<<
>>

ВЫ ГОТОВЫ СТОЛЬКО ЗАПЛАТИТЬ?

«Надо, наконец, понять, что из всех ценных капиталов, имеющихся в мире, самым ценным и самым решающим

капиталом являются люди...»

(И. В. Сталин)

Существует масса методик и подсчетов человеческих жертв строительства социализма в СССР.

Наиболее обоснованные минимальные цифры для 1927-1941 гг. — 7-7,5 млн избыточных смертей1. Сюда включены неполные данные о смертности в лагерях, колониях и тюрьмах

Кроме уже названных работ Уиткрофта и Дэвиса, см.: Гордон Л. А., Клопов Э. В. Что это было? Размышления о предпосылках и итогах того, что случилось с нами в 30-40-е годы. М., 1989. С. 160-164. Вишневский А. Г. Серп и рубль. Консервативная модернизация в СССР. М.: ОГИ, 1998. С. 115-116. ГУЛАГ. 1918-1960. С. 432-434, 441-442. О жертвах коллективизации и голода: Голод 1932-1933 гг. / Ред. Афанасьев Ю. Н., Ивницкий Н. А. М., 1995. Зима В. Ф. Голод в России 1946-1947 годов // Отечественная история. 1993. № 1.

(почти 0,5 млн), о приговоренных к смертной казни по делам ОГПУ-НКВД (0,74 млн), об умерших от голода (до 4 млн только на Украине). Сюда же относятся неучтенные статистикой ГУЛАГа смерти в спецпоселках, на этапах и пересылках, а с 1939 г. и в тюрьмах, бессудные расправы «на месте» в 1929-1933 гг. Гекатомбы второй половины рассматриваемого периода (1941-1954 гг.) складывались из более разнообразных жертв. Учтенных умерших зэков — не менее 1,1 млн человек. Правда, никто не знает, вошли ли в это число заключенные, казненные в лагерях (а таких в иной год набиралось до 10 тыс.). К 45 тыс. расстрелянных за «контрреволюционные преступления» следует прибавить почти 160 тыс. солдат и офицеров (шестнадцать полных дивизий или один небольшой фронт), приговоренных к смерти военными трибуналами в 1941-1945 гг. (в основном это люди, бежавшие из плена, вышедшие из окружения, отступившие «без приказа»). А кто учел, например, бойцов, уничтоженных перед форсированием Днепра за то, что они...

не умели плавать (и, вероятно, отказались плыть)? Поэтому вряд ли мы ошибемся, если осторожно увеличим общее количество «своих, убитых своими», до 0,25 млн. Конечно, нельзя списать все потери времен войны на коммунистическую Систему. Но станете ли Вы спорить с мнением Д. А. Волкогонова: «Сталин, система... виновны в сдаче врагу огромных территорий... что и предопределило многомиллионную гибель самой беззащитной части населения»[245]? С войной связана поголовная депортация 11 народов и частичная — 48, но еще до войны депортации подверглись корейцы и поляки. Мы об этом еще поговорим позднее, но о жертвах скажем сейчас. 3,5 млн жителей СССР подверглись репрессиям по национальному признаку. В пути следования, в спецпоселках, лагерях и тюрьмах, по самым скромным оценкам, погибла половина балкарцев и калмыков, треть чеченцев, ингушей и карачаевцев. Представьте себе: половина или треть Вашего народа, Вашей семьи погибла! Если прибавить жертвы названных народов к умершим немцам, крымским татарам, украинцам (это самые крупные группы «выселенцев»), то получится едва ли менее 0,7 млн человек. И, наконец, до 1 млн замученных голодом 1946-1947 гг. и голодом 1943 г. В целом (даже без тех уничтоженных немцами невинных, о которых упомянул Волкогонов) минимальный показатель ничем не оправданных жертв — не менее 10 млн человек[246].

Обратите внимание! Речь идет не только о жертвах политических репрессий, а обо всех жертвах коммунистической системы, без которой их бы просто не было.

