Под знаменем Временного Сибирского правительства

 
Ко времени антибольшевистского выступления Чехословацкого корпуса большинство членов Временного Сибирского правительства, включая П. Я. Дербера и А. А. Краковецкого, находились на Дальнем Востоке. Соединение сибирской и дальневосточной военных антибольшевистских группировок произошло лишь в сентябре, в силу чего вопрос о власти в Сибири летом 1918 г. решился без участия вышеназванных лиц. Вечером 30 мая 1918 г. в Новониколаевске состоялось заседание так называемого «Совета при уполномоченных Временного Сибирского правительства». Совет постановил учредить Западно-Сибирский комиссариат с соответствующими отделами по отраслям деятельности[272]. Комиссариат являлся временным органом. Предполагалось, что в скором времени его функции, но уже в общесибирском масштабе, примет на себя избранное Сибирской областной думой Временное правительство автономной Сибири. мая в структуре Западно-Сибирского комиссариата был образован военный отдел, заведующим которым был назначен Н. В. Фомин, а его помощником - Н. Ф. Омельков. Оба они были социалистами-революционерами и членами Учредительного собрания. Причем ни тот, ни другой никогда не служили в армии. Организационно военный отдел был разделен на две части строевую, находившуюся в ведении командующего войсками Западно- Сибирского военного округа полковника А. Н. Гришина-Алмазова, и хозяйственную, руководство которой осуществлял Н. В. Фомин. В подчинении у Н. В. Фомина находились начальник снабжения В. И. Бородин с двумя помощниками и начальник санитарной части доктор Григоров с одним помощником. Санитарная часть имела своей базой располагавшиеся в Новониколаевске 148-й военный госпиталь и местный лазарет[273].
Непосредственное руководство вновь сформированными русскими белогвардейскими отрядами на первых порах осуществлялось через находившийся в Новониколаевске штаб Западно-Сибирского военного округа, окончательно сформированный к 6 июня 1918 г. Должность начальника штаба окру
га занял Генштаба полковник П. П. Белов, генерал-квартирмейстера штаба - Генштаба капитан А. С. Кононов, дежурного генерала штаба - подполковник К. А. Троицкий, начальника инженеров округа - инженер-технолог прапорщик А. Е. Колосов, инспектора артиллерии округа - подполковник П. А. Бобрик[274].
Согласно приказу полковника А. Н. Гришина-Алмазова 12 июня 1918 г. штаб Западно-Сибирского военного округа был переименован в штаб Западно-Сибирской отдельной армии и спустя несколько дней переехал из Ново- николаевска в Омск. 13 июня полковник А. Н. Гришин-Алмазов официально объявил о своем вступлении в командование войсками Западно-Сибирской отдельной армии[275].
К этому времени на базе многочисленных добровольческих отрядов началось формирование двух корпусов - Средне-Сибирского со штабом в Ново- николаевске (командир - подполковник А. Н. Пепеляев) и Степного Сибирского со штабом в Омске (командир - полковник П. П. Иванов-Ринов). В начале июля был образован Уральский корпус со штабом в Челябинске (командир - генерал-лейтенант М. В. Ханжин). 10 июля 1918 г. вся подвластная Временному Сибирскому правительству территория в военноадминистративном отношении была разделена на три корпусных района. В район Средне-Сибирского корпуса вошли Томская, Алтайская и Енисейская губернии с восточной границей по р. Енисей, в район Степного Сибирского корпуса - Акмолинская и Семипалатинская области, а также казачьи земли Алтайской губернии, в район Уральского корпуса - территории к западу от восточных границ Пермской и Оренбургской губерний и Тургайской области[276].
Заняв руководящие посты в Западно-Сибирском комиссариате, эсеры также попытались установить непосредственный контроль над частями и соединениями вновь формируемой армии. Так, комиссаром Томской дивизии был назначен эсер подпоручик JI. Н. Перелешин. Приказы по Степному корпусу первое время выходили за подписями комкора полковника П. П. Иванова и уполномоченного Временного Сибирского правительства
А.              А. Кузнецова. Последний, не будучи официально назначенным комиссаром корпуса, де-факто выполнял эти функции. Впрочем, в первые дни после переворота, когда новая государственная власть еще не успела упрочить свои позиции в Сибири, подобный «тандем» придавал распоряжениям военных дополнительную легитимность в глазах гражданского населения. И в этом плане наличие «комиссарской» поддержки оказало благотворное влияние на формирование частей и соединений нарождавшейся Сибирской армии.
Но в итоге в военной среде эсеры встретили более решительное сопротивление со стороны правых сил, нежели в области гражданской власти и управления. В результате инициированный эсерами институт политических
комиссаров уже в середине июня 1918 г. был упразднен, так и не успев развернуться[277].
По свидетельству управляющего делами ЗСК Г. К. Гинса, первоначально на должность заведующего военным отделом комиссариата была выдвинута кандидатура члена Учредительного собрания эсера Н. В. Фомина. Ввиду того, что Н. В. Фомин не был военным, вскоре возникли вопросы о том, можно ли поручать военный отдел неспециалисту и следует ли вообще отделять заведование военным отделом от командования армией. Сам Гинс высказывался в пользу разделения этих должностей в целях обеспечения большего влияния гражданской власти на военное дело и большего контроля за военными расходами[278]. Точку в этих рассуждениях поставил полковник А. Н. Гришин-Алмазов, в ультимативной форме потребовавший своего назначения на пост заведующего военным отделом Западно-Сибирского комиссариата. За спиной Гришина- Алмазова была военная сила, и члены Комиссариата вынуждены были исполнить его желание. В итоге 14 июня ЗСК постановил своим военным отделом считать штаб Западно-Сибирской отдельной армии, а заведующим отделом - командующего войсками армии[279]. В тот же день, «ввиду вполне определившихся форм по организации и управлению армией», институт правительственных комиссаров при воинских частях Западно-Сибирской отдельной армии был упразднен[280].
