<<
>>

МАССОВАЯ КУЛЬТУРА - В МАССЫ!

Отвлечемся от специфики советского «индустриального общества» и проявлений НТР в период развитого социализма. Просто условимся, что и в СССР 60-80-х гг. существовала массовая культура (постарайтесь Поппер К.
Нищета историцизма // Вопросы философии, 1992. № 9. С. 29-30, 40-41. отыскать ее отличия от «буржуазной массовой культуры»). Как заметил классик британской литературы, человек острого ума, Г. К. Честертон, у «заурядного читателя, быть может, весьма непритязательные вкусы, зато он на всю жизнь уяснил себе, что отвага — высшая добродетель, что верность — удел благородных и сильных духом, что спасти женщину — долг каждого мужчины, и что поверженного врага не убивают. В морали самого захудалого и наивного копеечного романа заложены прочные нравственные устои». «В вульгарной литературе нет, в сущности, ничего дурного»225. Вы можете что-то возразить? Подумайте, однако, какая разница, на чем учиться чести, благородству, мужеству? «Три мушкетера» А. Дюма, другие романы писателя, несомненно, литература массовая, но каждый раз молодость человечества, проживая их, становилась лучше. Почему? СССР был объявлен самой читающей страной мира. Что же предлагала читателям наша массовая литература? Вопрос не пустой: и сейчас живут поколения, воспитанные той культурной средой, формировавшей стереотипы мышления, восприятия, поведения. И не забывайте идущие от самого партийного сердца слова генерального секретаря ЦК КПСС, лауреата Ленинской премии по литературе, человека, «с именем которого все человечество связывает ныне свои надежды и упования», чья книга воспоминаний «является учебником жизни для всех сменяющих друг друга поколений советских людей»226. Вот что говорил этот великий писатель: «С продвижением нашего общества по пути коммунистического строительства возрастает роль литературы и искусства в формировании мировоззрения советского человека, его нравственных убеждений, духовной культуры».
«Деятели литературы и искусства находятся на одном из острых участков идеологической борьбы»227. Наибольшим спросом в 70-е гг. в библиотеках и магазинах пользовались книги М. Н. Алексеева, А. С. Иванова, П. Л. Проскурина, Г. М. Маркова. По некоторым из них («Вечный зов», «Тени исчезают в полдень») снимались телесериалы. У авторов — героев Соцтруда, орденоносцев, лауреатов премий, — занимавших господствующие административные посты (Марков — дважды герой Соцтруда, глава Союза писателей СССР в 1977-1989 гг., Иванов с 1972 г. — главный редактор журнала «Молодая гвардия», Алексеев — главный редактор журнала «Москва», секретарь правления Союза писателей РСФСР) и не допускавших на книжный рынок иную литературу, конкурентов не было. Государство и эти писатели определяли, кому положен однотомник, кому — избранное, кто достоин двухтомника, а кто дослужился и до собрания сочинений. Гонорар тогда платили в зависимости от объема произведения, поэтому и толщина книги находилась в прямой зависимости от ранга литератора. На страницах творений участников идеологической борьбы господствует коллективистская мораль. Предпочтение отдается группе, интересам коллектива, которые подавляют отдельного человека. Группа наделена и правом высшего суда. Как-то так выходило, что и коллектив, и положительные персонажи — русские. Предатели, изменники, обладатели отрицательных качеств — персонажи неарийского происхождения, с фамилиями на «-ий», «-н». Поэтому, когда появился роман Б. Ш. Окуджавы «Путешествие дилетантов», критики и читатели возмутились. Как же так, все подлецы — русские, а порядочные люди — иных национальностей?! П KJ и В социалистической массовой литературе русскии народ и его представители обладают исключительными качествами. Простые русские люди добры и великодушны. Русский ученый поражает иностранцев широтои знании, русские женщины — красотой. А страна наша — самая-самая! Где-то у подножия Руси-России суетятся легкомысленные поляки и французы. Еле-еле поспевают за нами тугодумы немцы и чопорные англичане.
