<<
>>

Государство, вотчина и город в XII—XVI вв.

Существенно иной по сравнению с Западной Европой представляется роль государственной власти в экономическом развитии страны. В условиях бессинтезного варианта развития общества (см.
главу 1), при отсутствии развитого частного землевладения, независимой церкви и других институтов позднеантичного общества именно государство в лице князя и его дружины стало главной и ведущей структурой нового общественного устройства. Князья и их воины утверждали свое господство на обширных территориях, подчиняли свободных крестьян-общинников и прежнюю племенную знать. Они же устанавливали контроль над основными торговыми путями Древней Руси, связывавшими Северную и Западную Европу с богатыми странами Арабского Востока и Византией. По Волге и Днепру на юг и восток шли меха и моржовая кость, мед и воск, клинки сделанных в мастерских на Рейне мечей и самый ходовой товар — рабы; на север — пряности, металлическая и стеклянная посуда, парча и шелк, а также главная «валюта» Руси и ее северных соседей — серебряные арабские дирхемы. Приток славянского населения в ходе колонизации, создание сети коммуникаций и поступления серебра послужили мощным стимулом для роста на этих путях городов и установления связей между ними. По ориентировочным оценкам, основанным на анализе древнерусских кладов, в IX—X вв. в обращение на Руси поступили миллионы таких дирхемов, которые материализовались в вооружении княжеских дружин, строительстве новых городов, крепостей и усадеб, подъеме городского ремесла. Изучение кладов, обнаруженных вдоль этих путей и в древнейших городских центрах Руси, показало, что серебряные арабские монеты-дирхемы легли в основу первой русской денежной системы: 25 дирхемов-«кун» составляли «гривну кун». В IX—XI вв. на Руси для крупных сделок использовали серебряные слитки — «гривны» весом 160 г (на юге) и 200 г (на севере). Мелкие платежи обеспечивались импортными монетами, поскольку своих месторождений драгоценных металлов на Восточно-Европейской равнине не было.
С Востока по волжскому пути приходили арабские дирхемы, через Балтику — западноевропейские денарии. Затем с наступлением раздробленности начался «безмонетный» период, но восточные путешественники писали о ходивших в XII в. кожаных деньгах в виде вытертых беличьих шкурок. Очень похоже, что роль разменной «мелочи» на Руси играли стандартные ремесленные изделия — стеклянные бусы и каменные пряслица, поскольку их находят в кладах. Знаменитые походы князя-воина Святослава 964— 972 гг. не только нанесли окончательный удар некогда мощному Хазарскому каганату, но и разрушили его главные центры. Отныне основным торговым путем стал контролируемый Киевом путь «из варяг в греки». Пытался Святослав поставить под свой контроль Балканский полуостров и основать столицу на главной торговой артерии Южной Европы — Дунае. «То есть середа земли моей, яко ту вся благая сходятся: от Грек злато, паволоки, вина и овощеве разноличные; из Чех же, из Угор сребро и комони (кони); из Руси же скора (меха) и воск, мед и челядь», — передавала «Повесть временных лет» размышления князя о центре его будущих владений и его экономическом значении. Но здесь его постигла неудача: могущественная Византийская империя не хотела появления на Балканах державы-конкурента и перекройки системы торговых путей. «Образ жизни росов таков. Когда наступит ноябрь месяц, тотчас их архонты (князья) выходят со всеми росами из Киева и отправляются в «полюдие», что именуется «кружением», а именно в славинии вервиа- нов (древлян), другувитов (дреговичей), кривитеинов (кривичей), севериев (северян) и прочих славян, которые являются пактиотами (данниками) росов. Кормясь там в течение зимы, они снова, начиная с апреля, когда растает лед на реке Днепре, возвращаются в Ки- аву (Киев)» — так описывал в середине X в. процесс сбора дани на Руси византийский император Константин Багрянородный. Он рассказывал, как груженные собранной данью суда из Новгорода, Смоленска, Чернигова собирались в гавани у Киева, а в июне флот с полюдьем и товарами (ценными мехами, воском) отправлялся вниз по Днепру — по пути «из варяг в греки» — в столицу Византийской империи Константинополь.