Военный отдел Западно-Сибирского комиссариата, как и комиссариат в целом, просуществовали недолго. К концу июня 1918 г. выяснилось, что на территории, освобожденной от большевиков, находится несколько министров Временного Сибирского правительства, от имени которого выступал Запад- но-Сибирский комиссариат. В их числе были министр иностранных дел П. В. Вологодский, министр финансов И. А. Михайлов, министр юстиции Г. Б. Патушинский, министр туземных дел М. Б. Шатилов и министр внутренних дел В. М. Крутовский, которые и заявили Комиссариату о своих претензиях на власть.
В результате 30 июня 1918 г. Западно-Сибирский комиссариат официально передал свои властные полномочия Временному Сибирскому правительству. Его председателем стал П. В. Вологодский, сохранивший в то же время и пост министра иностранных дел. В конце июля к пяти перечисленным министрам присоединился прибывший из Иркутска И. И. Серебренников. Он занял пост министра снабжения.
При решении вопроса о передаче власти немаловажную роль сыграл
А.              Н. Гришин-Алмазов. По собственному признанию, он поручился перед
офицерством за «правильный» политический курс Временного Сибирского правительства. Гарантией являлась сосредоточенная в его руках вооруженная сила[281]. Указом от 1 июля 1918 г. А. Н. Гришин-Алмазов был назначен управляющим военным министерством Временного Сибирского правительства с оставлением в должности командующего Западно-Сибирской отдельной армией[282].
Главным органом военного управления в регионе являлся штаб Западно- Сибирской отдельной армии, с 15 июня 1918 г. находившийся в Омске. Пост начальника штаба армии с 13 июня по 13 ноября занимал Генштаба полковник, затем генерал-майор П. П. Белов, затем - генерал-майор И. И. Козлов. Должность генерал-квартирмейстера штаба армии с 16 июня 1918 г. временно исправлял капитан Н. В. Жиряков, с 2 августа - Генштаба генерал-майор
В.              JI. Попов, с 19 сентября - Генштаба генерал-майор И. И. Козлов, с 16 ноября - Генштаба полковник А. П. Попов. Обязанности дежурного генерала штаба армии с 13 июня исполнял подполковник К. А. Троицкий, с 28 июля - генерал-майор М. Н. Фукин. Инспектором артиллерии армии 13 июня был назначен подполковник П. А. Бобрик. На должности инспектора инженеров армии с 21 июня по 26 декабря находился полковник Н. А. Завьялов[283]. На всех важных постах в штабе и управлениях Сибирской армии находились кадровые офицеры старой русской армии. Более того, ключевые должности начальника штаба и генерал-квартирмейстера занимали офицеры Генерального штаба, т. е. лица с высшим военным образованием.
К концу июля 1918 г., когда войска Западно-Сибирской армии освободили от большевиков территорию вплоть до озера Байкал, в ее состав вошли воинские части и соединения, сформированные в Восточной Сибири. Стало очевидно, что официальное название вооруженных сил Временного Сибирского правительства - Западно-Сибирская отдельная армия - не соответствует новым военно-политическим реалиям. Дабы снять это противоречие, июля Гришин-Алмазов обратился в Совет министров с предложением переименовать вверенную ему армию из Западно-Сибирской отдельной в Сибирскую, а себя впредь именовать командующим Сибирской армией. Данное предложение было 27 июля рассмотрено и утверждено в заседании Совета министров[284]. 26 июля Гришин-Алмазов утвердил временный штат штаба отдельного корпуса, а 30 июля - временный штат штаба Сибирской армии (рис. 1 и 2)[285].

КОМАНДУЮЩИМ СИБИРСКОМ АРМИЕИ
НАЧАЛЬНИК ШТАБА АРМИИ



УПРАВЛЕНИЕ ГЕНЕРАЛ-КВАРТИРМЕЙСТЕРА
Оперативное отделение
Разведывательное отделение
Отделение военного контроля
Общее отделение
УПРАВЛЕНИЕ ДЕЖУРНОГО ГЕНЕРАЛА
Инспекторское отделение
Общее отделение
Отделение Главного штаба
Управление коменданта штаба
Военно-морское отделение
УПРАВЛЕНИЕ ИНСПЕКТОРА АРТИЛЛЕРИИ 4
УПРАВЛЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ИНЖЕНЕРОВ lt;
Автоотдел
Авиаотдел
Отдел инженерных войск
Канцелярия
ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКИИ О
Информационное отделение
Историческое отделение
Военно-цензурное отделение

Рис. 2. Штаб и управления отдельного корпуса Сибирской армии
Рис. 2. Штаб и управления отдельного корпуса Сибирской армии


Совмещение А. Н. Гришиным-Алмазовым двух ключевых военных постов, командующего армией и управляющего военным министерством, способствовало тому, что военное министерство Временного Сибирского правительства имело нетрадиционную для этого органа структуру. Гришин- Алмазов отказался от создания разветвленного аппарата военного министерства, распределив его функции между штабами Сибирской армии и Западно- Сибирского военного округа.

