<<
>>

ОРГАНИЗАЦИОННАЯ СТРУКТУРА, ЧИСЛЕННОСТЬ, СОСТАВ

Первые шаги к усилению роли анархизма в общественно-политической жизни были сделаны за границей. В 1900 г. в Женеве возникает организация российских анархистов-эмигрантов под названием «Группа русских анархистов за границей», издавшая воззвание с призывом к свержению самодержавия и социальной революции.

Ее лидерами были Мендель Дайнов, Георгий и Лидия Гогелия (Л. В. Иконникова). Супруги Гогелия в 1903 г. в Женеве создали группу анархистов-коммунистов «Хлеб и Воля», принесшую известность российскому анар-ходвижению, «Хлебовольцам» при поддержке П. А. Кропоткина, М. И. Гольдсмит и В. Н. Черкезова удалось в том же году организовать издание первого российского анархического печатного органа за границей — газеты «Хлеб и Воля»,

В 1900—1904 гг. небольшие группы российских анархистов-эмигрантов появляются и в других государствах (в Болгарии, Германии, Соединенных Штатах, Франции). В 1904 г, соотечественниками были созданы крупнейшие анархические изда

197

тельские центры, предназначенные для издания и распространения анархической литературы как за границей, так и в России: «Издательская группа "Анархия"» (Париж, лидер — Б. Я. Энгельсон) и «Группа русских рабочих анархистов-коммунистов» (Лондон, лидер — Кропоткин). Принципиально новым фактом в деятельности этих организаций было их тесное организационное сотрудничество с социалистическими и анархистскими кругами различных стран мира. Сохранились документы, свидетельствующие о материальной поддержке российского анарходвижения со стороны представителей освободительных кругов других государств. Так, лидеры американской группы анархистов-рабочих «Свободный Голос Рабочего» Н. Золотарев и С. Яновский по поручению организации в январе 1905 г., узнав о начале революции в России, направили на имя Кропоткина в Бромли (пригород Лондона) 500 долларов с припиской в телеграмме: «Анархистам для русской революции».

В самой России первые анархистские группы появляются весной 1903 г.

в г. Белостоке Гродненской губернии среди еврейской интеллигенции и присоединившихся к ней ремесленных рабочих; летом — в г. Нежине Черниговской губернии в среде учащейся молодежи. Начавшийся процесс образования анархистских групп на территории страны шел по восходящей линии, и уже к концу 1903 г. функционировало 12 организаций в 11 городах, а в 1904 г.—29 групп в 27 населенных пунктах Северо-Запада, Юго-Запада и Юга страны.

Вскоре усилиями первых российских пропагандистов анархизма сформировались три крупных центра анарходвижения — Белосток, Екатеринослав и Одесса. Свою ведущую роль организации этих городов подтвердили и в революции 1905—1907 гг., став центрами движения. Менее сильные формирования анархистов в это же время существовали на Юго-Западе (Житомир — Каменец-Подольский — Киев), в Центральном районе (Н. Новгород — Саратов — Пенза), на Северном Кавказе и в районе Придонья. В Закавказье центрами анархистов были Тифлис, Кутаиси, Баку. Незначительную роль в анархистской среде играли организации Прибалтики, Польши; не сыграли роли лидеров группы Москвы и Петербурга. Анархические организации на огромных территориях Урала, Сибири, Средней Азии, Дальнего Востока были представлены единичными формированиями.

В годы революции существенно возросла численность анархических организаций. В 1905 г. их насчитывалось уже 125 ( в ПО городах и населенных пунктах), в 1906 г.—221 (в 155 городах) и в 1907 г., считавшемся «вершиной» движения, в стране уже действовало 255 формирований в 180 городах и населенных пунктах. В целом за 1903— 1910 гг. деятельность анархистов проявилась в 218 населенных пунктах империи, в 51 губернии и 7 областях. За эти же годы в состав анархистских организаций по стране входило около 7 тыс человек (в период революции их насчитывалось немногим более 5 тыс человек).

198

В организационной структуре анархистских образований имелись свои особенности. Среди анархистов преобладали сравнительно малочисленные группы (от 3—6 до 30 членов), но встречались и крупные формирования (федерации) групп с большим числом участников (от 80—90 до 150—200 человек) с разветвленной сетью кружков и «сходок» для различных категорий и слоев населения.

