<<
>>

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА АНАРХИСТОВ

Экономические взгляды анархистов и их отношение к преобразованиям общества после Октября 1917 г. до сих пор малоизвестны. Считая большинство их замыслов утопическими, нельзя сбрасывать со счетов их видимую привлекательность, желание скорейшего утверждения социальной справедливости.

Основой для всех разработок анархистов в области экономики являлось учение об анархистском идеале, созданное М.А. Бакуниным и П.А. Кропоткиным. Общим для анархистов различных течений был тезис об экономической несостоятельности планов большевистского правительства.

Причину экономических неудач большевиков анархисты видели в их приверженности к марксизму, к «.догматической теории, которая отказывает рабочим в способности самостоятельно творить социализм». К этому добавлялись, по их мнению, излишняя централизация, методы политического насилия, отстранение трудящихся от управления производством.

Особенно вредной для экономических отношений анархисты считали диктатуру пролетариата. Характерную оценку ситуации давала газета «Анархия»: «Мы всем завладели, но почти ничем не пользуемся». Общая критика экономической политики большевиков дополнялась конкретной борьбой анархистов против их первых экономических акций — рабочего контроля, национализации промышленности, централизованного управления производством.

В массе своей анархисты действительно были противниками тех форм рабочего контроля, которые предложили большевики в декрете ВЦИК и СНК от 14 ноября 1917 г. Выдвинув лозунг «экономической трудовой революции», анархисты по сути нацеливали трудящихся к захвату предприятий рабочими коллективами. На V конференции фаб-завкомов Петрограда (15—16 ноября 1917 г.) анархисты прямо предложили отнять предприятия у их бывших владельцев, социализировать производство, а затем уже вводить «общественно-трудовой контроль». В очередной раз для пропаганды своих идей в области рабочего кон

381

троля анархисты использовали трибуну Всероссийских съездов профсоюзов и ВЦИК.

Анархо-синдикалистские идеи о немедленном обобществлении средств производства, минуя стадию рабочего контроля, получили поддержку среди части пролетариата. Были социализированы Черем-ховские копи в Сибири, ряд предприятий в Петрограде и т.д.

Большевистская политика национализации (обобществление средств производства в руках пролетарского государства) конца 1917— первой половины 1918 г. привела к тому, что собственником всех средств производства стало государство. Между тем положение рабочих, по существу, не изменилось. По этому поводу А.А. Карелин писал: «Рабочие ныне национализированных предприятий остались теми же наемными рабочими, что и раньше..., над ними стоят такие же властные хозяева, как и в капиталистических предприятиях. Не все ли одно — акционерное общество или гчэсударство будет эксплуатировать рабочих. Разница только в том, что с государством, как монополистом, борьба труднее». По мысли анархистов, собственником всех средств производства должно было стать не государство, а сами рабочие коллективы, которые должны регулировать взаимоотношения между предприятиями по своему усмотрению.

Изменение экономической ситуации в стране в течение 1918 г. привело и к смене тактической линии анархистов по отношению к экономическим мероприятиям большевиков. С началом гражданской войны и политики «военного коммунизма» сближаются позиции анархистов и большевиков в экономике. I Всероссийский съезд анархистов-коммунистов в декабре 1918 г.

с определенными оговорками признал возможность реорганизации существующего строя на «началах вольного рабочего социализма» с использованием экономических действий большевиков.

Итогом развития анархистской мысли в вопросах экономики стала программа «Всероссийской Федерации Анархистской Молодежи», принятая в мае 1919 г. в противовес большевистской политике «во-енного коммунизма», соединившая в себе различные анархистские разработки и претендовавшая в лице предлагаемой «Всероссийской конфедерации труда» не меньше как на «руководство всем производством страны...». После Октября 1917 г. анархисты развивали идеи децентрализованного управления народным хозяйством. Московские анархисты предложили создать «снизу вверх» на федеративных началах «общегородские экономические советы, которые затем объединятся в единую федеративную организацию в губернском масштабе, а далее и во Всероссийский союз труда».

Создание ВСНХ для централизованного управления производством страны было встречено анархистами в штыки. Даже лояльные в отношении большевиков анархисты заявляли, что отвергают всякое руководство сверху. Анархист-коммунист И.Х.Ш. Блейхман выдвинул свой

382

проект управления народным хозяйством, где основное место в системе новых экономических отношений отводилось децентрализованным фабзавкомам и сельскохозяйственным комитетам. Анархо-синдикалисты высказывались также против существования единого органа в управлении производством и за необходимость самостоятельных свободных союзов, артелей, федераций производителей и потребителей, управляемых самим трудовым народом.

