<<
>>

УСОВ Александр Александрович (1871 — после 1930)

Усов Александр Александрович (литературный псевдоним — А.Чеглок), родился в июле 1871 г. в г. Трубчевске Орловской губ. в семье чиновника. Все сведения, которыми мы о нем располагаем, заключены в его анкете, показаниях на допросах и в письмах к партийным друзьям, а потому оказываются крайне скупы. Так он указывает, что высшее образование получил в Технологическом ж.д. училище; что в 1905 г. в Сочи вел вместе с социал-демократами (меньшевиками) работу по подготовке вооруженного восстания, в результате чего с 1906 по 1917 г.
вынужден был находиться в по литической эмиграции, за время которой, как явствует из его книг, он объездил весь мир. В Россию Усов вернулся в 1917 г. и поселился в Льговском уезде Курской губернии, по-видимому, в доме своих родителей; в 1922 г. с женой, Надеждой Артемьевной Усовой, 1880 г. рождения, иллюстратором многих его книг, и сыном Евгением, 1908 г. рождения, к моменту ареста отца являвшегося студентом медицинского факультета 1го МГУ, он переселился в с. Лазаревку, где жил, занимаясь литературной работой и ведя приусадебное хозяйство. Кроме того, как явствует из его обращений, он занимался изобретательством и рационализацией в сельском хозяйстве. Известность А.А.Усову как писателю-натуралисту снискали его многочисленные книги и еще в большем количестве издававшиеся и переиздававшиеся составляющие их отдельные очерки о животных, птицах и пресмыкающихся России, а затем и других частей света. В числе основных его книг можно указать следующие: 1) Родная природа. Звери, птицы и гады России. СПб, 1900; 2) Родная природа. Кн. 1-4, СПб, 1903—1909; 3) У киргизов. Путевые впечатления. СПб, 1909; 4) Кругом Жигулей на лодке. М., 1910; 5) Красавица Таврида. Вып. 1. Степной Крым; Вып. 2, Горный Крым. М., 1910; 6) Мои приключения в Сахаре и Северной Африке. т. 1-2, Симферополь, 1912; 7) Звери Центральной и Южной Африки. М., 1914; 8) По Африке. Рассказы из жизни животных. кн. 1-2, М.-Л., 1925; 9) По Австралии. М.-Л., 1925; 10) Островные птицы. М.-Л., 1925; 11) На земле и в воде. Земноводные и пресмыкающиеся. М., 1929, и др. Будучи убежденным теософом, Усов вместе со своей сестрой, С.А.Слободинской, явился организатором теософских коллективов на Черноморском побережье Кавказа, привлекая людей в Лазаревку и ее окрестности, поддерживая связи с культурными центрами России и способствуя распространению теософской литературы. Был арестован утром 07.08.30 г. при возвращении домой с рынка; 09.08.30 г. допрошен Меньшиковым, 17.11.30 г. — Должковым; 13.12.30 г. выпущен под подписку о неотлучке. Постановлением Коллегии ОГПУ от 28.02.31 г. приговорен к высылке через ПП ОГПУ в Западную Сибирь сроком на 3 года; приговор объявлен спустя полгода после вынесения, 08.09.31 г. в Туапсинском отделении ОГПУ с указанием места жительства (Новосибирск). В результате хлопот друзей по эмиграции (см. приложение 5) ссылка в Западную Сибирь сначала была заменена ограничением свободы проживания («минус 12») на 3 года с прикреплением на жительство в г. Камышине Нижне-Волжского края, затем 02.12.31 г. Коллегия ОГПУ постановила считать свой приговор от 28.02.31 г. о высылке Усова в Западную Сибирь «условным». Дальнейшая его судьба неизвестна. Показания УСОВА А.А. 09.08.30 г. В 1922 г., после моего переселения в с. Лазаревку, ко мне приехала моя родная сестра Софья Александровна СЛОБОДИНСКАЯ, проживавшая в гор. Киеве и являющаяся членом Теософского общества, в то время я также являлся членом Теософского общества.