Крупные федерации анархистов, как правило, действовали в основных регионах их нахождения (Северо-Запад, Юг, Юго-Запад; в городах: Белостоке, Ека-теринославе, Одессе, Житомире и др.).

Социальную основу анархистского движения составляли преимущественно кустари, ремесленники, торговцы, крестьяне, деклассированные элементы, часть интеллигенции, а также немногочисленные группы рабочего класса, недовольные существующими порядками, но слабо представлявшие пути и средства борьбы с ними. В составе анархистских организаций наблюдалось почти полное отсутствие рабочих ведущих отраслей промышленности, зато обильно были представлены труженики сферы услуг — сапожники, портные, кожевенники, мясники и т. д. Особенно много подобных объединений было в районах Северо- и Юго-Запада, в черте так называемой еврейской оседлости, где мелкая промышленность и кустарное производство были распространены очень широко. Мизерным было представительство в анархистских организациях лиц из привилегированных сословий — дворян, чиновников, купцов и почетных граждан.

Если попытаться составить обобщенный портрет анархиста периода революции 1905—1907 гг., то он выглядел бы так: молодой человек (или девушка) 18—24 лет (что во многом объясняет безрассудность и авантюризм в действиях) с начальным образованием (или без него), как правило, из демократических слоев общества; в движении преобладали евреи (по отдельным выборкам их численность достигала 50%), русские (до 41%), украинцы. Некоторое увеличение численности кавказцев, прибалтов и поляков отмечалось в организациях, созданных на национальных территориях. Среди анархистов практически не было лиц зрелого возраста. Самыми пожилыми были основатель движения П. А. Кропоткин (родился в 1842 г.) и его ближайшая последовательница Мария Гольдсмит (в 1858 г.). Основная масса крупных организаторов анарходвижения — М. Э. Р. Дайнов, Н.И. Музиль (Рог-даев), Д. Новомирский (Я. И. Кирилловский), А.А. Боровой, В. И. Федоров-Забрежнев и др.— родилась в середине — конце 70-х годов XIX в., т.

е. к моменту революции им было около 25—32 лет. В основном руководители и теоретики анархизма имели высшее или среднее специальное образование, большие навыки агитационно-пропагандистской работы.

Существование большого количества фракций среди российских анархистов подчеркивало неоднородность движения, его аморфность,

199

отсутствие глубокого понимания сути анархизма. Каждый анархист видел в себе личность, способную самостоятельно решить различные теоретические и практические вопросы. Это согласовывалось с анархическими идеями индивидуальной свободы личности и открывало простор по сплочению единомышленников под всевозможными «вывесками».

ПРОГРАММНЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ: ТЕЧЕНИЯ В РОССИЙСКОМ АНАРХИЗМЕ

В годы первой российской революции в анархизме явственно определились три основных направления: анархо-коммунизм, анархо-синдикализм и анархо-индивидуализм с наличием у каждого из них более мелких фракций. Названные направления были достаточно обособлены друг от друга. Помимо различий программных и тактических они имели собственные печатные органы, определенные сферы социального влияния, регионы действий.

Такое положение в анархистском движении сложилось не сразу. Накануне и в первые месяцы революции 1905 г. большинство анархистских групп состояло из последователей теории П. А. Кропоткина, анархистов-коммунистов (хлебовольцев). Стратегические и тактические задачи хлебовольцев в революции были намечены на их I съезде в Лондоне (декабрь 1904 г.). Целью действий анархистов объявлялась «социальная революция, т. е. полное уничтожение капитализма и государства и замена их анархическим коммунизмом». Началом революции должна была явиться «всеобщая стачка обездоленных как в городах, так и в деревнях». Главными методами анархистской борьбы в России провозглашались «восстание и прямое нападение как массовое, так и личное, на угнетателей и эксплуататоров». Вопрос о применении личных террористических актов должен был решаться только местными жителями, в зависимости от конкретной ситуации.

Формой организации анархистов должно было быть «добровольное соглашение личностей в группы и групп между собою».

На съезде Кропоткин впервые сформулировал идею о необходимости создания в России отдельной и самостоятельной анархической партии. Хлебоволь-цы категорически отвергли возможность сотрудничества и вхождения анархистов в другие революционные партии в России, обусловив это неизбежной изменой анархическим принципам. В числе наиболее серьезных противников ими были названы социал-демократы.