По делам ОГПУ-НКВД в 1927-1938 гг. было арестовано 4,2 млн человек (в том числе в 1937-1938 гг. 1,6 млн), из них осуждено 2,4 млн (в том числе в 1937-1938 гг. 1,3 млн). В 1939-1953 гг. осуждено за «контрреволюционную деятельность» 1,1 млн человек. «Политические», осужденные по 58-й статье УК, составляли в 1935 г. 16 % зэков, в 1939 г. - 35 %, в 1941 г. - 29 %, в 1946 г. - 60 %, в 1948 г. — 38 %, в 1953 г. — 22 %. Общее же число заключенных в лагерях, колониях и тюрьмах таково: 0,9 млн (без тюрем), 2,1 млн, млн, 1,3 млн, 2,7 млн (на 1 сентября 1949 г., за 1948 г.

нет точных сведений), 2,6 млн соответственно1. До 1941 г. к подневольному населению следует отнести 1 млн трудпоселенцев, а в послевоенное время — 2,7 млн депортированных представителей «малых народов» (стоило бы помнить и о 3 млн пленных). Немного, кажется, в итоге. На «пиках» в зонах полной несвободы — 3,4-5,5 млн зэков, спец- и трудпоселенцев, ссыльных и высланных.

Но каков эффект! Академик В. И. Вернадский записал в своем дневнике в начале 1939 г., что говорят о 14-17 млн ссыльных и в тюрьмах. Он не видел в этом преувеличения. И не он один. Вы понимаете, что это значит, когда современники допускали наличие за решеткой и колючей проволокой десятой части населения?

Не находит подтверждения заявление О. Г. Шатуновской, работавшей в комиссии ЦК, которая в 50-60-е гг. расследовала сталинские преступления, о репрессированных 19 млн жителей СССР в 1934-1941 гг. Гораздо более обоснованным выглядит мнение Волкогонова: в 1929 гг. репрессированы 21,5 млн человек, включая до 10 млн крестьян, пострадавших от коллективизации. Академик А. Н. Яковлев, более десяти лет руководивший комиссиями по дополнительному изучению материалов репрессий 30-х — начала 50-х годов и по реабилитации жертв политических репрессий, к концу XX века добился полной реабилитации 4 млн репрессированных за годы советской власти по 58 статье. Оставалось еще 0,5 млн нерассмотренных дел. Но разве арест с последующим освобождением без суда — это не репрессия? А

ведь неполная численность арестованных ОГПУ-НКВД — едва ли менее б млн человек. Добавьте сюда раскулаченных мужиков, которых перемалывала мельница террора все 30-е годы («бывшие кулаки», даже уже отбывшие наказание, — главный объект «большого террора» 1937-1938 гг.), «малые народы» (сосланные Сталиным навечно и амнистированные при Хрущеве), два миллиона бывших советских военнопленных, пропущенных через фильтрационные лагеря после освобождения из немецкого плена, полмиллиона поляков, сосланных, заключенных и убитых в 1936-1947 гг., и тогда Вы действительно приблизитесь к 20 миллионам.

Но мы не имеем права ограничиться и этой ужасающей цифрой. Яковлев неоднократно подчеркивал: только по РСФСР в 1923-1953 гг., по неполным данным, численность осужденных составляла более 41 миллиона человек1.

Естественно, среди них были и те, кого любое правовое государство также судило бы и отправило за решетку: убийцы, насильники, бандиты, грабители, воры-рецидивисты, хулиганы и т. п. — до 20 %. Естественно, что должностные и хозяйственные преступления (до 10 %) бывают разные и нуждаются в индивидуальном рассмотрении. Мы уже говорили о том, что хозяйственники изначально были поставлены в ситуацию, требующую нарушения законодательства. А что сказать о председателях колхозов, вынужденных закрывать глаза на повальное воровство колхозников, обираемых государством? Ведь не на повышение же все ушли, если 40-50 % председателей в 30-х — начале 50-х гг. работали на своих постах менее года. Только в 1945-1946 гг. осуждено 15,3 тыс. председателей (в некоторых районах село от четверти до половины председателей). Судили бригадиров, заведующих фермами. Все они нарушили постановления совета министров и ЦК об обеспечении сохранности государственного хлеба2. Но большинство осужденных и зэков составляли «мужики» — так на зонах называли всех, попавших за бытовые преступления, мелкие кражи, получивших 5-7 лет по жестоким статьям тогдашнего УК и указам президиума Верховного Совета и вкалывавших на общих работах. Были тут и простые бабы, воровавшие с колхозных полей и ферм и уносившие в чулках голодным ребятишкам пару картофелин или несколько горстей зер