Мы вместе с названной сестрой имели стремление в то время создать группу теософов в с. Гуарек Туапсинского р-на, с этой целью мыслили получить в названном районе земельные участки, куда должна была переехать из Киева группа теософов и начать ведение на этих участках высококультурное сельское хозяйство, таким образом создать гнездо теософов. Такие участки были получены и на них переехали следующие последователи тео- софизма: из Киева — ЕРШОВА Инна Захаровна, моя сестра СЛОБОДИНСКАЯ, ГЕЛЬФАНДБЕЙН П.С., ГЕЛЬФАН Фома, и из числа местных примкнули НЕСТЕРО- ВИЧ К.М. Несколько позже приехали БЛОЦКИЙ Павел Степанович из Полтавской губ., ПРАЧКО Иван Матвеевич, тоже оттуда, ВОЛОШИНОВ Дмитрий Сергеевич62 из Орловской губ., ДМИТРИЕВ Алексей Иванович из Курской губ., СОВИН Иван Иванович из Саратовской губ., ДУБРАВИН Яков Иванович из Одессы, его воспитанник Витя — фамилии его не знаю. Все вышеперечисленные примкнули также к этому кружку теософов-садоводов. Кроме того, также приехали и примкнули к нашему теософскому кружку ГРАММАТЧИКОВА Елена Дмитриевна, которая также получила зе- мучасток. Все выше перечисленные лица, за исключением моей сестры, которая сейчас умершая, проживают на Гуареке и таким образом составляют теософское гнездо. Все эти теософы не представляют собой крупных величин теософизма, однако поддерживают связь с более крупными лидерами теософии, проживающими за пределами Черноморья в разных городах Советского Союза и периодически приезжающими в с. Гуарек под предлогом на курорт. Из таких лиц мне известны следующие: 1) ТИМОФЕЕВСКИЙ Павел Ильич, по профессии доктор, проживает в Ленинграде; 2) КИРПИЧНИКОВА Юлия Николаевна, жена профессора в Москве; 3) МОЛОКИНА Вера Александровна, жена архитектора, сама тоже архитектор, из Харькова; 4) ЕРМАКОВА Вера Александровна, Харьков; 5) ФЕДОРОВА, бывшая учительница, из Ростова; 6) ГЕРЬЕ Софья Владимировна, профессор языков в Московском университете: ГЕРЬЕ являлась в прошлом председателем Теософского Общества в России; 7) ЛЕСМАН Людовик Антонович — фотограф из Ленинграда. Кроме того, мне также известно, что из числа теософов проживают в г. Туапсе ПОПОВА и ШАХОВА Александра. Из числа местных теософов, проживающих на Гуареке, основоположниками этого кружка являются — моя умершая сестра и ЕРШОВА И.З., которая за последнее время исчезла — скрылась внезапно из с. Гуарек. Причину ее исчезновения я объясняю тем, что она была лишена права пользоваться земучастком, при том она боялась репрессий со стороны власти. ЕРШОВА являлась как бы руководительницей остальных теософов. Я лично рассматриваю поведение ЕРШОВОЙ как стремление создать узко корпоративную группу теософов: соблюдала сугубую конспиративность в поведении и деятельности теософов, ввела строгую дисциплину, в общем, создала тайный кружок теософов, похожий на монастырь, а сама встала во главе как игуменья. Я лично не разделял поведения и тактики ЕРШОВОЙ, как узко корпоративное теософское гнездо, слепо идущее за своими лидерами, отдающее себя идеалу служения и дисциплины. Можно было видеть, как все эти теософы покорно и безвозмездно обслуживали рабски приезжавших из разных мест вышеперечисленных лидеров. У ЕРШОВОЙ обычно останавливались все приезжающие в с. Гуарек лидеры теософии. Я лично бывал у ЕРШОВОЙ редко, там у нее читались журналы «Герольд», где помещаются исключительно статьи Председателя мирового Ордена «Звезды» Кришнаджи и его единомышленников. Так, например, прошлый год в августе месяце я был в доме ЕРШОВОЙ, где по обычаю теософов было создано «Звездное собрание», там же присутствовали почти все вышеперечисленные теософы, проживающие в с.
Гуарек. На том собрании ЕРШОВА читала статью из журнала «Герольд», я потом играл на скрипке. Теософскую литературу ЕРШОВА получала от лидеров теософии, проживающих в центральных городах, от кого именно, я не могу указать, т.к. расспрашивать тактически считается как-то неудобным. Я также получал теософскую литературу от ЕРШОВОЙ для ознакомления, а когда ЕРШОВА уехала, то литературу мне давала ГРАММАТЧИКОВА, т.к. она также имеет связь с лидерами, и они ей пересылают литературу. На днях я получил от ГРАММАТЧИКОВОЙ 5 экз. журнала «Герольд», которые отпечатал на пишущей машинке по 3 экз. каждого. Перепечатку производила по моей просьбе проживающая в моем доме на квартире гр. МАТВЕЕВА Марфа Викторовна; пишущую машинку я брал на время у гр. ЛУНАЧАРСКОЙ, бывшей жены ЛУНАЧАРСКОГО, проживающей в с. Лазаревка на курорте. Перепечатанные экземпляры я по просьбе дал один ГРАММАТЧИКОВОЙ, один МАТВЕЕВОЙ и один взял себе. Александр Александрович] Усов [АУФСБ РФ по КК, П-58969, л. 360-362] Показания УСОВА А.А. 17.11.30 г. 1) Относительно существования и работы теософического коллектива на даче Туиш-хо близ Туапсе, мне известно следующее: организатором этого коллектива являлся некий инженер МОРАЛЕВ, который является весьма видным теософом. У него были весьма широкие планы в отношении насаждения вообще теософических коллективов на территории Черноморского побережья, причем, по его идее, эти коллективы должны были объединять исключительно родственных между собой по духу людей, как то: теософов, толстовцев и анархистов, которые, будучи тесно связаны между собой общностью своих духовных убеждений и идеалистическими взглядами на современную для них жизнь, проводили бы время в духовном совершенствовании, а также в труде. Идея МОРАЛЕВА была весьма широка, но в то же время, — как мне казалось — фантастична, т.