<<
>>

ПОВОРОТНЫЙ ПУНКТ

26 марта 1989 г. состоялись выборы народных депутатов СССР, которые впервые в СССР прошли на альтернативной, состязательной основе. Впервые в ходе избирательной кампании можно было открыто защищать позиции, не совпадавшие с официальными.
Да и сама «официальная позиция» в условиях углублявшегося раскола между реформистским и консервативным течениями в партийно-государственном руководстве утратила былую определенность. Борьба за включение в списки кандидатов в народные депутаты по округам и от общественных организаций способствовала подъему общественного движения и его политизации. Так возникли многочисленные клубы избирателей и, в частности, Клуб избирателей Академии наук СССР, добившийся в результате серии митингов включения А. Д. Сахарова в списки от Академии. В крупных городах и в первую очередь в Москве и Ленинграде противостояние партаппарата независимым кандидатам, осуществлявшееся, как правило, по старым бюрократическим шаблонам («Дать отпор!») часто приводило к обратным результатам — избиратели поддерживали именно тех кандидатов, победы которых власти стремились не допустить. «Опальный» Б. Н. Ельцин, против которого был выставлен директор автомобильного завода им. Лихачева Е. А. Браков, получил 89 % голосов избирателей Московского национально-территориального округа. В целом постране избиратели забаллотировали около 30 секретарей обкомов и горкомов КПСС558. По территориальным округам были избраны Ю. Н. Афанасьев, Ю. Ю. Болдырев, Г. Э. Бурбулис, И. И. Заславский, А. И. Казанник, А. Н. Крайко, А. Н. Мурашев, С. Б. Станкевич, Г. В. Старовойтова; от общественных организаций прошли А. Д. Сахаров, Т. И. Заславская, Г. X. Попов, А. М. Адамович, В. А. Коротич. На Первом съезде народных депутатов СССР они составили костяк межрегиональной депутатской группы, объединившей независимых, демократически настроенных избранников, главным образом от Москвы и Ленинграда.
Вместе с тем подавляющее большинство депутатов съезда составляли члены партийно-государственной номенклатуры или избранные под их контролем «правильные» представители народа — рабочих, крестьян и советской интеллигенции559. Как отмечает В. Л. Шейнис, «консервативная оппози- U 11 U U и I/ ция перестройке была представлена не столько партийной сотней , сколько "партийной тысячью" или более депутатов, избранных в тех одномандатных округах (главным образом сельских и в малых городах), где избиратели были политизированы слабее, а администрация жестче вмешивалась в избирательный процесс. Шок, вызванный провалом партийных, государственных деятелей, военачальников первого и второго ряда в Москве, Ленинграде, ряде других крупных культурных центров, был несколько преувеличен: бо'льшая часть страны проголосовала "как надо"»560. Первый съезд народных депутатов СССР, работавший в Москве с 25 мая по 9 июня 1989 г., стал во многих отношениях поворотным пунктом в развитии страны. На нем, в частности, очевидно для всех и публично (поскольку заседания съезда транслировались в прямом эфире по телевидению) обозначился раскол между Горбачевым и демократическим лагерем, представленным межрегиональной депутатской группой. В чем причина этого раскола? Прав ли был Ю. Н. Афанасьев, когда назвал большинство съезда «агрессивно-послушным», а избранный им Верховный Совет — «сталинско-брежневским», и упрекнул М. С. Горбачева в том, что он то ли внимательно прислушивается к этому большинству, то ли умело на него воздействует?561. Или же дело было в том, как считает М. С. Горбачев, что радикалы стремились навязать съезду свою программу действий, в то время как сам он «считал делом принципа продвигать реформы не путем насилия одной части общества над другой, а путем консенсуса»?562. Мы предлагаем Вам самостоятельно проанализировать ход работы Первого съезда и попытаться ответить на эти и другие вопросы, поставленные в начале этой главы563. С нашей точки зрения, драматическое развитие событий на съезде объяснялось растущим несоответствием глубины происходивших общественных, политических и культурных изменений и субъективного восприятия этих изменений теми, кто их осуществлял.
