта группа расходилась с РКП (б) по многим кардинальным вопросам внутренней и внешней политики, но наиболее разумной тактикой считала сочетание оппозиции с поддержкой. Она полагала, что выход левых эсеров из СНК был политическим просчетом и настаивала на участии ПЛСР во всех советских структурах.

Однако баланс сил на съезде был не в пользу умеренных. Это стало очевидно сразу же после выступлений Камкова и Штейнберга. Доклад Камкова — лидера левоэсеровских радикалов, одного из авторитетнейших (наряду со Спиридоновой и Натансоном) руководителей партии — был отмечен открытым антибольшевизмом, безапелляционностью оценок, непримиримостью тона. Он обвинил РКП (б) в навязывании стране мира, который отдал на «поток и разграбление» Украину, Прибалтику, Финляндию, принес неисчислимые бедствия трудящимся, блокировал революционный процесс в Германии в Австро-Венгрии. Камков предъявил счет большевикам за пренебрежение интересами крестьянства, третирование левых эсеров. «Вряд ли можно говорить серьезно о влиянии нашей партии в советском правительстве,— сказал он.— Это влияние было настолько слабо, что мы не могли отстоять даже того вопроса, который лежит краеугольным камнем в нашей программе, — диктатуры пролетариата и трудового крестьянства».

Линию Камкова поддержал Штейнббрг, сосредоточив внимание на процессе деградации Советов как результате политики правящей партии. «Надо признать,— подчеркнул он,— что наши советские органы развращаются все больше и с каждым днем. Вино власти многим так ударило в голову, что мы почти не умеем с этим справиться... Создается впечатление, что за деньги все можно сделать, что никогда партийные синекуры и кумовство не были так сильны, как теперь, что создается особая советская, я бы сказал, преторианская бюрократия. Советское дело делается не народными массами, а специально поставленными людьми, которые превращаются в «профессионалов власти»... Все горе в том, что Советская республика еще не родилась, что до сих пор она заменяется диктатурой даже не пролетариата, а верхушек его — отдельных партий и лиц».

То, что не договаривали Камков и Штейнберг, сказал малоизвестный делегат от Псковской губернии О.Л. Чижиков (в дальнейшем — один из теоретиков партии): «Мы не будем входить в правительство не потому, что мы не хотели ратифицировать мир — это сущие пустяки. Но в правительство мы не будем входить по более глубоким... причинам, именно по тем, что в настоящий момент партия большевиков разрушается... А раз так, то мы должны сконцентрировать все свои силы, чтобы быть в состоянии взять в свои руки власть».

С такого рода утверждениями полемизировали близкие к большевикам А.А. Биценко, A.M. Устинов, М.А. Натансон, а М.А.

358

Спиридонова усомнилась даже в политической этике «камковцев». о пору становления левоэсеровской партии, говорила она, вы сотрудничали с большевиками, а теперь, когда ПЛСР набрала силу, а большевики «немного ослабли, когда есть возможность столкнуть их, спихнуть и стать на их место», вы готовы сделать это. «В такой исторически ответственный и тяжелый для народа момент бросать власть, устраивать политику мы не имели права, потому что или тогда должны были бить большевиков, или оставаться с ними до конца даже в их ошибках и в их падении». И пророчески добавила: «Когда мы из СНК вышли, то этим самым..., может быть, осудили себя на гибель».

Тем не менее центристская группа была близка к поражению. Пытаясь переломить ситуацию, она пустила в ход угрозу раскола: Колегаев, Майоров, Спиридонова и Трутовский заявили об отказе баллотироваться в новый состав ЦК. Это возымело действие: съезд одобрил выход из СНК большинством всего в 5 голосов, а резолюция «По текущему моменту» приобрела компромиссный характер. В ней, в частности, говорилось: «Исходя из того, что выход из Совета Народных Комиссаров ни в коей мере не должен был повести к подрыву как центральных, так и местных органов советской власти, съезд санкционирует решение ЦК об оставлении всех работников — членов партии во всех учреждениях и коллегиях Комиссариатов и других органов...»

Участники дискуссии констатировали прогрессирующий абсентеизм (отказ от участия в выборах) масс Они возмущались тем, что затруднен контроль ВЦИК над правительством, связь Советов с избирателями очень слаба, избирательная система несовершенна, многоступенчата и недемократична, лишает права голоса значительные категории трудящихся, отдает приоритет городским рабочим и дискриминирует крестьянство. Особенно много замечаний было сделано по поводу способов конструирования ВЦИК. По общему мнению, последний, чтобы быть свободным от диктата ЦК политических партий и от людей случайных, не знающих положение дел на территории огромной страны, должен избираться не на съезде Советов, а на местах путем прямых выборов.

Делегаты живо реагировали на проблемы советской федерации, поставленные Магеровским и Бойченко. Одни были против большевистской политики демократического централизма, требовали широкой децентрализации, свободы творчества на местах и приветствовали появление таких образований, как Московская, Крымская, Донецкая и прочие «республики»; другие отмечали теневые стороны этого процесса и выражали сомнение в целесообразности строительства федерации лишь по национально-территориальному признаку.

359

Съезд принял политическую программу, в которой констатировалось: «Партия левых социалистов-революционеров в настоящий момент будет отстаивать в политической области следующие меры:

1. Диктатуру трудового народа: вся власть как в центре, так и на местах должна принадлежать трудовому народу — его классовые органы должны править страной.

