<<
>>

Последствия диспропорций и два вида хозяйственных планов

Мы не раз повторяли, что плановое начало в современной советской хозяйственной системе должно не только проводиться с соблюдением равновесия на рынке, но даже иметь своею целью установление того равновесия, которое устанавливается стихийно, в условиях капиталистического хозяйства. Но плановые мероприятия при государственных монополиях и при деятельном государственном регулировании могут иметь своим последствием — если расчет был неправилен или цель была ошибочно поставлена — нарушение равновесия и

притом даже нарушение длительное.

Если бы существующая хозяйственная система имела задачей борьбу с товарным хозяйством, то может быть нарушение необходимого последнему равновесия, было бы лишь хорошим знаком для нее, указывая, что она быстро уступает свое место другой системе. Но если этого нет, то указанные выше диспропорции должны быть вредны для нашего хозяйства, т.е. должны тормозить его развитие.

Нарушение равновесия между курсом и покупательной силой валюты сделало экспорт недостаточно рентабельным, и он остановился на уровне, не отвечающем потребностям других, опередивших его отраслей хозяйства. Разрыв между покупательной силой и курсом червонца совершился не "сам собой": он есть результат тех плановых мероприятий, которые имели в виду максимальное использование средств кредитной системы для расширения хозяйственного строительства, но не посчитались с тем, как эти мероприятия отразятся на ценах, и не учли того нарушения равновесия в области экспортной торговли, которое они за собой повлекут. То обстоятельство, что государство является у нас очень могущественным фактором в хозяйстве, позволяет сравнительно долгое время выдерживать нарушение равновесия, избегая кризиса; но это отнюдь не означает, что состояние нарушенного равновесия из дурного состояния превращается в хорошее и что диспропорция в товарно-денежной части нашего хозяйства лишена для нас значения. Эта диспропорция создала в хозяйстве "узкое место", которое болезненно давит на развитие тех самых отраслей хозяйства, ради которых оно было создано. Мы не можем игнорировать эту диспропорцию, потому что она ставит пределы и текущему промышленному производству, нуждающемуся в сырье, в вспомогательных материалах и отчасти даже в привозном топливе, и суживает возможности нового капитального строительства. Она имеет, кроме того, тенденцию к само- возрастанию. При недостаточности экспорта ограниченность текущих валютных поступлений приводит к отказу от ввоза готовых изделий, т. е. к ограничению количества товаров на внутреннем рынке. Это вызывает либо рост их цены, либо невозможность снижения цен. Высокие цены на предметы потребления затрудняют заготовку экспортных товаров, и винт, повернутый еще на несколько градусов, усиливает свое давление.

Отсутствие равновесия между спросом импортеров, на иностранную валюту и предложением валюты экспортерами в пределах прошлогоднего плана внешней торговли (наследие которого еще не изжито) и введение порядка "планового распределения" ее означает не что иное, как то, что план импорта, а следовательно, и всякий иной план выполняется не без перебоев, т. е. не в те сроки и не так, как хозяйственным предприятиям это кажется необходимым. Конечно, распределить валюту между несколькими десятками импортирующих организаций гораздо легче, чем распределить хлеб по карточкам или установить так называемые планы завоза для гвоздей, мануфактуры или посуды.

Но тем не менее было бы лучше, если бы мы имели в этой области равновесие, которое обеспечивало бы более плавное течение всех операций и хозяйственных действий, зависящих от импорта.

Отсутствие равновесия между спросом и предложением на товарном рынке способно породить много существенных неудобств, которые всем хорошо знакомы. Если взять действия государства в качестве заготовителя хлеба, то ему пришлось заботиться в 1925/26 г. не о повышении, а о снижении уровня цен как в интересах развития экспорта, так и в интересах борьбы с дороговизной. Мы считаем, что эта политика совершенно правильна. Но она оказалась недостаточной в том смысле, что снижению заготовительных цен не сопутствовало такое же снижение хлебных цен в местах его потребления и снижение тех рыночных цен, по которым крестьяне покупают фабричные изделия. А диспропорция между ценами имеет нежелательные последствия. Государство является на хлебном рынке главнейшим, но не единственным покупателем. Если бы оно было юридически и фактически монополистом, его цена не могла бы быть непосредственно сопоставлена ни с какой другой хлебной ценой, но и тогда производитель, сравнивая цену хлеба с ценами других товаров, мог бы прийти к заключению, что государство платит ему за его продукт слишком дешево по сравнению с теми ценами, которые приходится платить за фабричные изделия. Однако еще менее благоприятно дело обстоит в том случае, когда государство является не полным монополистом. Присутствие на рынке других покупателей, готовых заплатить дороже, чем платят по своим директивным ценам государственные заготовители, способно создать неблагоприятное отношение к последним. И если даже другие заготовители отстраняются косвенными мерами (как введение очередности перевозок), то все же это отношение не устраняется.