В 1987-1988 гг. М. С. Горбачев потратил массу сил, чтобы пробудить энергию народа в поддержку перестройки. В 1989 г. он вполне искренне радовался тому, что уже в ходе избирательной кампании удалось «разбудить общество, сделать то, чего мы добивались все предшествующие годы перестройки — включить народ в политику»564. Однако, добившись, наконец, этого, Горбачев оказался совершенно не готов ни как личность, ни как политический деятель иметь дело с самостоятельной инициативой, впервые явленной ему на Первом съезде народных депутатов СССР. Независимая критическая позиция демократических депутатов — Ю. Н. Афанасьева, Г. X. Попова, в меньшей мере А. Д. Сахарова — вызывала у Горбачева плохо скрытое раздражение. Он искренне считал, и это хорошо видно по его воспоминаниям, что демократическое движение должно быть движением поддержки перестройки, он не воспринимал его как самостоятельную политическую силу. А именно становление этой силы в крупных городах, в Москве и Ленинграде стало одним из главных результатов первых свободных выборов. Горбачев был, как уже говорилось, великолепным мастером компромисса, однако «политической вселенной», в которой он умело реализовывал эту стратегию, был ЦК КПСС, в его рамках он практически всегда достигал своих целей. К лету 1989 г. в ходе избирательной кампании возникает совершенно новая «политическая вселенная», созданию которой Горбачев решающим образом способствовал, но которая оказалась ему неподвластна. Сфера политики неожиданно, в предельно короткий срок расширилась за привычные пределы ЦК и разрослась до масштабов всего общества или, по крайней мере, той политизированной его части, которая в течение двух недель работы съезда не отрывалась от телевизоров. Ее симпатии и поддержку, выражавшуюся на многотысячных митингах в Лужниках, прекрасно чувствовали депутаты Межрегиональной группы, которые ощущали себя настоящими представителями народа, в отличие от тех, кто вхо дил в «агрессивно-послушное большинство». «Наивно было рассчитывать, — как пишет В. Л. Шейнис, — что после своих впечатляющих успехов демократы удовлетворятся, как в первые годы перестройки, ролью эшелона поддержки прогрессивного руководства»1. Горбачев, по-видимому, считал эти успехи преувеличенными и не был готов к тому, чтобы на равных сотрудничать с демократическим меньшинством съезда. Это не позволило ему сохранить поддержку либерально-демократической части общества, которая с лета 1989 г. начинает все больше ориентироваться на Б. Н. Ельцина как на своего лидера. Между тем союз демократических депутатов с Ельциным, который начинает складываться на съезде, не был предрешен и мог бы не состояться, поведи Горбачев дело по-иному. Вместо того, чтобы завоевывать сторонников в либерально-демократическом лагере, откалывая их от популистского курса Ельцина, Горбачев с осени 1989 г. вовлекается в личное, мелочное противостояние с Ельциным, которое еще больше усиливает народные симпатии к последнему. С другой стороны, демократические депутаты явно переоценили в 1989 г. свое влияние в стране, большая часть населения которой проживала за пределами Москвы, Ленинграда и нескольких других крупных центров. Настроения этого большинства все больше определялись ухудшающимся экономическим положением, которое воспринималось как отрицательный результат перестройки. Горбачев действительно вынужден был прислушиваться к консервативной части съезда (что, впрочем, не исключало и манипулирование им в своих интересах). Яростные атаки демократов, по мнению В. Л. Шейниса, подталкивали к слиянию разные силы, представленные на съезде: действительно агрессивное, антиперестроечное меньшинство, которое составляло 20-30 % депутатов, и послушное конформистское большинство. «Что еще хуже, туда же сталкивали Горбачева»565. В результате съезд, который, по замыслам Горбачева, должен был ускорить и углубить процесс демократического обновления и положить начало передаче власти от партии к советам, не оправдал ничьих ожиданий. Увидев угрозу в позиции радикальных демократов, Горбачев с осени 1989 г. начинает постепенно склоняться к союзу с консервативной частью номенклатуры. В свою очередь демократы, разочарованные его маневрами на съезде, идут на объединение с Ельциным. В этом союзе они занимают все более подчиненное положение, в то время как на первый план выходит переориентировавшаяся на Ельцина часть номенклатуры. Почему наметившийся в 1988-1989 гг. союз части реформаторской номенклатуры с демократическим общественным движением оказался столь непрочным? Почему потенциал этого движения не был использован для создания новых демократических институтов? Важнейшая причина этого, на наш взгляд, заключалась в «инструментальном» отношении к демократическому движению со стороны как Горбачева, так и радикальных демократов. Ни для кого из них оно не представляло самостоятельной ценности. Если Горбачев относился к этому движению как к силе поддержки, то лидеры демократического лагеря рассматривали его как средство давления в их борьбе за доступ к рычагам государственного управления. Саму политическую сферу они видели исключительно как сферу управления. Вопрос о ее демократической трансформации и институционализации практически не ставился. Демократам важно было прийти к тем рычагам власти, которые существовали в советской системе с тем, чтобы, используя их, осуществить рыночную экономическую реформу, которая воспринималась как субститут