Перспективный план анархистского управления производством изложил А.А. Солонович на страницах «Анархии». Он выдвинул идею подчинения народного хозяйства страны двум центрам — созданной на договорных началах Центральной конфедерации труда и Биржи труда, в задачу которой входило бы регулирование распределения. Одновременно он предлагал отказаться от товарно-денежных отношений и ввести уравнительное распределение среди трудящихся.

А.А. Карелин от лица анархо-коммунистов предложил вообще отказаться от определенного регулирования производства, считая, что «вести (его) и передавать кому надо приготовленные изделия» будут «сходы рабочих вольных мастерских». Представителям трудовых коллективов, поддерживавших анархистов, более всего нравились их идеи немедленного захвата предприятий. Другие вопросы экономических построений анархистов их не интересовали. Вероятно, так же относились к этим проектам и большевики, менявшие курс управления страной по своему усмотрению. Население вынуждено было вкусить плоды «демократического централизма», жесткого централизованного управления и нормированного распределения. Подобные мероприятия вызывали массовые протесты и недовольство трудящихся.

Экономическую перспективу развития общества пробовал определить П.А. Кропоткин: «...туманные обещания и пустые слова никого не устроят. Всеобъемлющий план национализации земли, простой и определенный, без разрушения миллионов крестьянских хозяйств; такой же, не менее определенный, план социализации всех крупнейших отраслей промышленности, в том числе горнодобывающей, и железных дорог... Все это должно быть представлено в четкой форме, чтобы можно было достичь успеха. Но, насколько мне известно, ничего подобного не было сделано ни одной из партий или местных правительств, которые образовались в различных областях России».

«ЧЕРНАЯ ГВАРДИЯ*, АНАРХО-БАНДИТИЗМ, МАХНОВЩИНА

Развитие российской революции показало анархистам, что оказывать серьезное влияние на ход событий они могли лишь имея собственные вооруженные формирования.

В противном случае они были обречены играть роль «подносчиков снарядов» для большевиков или Других мощных политических структур, утвердившихся у власти. 17 Декабря 1917 г. в газете петроградских анархистов появился призыв

383

к созданию собственных вооруженных сил. «Вольные анархические дружины» нужны были анархистам «для организованного удара ...по власти, для смертельной битвы за социальную революцию». В публикации содержалась угроза большевикам: «Если вы станете на нашем пути к анархии, к коммуне, мы растопчем и вас».

Для начала в анархистских клубах была объявлена запись желающих вступать в анархистские боевые дружины, которые вскоре получили название «Черной гвардии». По свидетельству современников, в анархистские дружины вступали не только «идейные» анархисты, но и представители деклассированных элементов, бывшие офицеры.

Анархистские формирования имели хорошо организованную структуру. Так, Московская федерация анархистских групп возглавлялась советом, при котором существовали секретариат, отдел пропаганды, штаб «Черной гвардии», газета «Анархия». Московские анархисты поддерживали связь с другими объединениями единомышленников, каждое из которых было автономным. Для сплочения своих сил руководители Федерации хотели выработать специальный «договор», который определил бы задачи и структуру формирования. Проект «договора» предполагал добровольное объединение анархистских групп, действовавших в Москве, создание единого координирующего «центра», управляющего действиями боевых анархических дружин.

Весной 1918 г. анархисты приступили к созданию постоянных боевых отрядов. Кадры «боевиков» предназначались для борьбы «за идеалы анархизма», с «контрреволюцией» в России, а также для подавления выступлений «германских белогвардейцев».

Постоянная нацеленность на решение глобальных задач «мирового революционного развития» не мешала анархистам устраивать прозаические налеты на квартиры, грабить склады и магазины, захватывать здания. Им не чуждо было стремление к роскоши, эпатажу. Московские анархические группы зимой 1918 г. устроили буквально соревнование по захвату особняков в центре города. Таких формирований в Москве насчитывалось около полусотни, и они объединяли в своих рядах до двух тысяч человек. Соответствующими были и названия — «Буря», «Борцы», «Ураган», «Смерч», «Авангард». «Лава» и т.д.