Другое неудобство нарушенного на рынке равновесия есть так называемое бестоварье. Если спрос превышает то количество товаров, которое по данной цене может быть размещено среди потребителей, то часть спроса остается неудовлетворенной. Неудовлетворенный спрос не складывает оружия и заявляет о своей готовности заплатить за товар дороже назначенной государством или требуемой кооперацией цены. Частная торговля устремляется навстречу этому заявлению, ибо такова ее природа. Она получает товары отчасти кустарного происхождения, отчасти же и государственного производства. Государство идет на то, чтобы некоторая часть товаров продавалась частным предприятиям, потому что последние предлагают более выгодные для государственной промышленности условия расчета, т. е. облегчают финансовое положение промышленности, и потому что прекращение всякого снабжения частных торговцев товарами государственного производства еще сильнее подняло бы цены на этой линии соприкосновения промышленного производства с крестьянским спросом. В дополнение к тому, что государственная промышленность передает частным торговым предприятиям по указанным соображениям, еще изрядное количество товаров "просачивается" на частный рынок всякими иными путями, среди которых немалое значение в 1925/26 г. году имело приобретение так называемыми частниками товаров в государственных и кооперативных магазинах в розницу, через очереди специализировавшихся на этом деле лиц. Создаются два рынка с двумя уровнями цен. Бестоварье на одном из этих рынков превращается в дороговизну на другом, ибо в ос

нове обоих явлений — бестоварья и дороговизны — лежит одна и та же причина.

Если разница между двумя уровнями невелика, существование ее может и не вызывать особых осложнений.

Не бывает же полного единства цен в торговле. Сплошь и рядом кооперативные магазины даже в условиях, когда товарного голода нет и в помине, устанавливают пониженные цены, а частная торговля отыгрывается на том, что держит больший ассортимент товаров, старается приспособиться к более разборчивым вкусам и т. п. Но ценностные разницы таких крупных размеров, как показанные выше, не могут, конечно, проходить бесследно. Сделки по использованию этих разниц превращаются в особую отрасль торговли. "Арбитраж" между двумя уровнями цен становится специальным занятием для весьма многочисленного класса лиц.

Обо всем этом писалось достаточно для того, что не было надобности доказывать, что нарушение равновесия по этой линии есть, во всяком случае, неблагоприятное явление для хозяйства. Но на двух последствиях существования двойного уровня цен, мы хотим еще остановиться.

Известно, что у нас имеется и двойной уровень учета, т. е. процента на ссудный капитал. Даже не двойной, а более сложный, но, во всяком случае, такой, в котором ясно разграничены огромным отделяющим их друг от друга расстоянием учетные ставки Государственного банка и акционерных банков с государственным капиталом, с одной стороны, и ставки на частном денежном рынке, с другой. Что расстояние вообще существует, представляется явлением вполне нормальным, ибо единой учетной ставки не могло бы быть ни при каких условиях. Но имеется ряд обстоятельств, чрезмерно растягивающих его. Весьма, вероятно, что учетная ставка на государственном участке денежного рынка стоит ниже той, которая соответствует его действительному состоянию. Весьма вероятно, что малая кредитоспособность большинства частных предприятий и неуверенность в прочности их существования повышает уровень учета на частном денежном рынке. Но может быть обстоятельством, имеющим наибольшее значение, является отсутствие равновесия на товарном рынке и возможность совершать сделки, построенные на улавливании разницы между государственными и частными ценами. В процессе улавливания разниц капитал может делать огромное число оборотов, ибо дело это довольно простое. Эта игра на отсутствии равновесия в товарно-денежной системе тем более прибыльна, чем значительнее разрывы в ценах и чем быстрее оборот. Недостаток капиталов должен быть, конечно, налицо там, где учетная ставка высокая. Но для того чтобы находились предприятия, готовые платить в месяц примерно столько, сколько кредитные учреждения, работающие на государственные капиталы, взимают за 1/2 года, за 3/4 года, а то и за целый год, необходимо, чтобы существовало такое приложение этих капиталов, которое оправдало бы хозяйственно такие расходы. Подобное положение создается разрывами цен, раздвоением их уровня, нарушением равновесия на рынке.