Там, вдали и вокруг> — враждебный мир, в котором нас ненавидят просто потому, что мы — это мы, что мы осмеливаемся жить по человеческим законам (помните, мы уже встречались с подобными стереотипами?). Что это за законы? Удивительное дело: собственно юридический закон противопоставляется интересам группы, оформленным в народную совесть, людской суд. Естественно, истина, правота и справедливость на стороне последних. Закон изначально чужд народу. Нарушение законов во благо людей одобряется коллективом. Законов придерживаются исключительно отрицательные персонажи. При этом начальственные люди, «по закону» выполняющие едва ли не палаческие функции, не вступая в противоречие со своими прямыми обязанностями, живут по совести. Начальники в целом — носители справедливости. И чем выше начальник, тем справедливее. При мечательно: группа отличается особой бдительностью, жестокостью к чужакам и нарушителям групповых правил. Жалость почитается отрицательным качеством. Твердая рука, наводящая порядок, — любимая тема не только литературных героев, но и сотворивших их подручников партии, при жизни объявленных классиками. В лучших традициях 37-го Шолохов на XXIII съезде партии распространялся о том, что всевозможных молодчиков с черной совестью следует судить, руководствуясь революционным правосознанием (речь шла о суде над А. Д. Синявским и Ю. М. Даниэлем, осмелившимися напечатать свои произведения за рубежом и получившими 5-7 лет лагерей и несколько лет ссылки). Вместо старорежимного «милость падшим призывал», намекал живой классик и Нобелевский лауреат на смертную казнь1. При этом невозможно отыскать четкие моральные критерии в социалистической литературе. Понятно, что все, идущее во благо коллективу, — благо. Но что ему во благо — не ясно. Разве что — и буквально — очередная «установочная» статья в «Правде», способная спасти жизнь, остановить беззаконие и т. п. Но до поры никто не знает, что такое «хорошо», что такое «плохо». Сегодня человек вершит судьбами или наблюдает со стороны, а завтра он уже жертва.
Часто — безвинная (хотя, вернувшись, он скажет, что там много, много врагов сидит). Но наш человек понимает, что на Родину не обижаются, главное — не озлобиться, а Родина, она простит, если ты все правильно понял. Непротивление жертвы справедливой ошибки! До такого и сталинские инженеры человеческих душ не доработались. Как и до принципа: время — оно все разъяснит до полной ясности. Примечательный эпизод из «Вечного зова». Местный чекист, порубивший всех направо и налево во второй половине 30-х (как до того рубил «белых» и прочих), в годы войны, встретив одну из жертв, задумался над своей виной и ответственностью. И ответ его таков: «Не понимал я чего-то — было. Но я и сейчас не понимаю многого. Как такое вообще могло происходить? Как?!» И все. Больше — никакой достоевщины про слезинки, клейкие листочки, тварей дрожащих. Ничего2. А в целом советский мир советской литературы — прост, прозрачен, упорядочен, справедлив. Все к лучшему в этом лучшем из миров. Материалы XXIII съезда КПСС. Стенографический отчет. Т. 1. М., 1966. С. 358. См. подробнее: Шведов В. Книги, которые мы выбирали // Погружение в трясину. С. 389-408. В нем все действительное — разумно. Вы помните, какому типу сознания свойственны подобные представления? Сравните стереотипы, насаждавшиеся отечественной массовой культурой, со стереотипами массовой культуры Запада (для наглядности возьмите блокбастеры с участием С. Сигала, Б. Уиллиса или С. Сталлоне). Естественно, официальное (государственное, социалистическое) искусство пыталось отстоять принципы социалистического реализма. Оно переходило от отдельного человека к эпопеям, каковой на экранах стало «Освобождение» Ю. Н. Озерова, вновь выпустившего на простор в массовых масштабах мудрого Генералиссимуса. Хитроумный горец появлялся в любом мало-мальски значимом военном фильме к месту и не к месту. Проник он между делом и в любимые всеми от генсека до зэка 12-серийные «Семнадцать мгновений весны» Т. М. Лиозновой. 1945 год воплощался в гигантских монументах на волжских берегах в Волгограде (Сталинграде!) и на днепровских — в Киеве.
