<<
>>

Демографический и социально-экономический потенциал исламского возрождения в Башкортостане

Важнейшим фактором мусульманского ренессанса в Урало- Поволжье, несомненно, является количество населения, выступающего реальным или потенциальным носителем исламской религиозности.

Большое значение имеет концентрация мусульман на определенной территории и условия их чересполосного проживания с представителями других конфессий. Не менее важен и геополитический контекст развития центров традиционной исламской культуры, бли

зость к границе и очагам межэтнической и иной социальной напряженности. Наконец, немаловажное влияние на интенсивность исламского возрождения оказывает уровень социально-экономической развития регионов, преимущественная сфера трудовой занятости проживающего здесь населения, формы его расселения и социопри- родной адаптации.

Расчеты, основанные на различных методиках, в том числе - на результатах этностатистического анализа численности народов, позволяют оценить количество мусульман, проживающих в России в целом, на уровне 14,5-19 млн человек[72]. Если исходить из результатов переписи населения 1989 г., то даже с учетом позднейших масштабных миграций и постсоветских войн и конфликтов, эта цифра будет составлять 12-13 млн человек[73]. Всероссийская перепись населения 2002 г. зафиксировала количество людей, имеющих, так сказать, «мусульманское происхождение», на уровне 14,5 млн. Между тем, некоторые официальные исламские организации оспаривают эти данные и заявляют, что в России проживает не менее 20 млн приверженцев ислама[74]. При этом они ссылаются на выступление Президента РФ В.В. Путина на саммите Организации исламской конференции. Нельзя не отметить и динамику относительного роста мусульманского населения в России с 5,9% в 1937 г. до 8% уже к 1994 г. [75] В УралоПоволжском ареале российского расселения мусульмане составляют свыше 4,7 млн человек[76], в том числе в Татарстане 1 млн 765 тыс. че- ловек[77] и в Башкортостане 1 млн 984 тыс.

человек[78]. В совокупности мусульманское население составляет в Башкортостане (с учетом тюр- кизированных чувашей и марийцев) около 51%[79], а в Татарстане -

чуть более 52% населения. Таким образом, в Волго-Уральском макрорегионе сосредоточено свыше 36% российских мусульман, а в Башкортостане и Татарстане суммарно - около 15,5% представителей ис- ламизированного населения страны.

В большинстве «исламских» северо-кавказских субъектов Российской Федерации мусульманское население превалирует над немусульманским, иногда превышая его кратно, и живет компактно в силу преимущественно аграрного характера производства и занятости населения. В отличие от них в Урало-Поволжье: а) мусульмане (башкиры и татары) везде расселены чрезвычайно чересполосно с нему- сульманами и б) достигнут высокий уровень урбанизации (свыше 65% населения проживает в городах) и межконфессиональной, межэтнической маргинальности - смешанные браки составляют от 5% у старшего поколения до 25% у молодых.

Однако, вполне очевидно, что только статистические показатели не могут дать адекватного представления о роли исламского фактора в самоидентификации народов Урало-Поволжья. Для этого необходимо обратиться к результатам репрезентативных массовых опросов населения, которое за семь десятилетий советского «воинствующего атеизма» в своей массе утратило религиозность в традиционном ее понимании. Даже те, кто причисляет себя к мусульманам, как показывают, в частности, результаты нашего интервью, в лучшем случае ограничиваются исполнением некоторых обрядов, имеющих бытовое значение. Абсолютное большинство местных приверженцев ислама придерживается его так называемый «народной» версии. Полевые наблюдения уфимского этнографа Р. Якупова позволили ему прийти к выводу, что «возрождения религиозного сознания не произошло даже в приблизительно полном объеме. Сегодня по-настоящему последовательные приверженцы ислама составляют лишь незначительную часть прежде мусульманских народов. Большая масса людей, посещающих мечети, справляющих религиозные праздники, не только не подчиняют жизнь религиозным нормам, но зачастую не знают их в достаточном объеме.

Служители культа, в целях религиозной агитации, сознательно упрощают многие сложные в исполнении ритуалы и нормы ислама»[80].