С точки зрения государственного хозяйства это образует существенное неудобство в том отношении, что при высоком учетном про

центе на частном денежном рынке, государство должно ограничивать распространение облигаций своих займов преимущественно в пределах государственного же сектора народного хозяйства, что представляет, конечно, гораздо меньший интерес, чем вовлечение в сферу государственного хозяйства материальных средств, находящихся вне его. Конечно, не всякий покупатель облигации хочет и может получать на свои сбережения тот процент, который существует на частном денежном рынке, хотя бы уже потому, что это связано с риском и что очень значительная часть покупателей займов с частным денежным риском совершенно и не соприкасается. Но самое сознание или знание, что на рынке существует столь высокий процент, создает среди всех вне государственного сектора стоящих покупателей займов такие требования в отношении доходности, при которых государству приходится идти в своей процентной политике дальше, чем это было бы желательно, а получать меньше, чем это было бы желательно и возможно. Вовлечение накопляемых вне государственного сектора средств в капитальное строительство через посредство государственного кредита представлялось бы в наших условиях крайне желательным. Но вместе с тем уплата по займам процентов, не соответствующих доходности тех предприятий, которые создаются на заемные средства, представляется делом довольно сомнительным. И с этой стороны отсутствие равновесия на товарном рынке оказывается поэтому крайне неудобным.

Но разрывы цен действуют иногда в области кредитных отношений еще сильнее. Они вообще расшатывают основы кредита (особенно долгосрочного), когда они значительны и настолько бросаются в глаза, что подтачивают доверие к устойчивости денежной системы. Переход от выигрышных займов к более "спокойным", не слишком дорогим и долгосрочным кредитным операциям требует укрепления доверия к той валюте, в которой государство выпускает свои обязательства. Та же предпосылка лежит к основе организации сельскохозяйственного кредита и развития денежных сбережений среди миллионов крестьянских хозяйств. Для разрешения этих проблем нарушение равновесия товарно-денежного хозяйства представляет величайшие затруднения.

Отсутствие равновесия может вызывать двоякого рода реакцию. Одна заключается в принятии мер к восстановлению равновесия. Другая заключается в попытках обойтись без восстановления равновесия на рынке путем введения в народное хозяйство нового нерыночного принципа.

Бестоварье означает неудовлетворенный спрос. Но если нет возможности удовлетворить спрос, то ему не может быть предоставлено быть регулятором территориального распределения товаров, ибо этот регулятор действует исправно лишь до тех пор, пока количество товара достаточно для полного насыщения рынка. Другой регулятор найти немудрено, ибо он всегда появляется в моменты, когда в каком-нибудь секторе хозяйства испытывается недостаток. Этот регулятор — "плановое распределение" (не смешивать с плановым хозяйством), которое в законченной своей форме имеет вид распределения по карточкам, а в незавершенной форме может иметь разные виды и, в частности, например, вид планового завоза. Под плановым завозом, как известно, у

нас понимают распределение по территории Союза тех товаров, в которых испытывается недостаток, в размере контингентов, назначаемых для отдельных местностей специальными планами. Здесь не место останавливаться на вопросе о том, что лучше, предоставить рынок "недостаточных товаров" самому себе или регулировать его в таком порядке. Но совершенно очевидно, что как бы блестяще не работали те нарко- матские части, на которые возложена эта работа — а ничего блестящего в этой области, кажется, не обнаружено, — они могут только составить план снабжения, руководствуясь такими общими и условными коэффициентами, как количество населения, общий уровень благосостояния, или такими данными, как представления местных организаций о недостаточности ранее назначенных контингентов. Едва ли можно усмотреть в этом элементе псевдопланового хозяйства (п с е в - допланового в отношении товарного хозяйства) нечто большее, чем меру, вызванную нуждой и подлежащую отмене с минованием недостатка и установлением хозяйственного равновесия.