На II съезде в Лондоне, состоявшемся 17—18 сентября 1906 г., вопросы стратегии и тактики хлебовольцев в революции получили дальнейшее развитие и конкретизацию. Важнейшим документом съезда была написанная Кропоткиным резолюция об экономическом и политическом моменте в революции, в которой давалась оценка и рас

200

крывался характер революции, уточнялись задачи анархистов. Кропоткин считал, что налицо «народная, революция, которая продлится несколько лет, низвергает старый порядок вообще и глубоко изменит все экономические отношения вместе с политическим строем». Движущими силами революции назывались городские рабочие и крестьяне, опередившие «революционеров из имущих классов». В резолюции говорилось о том, что анархисты вместе со всем русским народом борются против самодержавия, и для них ставилась задача расширить эту борьбу и направить ее «одновременно против капитала и против государства». Такая мера политического воздействия рабочих масс России, по мнению Кропоткина, позволила бы им двигаться к полному освобождению, делая это революционным путем: «Волю цари не дарят, парламенты ее также не дают, ее надо брать самим».

В резолюции выражалось резко отрицательное отношение анархистов к возможности работы в таких учреждениях, как Государственная дума и Учредительное собрание: «В Думе нам делать нечего. В лагерь правящих мы не пойдем. Давать наши силы на дело созидания государственной силы мы не станем. У нас есть своя работа». Из всех методов революционной борьбы анархисты предпочитали немедленную и разрушительную работу масс. В резолюции «Об актах личного и коллективного протеста» (автор — В.

И. Федоров-Забреж-нев) участники съезда подтвердили право анархистов на совершение террористических актов лишь в целях самозащиты. Вместе с тем «идейные» анархисты отвергли роль террора как средства для изменения существующего строя, подчеркнув при этом, что его применяют в России представители других партий. Резолюция «О грабеже и экспроприации» предостерегала анархистов от излишнего увлечения личными и групповыми «эксами» (т. е. экспроприациями) и содержала призыв «строго беречь нравственный облик, с которым русский революционер всегда являлся перед русским народом».

В вопросах организации всячески поощрялись самостоятельность и независимость в действиях анархистов. Что касается всеобщей стачки, то, по мнению участников съезда, она и впрядь должна была оставаться «могучим средством борьбы» с самодержавием и дополнять вооруженную борьбу народных масс с режимом. Принципиальными для анархистов, действовавших в России, были решения съезда о возможности вступать в рабочие союзы беспартийного характера и самим создавать новые анархические союзы, связанные с другими объединениями, той же отрасли труда. Был принят документ, запрещавший анархистам заключать соглашения о сотрудничестве (для борьбы с самодержавием) с партиями революционной демократии и либеральной буржуазии.

Существенным для хлебовольцев был вопрос о будущем обществе, созданном по модели анархо-коммунизма. Освобожденное от пут царизма общество Кропоткин и его последователи представляли как

201

союз или федерацию вольных общин (коммун), объединенных свободным договором, где личность, избавленная от опеки государства, получит неограниченные возможности для развития. Первоочередной задачей победившей революции анархо-коммунисты считали экспроприацию всего, что служило эксплуатации (земли, орудий производства и средств потребления, «хотя бы в отдельных местностях и городах, где представится возможным»). Считалось, что достигнутый максимум свободы личности будет сопровождаться и максимумом экономического расцвета общества в результате высшей производительности свободного труда. Для планомерного развития экономики Кропоткин предлагал децентрализовать промышленность, установить прямой продуктообмен и интеграцию труда (обработку земли как сельскими, так и городскими жителями, соединение умственного и физического труда, введение производственно-технической системы обучения). В аграрном вопросе Кропоткин и его соратники считали необходимым передать всю землю, захваченную в результате восстания (социальной революции), народу, тем, кто сам ее обрабатывает, но не в личное владение, а общине.

Крупными идеологами и организаторами «анархо-синдикализма» в России были Яков Исаевич Кирилловский (Д. И. Новомирский), Борис Наумович Кричевский, Владимир Александрович Поссе. Значительная часть сторонников этого течения воспитывалась на дискуссиях об отношении к синдикализму, продолжавшихся из года в год на страницах анархистских печатных органов различных направлений.