на. Воспоминаний они не писали, да порой и писать не умели (из 1,3 млн лагерников 1939 г. половина имела низшее образование, а еще 0,5 млн были малограмотные или неграмотные[247]). Их никто никогда не реабилитировал. Не простило народное государство и 6 млн человек, в зону по большей части не попавших, но прошедших через суды и приговоренных к исправительно-трудовым работам по месту работы на срок до шести месяцев с удержанием четверти зарплаты либо исключенных из колхозов за невыработку минимума трудодней.

Основную массу этих бедолаг составили нарушители указа 26 июня г. «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений». Он развивал законодательство 1938-1939 гг., согласно которому любое опоздание на работу на 20 инут приравнивалось к прогулу, а три прогула за один месяц влекли увольнение и лишение ведомственного жилья. Теперь же прогул карался названными в конце предыдущего абзаца санкциями. Кроме того, за самовольный уход с предприятия полагалось тюремное заключение на два-четыре месяца. Суды должны были рассматривать дела в пятидневный срок, а приговоры приводились в исполнение немедленно. 10 июля 1940 г. принят указ, по которому выпуск недоброкачественной или некомплектной продукции приравнивался к вредительству. А 10 августа принесло сразу два указа. Отныне прогульщиков судили без всякого снисхождения и без участия народных заседателей. За мелкие кражи уже не увольняли, а давали год тюрьмы (дело в том, что указ 26 июня запрещал расторжение договора о найме на работу по инициативе работника или даже администрации в одностороннем порядке, единственным способом быстро уволиться оказывалась... кража). Указы 4 июня 1947 г. ужесточали наказания за хищения государственного и общественного имущества, личной собственности граждан (шесть метров вынесенного с производства ситчика «стоили» шесть лет лагерей, «общественно-государственная» коза тянула уже на семь). До войны был введен обязательный минимум трудодней в колхозах. 13 апреля 1942 г. постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР этот минимум повышен на 30-50 % до 100-150 (постановление действовало до 1953 г.), введен и минимум для подростков, которым полагалась также трудовая книжка. Нерадивые колхозники выбывали из колхоза и лишались приусадебного участка. Но наиболее

распространенным наказанием был приговор суда к исправработам в самих колхозах сроком на полгода. О масштабах «явления» судите по цифрам: в 1943 г.

не выработали минимума 13 % колхозников, в 1944 г. — 11 %, исключено из колхозов 8 и 3 % соответственно. Поскольку и в конце 40-х годов каждый шестой «труженик села» до минимума не дотягивал, то летом 1948 г. президиум Верховного Совета СССР принял указ «О выселении в отдаленные районы лиц, злостно уклоняющихся от трудовой деятельности в сельском хозяйстве и ведущих антиобщественный, паразитический образ жизни». Одного названия должно хватить, чтобы вогнать человека в дрожь. Но ежегодно 3 % колхозных мужиков изгоняли из колхозов, отняв все1. Как видите, по-прежнему в нашем Отечестве люди жили под постоянным судом и следствием, ежели воспользоваться определением Салтыкова-Щедрина.

Так что если Вы захотите исчислить минимальное количество «непосредственных жертв режима», оставшихся в живых, то не ошибетесь, если назовете 35 млн человек. Вспомните также погибших, численность населения в СССР в 30-е годы, учтите, что к 1955 г. оно несколько превышало 194 млн человек, не забывайте и о потерях СССР в мировой войне (минимум 27 млн) и сделайте выводы.