демократического проекта как такового. Фигура Б. Н. Ельцина, ставшего в 1989-1990 гг. лидером демократического лагеря, весьма символична для этого проекта. В результате немалый потенциал демократической самоорганизации, накопленный неформальными движениями — от экологических до общедемократических и клубов избирателей, которые на выборах 1989- 1990 гг. играли очень важную роль в демократической мобилизации, — был, по сути дела, растрачен впустую. Более того, возникшая в 1990-1991 гг. политическая сфера, органы власти и управления Российской Федерации в первую очередь «втянули» в себя наиболее активные элементы неформальных демократических движений конца 1980-х гг., ослабив тем самым потенциал низовой, непартийной демократии. Следствием этого стало выхолащивание демократического потенциала и политических институтов, и неполитической публичной сферы. Быстрая, катастрофическая трансформация в условиях кризиса породила такое политическое общество в России, которое с начала 1990- х гг. все больше препятствовало развитию общества гражданского. Напротив, постепенное накапливание сил организациями гражданского общества в условиях слабеющего и теряющего контроль авторитарного режима, было бы, как показывает опыт других стран, более плодотворно для последующего демократического развития, нежели быстрая и ра дикальная политическая реформа, при которой новые демократические институты столь же быстро наполняются старым содержанием. Выборы 1989 и 1990 гг. положили начало формированию культуры демократического участия, пусть и очень слабой, но очень быстро эта культура оказалась жертвой, с одной стороны, популистского персонализма Ельцина, а с другой — все большего сползания Горбачева к союзу с консерваторами, направленному в противовес тому, в чем он ощущал главную опасность, — политическому усилению Ельцина. С нашей точки зрения, вариант демократической трансформации советской системы, опиравшийся на союз реформаторской части номенклатуры и демократического движения, был вполне вероятен. То, что он не состоялся, связано не с историческим предопределением, не с отсутствием или слабостью демократического движения (хотя, несомненно, оно было слабым), а с субъектной недостаточностью лидеров как реформаторской части номенклатуры, так и демократического движения. С тем, что логика сиюминутной политической целесообразности заставляла обе стороны использовать советские средства политической борьбы, лишая тем самым возникавшие политические институты сколько-нибудь долгосрочной демократической перспективы. Вместе с тем необходимо сказать и об объективных границах субъективного выбора, сделанного действующими лицами в тот ключевой, переломный момент развития страны. Добрая воля и добрые намерения Горбачева, его стремление решать сложнейшие политические, экономические и национальные проблемы путем согласования интересов и поиска консенсуса очевидно противоречили исторической традиции, доминировавшей в стране: решать проблемы сверху, разрубая «гордиев узел». Ельцин оказался гораздо более адекватен этой традиции, его решительность прекрасно вписывалась в нее, усиливая тем самым зависимость от предшествующей траектории развития. Сам Горбачев тысячью нитей, привычек и склонностей был также связан с этой традицией. Однако, анализируя теперь историю двадцатилетней давности, следует признать, что подлинное, хотя и не реализовавшееся историческое обновление символизировал в этом конфликте Горбачев, стремившийся, по его словам, «создать конституционные механизмы, при которых отношения между социальными слоями и людьми выясняются не с помощью мордобоя и кровопролития, а через политику»566.
<< | >>
Источник: Долуцкий И. И., Ворожейкина Т. Е.. Политические системы в России и СССР в XX веке : учебно-методический комплекс. Том 3. 2008

Еще по теме ПОВОРОТНЫЙ ПУНКТ:

  1. НИКСОН В КИТАЕ Поворотный момент в мировой истории Уоррен И. Коэн
  2. Наблюдательный пункт
  3. Глава I. Об открытии избирательных пунктов
  4. 1. «14 ПУНКТОВ» ВИЛЬСОНА
  5. 3. Исходный пункт процесса секуляризации в США
  6. Стратегия маркетинга из семи пунктов
  7. Дополнение I ПЕРЕЧЕНЬ ТОВАРОВ В СООТВЕТСТВИИ С ПУНКТОМ «g» СТАТЬИ 2
  8. Польза для клиента как исходный пункт
  9. Товарное производство — исходный пункт возникновения и общая черта капитализма.
  10. Д. 16 Этот пункт является самой существенной — я решаюсь сказать центральной—частью
  11. ГЛАВА IV ПРЕДОСТАВЛЕНИЕ ИНФОРМАЦИИ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОРГАНОВ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ В ПУНКТАХ КОЛЛЕКТИВНОГО ДОСТУПА К ИНФОРМАЦИОННЫМ СИСТЕМАМ ОБЩЕГО ПОЛЬЗОВАНИЯ
  12. § 2.2. Структура норм права. Соотношение нормы и статьи (пункта) нормативного акта
  13. §2. Структура норм права. Соотношение нормы и статьи (пункта) нормативного акта
  14. РОСТ РАБОЧЕГО ДВИЖЕНИЯ. ПРЕВРАЩЕНИЕ «ОПОРНЫХ ПУНКТОВ» МАРКСИЗМА В ЦЕНТРАЛЬНЫЕ ' РАЗДЕЛЫ ПРОГРАММ
  15. Срок пребывания кораблей и судов на военно-морской базе, в пункте базирования военных кораблей и морском порту Российской Федерации
  16. Порядок направления запроса о получении разрешения на заход кораблей и судов на военно-морские базы, в пункты базирования военных кораблей и морские порты Российской Федерации
  17. Действия, которые запрещается совершать кораблям во внутренних морских водах, на военно-морских базах, в пунктах базирования военных кораблей и морских портах Российской Федерации.