<<
>>

«Военныйкоммунизм» в промышленности

  К лету 1918 г. российская промышленность оказалась в тяжелом кризисе. По данным фабрично-заводской переписи 1918 г., из 9 774 предприятий к середине года действовало только 6 068, т.е.
немногим более 60% . В некоторых городах с развитым военным производством ситуация была еще тяжелее. Резко упала производительность труда, наметилось бегство рабочих в деревню и хлебные районы. Так, в Петрограде за первое полугодие количество рабочих у станка сократилось почти на 70% . Необходимы были экстраординарные меры, способные предотвратить полный паралич экономики. Пересмотра хозяйственной политики требовала и Гражданская война, все отчетливей приобретавшая общенациональный характер.

Выход из кризисной ситуации советское руководство видело в огосударствлении экономики и централизации управления

ею. Поворотным событием в переводе промышленности на эти начала становится принятие 28 июня 1918 г. Декрета о национализации промышленных предприятий. Его реализация позволила к началу 1919 г. сосредоточить в руках государства тыс. предприятий из 3,3 тыс. учтенных фабрично-заводской переписью. В 1919—1920 гг. национализация продолжилась, в собственность Советской республики перешли не только все крупные, но и значительное количество средних предприятий. Вместе с тем, полного огосударствления промышленности не произошло: в 1920 г. в частных руках оставалось около 10% предприятий, выпускавших до 8,5% продукции. Венцом политики национализации явился Декрет ВСНХ от 29 ноября 1920 г., по которому национализации подлежали все предприятия с десятью и более рабочими или пятью рабочими при наличии механического двигателя, хотя полностью он реализован не был.

Перешедшие в собственность государства предприятия подчинялись отраслевым главным комитетам (главкам) и центральным управлениям (центрам) ВСНХ, которые руководили ими посредством системы местных совнархозов.

Число главков и центров ВСНХ неуклонно увеличивалось, если в 1918 г. их было 18, то к концу Гражданской войны — уже 52. Множилось и количество чиновников. С 1918 г. по начало 1920 г. центральный управленческий аппарат ВСНХ разросся почти в 10 раз — с 2,5 до 24 тыс. человек, а в целом в системе совнархозов было занято 234 тыс. служащих. «Главкизм», с его бюрократизмом, становится для современников символом неэффективности военно-коммунистического хозяйствования. Вспоминая порядки, что царили тогда, к примеру, в сахарной промышленности Украины, видный меньшевик, в 1922 г. вступивший в РКП(б) А. Мартынов (Пикер) недоумевал: «В то время как заводская труба перестала дымиться, как работа в заводских корпусах замирала, работа в заводской конторе напротив, все больше и больше оживлялась и увеличивалась. Старые заводские служащие говорили, что никогда еще заводские бухгалтеры и конторщики так много не потели над бумагами... как в последние годы, когда производство на заводе прекратилось. Что же они писали? Они заполняли бесчисленные анкеты для учета по требованию разных центров — Подолсахара, Главсахара, Райсахараи т.д.».

Система главков по замыслам ее создателей предполагала ликвидацию всех промежуточных звеньев управления между центральными хозяйственными органами и конкретными предприятиями. Однако практика скоро показала, что руководить большим количеством национализированных предприятий и регулировать деятельность огромного числа частных, в подавляющем большинстве мелких предприятий, из одного центра невозможно. Выход был найден в создании групповых (или кустовых) объединений заводов — трестов. Осенью 1918 г. по инициативе союза металлистов был образован первый такой трест, получивший название «Государственные объединенные машиностроительные заводы» (ГОМЗ). Большая роль в управлении ГОМЗ принадлежала рабочим. Профсоюзы избирали 2/3 членов правления треста, тогда как государство в лице ВСНХ назначало только треть. К январю 1920 г. существовало уже 179 трестов, объединявших 1449 предприятий.

Важным компонентом политики «военного коммунизма» становится милитаризация труда. С целью пресечь разрушительную для промышленности текучесть кадров и бегство рабочих в деревню, советское руководство решается прибегнуть к крайней мере и переходит к системе принудительного закрепления значительной части рабочих и служащих на предприятиях и в учреждениях. Эти меры начинают практиковаться еще в 1918 г., первоначально затронув железнодорожников и рабочих военных предприятий, которых теперь приравнивали к призванным в армию. Самовольное оставление мобилизованными рабочего места считалось дезертирством и каралось по законам военного времени. Любой рабочий мог перебрасываться туда, где его труд представлялся более необходимым. На протяжении 1919—1920 гг. милитаризация труда распространяется на занятых и в других отраслях промышленности, хотя всеобщей милитаризации труда введено так и не было.

В 1920 г. возникает новая форма милитаризации труда. В начале восстановления разрушенного войной хозяйства большевистским руководством принимается решение использовать в этих целях военные части, создаются т.н. трудовые армии. Трудармейцы по-прежнему подчинялись строгой военной дисциплине, но теперь должны были выполнять хозяйственные задачи. 15 января СНК издает постановление о формировании первой такой армии труда на Урале. В дальнейшем появляются Особая железнодорожная, Украинская, Кавказская, Туркестанская, Донецкая, Сибирская и другие трудармии.