Д. И. Новомирский, возглавлявший в годы революции 1905—1907 гг. организации синдикалистов в Одессе, в брошюрах «Программа синдикального анархизма», «Манифест Анархистов-Коммунистов», в уставе Всероссийского Союза Труда и программе «Южно-Русской группы анархистов-синдикалистов» последовательно изложил стратегию и тактику синдикалистов в России. Основной целью своей деятельности синдикалисты считали полное, всестороннее освобождение труда от всех форм эксплуатации и власти и создание свободных профессиональных объединений трудящихся как главной и высшей формы их организации. Из всех видов борьбы синдикалисты признавали только непосредственную, прямую борьбу рабочих с капиталом, а также бойкот, стачки, уничтожение имущества (саботаж) и насилие над капиталистами.

Следование синдикалистским установкам логически привело их защитников к выдвижению идеи «беспартийного рабочего съезда» (ее подхватили меньшевики), к агитации за создание общероссийской рабочей партии из «пролетариев независимо от существующих партийных делений и взглядов». В первое десятилетие XX в. в России были воплощены в жизнь интересные идеи В. А. Поссе, выступавшего за создание особых рабочих кооперативов для борьбы рабочего класса

202

за свои профессиональные, экономические интересы, минуя политические и вооруженные методы борьбы с самодержавием.

В анархизме периода первой революции (и в последующие годы) появляется такое направление, как анархо-индивидуализм (индивидуалистический анархизм). Он был представлен сторонниками взглядов

A. А. Борового, О. Виконта, Н. Вронского, взявших за основу своих построений абсолютную свободу личности как «исходную точку и его конечный идеал».

Разновидностью анархо-индивидуализма был мистический анархизм, который проповедовали талантливые представители российской интеллигенции: поэты и писатели — С М. Городецкий,

B. И. Иванов, Г. И. Чулков, Л. Шестов (Л. И. Шварцман), К. Эрберг и др. Вариант индивидуалистического анархизма представлял в России Лев Черный (псевдоним П. Д. Турчанинова), опубликовавший книгу «Новое направление в анархизме: ассоциационный анархизм»(1907) и назвавший свою концепцию ассоциационным анархизмом. В его труде последовательно излагались теории различных идеологов анархизма по вопросам жизнедеятельности общества и государства, прежде всего П. Ж. Прудона, М. Штирнера, американского анархиста В. Р. Туккэра (Тэккера). Л. Черный высказывался за сочетание принципов коллективизма и индивидуализма, выступал за создание политической ассоциации производителей. Основным методом борьбы с самодержавием он считал систематический террор.

К последователям индивидуалистического анархизма можно отнести махаевцев (махаевистов), высказывавших враждебное отношение к интеллигенции, власти и капиталу. Создателем и теоретиком учения был польский революционер Я. В. Махайский (он публиковался под псевдонимами А. Вольский, Махаев), а наиболее известным из его последователей был Е. И. Лозинский (Е. Устинов). Число представителей индивидуалистического анархизма было невелико, но это не умаляет значение их теоретических разработок для современников. Зачастую их действия и концепции, опережавшие свое время, вызывали резкое неприятие и нелепые обвинения, которые порой стоили жизни их авторам. Но в конечном итоге все задумывалось и делалось во славу человеческой личности и ее свободы, что не может не вызывать сочувствия сегодня.

В условиях революции 1905—1907 гг. в российском анархо-ком-мунизме образовалось еще несколько течений. Среди них выделялось движение анархистов-коммунистов (безначальцев), возглавляли которое С М. Романов (Бидбей) и Н. В. Дивногорский (Петр Толстой). В основу этого мировоззрения были положены проповедь террора и грабежей как способов борьбы с самодержавием и нигилистическое отрицание всяких нравственных устоев общества. Прорваться в «царство свободы» они мечтали путем беспощадной «кровавой народной

203

расправы» с власть имущими, используя для этой цели «мятежные шайки»из безработных и люмпен-пролетариев. Отдавая предпочтение тактике «прямого действия» («эксам» и терактам), безначальцы выступали категорически против различных видов бор^ы рабочих масс за свои требования, в том числе и против создания профсоюзов. В период революции 1905—-1907 гг. безначальцы не имели большого числа сторонников, но в местностях, где существовали их группы (Петербург, Москва, Киев, Тамбов, Минск, Варшава и др.), они действовали весьма активно, особенно в выпуске печатных изданий и изготовлении взрывчатых веществ.