Меценаты брежневской эпохи (государство, секретари компартий союзных республик и обкомов) были щедры и не очень привередливы. Их вполне устраивали последние творения знаменитого сталинского главного архитектора послевоенной Москвы — Д. Н. Чечулина. Мастер к метро 30-х и «высоткам» 40-х добавил в конце 60-х — начале 80-х гостиницу «Россия» и Дом правительства РСФСР (нынешний российский «Белый дом»). Пришелся ко двору (и не только в Средней Азии) юго-восточный стиль с пышными формами, размахом, торжеством украшательства. Существовала относительная терпимость. Не только Людмила Зыкина и Иосиф Кобзон представляли советскую эстрадную песню. Но и Алла Пугачева со шлягером «Миллион алых роз» (слова Андрея Вознесенского) или «Арлекино». И даже Валерий Леонтьев, певший про нелепый дельтаплан и вопрошавший страну: «Ну почему, почему, почему был светофор зеленый?». И. С. Глазунов, не член Союза художников, носивший галстук с двуглавым орлом (впрочем, нашедший покровителя в лице министра внутренних дел Щелокова), писал картины и продавал их. Да, неугодных и талантливых не сажали (почти), а предпочитали вытеснять в эмиграцию. Уехали писатели В. П. Аксенов и В. Н. Вой- нович, философ А. А. Зиновьев, скульптор Э. И. Неизвестный, художник М. М. Шемякин, виолончелист М. В. Ростропович, кинорежиссер А. А. Тарковский и десятки других, составлявших гордость отечественной культуры, ставших всемирно известными. Травили, игнорировали, не давали работать талантливейшим композиторам С. А. Губайдуллиной и А. Г. Шнитке. Душили театр на Таганке Ю. В. Любимова. Ужесточилась цензура. «Религиозные темы» и «постельные сцены», «больные вопросы» и «темные пятна социалистической действительности» объявлялись табу. Один из руководителей советской кинематографии наставлял: «...никакой такой эпохи [культа личности] не было, а была эпоха перехода к коммунизму, отягощенная отдельными явлениями культа личности». Поэтому на годы «положены на полку» фильмы А. Г. Германа «Проверка на дорогах» и «Мой друг Иван Лапшин».
Цензоры-редакторы не теряли бдительности. Почему это закадровый текст слишком пессимистичен? Создается неверное впечатление, что художник зря прожил жизнь. Надо добавить несколько жизнеутверждающих реплик. А вот здесь слишком много мрачных лиц. Хорошо бы положить на панораму вместо них народную песню. А еще лучше — весь эпизод снять. Министр культуры и кандидат в члены политбюро П. Н. Демичев, просмотрев фильм Тарковского «Андрей Рублев», распалился: где же классовая борьба, где же русский народ, как смеет режиссер унижать достоинство русского человека?!1 Перечитайте эпизод из воспоминаний Э. А. Рязанова, мэтра отечественного кинематографа, и Вы поймете, что такое социалистический реализм как «ювелирская вещь» (ХРЕСТОМАТИЯ, Документ 24). Но самый парадоксальный итог к началу 80-х — появление иной (н^-советской) массовой культуры и даже, как считают некоторые специалисты, расцвет искусства в условиях общего упадка советской культуры. Посмотрите, скольких гениальных людей мы назвали. Откуда-то же они взялись (а откуда?)