Деятельность штаба Западно-Сибирского (Омского) военного округа, упраздненного большевиками весной 1918 г. в ходе демобилизации старой армии, возобновилась с 9 июня 1918 г. по приказу полковника П. П. Иванова- Ринова. 10 июня он назначил начальником штаба генерал-майора
В.              Р. Романова, его помощником - генерал-майора В. Е. Мясникова. Деятельность военно-окружных управлений восстанавливалась при прежнем составе их начальников: начальник инженерного управления и управления по квартирному довольствию войск - генерал-майор С. А. Думбадзе, начальник артиллерийского управления - генерал-майор А. В. Яшеров, интендантского - полковник Н. М. Семенов, военно-санитарного - тайный советник Н. И. Германов, военно-ветеринарного - коллежский советник Н. 3. Попов, начальник военно-топографического отдела штаба округа - генерал-майор Н. Д. Павлов. Полномочия генерала В. Р. Романова, как начальника штаба Западно-Сибирского военного округа, были подтверждены приказом
А.              Н. Гришина-Алмазова 12 июня 1918 г.[286] июня Генштаба генерал-майор В. Р. Романов был назначен на вновь учрежденный пост главного начальника снабжений Западно-Сибирской отдельной армии. Через три дня, 21 июня, В. Р. Романова заменил генерал-майор М. К. Менде. Штаб Западно-Сибирского военного округа, возглавляемый Генштаба полковником А. Н. Шелавиным, с этого времени становится организационным аппаратом при Главном начальнике снабжений, а управления Западно- Сибирского военного округа стали выполнять функции главных управлений военного министерства. К компетенции штаба округа относилось решение конкретных вопросов, связанных с комплектованием и снабжением Сибирской армии. 13 июля командующий армией приказал Главному начальнику снабжений Западно-Сибирской отдельной армии впредь именоваться Главным начальником Западно-Сибирского военного округа[287].
После освобождения от большевиков Иркутска была восстановлена деятельность и дореволюционного штаба Иркутского (Восточно-Сибирского) военного округа. 17 июля полковник А. В. Эллерц-Усов объявил о своем вступлении в командование расположенными на его территории войсками. Своим помощником по должности командующего войсками Эллерц-Усов назначил прапорщика Н. С. Калашникова, начальником штаба округа - Генштаба полковника М. П. Никитина, генерал-квартирмейстером штаба - подполковника Н. Ф. Петухова, дежурным генералом - генерал-майора JI. В. Афанасьева, начальником окружного управления по квартирному довольствию войск и инспектором инженеров - генерал-лейтенанта С. П. Ракеева, начальником артиллерийского управления - генерал-майора К. Г. Тарнопольского, окружным интендантом - подполковника Чернышова, военно-санитарным инспектором - статского советника Залесского[288].

Приказом по военному ведомству Временного Сибирского правительства от 22 июля 1918 г. было объявлено о восстановлении Иркутского и Западно- Сибирского военных округов в тех территориальных пределах, в которых они существовали до большевистского переворота. Одновременно все окружные управления Иркутского военного округа подчинялись соответствующим управлениям Западно-Сибирского военного округа, причем последним, теперь уже официально, были предоставлены права главных управлений[289].
В процессе военного строительства в Сибири многие вопросы требовали новых, нетрадиционных для старой армии решений. В связи с этим постановлением Временного Сибирского правительства от 31 июля 1918 г. были учреждены Сибирское военное совещание и канцелярия Сибирского военного министерства.
Сибирское военное совещание занималось обсуждением и решением важнейших законодательных, финансовых, хозяйственных и других вопросов, касавшихся деятельности военного ведомства. В его состав входили военный министр, являвшийся его председателем, помощник военного министра, начальник канцелярии военного министерства и его помощник, три представителя от строевых частей (из числа корпусных командиров, начальников дивизий или лиц, равных им по власти), по одному представителю от министерства финансов, государственного контроля, исполнительного бюро Все- сибирских кооперативных съездов, военно-промышленного комитета, Земго- ра и семь офицеров из резерва чинов по назначению военного министра.
Представителями от строевых частей в Сибирском военном совещании являлись начальник Омской местной бригады генерал-майор Г. К. Менде, начальник Степной Сибирской кадровой бригады генерал-майор
В.              В. Бржезовский и командир II Степного Сибирского армейского корпуса генерал-майор А. Ф. Матковский[290]. Членами Совещания были также назначены состоявшие в резерве чинов при штабе Западно-Сибирского военного округа генерал-лейтенант Г. Е. Катанаев, генерал-майоры Н. Е. Вараксин и П. А. Марсов-Тишевский, полковники В. А. Бирон, Быков, Смирнов и Андреев.
Предварительное рассмотрение всех вышеупомянутых вопросов до внесения их в Сибирское военное совещание осуществлялось в Канцелярии военного министерства. Начальником Канцелярии с 22 июля являлся генерал-лейтенант JI. Шульц, его помощником - генерал-майор Н. Н. Артамонов. Все делопроизводство в канцелярии распределялось между тремя частями - законодательной, отчетной и хозяйственной. Обязанности делопроизводителей исполняли полковник В. К. Жеймо, коллежский советник Каргаполов и статский советник Скандин. Согласно штатному расписанию в канцелярии военного министерства числилось всего 14 человек, в том числе шесть писарей и три сторожа[291].
К середине сентября 1918 г. ввиду призыва новобранцев численность Сибирской армии возросла более чем в три раза, создав определенные затрудне
ния в снабжении войск. Одной из мер, принятых Временным Сибирским правительством для решения этой проблемы, стало назначение Генштаба гене- рал-майора В. И. Сурина на вновь учрежденную 13 сентября должность помощника военного министра по снабжению[292].
***
Помимо Временного Сибирского правительства на территории, освобожденной от большевиков, оформился еще один важный политический центр, претендовавший на руководящую роль в антибольшевистском движении Востока России, - Комитет членов Учредительного собрания (Комуч). Он возник в Самаре 8 июня 1918 г. Тогда же началось формирование «Народной армии» Комуча, войска которой вместе с частями 1-й чехословацкой дивизии вели боевые операции на территории Среднего Поволжья.