Не случайно в дошедших до нашего времени договорах Руси с Византией 907—911 и 944 гг. большая часть статей посвящена правовому регулированию торговли русских купцов в империи. Таким образом, власть на Руси уже в древности являлась не только верховным арбитром и законодателем, но и организатором экономики. В дальнейшем ситуация изменилась — место далеких походов и торговых экспедиций заняло будничное освоение и эксплуатация обширных территорий. К концу XI столетия относятся первые сведения о пожаловании князьями своим приближенным (боярам, епископам, монастырям) земельных владений — сел с крестьянами. Первым из известных нам владельцев стал в 70-е гг. XI в. Киево-Печерский монастырь. Сколько появилось таких вотчин в XII в., сказать невозможно, но археологические исследования уже четко выделяют в этом столетии десятки феодальных усадеб — укрепленных поселений размером 1000 м2 и более, с хоромами хозяина, ремесленными мастерскими, производившими «городскую» продукцию (например, стеклянные браслеты). Новые статьи Русской Правды (Правда Ярославичей создана около 1072 г. и Пространная Правда XII в.) направлены на охрану княжеских и боярских владений и их хозяйств. Обитатели усадьбы резко различались по своему социальному и имущественному положению. На первом месте стояли представители администрации вотчины: тиун, конюх, ратайный (пашенный) староста. Их жизнь оберегалась штрафом намного более высоким, чем за убийство простого человека; они руководили слугами, среди которых были и ремесленники, и пленная и купленная челядь. В княжеских селах и погостах жили лично свободные смерды — они исполняли воинскую повинность и входили в состав княжеского войска. Основное население боярской или монастырской вотчины составляли лично свободные крестьяне — «люди», чья зависимость выражалась прежде всего в уплате ежегодного оброка. Господскую пашню обрабатывали обычно разорившиеся крестьяне — релейные закупы или посаженные на землю рабы-дголо- пы, не обладавшие никакими правами, ответственность за действия которых нес господин.
Неустойчивость крестьянского хозяйства (связанная с неурожаями, эпидемиями, набегами кочевников) заставляла общинника обращаться к владельцу с просьбой о займе — «купе» или о заключении договора — «ряда» на условиях выдачи такому рядовичу или закупу семян или рабочего скота. Бегство закупа или совершенная им кража превращали его в раба. Таким образом, феодальная вотчина не только привязывала к себе крестьян «внеэкономическим» насилием, но и становилась своего рода гарантией стабильности общества. Вокруг находились пахотные земли, пожни, охотничьи угодья с бобровыми ловищами. Пространная Правда подробно фиксирует в законодательных нормах кары за нарушение господских межей и всякое покушение на собственность вотчинника, вплоть до веревки из охотничьей ловушки; регулирует его отношения с рядовичами и закупами (которых можно бить «про дело» и нельзя — в пьяном виде); указывает порядок осуществления «свода» — поиска беглого холопа. XII столетие — это и время интенсивного образования и роста древнерусских городов: на рубеже X— XI вв. насчитывалось всего 20—25 городских центров; в XI в. летописи упоминают 64 новых центра, в XII в. — еще 134. В учебниках и научной литературе можно встретить разные данные о количестве городов в домонгольской Руси. Проблема состоит в том, какое укрепленное поселение можно считать городом. На территории Руси археологам к настоящему времени известно 1400 укрепленных городищ, но среди них встречаются и убежища для крестьян-земледель- цев, и пограничные крепости, и княжеские замки, и боярские усадьбы. Настоящим средневековым городом можно считать поселение, являвшееся одновременно и торгово-ремесленным, и административным, и военным, и духовным центром. К настоящему времени исследовано 70 таких «настоящих» городов, но можно полагать, что общее их количество приближалось к 150. (См.: Куза А. В. Малые города Древней Руси. М„ 1989.) Древнерусский город — это сложное фортификационное сооружение, расположенное обычно на обрывистом берегу реки (правом — для текущих на юг и левом — для текущих на север) при впадении в нее другой или при вхождении в речную пойму двух параллельных оврагов.