к. она предусматривала экономическую обособленность этих коллективов от экономики страны. Этим я объясняю, что теософы вообще по своему убеждению стояли вне современных процессов, которые происходят в настоящее время в процессе социалистической стройки СССР. Самого МОРАЛЕВА лично я совершенно не знаю и никогда его лично не видел, сведения же о положении на Туиш-хо я узнал от ГЕЛЬФАНДБЕЙНА Петра Саулови- ча, который был в курсе дела, а также главным образом от ПЕСТЕРЕВИЧА-НЕСТЕ- РЕНКО, ранее бывшего теософом, а теперь отошедшего от теософии. Лично я там был два раза и вывел заключение весьма неблагоприятное для этого коллектива. Сам МОРАЛЕВ бывал на Туиш-хо очень редко, имение требовало больших денег на обработку, таковых не было, и вследствие этого коллектив влачил жалкое существование. Насколько мне известно, из видных теософских фигур на Туиш-хо из других городов никто не приезжал, хотя точно утверждать не берусь. Знаю только, что туда приезжала ФЕДОРОВА, которая более всех была близка к МОРАЛЕВУ. Тем не менее, я от других, знающих Туиш-хо, узнал о том, что туда приезжали очень многие теософы из других городов СССР, фамилий их я не вспомню, хотя часто бывая в Туапсе по делам своего коллектива в Гуареке, заходил на Туиш-хо. Разговаривал я во время моих этих посещений с бухгалтером коллектива и экономкой (фамилий их я не помню). Заявляю, что ни экономической, ни идейно-духовной связи коллективы Ту- иш-хо и Гуарек не имели, и я лично этой связи устанавливать не пытался. Больше о Туиш-хо я ничего не знаю. 2) В отношении «Ордена Звезды на Востоке» мне известно следующее: этот Орден возник приблизительно в 1911 году в Индии. Идейным вдохновителем его являлся индус Кришнаджи, который являлся председателем этого Ордена. Орден ставил перед собой следующие задачи: 1) подготовлять путь Учителю; 2) нравственное совершенствование людей; 3) подготовка кадров учеников для Учителя; 4) сравнительное изучение религий и борьба с суевериями. Этот Орден пришел на смену Теософическому обществу и представлял собой полную противоположность расплывчатой идейной установке Теософического общества, перенося свою деятельность на более практические рельсы в вопросах самоусовершенствования и полной свободы мысли. Вполне разделяя идейные установки и цели Общества, я считаю себя идейным членом «Ордена Звезды на Востоке». О деятельности Ордена на территории СССР мне ничего не известно, но я считаю, что в России и в СССР этого Ордена не существовало, а были отдельные лица, которые разделяли платформу и цели Ордена, занимаясь над своим духовно-нравственным совершенствованием индивидуально. Члены Ордена получали из-за границы журнал Кришнаджи - «Герольд» на английском языке, а затем он переводился членами Ордена и уже в рукописной форме распространялся между другими членами. В частности, я получил переводные статьи от ЕРШОВОЙ и ГРАММАТЧИКОВОЙ. Откуда они получили рукописи переводных статей — я не знаю, т.к. считал для себя неудобным спрашивать их об этом. Из членов Ордена Звезды, с которыми мне приходилось сталкиваться, я знаю следующих лиц: ЕРШОВУ Инну, ГРАММАТЧИКОВУ Елену, ГЕЛЬФАНДБЕЙН Пет ра Сауловича, МАТВЕЕВУ Марфу Викторовну; других из местных жителей я не знаю. Из приезжих лиц, разделяющих идеи Ордена, мне известны: ФЕДОРОВА М.Г., ТИМОФЕЕВСКИЙ, ГЕРЬЕ Софья. С этими лицами я поддерживал связь за все время их пребывания в Лазаревской, где я проживал. Характер этой связи носил характер обмена мнениями по вопросу орденских дисциплин, сути Ордена, его движения и характеристики Кришнаджи. Общения между собой у нас были иногда в виде собраний, причем одно из них было в 1928 г., в августе месяце, и второе — в 1929 г. Они были в доме ЕРШОВОЙ два раза и совпадали как раз с тем моментом, когда Кришнаджи читал свои лекции в Голландии. Исходя из этого, мы и обменивались мыслями по этому поводу на этих собраниях. Кто присутствовал на этих двух собраниях, я сейчас, при всем моем желании, не припомню по причине моей слабой памяти; помню только ЕРШОВУ, ГРАМ- МАТЧИКОВУ и несколько приезжих, фамилии коих я не знаю. Медитаций на этих собраниях не было, читали из Бюллетеня Кришнаджи без всяких комментариев ряд его статей, после чего я играл на скрипке. Литературу Ордена я получал от ЕРШОВОЙ и то в весьма ограниченном количестве, всего 5-6 брошюрок рукописных и отпечатанных на машинке. Происхождением рукописей я не интересовался. В 1930 г. летом ко мне в Лазаревскую приезжал СОРОХТИН Николай. Цель его приезда — увидеть ЛУНАЧАРСКОГО, который, по его предположению, находился у меня (на самом деле у меня гостила ЛУНАЧАРСКАЯ с сыном и СОРОХТИН очевидно перепутал). Цель его — ходатайствовать через ЛУНАЧАРСКОГО о заграничном паспорте. СОРОХТИНА я расцениваю как лицо не последователя теософии. Одно время он занимался оккультизмом, сейчас, насколько мне кажется, он стоит в стороне от этого. Во время нашего свидания мы с ним на тему об Ордене не говорили. О ЛОБОДЕ я ничего не знаю и не слышал. 