<<
>>

ДОКУМЕНТ 12 ГОСУДАРСТВЕННАЯ ВЛАСТЬ КАК КОНЦЕНТРИРОВАННОЕ НАСИЛИЕ

...Социальное насилие и принуждение (а только о таковом у нас и идет речь) находится в двояком соотношении с экономикой: во-первых, оно появляется как функция этой экономики; во-вторых, оно, в свою очередь, влияет на экономическую жизнь.

В этой последней роли влияние его может идти по двум направлениям: либо оно идет по линии объективно развивающихся экономических отношений,— тогда оно удовлетворяет назревшей общественной потребности, ускоряет экономическое развитие, является его прогрессивной формой; либо оно стоит в противоречии с этим развитием,— тогда оно замедляет развитие, является его «оковами» и по общему правилу должно уступить место другой форме принуждения, с другим, если так можно выразиться, математическим знаком. Особенно выпукло проявляется роль насилия в «критические эпохи». «Войны и революции суть локомотивы истории». И оба эти «локомотива» являются формами — и притом наиболее резко выраженными — насилия... В переходную эпоху, когда одна производственная структура сменяется другой, повивальной бабкой является революционное насилие. Это революционное насилие должно разрушить оковы развития общества, т. е., с одной стороны, старые формы «концентрированного насилия», ставшего контрреволюционным фактором, старое государство и старый тип производственных отношений. Это революционное насилие, с другой стороны, должно активно помочь формированию новых производственных отношений, создав новую форму «концентрированного насилия», государство нового класса, которое действует как рычаг экономического переворота, изменяя экономическую структуру общества. С одной стороны, следовательно, насилие играет роль разрушающего фактора, с другой — оно является силой сцепления, организации, строитель

ства. Чем больше по своей величине эта «внеэкономическая» сила... тем меньше «издержки» переходного периода (при прочих равных условиях, конечно), тем короче этот переходный период, тем скорее устанавливается общественное равновесие на новой основе и тем быстрее кривая производительных сил начинает подниматься кверху.

Эта сила не есть какая-то сверхэмпирическая, мистическая величина: она есть сила класса, совершающего переворот, его социальная мощь. Вполне понятно поэтому, что она в своей величине прежде всего зависит от степени организованности этого класса. А революционный класс наиболее организован тогда, когда он конституировался как государственная власть. Вот почему государственная власть является «концентрированным и организованным общественным насилием». Вот почему революционная государственная власть является могущественнейшим рычагом экономического переворота.

В эпоху перехода от капитализма к коммунизму революционным классом, творцом нового общества является пролетариат. Его государственная власть, его диктатура, советское государство, служит фактором разрушения старых экономических связей и создания новых... С другой стороны, это же «концентрированное насилие» отчасти обращается и вовнутрь, являясь фактором самоорганизации и принудительной самодисциплины трудящихся... По мере того как пролетариат побеждает в... борьбе и силы его все больше сплачиваются вокруг основного кристаллизационного пункта социально-революционной энергии — диктатуры пролетариата, начинается ускоренный процесс разложения старой психологии у экономически полезных и непаразитарных групп враждебного лагеря. Эти элементы нужно учесть, собрать, поставить на новое место, вдвинуть в новые трудовые рамки. И это может сделать только принудительно действующая организация пролетарского государства. Она ускоряет процесс вбирания тех людских элементов, которые полезны и в новой системе, в первую голову технической интеллигенции. Само собой понятно, что сколько-нибудь планомерно, общественно целесообразно применить эти силы невозможно без принудительного давления. Ибо старые психологические остатки, находящиеся еще в головах этих людских категорий, с их отчасти индивидуалистической, отчасти антипролетарской психологией, воспринимают план общественной целесообразности как грубейшее нарушение прав «свободной личности».

Внешнее государственное принуждение является здесь поэтому абсолютно необходимым...

Принуждение, однако, не ограничивается рамками прежде господствовавших классов и близких к ним группировок. Оно в переходный период — в других формах — переносится и на самих трудящихся, и на сам правящий класс...

Пролетариат приходит к своему господству как класс. Но это отнюдь не означает сплошного характера этого класса, где каждый его член представляет какую-то идеальную среднюю. Пролетарский авангард активно ведет за собой других. Он — сознательная, продуманно действующая, организующая величина. Он увлекает за собой сочувствующую середину, которая инстинктивно «сочувствует» перевороту, но не может ясно формулировать цели и точно наметить пути. В ходе развития нет грани между авангардом и этим очень обширным слоем... За серединой сочувствующих есть слой индифферентных, а затем и так называемых шкурников. Процесс воспитания, однако, касается и их: пролетарский авангард растет, расширяется численно, впитывает в себя все большие слои класса, который все больше становится «классом для себя».

...Даже пролетарский авангард, который сплочен в партию переворота, в коммунистическую партию, устанавливает... принудительную самодисциплину в своих собственных рядах; она ощущается здесь многими составными частями этого авангарда мало, так как она совпадает с внутренними мотивами, но тем не менее она есть. Но она устанавливается не другой силой, а выражает коллективную волю всех, обязательную для каждого.

Само собою разумеется, что этот элемент принуждения, которое здесь есть самопринуждение рабочего класса, возрастает от его кристаллизованного центра в сторону гораздо более аморфной и распыленной периферии. Это есть сознательная сила сцепления частиц рабочего класса, которая для некоторых категорий субъективно является внешним давлением, которая для всего рабочего класса объективно является его ускоренной самоорганизацией.

...Одной из главных принудительных форм нового типа, действующих в сфере самого рабочего класса, является уничтожение так называемой «свободы труда»...