С уязвимой напольной стороны, а часто и по всему периметру город укреплялся кольцевыми рвами и валами, достигавшими 8—10 и более метров. Основу вала составляли рубленые бревенчатые клети-городни, а поверху шла деревянная стена с башнями и крытыми площадками-заборолами, защищавшими оборонявшихся от стрел врага. В центре такого города располагался укрепленный детинец с гарнизоном, резиденцией князя или его посадника, творившего суд и собиравшего пошлины. Здесь же строился городской собор, при котором состояли администрация епископа, священники, церковнослужители и зависимые от них люди. Детинец был окружен торгово-ремесленным посадом, делившимся на концы (районы) и улицы, часто по профессиональному признаку. От центра к рубленым деревянным стенам и воротам расходились основные дороги-улицы, вдоль которых в радиусе кольца укреплений и за ними рос и сам город, приобретая радиально-кольцевую планировку. Уже с X в. улицы стали мостить, и конструкции мостовых сохранялись без изменения около тысячи лет. Деревянными были и другие городские сооружения: колодцы, набережные, мосты, дренажные системы. «Средний» древнерусский город занимал от 2,5 до 40 га и насчитывал 3—5 тыс. жителей, только самые крупные центры имели 8 (Старая Рязань) или 20— 30 тыс. (Киев и Новгород). Значительная часть горожан (примерно 15%) вела вполне крестьянский образ жизни. В пределах городской черты находились сады и огороды, а сразу за стенами — пашни и выгоны, где паслись городские «стада конские и животинные»; в амбарах на усадьбах горожан хранились рожь, овес и пшеница. Вдоль узких — 3—5 м — улиц при достаточно свободной планировке располагались огороженные усадьбы горожан (примерно 400 м2) с жилыми и хозяйственными постройками. Каждая такая «клетка» городского организма представляла собой замкнутый автономный мир; еще в XIV в. в зажиточных домах полагали нормальным иметь сезонный запас продовольствия. Огромные дворы князей и бояр, где жили десятки и сотни зависимых людей и хранилось «бещисленное множество злата и сребра и паволоками и скорою», становились своего рода производственными центрами — там перерабатывались продукты, стекавшиеся в виде оброка из обширных феодальных вотчин и княжеских волостей.
С владениями знати соседствовали жилища простых горожан, большая часть которых занималась ремеслом и торговлей. Дома горожан были больше деревенских построек, поскольку часто жилище служило и мастерской — кожевенной, ювелирной, литейной, ткацкой. Раскопанный в Новгороде дом иконописца XII—XIII вв. Олисея Гречина представлял собой настоящую «химическую лабораторию» по изготовлению красок. Над избами рядовых или зависимых людей возвышались двух-, а то и трехэтажные дома знати со множеством комнат, пристройками и галереями-балконами, украшенными резьбой. Бытовая утварь горожан была богаче, чем у крестьян, но также преимущественно деревянной: мебель, посуда, музыкальные инструменты, лари и шкатулки, где хранились ценности и всякая «ларечная кузнь», фигурки домовых, сани (на них порой ездили и летом). Как и крестьянки, жены горожан мололи муку ручными жерновами и пряли пряжу веретенами с пряслицами. Но в городах встречаются и металлические светильники, и бронзовые кресты, и замки с ключами, и изысканные украшения. В крупных городах насчитывалось около сотни различных ремесленных специальностей, разделение которых шло по готовому изделию. Продукция ремесленников поступала к купцам, некоторые изделия — ювелирная «кузнь», «русские» навесные замки — даже шли на экспорт вместе с традиционными для Руси мехами, воском. Хлеб из средневековой Руси не экспортировался. И с купцами, и с ремесленниками были связаны предоставлявшие им кредит ростовщики — не случайно восстание в Киеве в 1113 г. заставило князя Владимира Мономаха законодательно ограничить ставку займа 20% годовых. С XII в. ремесленники начинают переходить от работы на заказ к работе на рынок, к производству массовых и дешевых товаров. Новые