Почувствовав за собой некую силу, анархисты решили добиться своего признания советской властью. Весьма взжной для них стала задача обеспечения оружием и продовольствием в равных пропорциях с красногвардейцами. СНК Москвы и Петрограда признали требования анархистов недопустимыми и запретили им выдачу оружия. Из-за непредсказуемого и нелояльного отношения большинства анархистов к большевикам была приостановлена также посылка анархистских во-оружейных отрядов на фронт.

Объединившиеся вокруг «идейных» анархистов уголовные элементы понимали анархию только как хаос и вседозволенность, и, есте

384

ственно, их не могли остановить решения городских властей российских столиц. В конце марта 1918 г. члены Московской федерации анархистских групп официально уведомили Моссовет о захвате помещения Купеческого собрания на Малой Дмитровке и размещении там своей организации. «Дом Анархии» замыкал анархистское «окружение» центра Москвы и создавал угрозу возможных насильственных действий против большевиков. В Москве стали усиленно распространяться слухи о готовящемся выступлении анархистов, и власть не могла не использовать удобного повода для приструнивания оступившихся «союзников».

В ночь с 11 на 12 апреля в городе силы ВЧК и латышских стрелков из охраны Кремля провели операцию по захвату зданий, занимаемых анархистами, и разоружили сторонников анархии. В некоторых местах анархисты пытались оказать сопротивление, но, застигнутые врасплох, быстро сдавались. К середине дня 12 апреля операция закончилась. В ходе ее были арестованы от 400 до 600 человек. Потери анархистов составили (убитыми и ранеными) 30 человек; 10—12 чекистов были ранены.

После тюремного «отсева» и недолгого пребывания в Бутырках «идейные вожди» анархизма (Л. Черный, братья Гордины, А.А. Со-лонович и др.) были освобождены; остальные их единомышленники (примерно 95 %) на свою беду оказались «отъявленными бандитами» и очутились в заключении. «День 13 апреля 1918 г.,— писал современник,— можно считать окончанием реальной жизни московской ассоциации анархистов. Бездарность и случайный подбор вождей, уголовный состав рядовых членов, общая халатность и московская самонадеянность в самом зародыше убили движение...»

Вскоре было проведено разоружение айархистских групп в Петрограде, Вологде, подавлен анархо-максималистсхий мятеж в районе Бугуруслана — Самары. В некоторых местах вооруженные действия анархистов совпали с началом похода сил контрреволюции против большевиков, но представляется, что все же нет достаточных оснований считать сторонников анархии прямыми «зачинщиками контрреволюционных мятежей, (ставших) прелюдией к развернувшейся гражданской войне». Для вооруженного взрыва в стране, находившейся в состоянии хаоса и противоречий, хватало причин и без анархистов.

Одним из последних и крупных мероприятий анархистов, вступивших на путь подпольной борьбы с большевиками, стал взрыв бомбы в помещении МК РКП (б) 25 сентября 1919 г. в Леонтьевском переулке. «Анархисты подполья», объединившиеся во «Всероссийский повстанческий комитет революционных партизан», оставили за собой кровавый след в истории анархизма.

К этому времени в стране, разорванной противоборствующими сторонами на части, значительное внимание приковывало к себе повстанческое движение крестьянских масс Юга. В лице Н.И. Махно движение

13-148

385

имело сильного и жестокого руководителя, оказавшегося одной из видных фигур гражданской войны. В деятельности махновцев было весьма мало элементов анархизма, а приверженность самого Махно к воззрениям окружавших его деятелей Конфедерации анархистских организаций Украины «Набат» не доказано. Вероятно, имел место «двойной интерес»: «набатовцы» мечтали о руководстве мощным движением (50—80 тыс. человек) для «борьбы» за анархические идеалы, а Н.И. Махно умело использовал анархическую «веру» своих советников (В.М. Волина, П.А. Аршинова, Э.Г.Э. Таратуты) для агитации и приобретения союзников из числа колеблющихся элементов населения.

Возникает вопрос: почему же все-таки руководство Красной Армии и правительства на протяжении 1918—1920 гг. вступало в частые переговоры, контакты и соглашения о совместных действиях с формированиями Н.И. Махно? В обстановке гражданской войны, коща решался вопрос «кто—кого», можно было на время «забыть» о всех негативных сторонах деятельности «батьки» с целью сосредоточения сил против главных противников — соединений «Белой гвардии», благо многие из них находились зачастую в прямых боевых контактах с махновцами. Когда же встал вопрос о строительстве новой жизни в стране, сохранять очаги напряженности и беспокойства не было смысла. Это означало прямое уничтожение махновщины всеми возможными методами (прежде всего карательными).