Мероприятия в области труда встречали неоднозначное отношение к ним промышленных рабочих. Тяжелое материальное положение, нехватка продовольствия, уравниловка в оплате приводили к частым трудовым конфликтам. Так, весной 1919 г. на почве продовольственных затруднений в Петрограде бастовало 15 предприятий с числом рабочих свыше 34 тыс. человек при общей численности питерского пролетариата 122 тыс. человек. Всего в 1919 г. было зафиксировано 9 515 трудовых конфликтов, в которых в общей сложности участвовало около 50 тыс.

рабочих. Чаще всего, как показывают современные исследования, волнения среди рабочих возникали на почве хозяйственных трудностей. Но иногда дело доходило до принятия и политических требований. Так, в 1919 г. в Петрограде на Путиловском заводе рабочие поддержали антибольшевистскую резолюцию левых эсеров. В том же 1919 г. рабочие Твери настаивали на независимости профсоюзов. Крупное выступление рабочих в 1919 г. прошло в Астрахани. Однако политические требования рабочих в этот период еще не приобрели самостоятельного характера и быстро забывались как только власти шли на минимальные экономические уступки.

Военно-коммунистические мероприятия едва ли не сильнее всего затронули сферу денежного обращения, финансовую систему страны. В наследство от Временного правительства Советской власти достался катастрофически разбухший бюджетный дефицит. Дело в том, что после февральского переворота поступления от налогов и сборов в государственное казначейство практически прекратились, а лишь одни расходы на войну съедали ежедневно свыше 50 млн руб. золотом. Положение усугубилось тем, что не только Временное правительство, но и многие банковские магнаты и предприниматели заблаговременно сумели перевести на счета иностранных банков значительную часть капиталов. Первое время после взятия власти большевики использовали такие чрезвычайные методы пополнения бюджета как контрибуции и конфискации. Репрессивные действия были дополнены введением прогрессивного подоходного налога, но прежняя налоговая система была разрушена, а органы рабочего контроля, на которые одно время новая власть пыталась возложить сбор налогов с предприятий, с поставленной задачей не справлялись. Чтобы хоть как-то сводить концы с концами, приходилось делать ставку на работу всевыручающего печатного станка. Денежная эмиссия превратилась в основной источник мобилизации финансовых ресурсов на протяжении всей Гражданской войны.

Первоначально массово печатались денежные знаки с прежней символикой Временного правительства т.н.

«керенки», а с весны 1919 г. в оборот были пущены расчетные билеты советского правительства — «совзнаки». Количество бумажной массы с 1918 г. по 1921 г. увеличилось в 54 раза, при этом ценность рубля упала в 800 раз (а по сравнению с довоенным 1913г. — в 13 тыс. раз!). Единая денежная система развалилась, в разных регионах страны в ходу были собственные суррогатные денежные единицы, а на оккупированных интервентами окраинах использовались иностранные денежные знаки (американские, французские, английские, турецкие, японские и др.).

Следствием расстройства финансов являлись натурализация хозяйственных расчетов (бартер), разгул спекуляции и дороговизны. Рыночные цены на продукты питания доходили в октябре 1921 г.: на печеный хлеб в Москве — до 2 955 руб. за фунт, в Петрограде — до 3 593 руб.; на картофель соответственно — до 20 и 28 тыс. руб. за пуд; на масло сливочное — до 32 и 36 тыс. руб. за фунт; на ситец — до 13 500 и 13 317 руб. за аршин. Средний рабочий и служащий при таких ценах на свою зарплату могли обеспечить немногим более половины своих потребностей.

Чтобы не дать жителям городов умереть от голода, советские власти начинают переводить заработную плату на натуральную основу. Как и во многих странах Европы в годы Первой мировой войны, в большевистской России вводится карточная система. На карточки можно было получить продукты по низким, фиксированным ценам. Апогеем политики «военного коммунизма» некоторые историки называют мероприятия рубежа 1920—1921 гг. К ним, прежде всего, относят решение о закрытии Государственного банка, переход к бесплатной выдаче рабочим, служащим и членам их семей продовольствия, одежды и обуви, отмену оплаты квартир и коммунальных услуг, а так же проезда в городском транспорте.

Практика эпохи «военного коммунизма» не могла не повлиять на взгляды и психологию большевистских лидеров. Политика «военного коммунизма» помогла большевикам одержать победу в Гражданской войне, и к тому времени, когда она завела страну в тупик, многие ее адепты считали, что методы чрезвычайщины, штурма и натиска не только не исчерпали себя, а наоборот, нуждаются в дальнейшем усилении и расширении сферы действия. Более того, им «военный коммунизм» казался подлинным коммунизмом или кратчайшей дорогой к нему. Складывалась военно-коммунистическая идеология, характерными признаками которой становится абсолютизация административных методов управления, принуждение, насилие, террор. Так, Л. Троцкий, в годы Гражданской войны второй после В. Ленина лидер партии, открыто называл такую крайность, как милитаризацию труда, универсальным методом хозяйственного руководства, пригодным для всего периода строительства социализма. Другой идеолог «военного коммунизма» Н. Бухарин считал, что все виды принуждения, от трудовой повинности и до расстрелов, являются основными методами формирования из «человеческого материала», доставшегося в наследство от прежней эпохи, новой, коммунистической личности.

<< | >>
Источник: Э.М. Щагин. Новейшая отечественная история. XX — начало XX века. В 2-х кн. Кн. 1 : учеб, для студентов вузов, обучающихся по специальностям 020700 «История» и 032600 «История». 2008

Еще по теме «Военныйкоммунизм» в промышленности:

  1. «Военныйкоммунизм» в промышленности