технологии позволяли изготавливать не только дорогостоящий стальной нож, но и более дешевый железный с наварным стальным лезвием; массовое распространение в городском ремесле получили стеклянные браслеты, бусы, медные пряжки. Соответственно возросли и масштабы торговли с округой: по примерным подсчетам, на каждый такой город приходилось от 30 до 50 неукрепленных селищ. Крестьяне везли свою продукцию в город, а изделия городских ремесленников (порой отливки из одной мастерской) расходились в радиусе 30—50 км от города. Так продукция ремеслен- ников попадала и в деревню, и в самые дальние углы русских земель, превращая города в важнейшие центры новой общественной структуры. Современные исследования русского средневекового ремесла показывают, что уровень его специализации и технологии был не ниже, чем в известных центрах Западной Европы и Ближнего Востока. Но уже в эпоху Киевской Руси проявилось и своеобразие развития русского города: относительно большая связь его населения с сельскохозяйственными занятиями в ближайшей округе, отсутствие развитых коммунальных структур, быстро утверждавшихся в XII в. в Западной Европе. Даже в эпоху расцвета Руси в XII—XIII вв. в наших городах не возникли университеты; единственной организацией, обеспечивавшей развитие образования и письменной культуры в стране, до конца XVII в. оставалась церковь. Это объясняется целым рядом обстоятельств. Очевидно, важнейшее из них — это российские пространства и расстояния, сохранявшие на протяжении многих столетий крестьянский уклад жизни, растянутость коммуникаций, низкую плотность населения. Все это тормозило переход к интенсивным формам хозяйствования, утверждение новой светской, городской культуры, превращение сложившихся общественных отношений и культурных норм в новые, качественно более высокие. Разбросанные на этом пространстве города становились прежде всего княжескими центрами; рядом с княжеской администрацией там рос «государственный сектор» — княжеские оружейные, гончарные мастерские, артели «городников»-строителей и боярские дворы с массой зависимых людей. Все же даже более зависимый по сравнению с западноевропейскими древнерусский город становился очагом культурной жизни. В нем производилось все, что было нужно для хозяйства и войны; он являлся экономическим и административным центром округи, там прежде всего шло строительство храмов и обучение грамоте. Горожане были более информированы (уже с X в. городские глашатаи-биричи оповещали их о произошедших событиях), и именно в городах составлялось большинство дошедших до нас летописей. По современным подсчетам — естественно, весьма приблизительным, — грамотными были не менее 10% средневековых горожан. Наглядным показателем этого служат найденные уже во многих городах берестяные грамоты и многочисленные надписи -граффити на стенах древних храмов, к которым «прикладывали руки» и безвестные простолюдины, и сам киевский князь Святослав Изяславич со своей матерью, княгиней Олисавой. Горожане быстрее знакомились с новинками и импортными товарами; в XI—XII вв. на торгу можно было встретить сирийские бусы, польский свинец, иранскую художественную керамику, фризское и фламандское сукно. В XI в. в Киеве появились византийские мастера, обучавшие местных учеников искусству стеклоделия, производству смальты (стекловидной массы для мозаичных картин), технике перегородчатой эмали на золотых украшениях. А в XII в. киевские образцы вместе с кочующими мастерами появились во Владимире, Суздале, Рязани, Полоцке и других русских городах. Из Византии шли дорогие шелковые ткани и пряности, богатые люди и церковь закупали вино — амфоры-корчаги из Малой Азии найдены в 150 поселениях Древней Руси; из Германии поступали бронзовые чаши и мечи, из Прибалтики — янтарь; из Ирана — фаянсовая посуда; встречались и заморские диковинки вроде индийских шахмат. На пристанях и на городском торгу свои товары предлагали приезжие из всех стран. Практичный Владимир Мономах советовал в «Поучении» заботиться о «гостях»: «...