Из всей системы мероприятий по регулированию нашего народного хозяйства и по управлению государственным сектором его необходимо выделить те, которые приняты "по нужде" и лишь после этого можно получить чистый остаток планирования, действительно свойственного и необходимого существующей хозяйственной системе, а не навязанного ей привходящими обстоятельствами, в том числе и такими, которые являются результатами просчетов. Следует отметить, что как раз этим мероприятиям, не принадлежащим к чистому остатку, а принятым по нужде и вытекающим из факта нарушения равновесия на рынке, свойственно нарастать и размножаться в силу присущей им внутренней логики развития. Недавнее прошлое дало этому огромное количество примеров, но примеры не отсутствуют и в настоящем. Регулирование в товарно-денежном хозяйстве, не нарушающее необходимого этому хозяйству равновесия, может спокойно преследовать свою цель. Если же равновесие нарушено и не восстанавливается, то мера регулирования, стремящаяся к разрешению своего задания в обход рыночному равновесию, не может остаться единственной, а требует принятия все новых мер, из коих последней, завершающей цепь и дающей подлинное решение — но не в направлении к равновесию рынка, а в направлении от равновесия на рынке, — является ликвидация рынка и установление в соответствующей области законченного, строго планового распределения с полным отказом от требований "закона ценности".

Классическим примером является эволюция регулирования хлебного рынка, хотя бы в том виде, в каком она проделана была в России. Сперва предельные цены для некоторых видов заготовок, круг которых все расширяется, вместе с тем попытки установления такс в розничной торговле; затем твердые цены и расширение круга их значимости; потом в качестве неизбежного логического вывода (при отсутствии равновесия на рынке) монополии хлебной торговли и распределение по карточкам, все большее отставание легальных цен от действительных, утрата легальными ценами всякого значения и наконец переход к бесплатному распределению хлеба. В указанной эволюции было очень ма

ло произвольного. Она имела свою внутреннюю логику и в первом звене всей этой длинной цепи, для полного развертывания которой у нас понадобилось несколько лет, было уже заключено содержание последнего звена. Такая эволюция могла быть прервана только при условии, если бы какие-либо обстоятельства дали возможность восстановить равновесие на рынке, прежде чем весь ряд был доведен до конца. Монополия хлебной торговли — чтобы остаться при том же примере — может быть установлена и в других условиях, чем это имело место в 1917 г., и по иным соображениям, чем те, которые имелись тогда у Временного правительства; скажем, по соображениям чисто организационного порядка — для концентрации операций, удешевления их, для выступлений на внешнем рынке и т. п. Но тогда вся проблема ставится и разрешается иначе, тогда данная форма не навязывается обстановкой, в качестве мероприятия по преодолению хозяйственных затруднений, а свободно избирается в качестве одной из организационных возможностей. Тогда речь идет о регулировании рынка с полным учетом действия закона ценности и с полным соблюдением тех требований, которые вытекают из условий сохраняющегося товарно- денежного хозяйства. Хлебная монополия может быть формой регулирования рынка и формой его устранения и ликвидации.

Если не различать этих глубоко-различных форм, если в современной хозяйственной жизни Советского Союза не отделить одних от других, тогда едва ли возможно правильно определить существенные признаки нашей хозяйственной системы. Строительство рационализированного хозяйственного уклада совершается под воздействием многих стихийных сил в особенности в той обстановке, в какой оно происходит у нас. Не мудрено, что в хозяйственной жизни переплетаются многие противоречивые тенденции и говорить с совершенной уверенностью о том, которая из них является основной, можно будет лишь тогда, когда современный этап хозяйственного развития можно будет рассматривать как законченный фазис исторического прошлого.

Мы имеем              ряд планов и программ,

которые суть              мероприятия по управле

нию концентрированными в распоряжении государства средствами производства с целью              возможно большего роста

государственного сектора хозяйства и возможно более ровного развития всего народного хозяйства, как хозяйства товарно-денежного и, следовательно, с стремлением к соблюдению во всех этих планах и программах необходимых товарному хозяйству условий равновесия. Сюда относятся: план производства государственной промышленности, общий план работы транспорта, план капитальных затрат в промышленности, план железнодорожного строительства, экспортный план, импортный план и т. д. Хотя в каждом из них могут быть отдельные элементы от лукавого, если их приходится составлять в обстановке

нарушенного равновесия, но необходимость этих планов вытекает из самого существа советской хозяйственной системы, а не из того, что на каком-либо ее участке равновесие оказалось нарушенным.

