<<
>>

ДОКУМЕНТ 25 НАША ЖИЗНЬ 70-80-х

Богатая у нас страна, много всего, и ничего не жалко. Но главное наше богатство — люди! С такими людьми, как у нас, любые трудности нипочем, и я не преувеличиваю. />Судно новое построили.

Только отошли от родного завода — котел вышел из строя. Не возвращаться же. Два паренька, обмотав друг друга чем попало и непрерывно поливая один другого и вдвоем сами себя, влезли в котел, в невыносимый жар, и спасли престиж тех, кто ставил этот котел. В огонь и воду идут наши ребята, если надо. К сожалению, надо. Очень надо.

Читали? В городе Н. прорвало водопровод. Потому что сколько он может действовать? Он же был свидетелем восстания Спартака. Единственное, чего он не видел, так это ремонта. И прорвало его. Но мимо водопровода шел солдат. Простой парень из-под Казани. Разделся, влез и заткнул что надо в ледяной воде и дал городу воду. Врачи долго боролись за жизнь героя, но он остался жив... Господи, когда такие люди, хочется петь! Непрерывно, не прекращая пения петь и плевать на все — сделают!...

Казалось бы, совсем не романтическая профессия — водитель троллейбуса. Но это смотря мимо чего ездишь. А он мимо нового дома ездил, любовался им и не знал, что дом прославит его.

Всем известно, что раствор хорошо держит, если в нем есть цемент. А если с каждой машины килограмм по двести украсть, раствор будет держать хуже. А если утянуть пятьсот, раствор можно перемешивать, но держать он не сможет: на одном песке долго не простоишь. Но дом стоял. Почти неделю. Ну а потом ветер рванул или машина проехала — и дом сложился, как домино. И кто, вы думаете, разгреб кирпич и вытащил приемо-сдаточную комиссию с отличными оценками за качество строительства? Наш водитель троллейбуса!

Где-то сорок тонн зерна горело в складе, электрики концы голые оставили. Так кладовщик на себе килограмм триста вынес. А другой ему кусок кожи дал своей.

Той, что ближе рубахи.

Вы слушаете и думаете: где-то рвануло, где-то упало, где-то сломалось. И всегда найдется он. Он вытащит. Он влезет. Он спасет. Хорошо, если заметят. А сколько их, безвестных, лежит под машинами в снег, дождь на дорогах наших. Конечно, с запчастями, слесарями, с передвижными мастерскими каждый дурак сумеет, а ты так — в холод, в зной... За пятьсот километров от Усть-Улыча, за триста до Магадана один с гаечным ключом. Вот ты и опять герой. Только ты этого не знаешь и не знаешь, сколько всего разного держится на твоем героизме. Потому что иногда подвиг одного — это преступление другого. Жаль только, нет фотографий подлинных «виновников торжества». (М. М. Жванецкий. «Когда нужны герои», 1971 г.).

Ну, приспособился народ.

Ну, публика вертится.

Едят то, чего нет в меню.

Носят то, чего нет в магазинах.

Угощают тем, чего не достать.

Говорят то, о чем не слышали.

Читают то, что никто не писал.

Получают сто двадцать — тратят двести пятьдесят.

Граждане воруют — страна богатеет.

В драке не выручат — в войне победят.

Железная закономерность складывается из одних парадоксов! (М. М. Жванецкий. «Парадоксы», 1971 г.).

И что смешно — министр мясной и молочной промышленности есть и очень хорошо выглядит. И что интересно — мясная и молочная промышленность есть, мы ее видим и запах чувствуем. И что самое интересное — продукции выпускается в пять раз больше, чем в 40-м году. И что очень важно — действительно расширен ассортимент. И, в общем, в очень удобной упаковке. Все это действительно существует, что бы там ни говорили.

Просто, чтобы это увидеть, нужно попасть к ним внутрь. Они внутри, видимо, все это производят и, видимо, там же это и потребляют, благодаря руководство за заботу и ассортимент.

У них объем продукции возрастает, — значит, возрастает и потребление ими же...

И нам всем, стоящим тут же за забором, остается поздравить их во главе с министром, пожелать дальнейших успехов им, их семьям и спросить, не нужны ли им юмористы, буквально три человека.

У них сегодня внутри музыка. Из-за забора слышны речи и видны флаги. Там их день. И мы, конечно, из последних сил можем окружить себя и праздновать свой день — «Приятного аппетита».

Давайте-ка объединим наши праздники. И вы не будете выглядеть так одиноко, пробираясь с работы домой и прижимая к груди сумочку с образцами возросшей продукции и расширенного ассортимента. (М. М. Жванецкий «Их день», 1974 г.).

Когда-то казалось, что все по чуть-чуть. Мы уже почти добились этого. Интеллигенция еще сопротивлялась, но непосредственные производители и большая часть крестьянства была охвачена этим подъемом.

И все, как вы помните, — с утра, поэтому сложная наша техника до сих пор страдает такой точностью.

Теперь участились случаи трезвой сборки. Тогда выявились конструктивные недостатки. А порой стало случаться, что и конструктивно ничего, тогда выявили некачественные элементы смежников. А теперь случается, что и сборка трезвая, конструктивных недостатков нет и смежники неплохо изготовили. И тут полезли недостатки ГОСТа.