В июле 1918 г. состоялось соединение Урало-Сибирской и Поволжской антибольшевистских военных группировок. В связи с этим встал вопрос о взаимоотношениях между Комучем, Временным Сибирским правительством и руководителями Чехословацкого корпуса. Речь шла о создании единых органов государственной власти на освобожденной от большевиков территории востока России и верховного главнокомандования всеми вооруженными формированиями, действовавшими против советских войск.
Указанные вопросы были обсуждены на специальном совещании, собравшемся в Челябинске 15 июля 1918 г. В его работе приняли участие командир Чехословацкого корпуса генерал В. Н. Шокоров, врид начальника его штаба полковник Червинка. От Временного Сибирского правительства в Челябинск прибыла делегация в составе генерала А. Н. Гришина-Алмазова, министра финансов И. А. Михайлова и товарища министра иностранных дел М. П. Головачева; от Комитета членов Учредительного собрания - товарищ председателя Комуча и управляющий ведомством финансов И. М. Брушвит, управляющий ведомством иностранных дел М. А. Веденяпин и начальник штаба Народной армии полковник Н. А. Галкин; от Союза возрождения России - члены Учредительного собрания от Московской группы А. А. Аргунов, JI. А. Кроль и В. Е. Павлов. Неформальным руководителем совещания был майор французской службы А. Гине.
Прения, продолжавшиеся до вечера 16 июля, не привели к принятию конкретных решений из-за многочисленных разногласий. Тогда майор Гине предложил участникам совещания устроить отдельные заседания военных и гражданских лиц, каждое из которых, как он полагал, скорее придет к како- му-либо результату. Это предложение было поддержано.
Непосредственное участие в работе военного совещания приняли генерал
В.              Н. Шокоров, полковник Червинка, полковник Н. А. Галкин и от Сибирской армии - генерал А. Н. Гришин-Алмазов, капитан Н. В. Жиряков, генерал М. В. Ханжин и полковник Н. Т. Сукин. После недолгих прений участники
совещания решили командование всеми фронтами в оперативном отношении до прибытия союзных войск поручить командиру Чехословацкого корпуса генералу В. Н. Шокорову и назначить к нему по одному консультанту от каждой армии; а по вопросу о снабжении всех армий - создать Верховную комиссию, в состав которой включить по одному представителю от Сибирской армии, Народной армии, Чехословацкого корпуса, а также инженера М. Н. Павловского как уполномоченного майора А. Гине. Сбор этой комиссии был намечен на 26 июля 1918 г. в Омске.
Участники гражданского совещания, не приняв конкретного решения, постановили прибыть 6 августа 1918 г. в Челябинск всем членам Учредительного собрания, представителям от Временного Сибирского правительства, Союза возрождения России и всех политических партий для того, чтобы на общем собрании «наметить» Центральную Всероссийскую власть. В 21 час 30 мин. июля состоялось общее заседание, на котором оба решения были единогласно приняты[293].
Таким образом, с согласия Временного Сибирского правительства действовавшие на фронте войска Сибирской армии были в оперативном отношении подчинены командиру Чехословацкого корпуса Генштаба генерал- майору В. Н. Шокорову «впредь до назначения главнокомандующего всеми союзными войсками»[294]. Общее руководство и координация боевыми операциями стали осуществляться через штаб Чехословацкого корпуса. Предоставление Шокорову прав главнокомандующего не следует воспринимать как некую узурпацию чехословаками прав руководителей Сибирской армии. Генерал Шокоров был офицером российского Генерального штаба. В боевом и служебном отношениях он стоял гораздо выше любого из командиров и начальников Сибирской армии.
Летом 1918 г. между руководителями Сибирской армии и Чехословацкого корпуса складывались в целом деловые, доброжелательные отношения. По свидетельству подполковника А. Е. Котомкина, в то время никто не считал чехов иностранцами, к ним относились с беззаветной любовью и доверчивостью, как к своим собственным детям и братьям, на всем пространстве Сибири. Но мало-помалу они начали себя вести так, как ведут себя победители в завоеванной стране[295].
По свидетельству И. И. Серебренникова, в русской военной среде постепенно нарастало глухое недовольство действиями чехословаков, которые вели себя в Сибири, как в побежденной стране, ставили себя в исключительное положение при дележке военной добычи, вмешивались во все дела и были склонны предъявлять всякого рода ультиматумы. Порою они тяжко били по национальному самолюбию русских. При таких условиях было естественно,
что отношения между Гришиным-Алмазовым и чехословаками имели натянутый характер и оставляли желать много лучшего[296].
***
А. Н. Гришин-Алмазов как командующий Сибирской армией и управляющий военным министерством проявил большую энергию и организаторские способности.
В крайне неблагоприятных условиях ему удалось объединить под своим руководством антибольшевистские вооруженные формирования Сибири и Урала, создать из разрозненных боевых отрядов регулярные войсковые части и соединения. «Честный русский патриот, отнюдь не ретроград, с живым и пытливым умом, он умело разбирался в сложной революционной обстановке и казался на своем посту вполне подходящим человеком», писал о нем И. И. Серебренников[297].
По мнению Г. К. Гинса, Гришин-Алмазов «отличался ясностью ума, точностью и краткостью слога. Он отлично говорил, без цветистости и пафоса, но с темпераментом и убедительностью. Доклады его в Совете министров были всегда удачны. С его стороны не проявлялось упрямства и своеволия, он был лоялен к власти, но не скрывал, что, представляя реальную силу, он требует, чтобы с ним считались. Его тенденции были очень определенны. Он стремился к созданию всероссийского правительства, но сохранению Сибирской армии. Его симпатии были на стороне единовластия, но он считал тактически несвоевременным останавливаться на этой форме власти». Гинс признает, что «не знал в Омске военного, который бы годился больше, чем Гришин, для управления военным министерством в демократическом кабинете», но, добавляет он, «недостатком Гришина была его самоуверенность. Он был убежден в неспособности всех прочих конкурировать с его влиянием в военных кругах. Он игнорировал министров Сибирского правительства, забывая, что это может вооружить их против него».