В то же время, социологические данные по Башкортостану показывают, что, несмотря на советское атеистическое наследие, в начале х годов уровень религиозности населения был, по самооценке респондентов, весьма высоким, а в течение следующих лет увеличился еще больше. Например, если в 1993 г. около 53% опрошенных

причисляли себя к верующим (12,6% участников опроса определили себя верующими и соблюдающими обряды; 33,6% - верующими, но обрядов не соблюдающими; 6,8% - колеблющимися; 10,2% - теми, кому все равно; 33% - неверующими, но уважающими чувства тех, кто верит; 0,5% - заявили, что с религией надо бороться), то в 1995 г. уже свыше 71,3% опрошенных в разной степени декларировали свою религиозность (11,1% всех респондентов объявили себя верующими и соблюдающими обряды; 34% - верующими, но не соблюдающими обрядов; 26,2% - колеблющимися; 7,2% - теми, кому все равно; 19,3% неверующими, но уважающими чувства тех, кто верит; а 0,5% посчитали, что с религией надо бороться)[81]. При этом рост числа верующих происходил за счет «колеблющихся», в которые, в свою очередь, перешли те, кто ранее трактовал себя как «не верующий, но уважающий чувства тех, кто верит», так и те из респондентов, которые заявляли, что им «все равно». По данным опросов 1993 и 1995 гг., количество безоговорочно верующих (с разным уровнем соблюдения обрядов) стабилизировалось на уровне 55-60% от числа опрошенных. Примерно те же результаты были получены московскими и казанскими этносоциологами при изучении уровня религиозности населения Татарстана - свыше половины опрошенных уверенно декларировали свою приверженность религии[82]. Новейшие исследования религиозной идентификации мусульманского населения в обеих рассматриваемых республиках показывают продолжающийся рост исламского самосознания населения до уровня приблизительно в 68% в Башкортостане[83] и до 67-70% в Татарстане[84].

Впрочем, само мусульманское духовенство Башкортостана весьма неоднозначно оценивает религиозность жителей своего региона.

Многие из опрошенных нами имамов отметили в основном «инерционный» - после всплеска начала 1990-х годов - характер «мусуль- манскости» широких слоев населения, большие «сельско-городские» и региональные различия в этом смысле, отставание исламской конфессии от православия. Например, на вопросы интервью: «Каково, на Ваш взгляд, состояние исламской религии в современном обществе? Есть ли за последние годы положительная динамика? Каковы перспективы этого процесса?», представители мусульманской элиты Республики Башкортостан ответили следующим образом (в порядке убывания количества ответов): 1). Динамика есть, перспектива есть, но пока не хватает ресурсов и квалифицированных наставников (42,1%). 2). Движение вперед есть, но это только инерция процессов конца 1980-х - начала 1990-х годов (31,6%). 3). В Башкортостане влияние ислама слабое, в Татарстане значительно более сильное (15,8%). 4). Динамика есть, но религия у мусульман ограничивается в основном исполнением некоторых обрядов (15,8%). 5). В деревне молодежь меньше подвержена исламу, чем в городе, сельские мечети заполнены стариками, а в городских очень часто можно увидеть молодых людей (13,2%). 6). Распространение исламской религии идет, но медленно, причем в меньшей степени среди молодежи и мужчин и в большей - среди женщин (10,5%).

Отвечая на вопрос интервью: «Какая конфессия в нашей стране развивается динамичнее и почему?», около трети (28,9%) респондентов сетовали на то, что ислам развивается медленнее православия; 34,3% опрошенных, напротив, уверены, что ислам развивается быстрее, а 10,5% отметили, что «в Поволжье ислам растет сильнее, в других (немусульманских) регионах России интенсивнее развивается православие». При этом практически все опрошенные имамы считают, что православная церковь получает постоянную и существенную финансовую и политическую поддержку со стороны федеральных властей, что, в конечном счете, порождает клерикализацию российского государства.