А теперь все чаще сборка трезвая и конструктивно хорошо, смежники не подвели, ГОСТ хорош... и тут пошли огрехи всей системы... научной организации труда.

Не надо было водку трогать. (М. М. Жванецкий «Эх, не надо было!», 1986 г.).

Здесь хорошо там, где нас нет. Здесь, где нас нет, творятся героические дела и живут удивительные люди. Здесь, где нас нет, растут невиданные урожаи и один за другого идет на смерть. Здесь, где нас нет, женщины любят один раз и летчики неимоверны. Как удался фестиваль, где нас не было. Как хороши рецепты блюд, которых мы не видели. Как точны станки, на которых мы не работаем, Как много для нас делают разные учреждения. А мы все не там. А мы в это время где-то не там находимся. Или они где-то не там нас ищут?

И выступают люди и рассказывают, как они обновляют, перестраивают, переносят, расширяют для удобства населения. Для удобства населению, население, населением — где ж это население...

ниям... нием? И дико обидно, что все это где-то здесь. Вот же оно где-то

совсем здесь. Ну вот же прямо в одном городе с нами такое творится — ночи не спишь, все выскакиваешь — где? Да вот же тут. Да вот тут, буквально.

Ведь модернизировали, подхватили, перестроились, внедрили новый коэффициент, включаешь — не работает. И медленно понимаешь, что нельзя, конечно, оценивать работу таких огромных коллективов по машинам, которые они клепают.

...Смешно подходить к театру с точки зрения зрителя... При чем здесь пустой зал? Тогда получается, что театр — для зрителей, поезд — для пассажиров, а завод — для покупателя?! Такой огромный завод — для покупателя? Нет! Это для всеобщей занятости.

Пароход — для команды, паровоз — для машиниста, столовая — для поваров, театр — для актеров, магазин — для продавцов, литература — для писателей! Нет и не может быть выхода из этих предприятий — настолько увлекательный процесс внутри... При чем тут борщ, когда такие дела на кухне?!

Приходят на завод тысячи людей — строят себе базу отдыха, открывают новую столовую, озеленяют территорию, получают к празднику заказы. Что главное — занять эти тысячи работой или дать тем тысячам пылесосы, без которых они жили и живут?!

Стучит в море пустой пароход, дымит на улице пустой грузовик, стоит в городе пустой магазин, а вокруг кипит жизнь, люди поддерживают друг друга, выступают на собраниях, выручают, помогают в работе, знающий обучает отстающего, пожилой передает молодым, бригада избавляется от пьяницы, непрерывно улучшается и совершенствуется станочный парк, и научные учреждения удовлетворяют самым высоким требованиям. А включаешь — не работает. И не надо включать. Не для вас это все. Не для того, чтоб включали, — для того, чтоб делали.

Где надо, там работает, там потребитель главный. А где не надо, там процесс важнее результата; процесс — это жизнь, результат — это смерть... Что расскажет изделие о жизни коллектива? Что будет в новостях, которые так жадно ждет население: пущена вторая очередь, задута третья домна, пущен первый карьер, дал ток третий агрегат. Кто знает, сколько их там, когда начнут, когда закончат?

Пылесос для одного, пылесосный завод для тысяч. Потому так замолкают люди, собравшиеся в пароход, завод, в институт. Дадут одно поршневое кольцо и сидят пятьсот или шестьсот под надписью «поршневое кольцо», «гибкие системы»... Огромная внутренняя жизнь,

хоть и без видимого результата, но с огромными новостями, так радующими сидящих тут же, этакое состояние запора при бурной работе организма... (М. М. Жванецкий. «Паровоз для машиниста», 1986 г.).

Это — сатира, злопыхательство, очернение? О чем свидетельствуют возможность произносить все это с эстрады и расцвет популярности Жванецкого в 80-е годы?

<< | >>
Источник: Долуцкий И. И., Ворожейкина Т. Е.. Политические системы в России и СССР в XX веке: хрестоматия : учебно-методический комплекс. Том 4. 2008

Еще по теме ДОКУМЕНТ 25 НАША ЖИЗНЬ 70-80-х:

  1. 4.4. Ты, время, документы
  2. НЕСКОЛЬКО СЛОВ О НАШЕЙ ЦЕРКВИ И ДУХОВЕНСТВЕ
  3. § 2. Понятие и признаки юридического документа
  4. ГЛАВА XI ЕВРОПЄЙНИЧАНЬЕ — БОЛЕЗНЬ РУССКОЙ ЖИЗНИ
  5. Социалистический (де)реализм: Реализация социализма/Дереализация жизни
  6. «Прекрасное это наша жизнь», или Абсолютный Ермилов
  7. 4.4. Ты, время, документы
  8. ЗАРЯ ХРИСТИАНСТВА (Сцены из прошлой жизни)
  9. НОВЕЙШИЕ ТЕНДЕНЦИИ В РАЗВИТИИ СОВРЕМЕННЫХ СТИЛЕЙ ЖИЗНИ
  10. ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ ДОКУМЕНТЫ ПЕРЕГОВОРОВ, ВИЗИТОВ
  11. Причины, делающие деспотизм особенно невозможным в нашу эпоху цивилизации