Осенью 1905 г. в анархо-коммунизме оформилось движение анархистов-коммунистов (чернознаменцев). Организатором и идеологом чернознаменства в России был И. С Гроссман (Рощин). Изданный им в Женеве в декабре 1905 г. единственный номер газеты «Черное Знамя» дал название целому направлению анархистов. В революции 1905—1907 гг. это течение анархической мысли играло одну из ведущих ролей. Наиболее сильные группы чернознаменцев действовали на северо-западе и юге России (Белосток, Варшава, Вильно, Екатеринослав, Одесса). Социальную базу течения составили отдельные представители интеллигентской богемы, люмпен-пролетарии и некоторые рабочие, занятые на маломощных, ремесленного типа предприятиях. Своей главной задачей чернознаменцы считали создание широкого массового анархического движения, установление прочной связи со всеми направлениями анархизма. Чернознаменцы выступали за активные действия и в процессе теоретической борьбы с хлебовольцами обосновали следующую программу: «Постоянные партизанские выступления пролетарских масс, организация безработных для экспроприации жизненных припасов, массовый антибуржуазный террор и частные экспроприации».

В ходе боевых операций в конце 1905 г. чернознаменцы раскололись на две группировки: безмотивных террористов во главе с В. Лапидусом (Стригой) и анархистов-коммунистов. Безмотивные террористы основной целью своей деятельности считали организацию «безмотивного антибуржуазного террора» путем индивидуальных покушений против представителей буржуазии не за какие-либо определенные проступки (донос, провокаторство и т. д.), а исключительно за принадлежность к классу «паразитов-эксплуататоров». Подобную тактику действия чернознаменцы особенно рекомендовали рабочему классу, полагая, что путем таких акций можно обострить классовую борьбу против всех властвующих и угнетающих.

Сторонники анархистов-коммунистов, наоборот, высказывались за сочетание антибуржуазной борьбы с серией частичных восстаний, во имя провозглашения в городах и селах «временных революционных коммун». Как «террористы», так и «коммунисты» отрицательно относились к участию анархистов в беспартийных профессиональных

204

союзах, которые, по их мнению, приучали рабочих к легализму и борьбе за минимальные требования.

Для большинства российских анархистов-коммунистов, стремившихся к самоутверждению в боевой, разрушительной деятельности, вопрос об отношении к профессиональному движению трудящихся не являлся определяющим. Иначе считали анархисты-синдикалисты, оформившиеся в 1905 г. в одно из самостоятельных направлений анархизма.

В ПЛЕНУ ТЕРРОРА И ЭКСПРОПРИАЦИИ

При знакомстве с историей анархизма поражает обилие всевозможных фракций и направлений. Но в практической деятельности сторонники анархии были на редкость единодушны и в борьбе за свои идеи отдавали предпочтение террору и экспроприациям.

Уже в 1904—1905 гг. анархистский террор и экспроприации стали значительным явлением. Наряду с отдельными героическими эпизодами борьбы в движении все больше процветали уродливые отклонения — убийства из удальства, грабежи с целью обогащения и наживы. Значительная часть анархистов предпринимала подобные акции по личной инициативе, не согласуя их с решениями организаций или съездов. Характеризуя такие проявления, один из современников писал: «Бомбы безмотивного террора и толстовское «не убий», революция и пассивное сопротивление; отказ «безначальцев» участвовать в правительстве, чтобы не быть эксплуатируемыми, и стачки; оправдание... краж у капиталистов и социальная экспроприация эксплуататоров — это тоже несовместимые формы прямого действия,— это дистанция от зверя до ангела...»

Всероссийскую известность получили многие анархистские акты. Один из первых был совершен в 1904 г. в Гродненской губернии. 29 августа молодой белостокский анархист Нисан Фарбер решил «помочь» бастующим текстильщикам. Застав в синагоге местечка Крынки (близ Белостока) текстильного фабриканта А. Кагана, он нанес ему несколько ударов кинжалом в шею «за неуступчивость в отношении стачечников». Скрывшись с места акции, Фарбер продолжал борьбу с режимом и вскоре подорвал (вместе с собой) полицейский участок в Белостоке, заставив земляков по-новому, более критически, взглянуть на роль анархистов в происходивших событиях. «Бич последнего времени» — так именовала охранка анархизм и его приверженцев, но была бессильна против спонтанных, стихийно возникавших боевых действий анархистов.