откуду же к вам придет или прост, или добр, или [по]сол, аще не можете даром — брашном и питьем: ти бо, мимоходячи, прославят человека по всем землям». В Новгороде долгое время действовали Немецкий и Готский дворы, а в Киеве XII—XIII вв. существовали и еврейский квартал, и «латинский» монастырь. Сохранившиеся источники не содержали свидетельств национально-религиозной нетерпимости. Настоятель Печерского монастыря Феодосий во второй половине XI в. призывал князя Изяслава Ярославича: «Милуй не только своея вера, но и чужия... аще то буди жидовин или сарацин, или болгарин, или ото всех поганых — всякого помилуй и от беды избави». 6 Курукии В свою очередь, и русские люди «осваивали» далекие земли. Сын Ярослава Мудрого Всеволод отстраивал на свои средства ирландский монастырь св. Якова в Регенсбурге на Дунае, паломники проложили морской и сухопутный путь в Палестину, а купеческие суда и караваны посещали и немецкий Любек, и роскошный Константинополь, и такие закавказские центры, как Рей, Тебриз и Бердаа. Информация, привезенная «каликами» и купцами, попадала в летописи и «Хожения», а сам городской образ жизни расширял кругозор людей и способствовал их приобщению к новым культурным ценностям. Возможно, через 100 или 200 лет в русских городах появились бы свои торговые компании, юридические конторы и университеты. Но в XIII в. динамично развивавшиеся земли и княжества не только испытали страшный военный удар, но, главное, попали в качественно новые условия, серьезно повлиявшие на все стороны жизни древнерусского общества. Не удивительно, что эта страница истории Руси привлекала к себе и ученых, и художников, и мыслителей. Порой — в том числе и в последнее время — появлялись попытки пересмотреть историю взаимоотношений Орды и Руси вплоть до полного отрицания самого факта татарского нашествия. Еще в 1826 г. Российская академия наук объявила премию за победу в конкурсе на лучшее исследование на тему: «Какие последствия произвело господство монголов в России?» К сожалению, премия так и не была выплачена, и фундаментальных работ по проблеме совсем немного. Но если попытаться обобщить накопленные в науке факты, то можно говорить о непосредственном и опосредованном влиянии ордынского господства. Первое означает прежде всего разорение, коснувшееся в первую очередь важнейших центров: археологические исследования говорят о погроме 49 городов, но ведь еще не все древнерусские города исследованы. «Высокие технологии» средневековья были весьма уязвимы — смерть или угон в рабство нескольких десятков мастеров приводили к утрате секретов и исчезновению самого производства. Вещи той поры свидетельствуют об огрублении ремесленной техники, исчезновении целого ряда ремесленных технологий (мозаики, перегородчатой эмали, зерни). Погибали не только мастера, но и их заказчики; сокращение производства и торговли привело к ослаблению торговых связей, сокращению импорта. Из обихода исчезли шиферные пряслица, сердоликовые бусы, амфоры-корчаги. Разорение затронуло и сельскую округу: полевые археологические исследования дают основание говорить о серьезном демографическом сдвиге. На Черниговщине к концу XIII в. сохранилось только 2% селищ домонгольской поры. Население лесостепной полосы частично было уничтожено или покидало свои жилища и пашни, находившиеся в опасной близости от ордынских набегов. По той же причине прекратилось развитие и многих южнорусских городков. Подмосковные «волости» потеряли не менее половины сельских жителей. Сократилось на 1/3 население даже далекой от степи Смоленщины. Людские потери, в том числе количество угнанных рабов и ремесленников, очевидно, учесть невозможно. Многочисленные жилища русских «переселенцев»- ремесленников (тесные землянки с русской керамикой и крестиками и даже целые «общежития» рабов) выявили раскопки в ордынских городах Булгаре и Сарае. Излишки рабочей силы продавались на рабских рынках Крыма