3) Переходя к деталям существования нашего коллектива на Гуареке, добавляю: наш коллектив не был исключительно теософским, а он ставил перед собой [задачу] вовлечения в свои ряды других людей — не теософов и не последователей ордена «Звезды». Цель моральной обработки в теософическом духе или же в духе «Ордена Звезды» — мы перед собой безусловно не ставили. Вегетарианство, которое якобы мы пытались провести в коллективе насильственным путем, было исключительно на основе добровольности и не заключало в себе элементов принуждения. Никаких медитаций или собраний теософического характера я лично не устраивал и в них участия не принимал. 4) Насколько мне помнится, ПЛАТОНОВ, проживающий в настоящее время на Змейке и которого я лично знаю как толстовца, приезжал ко мне в Лазаревскую с целью познакомиться с работой коллектива. ПЛАТОНОВА я знаю как весьма видную фигуру толстовца на Змейке, к которому питают большое уважение все проживающие на Змейке толстовцы, где он считается образцовым хозяином. Видел я его всего один раз в 1929 г. Приезжал же он ко мне в то время, когда я был в отсутствии (г. Тифлис) в начале 1930 г. Переписки с ним я не вел. 5) С ЧАГОЙ Я.Т. я познакомился, приблизительно, летом 1927 г. Это произошло во время его посещения пос. Гуарек; с какой целью он приехал на Гуарек и к кому лично он приезжал и у кого останавливался, я сказать не могу. Знакомство наше было случайно, в то время как я производил постройку шалаша. Виделся я с ним в течение не больше часа, и наш разговор носил исключительно хозяйственный характер. После этого я ЧАГУ не видел и никакой переписки с ним не вел. Характеризовать ЧАГУ в данный момент я не могу, ибо наше знакомство носило весьма мимолетный характер. 6) КОКОРЕКИНА Григория Федоровича63 я знаю с 1905 г. Моя связь с ним за последнее время выражалась лишь только в том, что он заходил ко мне домой во время его посещения Лазаревской, где проживал его сын, который служил лесным объездчиком, и он его изредка навещал. Наш разговор во время этих встреч носил агрономический и хозяйственный характер. Между прочим, я предлагал КОКОРЕКИНУ переселиться на Гуарек и заняться сельским хозяйством, но мы ни к чему не договорились, т.к. этот вопрос был связан с большим расходом средств для него лично. Его убеждения я не могу расценивать как теософические или же как последователя «Ордена Звезды». 7) В заключение я хочу сказать, что противником Советской власти я себя не считаю и отрицаю какое бы то ни было свое участие в контрреволюционной организации, поставившей себе целью борьбу против Советской власти, и считаю, что принципы теософии или же «Ордена Звезды» не совпадают с практической борьбой против диктатуры пролетариата. Лично себя я считаю марксистом и признаю принципы классовой борьбы. Разделяя теософические взгляды, я в то же самое время считаю для себя возможным вполне разделять и марксистские взгляды и взгляды на организацию социализма. Нашу организацию в Гуареке, теософов и последователей «Ордена Звезды», я ни в коем случае, ни по методам работы, ни по идейной установке не расцениваю, как нечто чуждое и антисоветское, и считаю, что это отражает лишь только индивидуальные духовные взгляды людей, которые и находили свое отражение в том общении, которое мы имели между собой как в форме обмена мнениями, так и в форме разделения одной точки зрения. Больше по данному делу я показать ничего не имею. Показания мои правильны, записаны с моих слов верно, мне прочитаны, в чем я и расписываюсь. А.Усов 21.11.30 г. г. Новороссийск [АУФСБ РФ по КК, П-58969, л. 630-636] она проезжала через Ростов — кажется в г. Ейск; она ехала лечиться и зашла ко мне в Ростове; она знала меня, вероятно, понаслышке, вероятно она слышала обо мне в Киеве. Затем, месяца два я жила вместе с ней и моей сестрой РОДЗЕВИЧ Александрой Гавриловной на даче Крестовникова около станции Лоо. Там в то время был трудовой коллектив, которым руководила Инна Захаровна. В этом коллективе были: ЕРШОВА, Роза Львовна ГЕЛЬФАНДБЕЙН, ее муж Петр Саулович ГЕЛЬФАНД- БЕЙН, больше не помню. Я жила там на отдыхе, были и другие отдыхающие, среди них теософы и нетеософы. В другой год я жила на этой даче недели две: вернее, первый раз жила по приезде две недели, второй год — два месяца. Затем дача Крестов- никова была у коллектива отобрана, и я туда больше не ездила в другие годы. В 1927 г. я была в Гуареке только у Инны Захаровны; в 1928 г. приезжала к ней на короткое время; в 1929 г. приезжала на лето. В Гуареке был коллектив меньше, чем на даче Крестовникова. Там были Инна Захаровна ЕРШОВА, ГРАММАТЧИКОВА и двое молодых людей, фамилии которых я не знаю. Когда я приезжала на дачу Крестовнико- ва и в Гуарек, литература теософическая у меня была для моего пользования. Может быть иногда я давала и другим, точно не помню. Читок литературы и бесед по теософским вопросам не было никогда. В прошлом году в редких случаях перед