2. Советскую Республику. Органами ее являются съезды или пленумы (общие собрания) и исполнительные комитеты; первые — это органы высшего руководства, вторые — это органы, объединяющие в себе и законодательную власть (общие собрания Исполнительного комитета), и исполнительную власть (отделы Исполнительного комитета).

3. Свободную федерацию Советских Республик, образуемых на основе национальных, бытовых, производственных и территориальных особенностей.

4. Полноту местной исполнительной власти для местных Советов, заключающуюся в сосредоточении местными Советами в своих руках всех исполнительных функций и в праве назначения на все должности своих представителей.

5. Ценз труда при выборах в Советы и суды (представительство лишь от класса трудящихся), постепенное проведение прямого, равного, тайного и пропорционального голосования среди трудящихся, выборность по организациям труда, право отзыва депутатов, обязанность отчета перед избирателями.

6. Реальное обеспечение осуществимости для трудящихся отрицательных прав свободы (свободы совести, слова, печати, собраний и союзов) и проведение в жизнь положительных прав свободы (права на воспитание и образование)».

Резолюция по аграрному вопросу подчеркивала, что крестьянство может добиться своих классовых целей только в прочном союзе с рабочими, но в то же время отмечала, что онр «в силу своей многочисленности в этой великой борьбе является самым сильным отрядом восставшей армии трудящихся России». Съезд еще раз подтвердил: «Главным требованием трудового крестьянства является повсеместное проведение социализации земли, т.е. отмены частной собственности на землю и проведение уравнительно-трудового землепользования, исключающего наемный труд... Но социализация земли не может быть самоцелью, а лишь средством к конечной цели проведения социализма. Навстречу этому идет естественный процесс широкого применения коллективного труда на общественной земле...»

Резолюции «По рабочей программе» и «По экономической политике», дополняя друг друга, составили единый блок документов. Особое внимание уделялось рабочему контролю, который виделся «не как отдача фабрик и заводов рабочим, железных дорог — железнодорожникам и т.д., а как организованный централизованный контроль

360

над производством в общегосударственном масштабе...», «как переходная ступень к национализации и социализации предприятий».

«Временный Организационный Устав», принятый съездом, закреплял уже сложившуюся структуру партии: местные комитеты — областные объединения — Совет партии — ЦК и съезд в качестве «высшей партийной инстанции» (с периодичностью созыва не реже двух раз в год). Съезд определял состав Совета партии, который должен был собираться в промежутках между съездами «для решения неотложных вопросов тактики и организации» и ЦК ПЛСР (15 членов и 5 кандидатов). Устав был направлен на то, чтобы устранить пороки эсеровской партии, грешившей организационной расхлябанностью и пренебрежением к дисциплине.

Съезд избрал ЦК. В него вошли Л.Б. Голубовский, Р.В. Иванов-Разумник, Б.Д. Камков, В.А. Карелин, И.К. Каховская, А.Л. Колегаев, В.М. Левин, Д.А. Магеровский, М.А. Натансон, П.П. Прошьян, М.А. Спиридонова, В.Е. Трутовский, Д.А. Черепанов, П.И. Шишко, И.З. Штейнберг. В новом составе отразился процесс перехода ПЛСР к прямому противостоянию большевикам. Не были переизбраны сторонники тесного блока с РКП (б) В.А. Алгасов, Б.Ф. Малкин, A.M. Устинов. В группу кандидатов были переведены А.А. Биценко, И.А. Майоров, С.Д. Мстиславский, А.А. Шрейдер.

Победа «камковцев» была закреплена на организационном заседании ЦК 25 апреля, сразу по окончании съезда, где председателем Президиума ЦК был избран Камков, товарищами председателя — Карелин и Прошьян, а Секретариат возглавил Штейнберг.

<< | >>
Источник: Н.Г. Думова, Н.Д. Ерофеев, СВ. Тютюкин и др. История политических партий России: Учеб. Для студентов вузов, обучающихся по спец. «История».— М.: Высш. шк.— 447 с.. 1994

Еще по теме ПРАВИТЕЛЬСТВЕННАЯ КОАЛИЦИЯ:

  1. § 2. Правительственные коалиции
  2. Глава VIII. О фронтах и коалициях
  3. Модель распределительных коалиций
  4. Глава I. ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ КОМИССАР
  5. Коалиция несчастья
  6. ИЗБИРАТЕЛЬНЫЕ, ПАРЛАМЕНТСКИЕ, ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЕ СОЮЗЫ
  7. Глава II Характеристика антинаполеоновских коалиций (Полемика с Н. А. Троицким)
  8. Новые коалиции
  9. Ограничения правительственных полномочий
  10. Образование антифашистской коалиции.
  11. Революционная коалиция и национализм
  12. Правительственный час
  13. Движение к социализму или коалиция протеста
  14. Правительственные учреждения и выработка политического курса
  15. Разделение правительственной власти
  16. Создание сетей аналитических центров и коалиция с другими политическими акторами
  17. Территориальное распределение правительственных полномочий
  18. О гарантиях правомерности правительственной власти в правовом государстве
  19. Документы, правительственные издания
  20. Антигитлеровская коалиция СССР, Англии и США: сотрудничество, проблемы, значение. Гаврилова Елена.