и Кавказа. Оттуда рабов, в том числе и русских, продавали в Египет и страны Западной Европы: во французских и итальянских актах XIV—XV вв. упоминаются имена «белых татар» — Марфа, Мария, Катерина. После возвращения завоевателей в южнорусских землях оформилось татарское иго — система экономических и политических мер, при помощи которых правители Золотой Орды контролировали и эксплуатировали русские земли. О системе политического господства уже говорилось выше (см. главу 2). Что же касается экономики, то летописи и акты Руси XIII— XV вв. называют 14 видов различных даней и повинностей: поплужное, торговая пошлина-тгадл/га, по- честье и корм татарским послам, ям — повоз, чрезвычайные «запросы» и др. Самым тяжелым среди них был ордынский выход — дань серебром. Регулярную выплату «выхода» обеспечивали проведенные в 1257—1259 гг. и 1275 г. по всей Монгольской империи переписи населения — «записи в число». Точной суммы «выхода» в XIII в. мы не знаем. В конце XIV в. с Московского княжества и Великого княжества Владимирского он составлял 5000 руб., но размеры дани с Ростовского, Рязанского, Тверского, Смоленского и других княжеств неизвестны. После похода Тохтамыша летописец указал под 1384 г.: «Бысть великая дань тяжкаа по всему княжению великому, всякому без отьдатка, со всякие деревни по полтине». Это было большой суммой — по расчетам на основании известных цен получается, что маленькая средневековая деревня должна была отдать Орде примерно 2 тонны зерна. (См.: Кучкин В. А. Русь под игом: как это было? М„ 1991. С. 22—23.) Применительно к опосредованному влиянию ига можно говорить о создании самой системой господства условий, на протяжении столетий тормозивших или деформировавших развитие экономики, социальной структуры, самого типа политического развития. Регулярные поборы постоянно выкачивали из страны огромные средства, которые при иных условиях могли быть вложены в развитие собственной экономики и культуры — в то самое время, когда в Западной Европе появлялись первые мануфактуры, банки, биржи, возникали торговые компании и ассоциации. Тяжелым последствием ига было ослабление русских городов, а ведь именно средневековые города являлись очагами новых форм экономики, социального строя и культуры. Лишь к концу XIII в. экономика начала оживать. К сожалению, историки не располагают для этой эпохи привычной для наших современников статистикой: мы не знаем, сколько людей жило на Руси, сколько зерна они производили, каков был объем внутренней и внешней торговли. Но все же археологические исследования дают основания говорить о демографическом росте; скупые данные немногих сохранившихся грамот и хозяйственных актов сообщают, что к XIV в. на северо-востоке Руси возобновляется освоение земель под пашню; появляется в XV в. и новая культура — гречиха. Возникает иная структура сельских поселений: если в домонгольское время люди селились на плоских приречных террасах, то с конца XIII в. крестьяне осваивают пологие склоны и водоразделы; именно в XIV в. в московских землях появляется термин «деревня». В крестьянском хозяйстве начинают использовать двузубую соху с отвальной доской — «полицей», переворачивавшей вспаханный слой земли; впервые упоминаются водяные мельницы и навоз в качестве удобрения. В XIV в. стали вновь возникать города: в Московском княжестве — Боровск, Верея, Руза, Кашира, Серпухов; в Тверском — Кашин, Клин, Старица. С конца XIII в. в городах возобновляется каменное строительство (Спасский собор в Твери 1285—1292 гг., Успенский собор в Москве 1326 г.). Археологические исследования и акты свидетельствуют: в XV в. в городах насчитывалось до 50 ремесленных специальностей. Городские постройки оставались деревянными, как и большинство предметов обихода — вальки, трепала, бочки, кадки, ведра, туеса, посуда. Мастера-кожевники выделывали обувь, пояса, чехлы, кошельки, мячи, рукавицы. Ювелиры делали не только дорогие украшения, но и дешевые подражания им из свинца