Повсеместное массовое зарождение анархических организаций особенно усиливается с марта по декабрь 1905 г. В это время активизируются их агитационно-пропагандистские мероприятия, участие в забастовках, факты вооруженного сопротивления полиции,

205

а также террористическая деятельность. Так, например, 4 октября 1905 г. в поселке Амур (близ Екатеринослава) анархисты воспользовались недовольством 300 уволенных рабочих, убили директора машиностроительного завода. В рабочей среде этот акт был встречен с одобрением.

Документы, отложившиеся в Департаменте полиции, свидетельствуют, что подобные методы воздействия на массы довольно широко практиковались анархистами. Так, польские анардасты-чернознамен-цы (группа «Интернационал»), выбрав наиболее удачливого из своей среды — И. Блюменфельда и снабдив его тремя бомбами, благословили на акции возмездия. В октябре 1905 г. он бросил бомбу в банковскую контору Шерешевского в Варшаве, а через меряц повторил акцию, взорвав оставшиеся снаряды в ресторане «Бридголь», ранив при этом одного буржуа. Репрессии не заставили себй долго ждать. Вскоре организация анархистов была ликвидирована, а 16 ее членов оказались в Варшавской цитадели. Варшавский генерал-губернатор Г. А. Скалой без суда и следствия, самовластно приказал казнить всех заключенных анархистов; они были расстреляны в январе 1906 г.

Произвол властей порождал еще большее сопротивление. Годы революции вошли в историю российского анархического движения как время непрекращающихся террористических актов и экспроприации, вооруженных сопротивлений и грабежей. Но в этом движении стали заметны и новые тенденции. Например, Амур-Нижнеднепровский районный комитет партии анархистов-коммунистов, поддерживавший федеративные отношения с городской группой в Екатеринославе, построил свою деятельность по-новому. Учитывая, что в организации сплотились различные по своему происхождению, темпераменту и боевому опыту анархисты, ее руководящее ядро решило разделить эту организацию на две группы: Центральный Комитет («центровиков-идеалистов»), которому вменялось в обязанность вести в основном агитационно-пропагандистскую деятельность и отдавать полученные деньги на нужды всей организации, и «групповиков-экспроприаторов» — они должны были совершать «эксы» на свой страх и риск и могли тратить полученные от грабежей средства на себя. Однако даже элементарная попытка наведения порядка в анархистской среде вылилась в поножовщину и перестрелку анархистов друг с другом. В мае — июле 1907 г. Екатеринославское охранное отделение зафиксировало более десяти убийств на почве этого разлада. Полицейские летописцы отметили тот факт, что впервые в анархистской среде произошло четкое деление на лиц, занимавшихся исключительно организационной работой, и тех, кто стал на путь боевой, разрушительной деятельности. Масштабы подобной «работы» анархистов были весьма значительны, происходили в различных регионах страны и не поддаются даже приблизительным подсчетам.

206

Частыма в годы первой революции были теракты, направленные против высшмх чинов администрации, полицейских и судебных органов. Российские анархисты не оставались равнодушными и к просьбам своих коллег ив других стран, оказывая им поддержку в совершении ряда терактов. Так, они участвовали в подготовке покушений на германского императора Вильгельма и некоторых высокопоставленных лиц Франции.

Важным для понимания анархистской тактики в годы революции является выяснение вопроса об отношении анархистов к эсп-роприациям. Лидеры российского анархизма, как правило, поддерживали экспроприации организованные и массовые и категорически отрицали необходимость подобных актов для личных целей, сравнивая их с воровством. Однако, несмотря на это, мелкие «эксы» буквально разрывали движение. Именно так начинал свою деятельность среди анархистов Нестор Махно (1888—1934), будущий руководитель крестьянского движения на Украине в годы гражданской войны. Будучи с осени 1906 г. членом «Гуляй-Польской группы анархистов-коммунистов» (с Гуляй-Поле Александровского у. Екатеринославской губ.), он в течение двух последующих лет добывал себе средства на жизнь грабежом местных торговцев и промышленников. Это обошлось ему слишком дорого: неоднократные аресты, приговор к смертной казни, отмененной лишь из-за его несовершеннолетия в 1910 г., долголетние тюремные лишения (с 9 сентября 1908 г. по 2 марта 1917 г.), в том числе пребывание в Бутырской тюрьме. Подобный образ жизни вызвал у Махно тяжкое заболевание — туберкулез. Страдания укрепили и развили его анархистские убеждения, а пребывание в тюрьмах пополнило его кругозор и дало возможность получить минимальное образование (в Бутырской тюрьме он освоил русскую грамматику и литературу, занимался математикой, историей, политэкономией) .