Министр Г. Б. Патушинский ненавидел А. Н. Гришина-Алмазова главным образом из личной антипатии и зависти. Его раздражала даже внешность командарма. «Это не офицер, а актер или журналист, или кто хотите», - говорил он[298]. Кроме того, Г. Б. Патушинского до глубины души возмутило назначение на пост генерал-квартирмейстера штаба Сибирской армии генерала
В.              J1. Попова. В годы первой русской революции В. JI. Попов был активистом Союза русского народа и занимал пост заведующего канцелярией Иркутского генерал-губернатора А. Н. Селиванова, по распоряжению которого в 1907 г. Патушинского отправили в ссылку. На неоднократные категорические требования министра юстиции отправить Попова в отставку командующий Сибирской армией неизменно отвечал отказом, что еще более ухудшало их личные 28
взаимоотношения .

Министр М. Б. Шатилов был во Временном Сибирском правительстве выразителем интересов партии эсеров и, соответственно, крайне негативно относился к Гришину-Алмазову как потенциальному претенденту на роль диктатора. Кроме того, сибирские эсеры желали удаления от власти Гришина-Алмазова и И. А. Михайлова, воспринимая их как предателей партийного дела: в период подполья они активно сотрудничали с эсерами и даже считались членами партии, но после переворота сдвинулись резко вправо.
А. Н. Гришин-Алмазов не сумел установить доверительных отношений с П. В. Вологодским, которому казалось, что управляющий военным министер-
                            29              т/*
ством оказывает председателю правительства недостаточное уважение . Кроме того, П. В. Вологодского беспокоило наличие у Гришина-Алмазова диктаторских амбиций. Таким образом, из пяти членов Временного Сибирского правительства трое (П. В. Вологодский, Г. Б. Патушинский и М. Б. Шатилов) имели все основания желать отставки Гришина-Алмазова и лишь двое (И. А. Михайлов и И. И. Серебренников) могли считаться его союзниками.
По мере усиления Сибирской армии ее командование начало тяготиться своей зависимостью от чехословаков. 22 августа 1918 г. А. Н. Гришин- Алмазов обратился к генералу В. Н. Шокорову со следующим посланием: «В настоящее время в составе Екатеринбургской группы уже входят две пехотные русские дивизии 1-я Степная и 2-я Уральская, и поэтому я считаю для пользы дела и успешности предстоящей операции необходимо объединить действия всех русских войск в данном районе в руках комкора Уральского, которому и приступить в командование всеми русскими частями и перейти в Екатеринбург. Прошу уведомить меня, является ли безусловно необходимым подчинение Уральского корпуса в вышеуказанном составе полковнику Вой- цеховскому или вы находите возможным теперь же прекратить столь нежелательное перемешивание чехословацких и русских частей и дать полковнику Войцеховскому и генералу Ханжину самостоятельные задачи. Я считаю последнее решение единственным, обеспечивающим успешность наших дальнейших боевых действий. В непосредственное подчинение полковнику Войцеховскому может быть оставлена часть приданных ему казачьих частей. Дальнейшее лишение наших трех дивизий тех средств управления и снабжения, коими обладает штаб корпуса, я считаю совершенно невозможным»[299].
Гришин-Алмазов поставил под сомнение права «союзников» на высшее оперативное руководство частями Сибирской армии и их определяющую роль в определении политического курса Временного Сибирского правительства. Своих взглядов по данному вопросу он не скрывал, допуская целый ряд неосторожных высказываний. На совещании в Челябинске 25 августа 1918 г. Гришин-Алмазов якобы заявил: «Русские менее нуждаются в союзниках, чем союзники в русских, потому что одна Россия может сейчас выставить свежую армию, которая, в зависимости от того, к кому она присоединится, решит судьбу войны». В этой фразе можно было усмотреть намек на то, что при определенных обстоятельствах Временное Сибирское правительство может разорвать отношения со странами Антанты и пойти на сближение с Германией.

На другой день после банкета Гришин-Алмазов заявил председателю Чехословацкого национального совета в Сибири Б. Павлу: Если вам, чехам, у нас не нравится, то вы можете уехать отсюда.
На это Б. Павлу ответил: Я знаю, что в политике благодарности ожидать не приходится; когда мавр сделал свое дело, он может уйти. Но я считаю, что мы еще своего дела не сделали. Россия нам нужна в наших интересах. А потому мы пока останемся, несмотря на ваше любезное предложение[300]. августа Гришин-Алмазов приказал командиру Уральского корпуса генералу Ханжину перейти в Екатеринбург и объединить руководство боевыми действиями всех сибирских войск, входящих в состав Екатеринбургской группы. Впредь до разделения боевых задач между русскими и чехословацкими частями генерал Ханжин в оперативном отношении подчинялся полковнику
С.              Н. Войцеховскому[301]. В перспективе речь шла о полном выведении сибирских воинских частей из-под командования чехословаков. Не исключено, что вышеупомянутые инициативы Гришина-Алмазова являлись составной частью плана установления военной диктатуры в целях нейтрализации левых элементов накануне предполагавшейся организации в Сибири всероссийских органов власти.