сном прочитывалась в среде членов коллектива какая-нибудь теософическая книжка или статья и далее не разбиралась. На этих читках бывали те, кто жил у ЕРШОВОЙ. Имен и фамилий указать не могу, так как не помню, кто жил у ЕРШОВОЙ, говорить не буду. Кто может подтвердить мои показания — не могу указать, могу сослаться только на себя. 2) По вопросу о новой теософической литературе, к сожалению, могу сказать только следующее: я получала до 1929 г. кое-что из новой теософической литературы, несколько вещей Кришнамурти, но от кого — я сказать отказываюсь, так как не хочу подвергать других людей какой-либо ответственности. Иногда мне мои знакомые показывали иностранные журналы: Holliwood, бюллетень Star и другие. Из них я иногда наиболее интересные переводила, например, статьи Кришнамурти об Индии, интервью с Кришнамурти, некоторые «Беседы у костра» и прочее. Этими статьями пользовалась я сама и близкостоящим людям давала иногда для чтения. Мои переводы печатались, но кто их печатал, называть не буду. 3) В Геленджике я жила на квартире бывшей учительницы ЭВМОРФОПУЛО, была у нее в позапрошлом году месяц. Протокол мною прочитан, записан с моих слов. М.Федорова [АУФСБ РФ по КК, П-58969, л. 363-363об] Показания ФЕДОРОВОЙ М.Г. 06.11.30 г. Не помню в точности в каком году, но приблизительно от 1923 до 1925 г. велась некоторыми последователями «Ордена Звезды» внутренняя работа самоподготов- ления, заключавшаяся в призыве Кришнамурти индивидуально работать над собой, взять свою эволюцию в руки, а не быть стихийно влекомой ею, служить примером для других в проведении в жизни идеалов нравственного совершенства и красоты, отрешиться от старых предрассудков и форм, сковывающих жизнь. Вот, приблизительно, суть призыва к этой внутренней работе. Очень мало было лиц, которые бы пожелали так работать над собой, потому широко и не распространялась эта идея, и никакой организационной работы в этом направлении не велось, самое большее — группа из 3-5 лиц встречалась не более одного раза в месяц и делилась своими мыслями относительно выполнения таких заданий. Когда в точности прекратилась и такая форма общения, я не помню, вероятно в 1925 г. Из заключенных в данное время здесь, в ИТД и ГПУ, по делу, связанному с теософией или «Звездой», мне думается, никто не брался вести такой работы само- подготовления, особенно МАТВЕЕВА, которая никогда не была теософкой, а только заинтересовалась речами Кришнамурти. Что касается Туиш-хо, то работа Товарищества протекала там по определенному уставу Товарищества «Знания», создал его МОРАЛЕВ как трудовой коллектив. Когда еще не был общегосударственным вопрос о коллективизации, инженер МОРАЛЕВ стремился создать такой коллектив, и потому маленькая работа в Ростове среди членов Теософского общества перестала его интересовать, и для этой цели он взял непосильно большое имение Туиш-хо и там сорганизовал трудовой коллектив Товарищества «Знания», в состав которого вошли лица — сторонники теософии, за исключением очень малой группы. Состав Товарищества вообще менялся — приходили и уходили. Я была два раза в Туиш-хо: один раз прогостила не более десяти дней, в другой раз — от четырех до пяти недель, в каком году в точности не помню. Коллектив просуществовал три года. За это время у инженера МОРАЛЕВА явилась попытка сорганизовать поселок на лесных участках Уч-Дере, но это у него не вышло — ни средств, ни людей не хватило. Называть в моих показаниях какие бы то ни было фамилии я отказываюсь: во- первых, потому что это дела давно минувших дней, и все велось открыто с разрешения и под наблюдением властей, во-вторых, боюсь быть не точной и по забывчивости указать неправильно на деятельность какого-либо лица, и в третьих, — все опросы, все обыски — тяжелое для людей и вызывают так много тревоги (это было во все времена), что считаю нечестным подвергать людей таким волнениям в случае допроса и обыска их. Относительно руководства какими-то молениями и теософской работой в Туиш- хо — это неверное показание, я там была слишком короткое время. Права я или не права — судите в следующем отношении: если я встречаюсь с людьми и мне предлагают вопросы на теософские темы — я разъясняю, хотя последние годы довольно часто избегаю этого. Относительно молений, если это назвать молениями, то с близко стоящими ко мне людьми я иногда проводила маленькие медитации, т.е. размышления на темы о мире всего мира, о братском единении всех людей, иногда прорабатывала какую-либо статью. Такие маленькие пятиминутные медитации на темы кружковых работ мы проводили и прежде в работе Теософского общества. Вот все, что я могу сказать по существу, а поверите ли вы или нет — это ваше дело. Одно могу сказать: никогда, ни при каких условиях политические вопросы не обсуждались в пределах теософской работы, индивидуально каждый подходил к этим вопросам по своему усмотрению, так было прежде. Как было бы теперь, не могу сказать, т.