Но мы имеем такие планы и программы, которые порождены теми или другими явлениями нарушенного в нашем товарно-денежном хозяйстве равновесия и имеют своей целью не восстановить полное равновесие на рынке, а разрешить различные ближайшие и хозяйственные задания при нарушенном равновесии. Из тех примеров, которые были приведены выше, сюда относятся планы по завозу товаров в различные районы, оперативные планы распределения иностранной валюты между импортными организациями, которые также являются планами распределения "недостаточного товара". Сюда же следует отнести распределение ограниченного жилищного фонда между претендентами на жилую площадь, ибо и здесь отсутствует равновесие между спросом и предложением. Сюда же отчасти относятся до настоящего времени кредитные планы, поскольку хозяйственные предприятия на основании своих хозяйственных планов (а иногда и без такого основания), предъявляют при существующей учетной ставке требования на кредит, превосходящие то, что кредитная система считает возможным им предоставить (явление, которое, думается нам, при правильном ведении планового хозяйства должно будет исчезнуть, так как с одной стороны самые производственные и торговые планы должны будут точнее приспособляться к возможностям кредитной системы, а с другой стороны, едва ли будет основание держать через несколько лет учетную ставку ниже точки равновесия, особенно если первое условие будет соблюдено).

Мероприятия последнего рода должны либо изживаться в нашей хозяйственной жизни, либо возрастать. Изживание их означает, что существующая хозяйственная система развивается в качестве системы товарносоциалистической, а возрастание их означает, что она неизбежно и быстро эволюционирует в сторону системы с законченным плановым распределением, т.е. системы того типа, построение которого было прервано в 1921 г. Если верно первое, то закон ценности действует в нашей системе, хотя, само собой разумеется, действует не так, как в условиях свободной конкуренции. Если верно второе, то он постепенно перестает действовать, и мы находимся на прямом пути к тому, что он вовсе не будет действовать, а вместо него начнет действовать какой-либо иной принцип.

Конечно, все временно и все течет. Нынешний вид советской хозяйственной системы есть столь же преходящая категория, как и все системы, существовавшие в истории. Но есть разные формы временного. Тот, кто усматривает в существующей системе вытеснение закона ценности и товарно-денежного хозяйства и видит в этом характеристику самой системы, толкует "временность" ее совершенно иначе, чем тот, кто считает, что она "надолго и всерьез" есть система товарного хозяйства со всеми вытекающими отсюда последствиями. Но при всех пониманиях существующей советской хозяйственной системы во всяком случае необходимо различать глубоко отличные друг от друга типы регулирования народного хозяйства, практикующиеся в ней, ибо это есть непременное условие ясности анализа и обоснование выводов.

<< | >>
Источник: Юровский Л.Н.. Денежная политика советской власти (1917 - 1927). Избранные статьи. 1996

Еще по теме Последствия диспропорций и два вида хозяйственных планов:

  1. ДВА ВИДА ОТВЕТСТВЕННОСТИ
  2. ДВА ВИДА ДЕФОРМАЦИИ ОБЩЕСТВЕННОГО МНЕНИЯ
  3. 6.2. Плановая модель и фактические хозяйственные результаты первой пятилетки
  4. 5.2. Военно-коммунистическая модель советской плановой хозяйственной системы
  5. 5.3. Нэповская модель советской плановой хозяйственной системы
  6. 8.1. Формирование кризисной модели советской плановой хозяйственной системы (1970-е – первая половина 1980-х годов)
  7. ТЕМА 5. ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ СОВЕТСКОЙ РОССИИ В ПЕРЕХОДНОЙ ПЕРИОД ОТ РЫНОЧНОЙ СИСТЕМЫ К ПЛАНОВОЙ ХОЗЯЙСТВЕННОЙ МОДЕЛИ
  8. ПРЕОДОЛЕНИЕ ДИСПРОПОРЦИЙ
  9. Диспропорции в народном хозяйстве на рубеже 1926/27 г.
  10. 4. Социальные последствия алкоголизма: легкие, средней тяжести, тяжелые. 5. Сомато-неврологические последствия
  11. 17.8. Изменение вида исправительного учреждения
  12. Обновление внешнего вида упаковки