Эта «свобода» сводилась к следующему: во-первых, к относительной возможности выбора себе хозяина (переход с фабрики на фабрику), возможности «уволиться» и «получить расчет»; во-вторых, под этой «свободой» разумелась конкуренция между самими рабочими... При диктатуре пролетариата вопрос о «хозяине» отпадает, так как «экспроприаторы экспроприированы».

С другой стороны, остатки неорганизованности... индивидуализма... проявляются в виде непонимания общепролетарских задач, которые получают свое концентрированное выражение в задачах и требованиях советской диктатуры, рабочего государства. Так как эти задачи необходимо выполнять во что бы то ни стало, то понятно, что, с точки зрения пролетариата, как раз во имя действительной, а не фиктивной свободы рабочего класса необходимо уничтожение так называемой «свободы труда». Ибо последняя не мирится с правильно организованным, «плановым» хозяйством и таким же распределением рабочих сил. Следовательно, режим трудовой повинности и государственного распределения рабочих рук при диктатуре пролетариата выражает уже сравнительно высокую степень организованности всего аппарата и прочности пролетарской власти вообще.

При капиталистическом режиме принуждение защищалось от имени «интересов целого», тогда как в действительности речь шла об интересах капиталистических групп. При пролетарской диктатуре впервые принуждение действительно есть орудие большинства в интересах этого большинства.

Пролетариат, как класс, есть единственный класс, который в общем лишен собственнических предрассудков. Но ему приходится действовать бок о бокс иногда весьма многочисленным крестьянством. Если крупные крестьяне (кулаки) активно борются против мероприятий пролетарской диктатуры, то «концентрированному насилию» пролетариата приходится давать более или менее внушительный отпор кулацкой вандее. Но массы среднего, а отчасти даже бедного крестьянства постоянно колеблются, движимые то ненавистью к капиталистически-помещичьей эксплуатации, ненавистью, которая толкает их к коммунизму, то чувством собственника (а следовательно, в годину голода и спекулянта), которое толкает его в объятия реакции.

Последнее выражается в сопротивлении государственной хлебной монополии, в стремлении к свободной торговле, которая есть спекуляция, и к спекуляции, которая есть свободная торговля; в сопротивлении системе трудовой повинности и вообще всяческим формам государственного обуздания хозяйственной анархии. Эти стимулы особенно подчеркиваются, поскольку истощенные города не могут на первых порах дать эквивалента за хлеб и повинности, идущие «в общий котел». Поэтому и здесь принуждение является абсолютной и повелительной необходимостью.

...С более широкой точки зрения, т. е. с точки зрения большего по своей величине исторического масштаба, пролетарское принуждение во всех своих формах, начиная от расстрелов и кончая трудовой повинностью, является, как парадоксально это ни звучит, методом выработки коммунистического человечества человеческого материала капиталистической эпохи... Наступает период деформации классов. Рычагом этой деформации является пролетарская диктатура. Будучи концентрированным насилием, она в конце концов уничтожает какое бы то ни было насилие. Будучи наивысшим выражением класса, она уничтожает всякие классы. Будучи режимом класса, организованного как государственная власть, она подготовляет гибель всякого государства. Ведя борьбу за свое существование, она уничтожает свое собственное существование.

Н.              И. Бухарин. Экономика переходного периода / Н. И. Бухарин. Проблемы теории и практики социализма. М., 1989. С. 160-168.

Если следовать логике Бухарина, то можно ли опровергнуть обвинение большевизма в том, что он изначально ориентирован на перманентную гражданскую войну и насилие над большинством населения? Возможно ли внутри избранного РКП(б) варианта возникновение системы самоограничения диктатуры?

<< | >>
Источник: Долуцкий И. И., Ворожейкина Т. Е.. Политические системы в России и СССР в XX веке: хрестоматия : учебно-методический комплекс. Том 4. 2008

Еще по теме ДОКУМЕНТ 12 ГОСУДАРСТВЕННАЯ ВЛАСТЬ КАК КОНЦЕНТРИРОВАННОЕ НАСИЛИЕ:

  1. МАТЕРИАЛЫ К ГЛАВЕ УП
  2. Глава II Характеристика антинаполеоновских коалиций (Полемика с Н. А. Троицким)
  3. § 2. Формирование основных понятий и познавательных парадигм.
  4. «Дело прочно, когда под ним струится кровь…» (ББК)
  5. §2. НАСИЛЬСТВЕННЫЙ ХАРАКТЕР ВОТЧИННОГО ПРАВЛЕНИЯ
  6. ЯЗЫК ДИПЛОМАТИЧЕСКИХ ДОКУМЕНТОВ
  7. АЗБУКА КОММУНИЗМА
  8. ДОКУМЕНТ 12 ГОСУДАРСТВЕННАЯ ВЛАСТЬ КАК КОНЦЕНТРИРОВАННОЕ НАСИЛИЕ
  9. Раздел I. ГОСУДАРСТВО В РОССИИ: МЕЖДУ ДЕЗОРГАНИЗАЦИЕЙ И ПОРЯДКОМ
  10. Александр Филиппов СУВЕРЕНИТЕТ КАК ПОЛИТИЧЕСКИЙ ВЫБОР
  11. Глава 6. НОРБЕРТ ЭЛИАС: ИСТОРИЯ ПРАКТИК
  12. ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ
  13. Юридическаянорма как императив
  14. Глава 2 Государство и законодательство о политических партиях
  15. Глава 3 ОНТОЛОГИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВА (КРИТИКА ИНТЕРПРЕТАЦИОННЫХ ТЕОРИЙ В ПРАВЕ)
  16. 1.2. Конституционное закрепление и иное нормативноправовое регулирование свободы экономической деятельности
  17. § 1. Механика политического поведения
  18. §3 Совершенствование форм и методов реализации идеологической политики Парламентом – Национальным собранием Республики Беларусь.