к. Общества не существует. Но знаю, что люди, теософски настроенные, всегда идут навстречу новым формам жизни. Относительно показанных мне двух карточек царской семьи, найденных, как сказал следователь, в моей квартире, то за 22 года жизни в одной квартире много может накопиться завалящегося хлама. Это, видимо, очень стародавние карточки, и возможно, что в альбомах открыток, оставшихся после смерти моей племянницы, артистки ЧАРОВОЙ, могли застрять и эти карточки. Итак, виновной я себя нахожу в том, что имела у себя теософскую литературу, иногда давала читать, правда, очень малому числу лиц; если попадались статьи иностранной литературы, переводила их, иногда давала читать. Последние два года и особенно последний год я очень мало имела общения с друзьями, т.к. почти неотлучно отдавалась уходу за больной сестрой. Во всяком случае, не признаю себя виновной в какой-либо агитации или действиях контрреволюционного и антисоветского характера, также таких действий не знаю ни за кем из моих друзей, бывших у меня. Это не отвечает ни моей совести, ни убеждениям, в этом отношении моя совесть спокойна. М.Федорова 06.11.1930 г. [АУФСБ РФ по КК, П-58969, л. 610-611] Показания ФЕДОРОВОЙ М.Г. 12.11.30 г. Я действительно была председателем Теософического общества в г. Ростове с 1912 по 1923 г. Отдел Общества в г. Ростове объединял лишь только теософов, проживающих в городе, не распространяя своего влияния на периферию, находясь в связи и переписке с другими отделами Общества в других городах, в частности, — Москва, Ленинград, Киев, Харьков. Главное Правление Общества находилось в Ленинграде, и во главе его стояла некая КАМЕНСКАЯ. Московским отделом руководила некая ГЕРЬЕ Софья. В Харькове — МОЛОКИНА, в Киеве — РОДЗЕВИЧ. Структура Общества в основном сводилась к следующему: члены Общества избирали по своему желанию тот или иной вопрос или отрасль теософии, которой они интересуются, и совместно с другими членами они организовывали кружок, который выбирал себе руководителя. Кружки собирались один раз в неделю, причем на этих собраниях выбирался один какой-либо вопрос, интересующий членов, читалась литература по теософии или кто-нибудь из участников собрания делал доклад, после чего открывались прения. Таких кружков в Ростове, которые находились под моим руководством, было четыре: 1) философский, 2) этический, 3) сравнительного изучения религий и 4) кружок служения. Во главе Общества в России стояло Правление из 3-х человек и 2-х кандидатов, которые избирались на общем собрании всех членов Общества один раз в три года, председатель выбирался и утверждался общим собранием. Кроме этого, для ревизии деятельности и финансовой части Общества выбиралась Ревизионная комиссия из двух человек. Средства Общества составлялись из вступительных взносов, которые взимались с каждого члена Общества при его вступлении в сумме 1 рубль, и ежегодных членских взносов в размере 3-х рублей (вне зависимости от заработка). Как председатель, так и члены Правления и Ревизионной комиссии никакого вознаграждения за свою работу не получали и работали в порядке добровольности. Состав Общества по своему социальному положению был самый разнообразный, начиная от рабочих, студентов, интеллигенции и т.д. В 1923 г. Общество в г. Ростове состояло из 30 человек. Устраивались открытые собрания членов Общества, где обсуждались доклады по теософическим доктринам, открывались прения, обсуждались всплывающие на собраниях вопросы. Общество просуществовало до 1923 г., а затем оно было закрыто согласно постановления Крайадмотдела. Основная цель и задачи Общества — это организация всемирного Братства людей без различия религиозных верований, нации, пола и т.д., сравнительное изучение религиозных учений. Член Общества был совершенно свободен в выборе религии, но был обязан подчиняться всем уставным положениям и решениям Общества, и в случае нарушения таковых о нем ставился вопрос об исключении. Состав Правления Общества в 1923 г. сказать я не могу, т.к. не помню. 2) «Ордена Звезды на Востоке», как организации, в России совершенно не существовало. Задачи Ордена заключались в моральной подготовке членов Ордена к самопознанию, с одной стороны, и к развитию таких качеств, которые бы служили помощью в деле служения мировому Учителю Кришнамурти, который в данное время находится на Земле для проповеди высших духовных истин и духовного объединения всех ищущих истины. Как я выше указала, ни в СССР вообще, ни в России, в частности, Ордена как организации не существовало, но тем не менее отдельные члены, разделяющие идеи Ордена, были. К числу таких лиц принадлежу и я. Эти лица, которые разделяли идеи Ордена, могли между собой находиться в духовном общении, которое выражалось в участии в кружках «селф-препарейшн», что означает «самоподготовка, самоусовершенствование», где обсуждаются и прорабатываются все доктрины высших форм познания истины, облагораживание своей жизни и вообще внесение красоты и гармонии в окружающую нас жизнь. Этот кружок существовал в г. Ростове с 1923 г., т.