! Кино и театр действительно переживали расцвет. Такого множества талантливых, своеобразных актеров, режиссеров, фильмов, спектаклей не было в нашей истории ни до, ни после 60-80-х гг. Жесткие рамки заставляли «углублять темы». Великолепные экранизации «Гамлета» и «Короля Лира» Г. М. Козинцева и «Братьев Карамазовых» И. А. Пырьева показали, на что способны эти раскрепощенные режиссеры, мастера великих сталинских «иллюзий» о Максиме, свинарках-пастухах и кубанских казаках. И тут же — «Мертвые души» и «Маленькие трагедии» М. А. Швейцера, «Война и мир» С. Ф. Бондарчука, Обломов и чеховские герои, открытые Н. С. Михалковым. Полюбившаяся всему советскому См. подробнее: Фомин В, Эстетика Госкино, или Социалистический реализм в действии // Погружение в трясину. С. 439-468. народу «Ирония судьбы...» Рязанова прекрасно уживалась с лучшим отечественным «вестерном» (скорее — «истерном») «Белое солнце пустыни» В. Е. Мотыля. Высоколобые эстеты погружались в океан «Соляри- са», заглядывали в «Зеркало», путешествовали вместе со «Сталкером» Тарковского, расшифровывали загадки Александра Сокурова в «Дни затмения». Тонкий грузинский кинематограф с его юмором и сарказмом, драмы и трагедии Т. Е. Абуладзе, Г. Н. Данелии, И. Д. Иоселиани, неподражаемый С. И. Параджанов — для избранных. Штирлиц-Исаев в исполнении В. В. Тихонова — опять же для всех. Какие-то патриоты написали в «Правду»: как смели авторы и актеры показать фашистскую верхушку такими симпатичными и умными людьми? Но Брежневу и Андропову фильм нравился, поэтому никаких санкций не последовало. Любому театру мира сделали бы честь своим появлением И. М. Чурикова, И. М. Смоктуновский, М. А. Ульянов и многие другие. На спектакли «Ленкома» М. А. Захарова, МХАТа О. Н. Ефремова, «Таганки» Любимова, Молодежного театра Литвы Э. Некрошюса, Тбилисского театра Р. Стуруа люди съезжались из других городов. Каждая постановка становилась событием. И была еще музыка Г. В. Свиридова, балеты Р. К. Щедрина. Много, много чего было. Поищите, вспомните, чем прославилась хотя бы литература 60-80-х. Все это — отечественная культура. Но ничего специфически социалистического в ней не было. Вероятно, отсюда и расцвет. Поле советской культуры сужалось. Также ширилось явление, получившее название контркультуры.
<< | >>
Источник: Долуцкий И. И., Ворожейкина Т. Е.. Политические системы в России и СССР в XX веке : учебно-методический комплекс. Том 3. 2008

Еще по теме МАССОВАЯ КУЛЬТУРА - В МАССЫ!:

  1. Определение идеологии
  2. ЧАСТЬ 1 1 РЕКЛАМА КАК ФЕНОМЕН КУЛЬТУРЫ
  3. МИФЫ КАК НЕОТЪЕМЛЕМАЯ ЧАСТЬ МАССОВОЙ КУЛЬТУРЫ И РЕКЛАМЫ
  4. §4. АРХАИЧЕСКАЯ И СОВРЕМЕННАЯ КУЛЬТУРА
  5. Феномен «Норд-Оста»: массовые протесты как массовые коммуникации и массовая культура
  6. 7. «МАССОВАЯ КУЛЬТУРА»
  7. § 3. Политическая культура адвоката: ретроспектива проблемы и современность
  8. Агония культуры
  9. МАССОВАЯ КУЛЬТУРА - В МАССЫ!
  10. Глава 8 «ТЕОРИЯ ЗАГОВОРА» В КОНТЕКСТЕ РАЗВИТИЯ МАССОВОЙ И ЭЛИТАРНОЙ КУЛЬТУРЫ
  11. Тюдоровские институты и участие масс в политической жизни
  12. Лекция 12. МУНИЦИПАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА В СФЕРЕ ОБРАЗОВАНИЯ И КУЛЬТУРЫ
  13. 16.1.1. Сущность политической культуры
  14. 16.4.1.2. Советский период развития подданнической политической культуры
  15. 19.1.1.2. Причины и источники возникновения идеологии
  16. ИНДИВИД И МАССА
  17. Планетарная культура
  18. ДЕГЕРОИЗАЦИЯ ИЛИ ТРАНСФОРМАЦИЯКУЛЬТУРНОГО ГЕРОЯ В «ЗВЕЗДУ» В СОВРЕМЕННОЙ МАССОВОЙ КУЛЬТУРЕ?