и олова. В новгородской берестяной грамоте начала XIV в. впервые упоминается название новой денежной единицы — рубль. Предполагают, что он появился где-то в конце XIII в., и ученые до сих пор спорят о происхождении этого названия. Тогдашний рубль был не монетой, а крупной счетной единицей равной примерно 200 г серебра — за такую сумму при Иване III можно было купить целое село. Но уже с 80-х гг. XIV в. в Москве, а потом и в других княжествах возобновляется чеканка серебряной монеты — «деньги» с именем великого князя и хана Золотой Орды. Такие деньги разного веса и пробы чеканились в Новгороде, Рязани, Нижнем Новгороде, Пскове, Твери. В Москве появляются объединения купцов, торгующих со странами Средиземноморья (гости-суро- жане по имени города Сурожа — современный Судак в Крыму) и с Литвой и «немцами» (суконники), где в Вильно, Риге и Дерпте находились русские кварталы. По-прежнему сукно и цветные металлы импортировались с Запада; с XIV в. оттуда же в качестве основного писчего материала вывозилась бумага, которая начала вытеснять дорогой пергамен (выделанную телячью кожу). На ордынские рынки привозили меха и льняное полотно, а оттуда везли восточные шелковые и хлопчатобумажные ткани, поливную керамику, грецкие орехи, самшитовое дерево; с востока же заимствовали более совершенную технологию выделки (дубления) кожи и названия сортов кожи (сафьян) и кожаных изделий — башмак, тулуп, чемодан. Все же, несмотря на некоторый подъем, уровень экономического развития Руси был невысок: в обычном княжестве XIV в. было 2—3 города, а в XV в. с началом феодальной войны новые города не строились — в то время, как, например, в Германии в XIV—XV вв. появились сотни городов. При этом сложившаяся структура экспорта-импорта не способствовала развитию отечественного производства: Россия ввозила промышленные товары, а вывозила в XIV—XV вв. продукты промыслов, не связанные с ремеслом. Русские города оставались центрами феодального властвования с княжескими резиденциями, боярскими и церковными дворами и не имели городских «вольностей». К XV в. исчезают вечевые собрания в городах, а по мере объединения земель все города становятся «государевыми» и управляют ими назначаемые из Москвы наместники. Судя по междукняжеским договорам, князья имели право посылать своих наместников в города, чтобы «очищать холопов наших и сельчан», т. е. возвращать ушедших в город подданных. Этим русские посады отличались от развитых центров Западной Европы, где действовало правило: «Городской воздух делает свободным» — при проживании в городе в течение года и одного дня. В первой половине XIV в. во Флоренции 10 тыс. детей посещали школы, действовали университет, десятки банковских домов, 120 аптек и 600 нотариусов; в Англии в XIV—XV вв. король Эдуард IV ходил в гости к богатым купцам Сити, младшие дети дворянских семейств обучались в городских колледжах и выбирали для себя карьеру в конторах купцов и юристов. На Западе расцвет городов вызвал к жизни культуру Возрождения и потребность в системе образования — университетах. На Руси же в XIII—XV вв. не сложилось ни куртуазно-рыцарской, ни городской культуры как самостоятельных направлений. Религиозное мировоззрение именно в этот период завоевывает господствующие позиции в обществе, проникая и в крестьянскую среду. Важнейшие политические задачи, которые решали московские князья, — свержение ордынского ига и «собирание земель» вокруг Москвы — требовали максимально возможной в тех исторических условиях концентрации сил и средств для такого рывка при слабой экономической базе, нараставшем отставании и отсутствии развитого «третьего сословия». Выход был найден в форсированном развитии поместного землевладения и строительстве военно-служилой системы государственности (см. главу 2) с подчинением ей всех социальных групп. В XVI—XVII вв. эти задачи были выполнены с помощью дворянской поместной армии и перестройки социальной структуры общества, результатом которой