е. вскоре после ликвидации Теософического общества, вплоть до 1926 г. Туда принимались члены Общества со стажем, которые более или менее являются подготовленными для проведения и совершенствования в своем стремлении к духовной дисциплине и истине. В этом кружке принимали участие — я, РЕЗНИЧЕНКО Борис Кириллович — доктор, ЯНСОН Софья Евгеньевна (жена инженера), КОБЗЫРЕВА Екатерина Антоновна (учительница), МОРОЗОВА Елена Афанасьевна (которая умерла весной 1929 г.) и МАНОХИН Леонид Антонович (учитель). Из этих лиц МАНОХИН и ЯНСОН отошли от кружка в 1925 г., приблизительно, т.к. оказались не в состоянии проводить эту внутреннюю работу. Собирали наш кружок «Сельф» каждого 11-го числа ежемесячно в течении 1925-1926 гг. в разных местах, например, у меня на квартире, у ЯНСОН, — в общем, по очереди у каждого члена кружка. Собрания носили характер обсуждения вопросов внутренней дисциплины, задач очищения проводников мыслей, чувств и желаний, читали статьи из Бюллетеня Кришнамурти и обменивались мнениями по поводу этих статей. Тенденций к расширению кружка за счет вербовки новых членов у нас не было, и в 1926 г. мы решили прекратить собрания этого кружка, исходя из тех соображений, что он может расцениваться как нелегальная организация. После этого решения мы больше не собирались и на эту тему не разговаривали, хотя наше знакомство не прекращалось. Со своей стороны, я еще тогда прекратила свою организационную деятельность в области теософии и «Ордена Звезды», ограничиваясь исключительно индивидуальными занятиями и общением со знакомыми. 3) Инженер МОРАЛЕВ, не помню в каком году, был членом Правления нашего Общества и считался довольно активным и сильным работником. Приблизительно в 1922 г. у него возникла мысль перенести работу Теософического общества на более практические рельсы, причем эта идея, по его мнению, должна была воплотиться в организацию трудового коллектива, где бы попутно с работой на лоне природы совершалось духовное объединение лиц, которые хотят заняться нравственным усовершенствованием и проведением в жизнь дисциплины и познаний Общества. Я лично была против того, что МОРАЛЕВ взялся за организацию коллектива, из тех соображений, что сомневалась в его силах организовать такое большое хозяйство, как дача Туиш-хо — с одной стороны, и вообще считала несовместимым с теософией заниматься виноделием. Саму же идею организации трудового коллектива я поддерживала. Вместе с МОРАЛЕВЫМ в организации этого коллектива принимал участие и РЕЗНИКОВ, о котором я упоминала выше. Средства на организацию трудколлек- тива были вложены лично МОРАЛЕВЫМ; какая это была сумма — я не знаю. О том, проводились ли какие-либо сборы средств среди сторонников этого начинания, или же вообще других источников денежных сумм — я не ведаю. На дачу Туиш-хо я приезжала в 1923 г. и прожила там 10 дней, и второй раз я была там в 1924 г., прожив 1 месяц. Касаясь внутренней жизни коллектива и его состава, я могу сказать, что таковой по своему составу был очень разнообразный, т.к. туда входили и интеллигенты, и рабочие, и крестьяне и т.д., работавшие на равных правах. При коллективе существовала группа теософов, но как организационное целое она не выступала, занимаясь исключительно индивидуальными занятиями, в том числе и медитацией. Общих медитаций за время моего пребывания на Туиш-хо не было. На летний период на дачу Туиш-хо приезжали из разных городов СССР дачники. Были ли среди них теософы или нет, я не знаю. По крайней мере, я не наблюдала. Приезжающие за свое пребывание на даче Туиш-хо платили деньги за пансион и квартиру, те же, кто этого делать не мог из-за отсутствия средств — работал в коллективе и таким образом возмещал расходы по своему содержанию. Указанный трудовой коллектив просуществовал до 1925 г., а затем, в силу того, что коллектив не выполнил перед местными органами власти своих хозяйственных обязательств — он распался и перешел в ведение земельных органов, а инженер МОРАЛЕВ выехал в Ростов, где поступил на службу по своей специальности. Когда я его видела в последний раз, точно не вспомню. МОРАЛЕВ, будучи руководителем коллектива, проявил кипучую деятельность как в отношении работы по сельскому хозяйству, так и в общественном отношении, принимая все меры к сплочению членов коллектива в одну семью, устраивая вечеринки и т.д. Вообще, он проводил воспитание молодежи и членов коллектива в духе наших идей и дисциплин. Фамилий приезжавших на дачу Туиш-хо из других городов я не помню. Добавляю, что в кружок «Сельф» могли входить и не члены Теософического общества, т.е. брать на себя внутреннюю работу. Иногда кружок «Сельф» собирался в составе 2-3 человек. Относительно намерениям МОРАЛЕВА проводить идеи Общества через коллектив, я утверждать не берусь. При коллективе существовала группа теософов, где принимала участие и я, но общих медитаций, за исключением маленьких группировок, у нас не было. Будучи председателем Теософического общества, мне для связи приходилось выезжать в другие города, где имеются теософические центры, как, например, моя поездка на Всероссийский съезд теософов, который был до революции в г. Петрограде. После ликвидации Общества никаких уже съездов, естественно, не было и поэтому я потеряла всякую связь организационного порядка со своими прежними единомышленниками. В 1924 г. я выезжала в г. Москву для того, чтобы хлопотать о пенсии, и виделась со своими знакомыми теософами, проживающими в г. Москве, из которых я припоминаю следующих лиц: СМИРНОВУ Надежду Александровну — артистка гос[ударственного] театра, ГАГИНУ Зинаиду Михайловну — инвалид труда, ГОРДЕНИНУ Нину Александровну, проживающую по Большому Златоустинскому пер., д. 13. Указанные лица в прошлом были довольно активными членами Теософического общества. Во время этих встреч мы очень часто беседовали о судьбе Теософического общества и выражали свое пожелание о дальнейшей его возможной работе. Тем не менее, от проведения каких-либо организационных мероприятий мы пока воздерживались в силу отсутствия базы, т.