Кроме массы негативных «операций», в истории российского анархизма зафиксированы и несколько крупных боевых акций, имевших огромное воспитательное и практическое значение для всех сторонников анархии. Суть этих мероприятий состояла в том, что все средства, захваченные анархистами во время их проведения, пошли на поддержку товарищей, содержавшихся в тюрьмах, и их освобождение, на издание пропагандистской литературы. Так, например, в ноябре 1906 г. в Одессе члены «Южно-Русской группы анархистов-синдикалистов» совместно с эсерами организовали ограбление местного отделения Санкт-Петербургского коммерческого банка на сумму 60 тыс. рублей. По взаимной договоренности анархисты получили половину денег и использовали их на выпуск программных произведений своего лидера — Новомирского и на издание газеты «Вольный рабочий». В июне 1907 г. в Севастополе анархисты (за счет

207

сумм, скопленных от «эксов») сумели организовать побег из местной тюрьмы 21 арестованного революционера из разных пдртий.

С угасанием революционной энергии в массах экспроприаторский пыл анархистов, наоборот, усиливался, и суммы, захваченные на «предприятиях», росли не по дням, а по часам. Так в октябре 1907 г. грузинские анархисты, соединив свои усилия с эсерами-федералистами, ограбили казначейство в г. Душети Тифлисской губернии на сумму 250 тыс. рублей. Это был самый крупный «экс» анархистов в России в первой половине XX в.

СОТРУДНИЧЕСТВО С ПОЛИТИЧЕСКИМИ ПАРТИЯМИ И СОВМЕСТНАЯ БОРЬБА ПРОТИВ РЕЖИМА

Традиция совместных выступлений анархистов с представителями других политических партий против самодержавия зародилась еще накануне первой российской революции. В мае 1904 г.— первой половине 1905 г. в Вильно и Одессе охранка зафиксировала первые серьезные попытки местных анархистов вступить в контакты с эсерами и социал-демократами. Лето 1905 г. прошло в бурных дискуссиях и столкновениях анархистов с членами других партий по всем регионам страны и казалось, что на практике подтверждаются идеи теоретиков движения о невозможности сотрудничества с другими политическими силами в России. «Дни свобод» перевернули бумажные построения вождей, и каждая анархическая организация стала действовать на свой страх и риск. Одесские анархисты, наконец, исполнили свою мечту о метании разрывных снарядов в черносотенцев, а екатеринославская группа в полном составе приняла участие в октябрьской политической стачке и вместе с боевыми дружинами других партий сражалась на баррикадах в Чечелевке (предместье Екатеринослава).

Но самые яркие страницы совместной борьбы против режима относятся к декабрю 1905 г. В отечественной историографии замалчивались факты участия анархистов в декабрьском вооруженном восстании. Типичным было утверждение о том, что когда «революция вступила в полосу вооруженных восстаний, боевых дружин анархистов на баррикадах не оказалось». Между тем имеется около десятка свидетельств представителей различных партий и движений об активном участии анархистов в вооруженных выступлениях в Москве, Тифлисе, Екатеринбурге. Например, большевик А. В. Шестаков (Никодим), участвовавший в декабрьских сражениях, так описывал ход борьбы за дом И. И. Фидлера (в ночь с 9 на 10 декабря 1905 г.) в Москве: «Там, в этом доме, погибли первые группы боевиков-дружинников, по преимуществу железнодорожников из района Казанской, Николаевской, Северной, Курской и Нижегородских железных дорог. Среди погибших были и эс-эры, и эс-дэки, и большевики, и анархисты, и беспартийные». Интересное свидетельство, подтверждающее храбрость

208

и стойкость анархистов, их готовность к самопожертвованию, оставил деятель партии эсеров А. О. Бонч-Осмоловский, находившийся в декабре 1905 г. в Москве: «Большая часть рабочих с Пресни в последние дни разбежалась, остались только дружины с.-д., с.-р. и несколько анархистских групп. В с.-д. и с.-р. дружинах жертв, кажется, не было: все они в последний день скрылись удачно. Некоторые же группы анархистов сражались до конца и сложили свои головы...» Это свидетельство ценно тем, что впервые его автор указал на участие в Московском восстании нескольких групп анархистов.