По всей видимости, В. Н. Шокоров готов был пойти навстречу требованиям сибирского военного министра. Возможно, что это и предопределило его устранение с поста командира Чехословацкого корпуса. По решению филиала Чехословацкого национального совета 27 августа генерал Шокоров был снят с должности командира корпуса и перемещен на чисто формальный пост генерал-инспектора чехословацких войск в России. Вместо него комко- ром был назначен произведенный в генерал-майоры чех Я. Сыровой. августа он вступил в должность. Одновременно Сыровой, основываясь на решении Челябинского совещания, принятого 15 июля 1918 г., объявил о вступлении в командование всеми войсками Сибирской и Народной армий, казачьими формированиями, а также «чехословацкими, сербскими, польскими, румынскими и юго-славянскими», действующими против «советских и австро-германских войск», впредь до прибытия главнокомандующего, назначенного союзниками»[302]. 1 сентября генерал Гришин-Алмазов приказал войскам Сибирской армии считать генерала Сырового главнокомандующим всеми фронтами в оперативном отношении[303].
Вслед за Шокоровым в отставку был отправлен и Гришин-Алмазов. Представителям иностранных держав, стремившимся превратить Белое движение в
орудие своих интересов в России, он представлялся опасным в силу своей непредсказуемости и нежелания быть марионеткой в чьих бы то ни было руках. Поэтому «союзникам» оставалось лишь найти приемлемый повод для того, чтобы потребовать от Временного Сибирского правительства увольнения Гришина-Алмазова. Таким поводом стали заявления, сделанные им во время Челябинского совещания.
По инициативе Ч. Престона консульский совет союзных держав, находившийся в Иркутске, 2 сентября направил министру иностранных дел Временного Сибирского правительства коллективную ноту следующего содержания: «Союзный консульский корпус в Иркутске осведомился, что за обедом с вином генерал Алмазов заявил союзному консулу, что Сибирь не нуждается в союзнической помощи, но, наоборот, союзники нуждаются в Сибири, как в ключе для союзной победы, и что Сибирь не нуждается больше в чехах - они могут уходить... Мы, нижеподписавшиеся, считаем, что при таких обстоятельствах присутствие генерала Алмазова в кабинете может быть истолковано как акт недружелюбия в отношении союзников».
П. В. Вологодский, на имя которого была направлена указанная нота, в это время отсутствовал в Омске, находясь на отдыхе в Томской губернии. Поэтому телеграмма из Иркутска была принята товарищем министра иностранных дел М. П. Головачевым. На следующий день он отправил ответную телеграмму в Иркутск, в которой отмечалось, что слова А. Н. Гришина- Алмазова «являются собственным мнением генерала и ни в коем случае не соответствуют взгляду Временного Сибирского правительства, но, наоборот, резко ему противоречат». М. П. Головачев заверил консулов, что правительство «немедленно примет меры, которые покажут полную дружественность Временного Сибирского правительства по отношению к союзникам»[304].
Сложно представить, чтобы М. П. Головачев без ведома министра иностранных дел и председателя Совета министров взял на себя смелость от имени правительства отреагировать таким образом на ультиматум иностранных консулов. Примечательно, что Вологодский в своем дневнике никак не прокомментировал эти неадекватные действия своего помощника. Объяснить это можно только тем, что Головачев действовал не по собственной инициативе, а согласно инструкциям, ранее полученным от Вологодского. Возможно также, что Вологодский уехал из Омска в отпуск именно для того, чтобы снять с себя прямую ответственность за возникновение политического кризиса.
В Совете министров вопрос об увольнении Гришина-Алмазова вызвал ожесточенные дебаты. За увольнение, притом немедленное, высказались М. Б. Шатилов и Г. Б. Патушинский, против - И. А. Михайлов и И. И. Серебренников. Таким образом, решение вопроса зависело от мнения П. В. Вологодского. В ходе дебатов также обсуждалась кандидатура возможного заместителя А. Н. Гришина-Алмазова. Сошлись на том, что таковым может быть генерал П. П. Иванов-Ринов. Последнему неофициально предложили занять высшие военные посты в случае увольнения Гришина-Алмазова, и он дал свое согласие[305]. «Честолюбивый Иванов-Ринов, который сам по себе не рискнул бы выступить против начальства, в данной обстановке не стал конечно отклонять от себя столь легко дававшуюся карьеру»[306].

Этими переговорами исход дела был предрешен, но Вологодский все не определялся со своим мнением. В конце концов Иванов-Ринов направил ему письмо, в котором писал, что переговоры относительно его назначения на посты командующего армией и управляющего военным министерством не дали до сих пор определенных результатов, что эта неопределенность ставит его в крайне неудобное положение и что если он к такому-то сроку не получит от правительства положительного ответа, то немедленно сложит с себя должность командира корпуса и звание атамана Сибирского казачьего войска. В результате 5 сентября 1918 г. Вологодский подписал указ об увольнении Гришина-Алмазова с занимаемых им постов без назначения на какую-либо другую должность[307].
О              своем увольнении А. Н. Гришин-Алмазов даже не был поставлен в известность, а подписанный указ П. В. Вологодский, без необходимого в таких случаях визирования управляющим делами Совмина, передал непосредственно П. П. Иванову-Ринову. Последний, не дожидаясь приказа Гришина-Алмазова о сдаче занимаемых им должностей, вступил в исполнение обязанностей командующего армией и управляющего военным министерством и по телеграфу объявил об этом войскам.