Даже сторонник идеи реализации консервативного варианта «модернизации» в СССР демограф А. Г. Вишневский признает: следует говорить о блокировании серьезной перестройки системы ценностей в том, что касается человека, и это, наряду с прочими противоречиями процесса, «заводило любое движение в тупик»[248]. Вот и рассуждайте после этого о модернизации. Мы-то, видя человеческую трагедию, демографическую катастрофу и тупик, склонны согласиться с А. В. Бе- линковым, тринадцать лет потерявшим в ГУЛАГе: «Истинной мерой нормального существования общества и человека в этом обществе является лишь количество отпущенной человеку свободы»[249]. А как полагаете Вы? Кстати, не забывайте: надо же было кому-то определять «количество свободы», поддерживать ее меру, расстреливать, конвоировать, учитывать (в 1939 г. только в центральной картотеке ГУЛАГа числилось 8 млн дел) и пр. Перед войной в НКВД служили до 370 тыс. «бойцов невидимого фронта» (для сравнения: в гестапо в 1937 и 1941 гг. — 7 и 7,6 тыс. соответственно) и только в военизированной охране ГУЛАГа — 107 тыс. человек. В 1947 г. (после разделения НКВД на Министерство госбезопасности и Министерство внутренних дел) лишь в ГУЛАГе — до 293 тыс. сотрудников и почти 175 тыс. военизированной охраны. В 1949 г. МВД, в составе которого остался ГУЛАГ, насчитывало, по неполным данным, около 340 тыс. служащих и более 250 тыс. солдат и офицеров конвойных войск, частей охраны, дорожно-строительного корпуса и военно-строительных частей1. Эти люди не могли сказать, что они ничего не знали. Нет, они все видели, и, даже если не понимали происходящее, это они превращали миллионы соотечественников в лагерную пыль. Перечитайте «Архипелаг ГУЛАГ» А. И. Солженицына, воспоминания Е. Г. Гинзбург,

В. Жигулина, А. Ю. Лариной, Л. Э. Разгона, «Колымские рассказы» Т. Шаламова. Вы увидите, что палачей, приводивших приговоры в исполнение, совесть не мучила. И никогда не судили ни их, ни миллионы сексотов, засадивших невинных людей. Мы думаем, что все выкормыши режима, все, позволявшие творить преступления, несут ответственность за происходившее, а безнаказанность убийц и их пособников разлагает «общество», исключает всякую возможность модернизации. Такова моральная цена, уплаченная страной.

<< | >>
Источник: Долуцкий И. И., Ворожейкина Т. Е.. Политические системы в России и СССР в XX веке : учебно-методический комплекс. Том 2. 2008

Еще по теме ВЫ ГОТОВЫ СТОЛЬКО ЗАПЛАТИТЬ?:

  1. Структурный экономический кризис 1970-х - начала 1980-х гг.
  2. Все готовое сукно прежде, чем оно выносилось на рынок, показывалось мастерам ткацкого цеха.
  3. 5.3. Учет готовой продукции
  4. 3. Учет готовой продукции
  5. 10.1. Особенности исчисления НДС при экспорте готовой продукции и товаров
  6. Глава 10. Реализация, выпуск готовой продукции
  7. Доступ к источникам поставок или потребителям готовой продукции
  8. 6.4. Нормальные запасы ресурсов и готовой продукции, нормальный объем заказов
  9. Часть II Революция готовых решений: взгляд со стороны бизнеса
  10. Глава 7 Революция готовых решений
  11. Доступ к источникам поставок или потребителям готовой продукции
  12. 6.4. Нормальные запасы ресурсов и готовой продукции, нормальный объем заказов
  13. В Финляндии все были готовы и финнам не терпелось
  14. Коуч не дает готовых советов
  15. ВЫ ГОТОВЫ СТОЛЬКО ЗАПЛАТИТЬ?
  16. «МЫ СТОИМ ЗА ДЕЛО МИРА, МЫ ГОТОВИМСЯ К ВОЙНЕ» (А. ГАЛИЧ)
  17. 2.4. Учет выпуска и движения готовой продукции
  18. Оценка готовой продукции Оценка стоимости готовой продукции распределительным путем Расчет прямых расходов относящихся к завершенной изготовлением готовой продукции
  19. 3.3.2. Оценка стоимости готовой продукции путем определения себестоимости каждой единицы
  20. 3.3.i. Оценка стоимости готовой продукции в налоговом учете по бухгалтерским правилам