Сохранились и показания самих анархистов, участников событий 1905—1907 гг. В. И. Федоров-Забрежнев, лидер 1-й Московской группы анархистов-коммунистов (А.-К.) «Хлеб и Воля», и его коллеги приняли участие в постройке баррикад на Триумфальной площади (9—10 декабря 1905 г.), затем они начали обезоруживать офицеров на улицах и, наконец, организовали среди рабочих издательства бр. Гранат беспартийную боевую дружину из 30 человек, а в помещении издательства — санитарный пункт. Дружина анархистов и санитарный отряд участвовали в героической обороне Пресни (16—18 декабря 1905 г.); всем членам анархической «бригады» удалось успешно уйти от преследования во время разгрома восставших. 23 февраля 1906 г. П. А. Кропоткин в письме Л. В. Иконниковой из Бромли в Женеву указал на следующий факт: «НКЦ, от наших товарищей в Зап. крае и Москве (на баррикадах дралась небольшая анархическая дружина — это знают и с-ры) приходят вести, которые следовало бы печатать...»

Так же обстояло дело и в других регионах. Г. И. Гогелия (Оргеиани) вспоминал о событиях декабря 1905 г. в Кутаиси, в которых участвовали и анархисты: «(За баррикадой стояла)... горсть смельчаков, сильная, как большая армия, своим энтузиазмом, своей экзальтацией, своей фанатичною верою в неизбежную грядущую победу...»

Таким образом, уже в начале революции наиболее здравомыслящие сторонники анархии не самоустранялись от целенаправленной борьбы с самодержавием. В моменты острых столкновений они шли на контакты и сотрудничество с членами других партий (РСДРП, ПСР, ПСФ, ППС), участвовали в отрядах революционной самообороны против черносотенцев, в коалиционных комитетах, в баррикадных сражениях с правительственными войсками, организации совместных боевых акций и покушений на царских сатрапов.

Сотрудничество было продолжено и в 1906—1907 гг. Наиболее дальновидные анархисты развивали позитивные начала в движении, предпринимая попытки организации смешанных групп из представителей различных партий и межрегиональных объединений в форме федерации.

В годы революции стал развиваться и процесс перехода членов одной партии в другую: к анархистам переходили члены РСДРП, эсе

209

ры и эсеры-максималисты. Их объединяли близость программно-политических воззрений и социальной базы, образ действий. Играли роль и разочарование рядовых членов организаций в работе формирований, непонимание тактической линии партии (в частности, у членов РСДРП — отрицательного отношения к террору и частным экспроприациям). В истории революции были зафиксированы и единичные случаи перехода анархистов в ряды других партий (как правило, к эсерам и максималистам, изредка к социал-демократам).

<< | >>
Источник: Н.Г. Думова, Н.Д. Ерофеев, СВ. Тютюкин и др. История политических партий России: Учеб. Для студентов вузов, обучающихся по спец. «История».— М.: Высш. шк.— 447 с.. 1994

Еще по теме ОРГАНИЗАЦИОННАЯ СТРУКТУРА, ЧИСЛЕННОСТЬ, СОСТАВ:

  1. 6.1. Роль организационных структур в управлении
  2. Организационная структура
  3. 2.2.4. Штатная структура
  4. 6.3.3. Оценка структуры управления организацией
  5. 7.1. Содержание и типы организационных структур управления
  6. 7.2. Проектирование организационной структуры управления
  7. ЧИСЛЕННОСТЬ, СОСТАВ, ОРГАНИЗАЦИОННАЯ СТРУКТУРА В НАЧАЛЕ 900-Х ГОДОВ
  8. ОРГАНИЗАЦИОННАЯ СТРУКТУРА, ЧИСЛЕННОСТЬ, СОСТАВ
  9. 3. Таможни и таможенные посты как звенья системы таможенных органов: правовой статус, основные задачи, функции и организационная структура
  10. 7.1. Содержание и типы организационных структур управления
  11. 7.2. Проектирование организационной структуры управления
  12. 6.3.3. Оценка структуры управления организацией