В ночь на 6 сентября на квартире А. Н. Гришина-Алмазова состоялось совещание, в котором участвовали И. А. Михайлов, В. Н. Пепеляев, Г. К. Гине и М. Н. Павловский. Обсуждался вопрос о том, что же предпринять в сложившихся условиях. По свидетельству Г. К. Гинса, Гришин-Алмазов якобы не захотел обращаться за поддержкой к войскам, так как в Омске было много новобранцев и всякая попытка сопротивления власти, спор между генералами сразу развратили бы эту молодежь. Желанием Гришина-Алмазова было «оформить все так, чтобы не повторялась корниловская история». В итоге экс-командарм решил направить письма П. В. Вологодскому и П. П. Иванову- Ринову с уведомлением, что он не считает себя законно уволенным, пока не получит соответствующего указа, и до тех пор не сдаст командования армией. В то же время А. Н. Гришин-Алмазов все-таки предпринял попытку призвать на помощь одну из воинских частей, но его распоряжение было перехвачено.
Г. К. Гине, описывая события той ночи, отметил, что А. Н. Гришин- Алмазов не умел «вести большой игры» и, кроме того, доверился «случайным людям»[308]. Этим «случайным человеком», судя по контексту воспоминаний

Гинса, следует считать М. Н. Павловского - «авантюриста, выдававшего себя за представителя Франции».
А.              Н. Гришин-Алмазов не стал ввязываться в борьбу за власть. Вовлечение армии в политическую междоусобицу в условиях крайне сложной оперативной обстановки на фронте могло разрушить все, что он сделал для Белого движения в Сибири. Гришин-Алмазов был из тех людей, кто умел смирять свои личные амбиции ради торжества общего дела[309].
По всей видимости, Вологодский был уверен в наличии у Гришина- Алмазова диктаторских амбиций. В своих воспоминаниях он дважды упомянул о готовящемся перевороте. Но в обоих случаях он писал об этом не как
об              установленном факте, а излагал мнение других людей по данному вопросу. Так, 30 июля П. В. Вологодский записал в своем дневнике: «П, Я. Михайлов впервые мне конфиденциально сообщил об истинных намерениях Гришина-Алмазова. По агентурным его сведениям, Гришин-Алмазов затевает переворот. Он не доволен малой активностью Сибирского правительства в борьбе с большевиками и вообще с социалистическими настроениями в сибирском населении... Гришин-Алмазов будто бы находится в сношениях с Дальневосточным Комитетом и разделяет точку зрения последнего, что целесообразнее всего в целях наиболее продуктивной борьбы с большевиками передать всю полноту власти военному диктатору, который и намечен уже в лице вице-адмирала Колчака, а Гришин-Алмазов будто бы принял на себя миссию - арестовать Сибирское правительство. Такое сообщение Михайлова я принял за бред потерявшего душевное равновесие человека... Об этом сообщении Михайлова я решил никому не говорить, но за Гришиным-Алмазовым последить, хотя я и не верю в его козни. Он, правда, по типу своему Н. Бонапарт, но еще рано появляться Наполеонам на сибирском горизонте»[310].
Спустя три недели 20 августа в Томске П. В. Вологодский вновь встретился с П. Я. Михайловым, которого на сей раз сопровождали В. О. Сидоровов и

М. Я. Линдберг. Эти лица уверили Вологодского в том, что они и в дальнейшем будут всеми своими силами поддерживать возглавляемое им правительство, но предостерегли против генерала Гришина-Алмазова, который, по их утверждению, стремился взять в свои руки Совет министров и руководить его политикой. В усилении власти военного министра они видели опасность установления в Сибири военной диктатуры. По признанию Вологодского, такое упорное предостережение против Гришина-Алмазова начало его смущать и он пообещал собеседникам, что постарается быть против генерала «на чеку»[311].
Прямых документальных подтверждений того, что Гришин-Алмазов готовил военный переворот, в нашем распоряжении нет. Но существует ряд косвенных подтверждений, что подобный план мог разрабатываться. Приведем свои соображения по данному вопросу. Очевидно, что военный диктатор должен опираться в первую очередь на армию. Должности командующего Сибирской армией и управляющего военным министерством обеспечивали Гришину-Алмазову такую опору, но с существенной оговоркой. Как мы упоминали ранее, в оперативном отношении все части Сибирской армии были подчинены командиру Чехословацкого корпуса, который выполнял функции главнокомандующего. Поэтому в целях установления полного контроля над вооруженными силами Гришин-Алмазов должен был стремиться к тому, чтобы действующие на фронте части Сибирской армии были выведены из подчинения чехословацким начальникам и переподчинены начальникам русским. Только в этом случае он мог быть уверен, что войска Сибирской армии будут выполнять только его, а ничьи иные боевые приказы и распоряжения. Как указывалось ранее, со второй половины августа Гришин-Алмазов начал действовать в этом направлении.
Для проведения переворота Гришин-Алмазов должен был быть уверенным не только в поддержке войск, действующих на Уральском фронте, но и располагать значительными военными силами непосредственно в Омске и его ближайших окрестностях. Такие военные силы были, и сосредоточение их в Омском районе началось с середины августа 1918 г. После ликвидации красных в Алтайском районе 1-й Новониколаевский полк был направлен на отдых не в Новониколаевск, где он формировался, а в Омск. Партизанский отряд атамана Б. В. Анненкова, действовавший на Верхнеуральском направлении, по приказу Гришина-Алмазова был перебазирован на ст. Исилькуль под Омском. Кроме того, в начале сентября в Западную Сибирь из Забайкалья должны были вернуться части и соединения I Средне-Сибирского корпуса полковника А. Н. Пепеляева. Они должны были разместиться в Томске, Новонико- лаевске, Барнауле и Красноярске. Не исключено, что при содействии войск
А.              Н. Пепеляева Гришин-Алмазов намеревался обеспечить политическую стабильность в Сибири в ходе военного переворота. Напомним, что в упоминавшемся ночном совещании на квартире Гришина-Алмазова принимал уча
стие старший брат А. Н. Пепеляева, член ЦК партии кадетов В. Н. Пепеляев. Известно, что братья Пепеляевы находились в близких отношениях.