В реальном противоборстве с большевиками анархисты и их сторонники из числа оппозиционных партий имели, конечно, мало шансов на успех. Даже при самых благоприятных условиях они вряд ли бы сумели воплотить свои замыслы на практике. Самым целесообразным в условиях России, вероятно, был бы путь взаимного обогащения различных теорий и взглядов и выработки оптимального режима государственного управления.

Ликвидация очагов бандитизма, предпринятая силами ВЧК—ОГПУ по всей стране в начале—середине 20-х годов, лишила сторонников «вольной» жизни последнего пристанища и свободы, открыв им двери в места «не столь отдаленные». Уменьшение притока сил в свои организации, изрядно подпитывавшиеся в свое время за счет полууголовных элементов, сразу ощутили «идейные» анархисты.

Верхушка движения, не имевшая после смерти П.А. Кропоткина в феврале 1921 г. подлинного руководителя и теоретика, раскололась на несколько направлений. Значительное число анархистов заявило о кризисе движения, его перерождении, своем желании трудиться на благо большевиков и вступило в РКП (б). Другая часть духовному гнету, дискриминации предпочла эмиграцию. Оставшиеся в стране приверженцы анархии пытались проводить какую-то работу, отдавая предпочтение агитации и пропаганде.

386

В 1921—1926 гг. еще открыто проводили свою деятельность отдельные части Федерации анархистов-коммунистов, Конфедерации анархистов-синдикалистов, различные ответвления анархистов-универсалистов и биокосмистов. Некоторые из этих формирований издавали литературу по истории и теории анархизма, а у синдикалистов (вплоть до 1929 г.) действовало собственное издательство.

Сохранить историю анархизма и его идеи пытались анархисты, сплотившиеся с декабря 1923 г. вокруг Музея П.А. Кропоткина в Москве. Но и в нем вскоре начались раздоры, вызванные различным пониманием места и роли анархии в обществе, идей П.А. Кропоткина и его наследия. В 1928—1931 гт. после провокации ОГПУ значительная часть анархистов, работавших в Музее, была арестована и подвергнута репрессиям.

Проводившие работу в эмиграции (в основном во Франции, Германии, Америке) российские анархисты вначале пробовали издавать собственные печатные органы, проводить работу по сплочению своих сторонников, устанавливали контакты с зарубежными соратниками. Но и в их среде к концу 20-х — началу 30-х годов явственно проступает тенденция к замиранию деятельности, уходу с политической арены. Многие анархисты, тяжело переживая разрыв с родиной, одиночество и усталость от бесполезной борьбы, приняли решение вернуться в СССР. Кто-то из них по собственной воле (например, Х.З. Ярчук), кто-то, замешанный в связях с чекистами (как П.А. Аршинов), но, как правило, всех их ожидал один конец —лагеря ГУЛАГа.

В 1928 г. ОГПУ предложила ряду анархистов выступить с идеей (заявлением) о банкротстве анархизма и его ликвидации в стране на специально созванном для этой цели Всероссийском съезде анархистов. Так получилось, что к моменту созыва съезда (в 1929 г.) собирать на воле уже практически было некого. Анархические организации в стране прекратили свое существование.

<< | >>
Источник: Н.Г. Думова, Н.Д. Ерофеев, СВ. Тютюкин и др. История политических партий России: Учеб. Для студентов вузов, обучающихся по спец. «История».— М.: Высш. шк.— 447 с.. 1994

Еще по теме ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА АНАРХИСТОВ:

  1. СОГЛАСОВАНИЕ С ДРУГИМИ ВИДАМИ ВНУТРЕННЕЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ И С ПОЛИТИКОЙ ДРУГИХ СТРАН.
  2. Анархист Кропоткин
  3. Г Л А В А 12 АНАРХИСТЫ
  4. Линдблом Ч.. Политика и рынки. Политико-экономические системы мира / Пер. с англ. — М.: Институт комплексных стратегических исследований. — 448 стр., 2005
  5. ГЛАВА 6 ПОД ЧЕРНЫМ ЗНАМЕНЕМ: АНАРХИСТЫ
  6. 29.3. Фискальная экономическая политика
  7. Глава 1. Экономическая политика
  8. 29.4. Монетарная экономическая политика
  9. 2. Субъекты (исполнители) экономической политики
  10. 29.1. Что такое экономическая политика