На наш взгляд, одним из наиболее существенных факторов, обусловливающих значительно более скромные перспективы исламского возрождения в Урало-Поволжском регионе по сравнению с тем же Северным Кавказом, является слабость того социального слоя, из которого сегодня рекрутируется мусульманское духовенство. Развитое индустриально-аграрное производство, широкие возможности для получения светского образования и карьеры «вычерпывают» практически всю (особенно талантливую) молодежь. Как показали проведенные нами интервью, подавляющее большинство нынешних молодых имамов обладает довольно средними интеллектуальными способностями;

весьма скромно закончив в свое время среднюю школу, имеет невысокий общеобразовательный уровень и не может похвастаться широкой эрудицией в светских вопросах. Многие из них завершили свое светское образование в профессионально-технических училищах или даже в неполной общеобразовательной школе. Это наблюдение справедливо и по отношению к некоторым из тех, кто затем получил духовное образование в ведущих исламских учебных заведениях дальнего зарубежья - в Египте, Сирии, Иордании, Саудовской Аравии.

Глубокое проникновение в Урало-Поволжье современной вестернизированной индустриально-технологической культуры препятствует реисламизиции региона хотя бы до раннесоветского (до конца 1920-х годов) уровня, не говоря уже о досоветском. Если в 1922 г. в подчинении ДУМЕС (Духовного управления мусульман европейской части СССР и Сибири) только в Башкортостане находилось 2 507 мечетей[85], то сейчас здесь имеется не более 790 мусульманских приходов, 411 из которых прошли официальную регистрацию[86]; количество мечетей вместе со строящимися не превышает сотни. Северный же Кавказ уже сегодня не только достиг предреволюционного уровня развития ислама, но и в некотором смысле превзошел его. Так, по данным Д. Макарова, М. Ибрагимова и К. Мацузато, в 1990-е годы до 10 тыс. жителей Дагестана ежегодно совершали хадж; на территории республики на сегодняшний день зарегистрировано 1585 мусульманских общин, а средних и высших мусульманских учебных заведений насчитывается аж 149. Иными словами, на полтора миллиона потенциальных мусульман Дагестана приходится больше общин- »махалля», чем на четыре миллиона исламизированных народов Татарстана и Башкортостана.

Говоря в целом, региональные (на Северном Кавказе и Урало- Поволжье) различия мусульманского возрождения в России определяются, во-первых, степенью межконфессиональной смешанности и урбанизированности расселения, которые очень высоки в ВолгоУральском регионе; во-вторых, вовлеченностью Башкортостана и Татарстана в российское и евразийское социокультурное пространство; в-третьих, традициями межэтнической и межконфессиональной толерантности, развитыми в Урало-Поволжье и, наконец, в-четвертых, геополитическим положением - отдаленностью от границ и очагов вооруженных конфликтов. В свою очередь, особенности северокавказского региона, проанализированные Д. Макаровым, обуслов

лены, во-первых, устойчивостью здешней исламской традиции; во- вторых, наличием собственных, организованных и активных, диаспор в мусульманских странах; в-третьих, обстоятельствами социально-экономического, этно- и геополитического плана; в-четвертых, более жесткой политической культурой и психологией и, в-пятых, ограниченными масштабами религиозного взаимодействия и взаи- мовлияния[87]. Внутрирегиональные (между Татарстаном и Башкортостаном) различия в процессе реисламизиции Урало-Поволжья детерминируются, главным образом, следующими причинами: 1) уровнем государственно-политической ангажированности муфтиятов - в Татарстане он значительно выше, соответственно, и успехи - больше; 2) степенью институциализации прежних и новых мусульманских организаций в республиках, на что наибольшее влияние оказывает раскол в Башкортостане и его отсутствие в Татарстане (не без помощи государственных структур); 3) имеющей глубокие историко- этногенетические корни разницей в проникновении ислама в массовое сознание татар и башкир. 

<< | >>
Источник: Галлямов Р.Р.. Элита Башкортостана: политическое и конфессиональное измерения. 2006

Еще по теме Демографический и социально-экономический потенциал исламского возрождения в Башкортостане:

  1. Демографический и социально-экономический потенциал исламского возрождения в Башкортостане