***
Занявший посты командующего армией и управляющего военным министерством генерал-майор П. П. Иванов-Ринов по своим деловым качествам и профессиональному кругозору заметно уступал Гришину-Алмазову. Но Ива- нову-Ринову и не требовалось проявлять особых организаторских способностей, так как он получил от своего предшественника уже вполне сложившийся военный организм с отлаженной системой управления.
Самым важным мероприятием Иванова-Ринова стало формирование в составе Сибирской армии еще двух армейских корпусов - IV Восточно- Сибирского (командир - полковник А. В. Эллерц-Усов) и V Приамурского (полковник Г. М. Семенов). Таким образом, в военно-административном отношении территория, подвластная Временному Сибирскому правительству, была поделена на пять корпусных районов. К началу октября в район Средне-Сибирского армейского корпуса входили Томская и Алтайская губернии, исключая казачьи земли последней; II Степного Сибирского армейского корпуса - Тобольская губерния, Акмолинская и Семипалатинская области, а также казачьи земли Алтайской губернии; III Уральского армейского освобожденные от большевиков территории Пермской губернии, Златоустовский уезд Уфимской губернии, Челябинский, Троицкий и Верхнеуральский уезды Оренбургской губернии и Кустанайский уезд Тургайской области; IV Восточно-Сибирского армейского корпуса - Енисейская и Иркутская губернии, Якутская и Забайкальская области, исключая казачьи земли последней; V Приамурского армейского корпуса - Амурская, Приморская и Камчатская области, а также казачьи земли Забайкальской области[312]. октября было принято решение об учреждении должностей помощников командиров корпусов. Предполагалось, что при уходе действующих частей того или иного корпуса на фронт помощник командира корпуса останется в своем корпусном районе и приступит к исполнению обязанностей главного начальника корпусного округа. В его функции входило руководство строевой подготовкой кадровых (запасных) частей, управление органами снабжения и охрана государственного порядка и общественного спокойствия на территории корпусного округа. По представлению командиров корпусов на указанные должности были назначены генерал-майоры Е. К. Вишневский (I Средне- Сибирский корпус), В. Р. Романов (И Степной Сибирский корпус), Н. Т. Сукин (III Уральский корпус) и М. П. Никитин (IV Восточно-Сибирский корпус)[313]. Однако на практике корпусной округ с соответствующим штабом округа был образован только для I Средне-Сибирского корпуса и просуществовал с октября 1918 до января 1919 г.
октября П. П. Иванов-Ринов утвердил расписание разделенных на три разряда местностей (городов), в которых могли быть учреждены должности начальников военных районов: 1-й разряд - Новониколаевск, Томск, Красноярск, Иркутск, Чита, Хабаровск, Екатеринбург, Семипалатинск, Никольск- Уссурийск, Благовещенск; 2-й разряд - Барнаул, Верный, Тобольск, Петропавловск, Тюмень, Златоуст, Бийск, Курган, Владивосток, Троицк, Верхне- уральск, Сергиополь; 3-й разряд - Нерчинск, Тайга, Кустанай, Ирбит, Ачинск, Якутск, Верхнеудинск, Нижнеудинск, Киренск, Канск, Змеиногорск, Усть-Каменогорск, Зайсан, Кокпекты. В каждый район, кроме городов с прилегающими к ним ближайшими местностями, могли быть включены один, два, три и более уездов, в зависимости от создавшейся политической и военной обстановки[314]. В ноябре-декабре военные районы были учреждены на всей территории к западу от Омска. 
<< | >>
Источник: Симонов Д. Г. Белая Сибирская армия в 1918 году. 2010

Еще по теме Под знаменем Временного Сибирского правительства:

  1. ГЛАВА 6 ПОД ЧЕРНЫМ ЗНАМЕНЕМ: АНАРХИСТЫ
  2. Приложение N9 Рекомендации по освобождению из под стражи до суда под личное обязательство, под поручительство или под залог. Правила и практика Федеральных Судов США
  3. § 1. Борьба Временного правительства за власть
  4. 180. Что в соответствии с ТК понимается под временем отдыха?
  5. 148. Что следует понимать под нормальной продолжительностью рабочего времени?
  6. И.В. Лукоянов Наказанные без вины: Чрезвычайная следственная комиссия Временного правительства и её подследственные
  7. Побег из места лишения свободы, из-под ареста или из-под стражи (ст. 313 УК).
  8. Приложение 17. КОНВЕНЦИЯ О ВЗАИМНОЙ АДМИНИСТРАТИВНОЙ ПОМОЩИ ПО ТАМОЖНЕ МЕЖДУ ПРАВИТЕЛЬСТВОМ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕСПУБЛИКИ И ПРАВИТЕЛЬСТВОМ ГАБОНА
  9. Приложение 25. СОГЛАШЕНИЕ между Правительством Российской Федерации и Правительством Туркменистана о сотрудничестве и взаимопомощи в таможенных делах
  10. ПОСТАНОВЛЕНИЕ Правительства РФ от 12 февраля 2003 г. № 98 «Об обеспечении доступа к информации о деятельности Правительства Российской Федерации и федеральных органов исполнительной власти»
  11. Приложение 22. СОГЛАШЕНИЕ между Правительством Российской Федерации и Правительством Киргизской Республики о сотрудничестве в вопросах контроля над наркотическими средствами и психотропными веществами
  12. Что делать, если на момент подачи заявления о расторжении брака один из супругов находится под стражей или под арестом?
  13. Второй Степной Сибирский армейский корпус
  14. 8.4. Судебный контроль за законностью и обоснованностью заключения под стражу и продления срока содержания под стражей
  15. Правовая природа и виды мест содержания под стражей. Основания применения заключения под стражу