стали утверждение крепостного права и появление «тяглых» категорий населения казенных городов (см. главу 4). В течение этого времени большая часть «огосударствленных» земель была поделена и роздана служилым людям, а их население — закреплено навечно. Свою роль в этом сыграли и аппетиты помещиков, и увеличение налогового гнета со стороны государства. Власть и землевладельцы использовали общинную форму организации крестьян в своих целях — для коллективного выполнения повинностей и уплаты налогов. Так крестьянская община стала не только средством защиты от неблагоприятных природных условий, но и низовым звеном государственной машины. Чтобы устоять под этим давлением, крестьянам необходимо было не допустить разорения не только своего, но и соседских хозяйств — поскольку тогда «тягло» приходилось нести оставшимся. Для этого деревня стала применять уравнительные меры с переделом земли и «тягла», которые сохранились вплоть до XX в. С точки зрения экономики, такое решительное наступление государства и помещика привело к сильнейшим потрясениям — ответом на социальные эксперименты Ивана Грозного и усиление крепостничества стала Смута (см. главу 7). Вызванное ею разорение трудно выразить в цифрах, но его вполне можно сравнить с разрухой после Гражданской войны 1918—1920 гг. или ущербом от военных действий и оккупации в 1941 — 1945 гг. Официальные переписи — писцовые книги и «дозоры» 20-х гг. XVII в. — постоянно отмечали «пустошь, что была деревня», «пашню, лесом поросшую», пустые дворы, чьи хозяева «сбрели безвестно». По многим уездам Московского государства «запустело» от 1/2 до 3/4 пахотной земли; появился целый слой разоренных крестьян-«бобылей»', которые не могли вести самостоятельного хозяйства. Заброшенными оказались целые города (Радонеж, Микулин); в других (Калуге, Великих Луках, Ржеве, Ряжске и пр.) количество дворов составляло треть или четверть от того, что было в конце XVI в.; по свидетельству официальной переписи, город Кашин «польские и литовские люди выжгли и высекли и разорили до основания»: в нем осталось всего 37 жителей. По современным демографическим подсчетам, только к 40-м гг. XVII столетия восстановилась численность населения XVI в. Создание ответственных перед государством городских сословий и прикрепление горожан к посаду вместе со «сводами» иногородних купцов в столицу сделали Москву «супергородом». Но угнетенное положение оставшихся придало русским городам аграрные черты (сохранявшиеся вплоть до XVIII— XIX вв.), привело к ликвидации слоя провинциального купечества и следов былых городских вольностей. В XVI в. жители примерно 180 русских городов не имели автономии («магдебургского права») и составляли всего 2% населения, тогда как в Нидерландах в 300 городах проживало 40% населения. ?
<< | >>
Источник: Курукин И. В.. История Отечества : пособие для школьников старших клас сов и поступающих в вузы. 2005

Еще по теме Государство, вотчина и город в XII—XVI вв.:

  1. 14. РИМСКОЕ ПРАВО: ЗАКОНЫ XII ТАБЛИЦ. ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ РИМСКИХ ЮРИСТОВ
  2. Часть I. ДРЕВНЕРУССКОЕ ГОСУДАРСТВО И ПРАВО В IX–XII вв. Глава 1. Образование государственного аппарата
  3. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО УДЕЛЬНОЙ РУСИ (XII в. – первая половина ХV в.)
  4. 1 Янин В.Л. Новгородская феодальная вотчина. Государство и право удельной Руси (XII в. – первая половина ХV в.)
  5. § 3. Возвышение Москвы
  6. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVI в. – ПЕРВОЙ ТРЕТИ XVIII в.
  7. § 2. Социальная система
  8. 3.3. УПРАВЛЕНЧЕСКАЯ МЫСЛЬ В ФЕОДАЛЬНО ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ И АНГЛИИ (V-XVI вв.)
  9. Н. Н. Усачев К ОЦЕНКЕ ЗАПАДНЫХ ВНЕШНЕТОРГОВЫХ СВЯЗЕЙ СМОЛЕНСКА в XII-XIV вв.
  10. ПАРАЛЛЕЛЬ РУССКОЙ ИСТОРИИ С ИСТОРИЕЙ ЗАПАДНЫХ ЕВРОПЕЙСКИХ ГОСУДАРСТВ ОТНОСИТЕЛЬНО НАЧАЛА
  11. Далматинцы в балканской торговле XIV—XVI вв. М. М. ФРЕЙДЕНБЕРГ
  12. Глава 5 ОБРАЗОВАНИЕ ДРЕВНЕРУССКОЙ НАРОДНОСТИ