е. наших единомышленников, которые распылились по разным населенным пунктам СССР. Осенью 1929 г. я ездила в Харьков, причем останавливалась в доме ВАРЕНИЦЫ- НОЙ Зинаиды Петровны, которая является моей дальней родственницей, проживает она по Георгиевской улице д. 5. Ее теософкой я не считаю. Будучи в Харькове, я заходила несколько раз к МОЛОКИНОЙ Вере Александровне, бывшей председательнице Харьковского Теософического общества. Во время наших встреч мы также, как единомышленники, беседовали о теософии и высказывали пожелания, чтобы снова работать свободно, как это было раньше. Добавляю, что с МОЛОКИНОЙ я переписку вела еще раньше, приблизительно 3-4 года тому назад, причем эта переписка носила дружественный характер. 5) С АФРОСИМОВОЙ Клавдией Васильевной я познакомилась не помню в каком году. Она приехала из Кисловодска, по своим убеждениям она была теософка и одно время работала в Обществе, посещая собрания такового, но после ликвидации Общества мы с ней разошлись во взглядах, т.к. она не была согласна с доктринами «Ордена Звезды», но, тем не менее, мы знакомства не прекращали. Как мне показалось, основное, с чем она не соглашалась, это то, что из Кришнамурти сделали «нового Христа», что по ее мнению не соответствовало ее духовным убеждениям. В 1918 или 1919 г. я познакомилась с доктором БАДЯНСКИМ, который приехал из Киева. Сам БАДЯНСКИЙ был теософом и являлся довольно хорошим знакомым моей дальней родственницы — тоже теософки, РОДЗЕВИЧ Эльзы Вильгельмовны. В Ростове он был проездом всего дня три, после чего уехал на службу в Кисловодск. После этого я с ним больше не встречалась. 6) ЭВМОРФОПУЛО Надежду Васильевну, проживающую в г. Геленджике, я знаю по тем причинам, что летом этого года во время моего пребывания в Геленджике, я проживала у нее в течение одного месяца с целью лечения. Со мной была моя сестра — РОДЗЕВИЧ Александра. ЭВМОРФОПУЛО одно время интересовалась теософией, но отошла от таковой, и, в частности, со мной на почве несогласия с догматами «Ордена Звезды». 7) Инженера ШЕВЧЕНКО и его жену, которые приезжали якобы для отдыха на дачу Туиш-хо из Донбасса, я лично не знаю и ни разу не встречала. О БИБИКОВОЙ, проживающей в Киеве, я также ничего не знаю, хотя и слышала о ней как о теософке от РОДЗЕВИЧ. ГЕЛЬФАНДБЕЙНА Петра Сауловича я знаю, как ранее разделявшего идеи «Ордена Звезды». Впервые я с ним встретилась на даче Туиш-хо в коллективе. Пробыв там короткое время, он из коллектива ушел, а затем я его видела на даче Крестовникова около Сочи, где он также был в коллективе. 8) В Константинополе проживает эмигрантка ТУМУЗАТОВА-ЩЕРБЕЦКАЯ Маргарита Эдуардовна, с которой моя сестра РОДЗЕВИЧ Александра и я находились в переписке. Эта переписка продолжалась и до последнего времени, причем она носила чисто родственный характер, без всякого намека на теософию или деятельность «Ордена Звезды». 9) О моем знакомстве с митрополитом ПЕТРОМ. Я с ним впервые познакомилась в г. Геленджике, где он читал в церкви проповедь. После проповеди я имела с ним разговор, касающийся главным образом выяснения существующих церковных течений, в которых я не разбиралась. Наша встреча в Геленджике была единственной. Затем он заходил ко мне на квартиру в Ростове в течение одного-двух часов, причем темой нашей беседы была разница между обновленческим и тихоновским течением в православной церкви. Из беседы с ним я поняла сущность обновленческого течения и его преимущество. В дальнейшем, я еще раз виделась с митрополитом ПЕТРОМ во время пасхальных праздников, когда я его вместе с другими прихожанками ходила поздравлять с Пасхой. 10) В отношении политического «кредо» теософов и лиц, которые разделяют идеи «Ордена Звезды», в основном являются самыми разнообразными, т.к. отражают индивидуальные воззрения каждого. Вообще, ни Общество, ни Орден никогда не ставили перед собой цель общего оформления своего взгляда на Советскую власть, и в данном случае я не могу обрисовать и формулировать эти взгляды моих единомышленников. Что же касается меня, то я могу заявить, что я вполне сочувствую и приветствую все мероприятия Советской власти, касающиеся строительства новой жизни, но на мой взгляд те репрессии, которые применяются, в особенности за последний период, по отношению к кулачеству, вредителям и т.д., они слишком велики и жестоки, и было бы гораздо лучше, если бы они применялись в случае крайней необходимости, т.к. в этом случае Советская власть отталкивает от себя многих людей, которые, м.б., ей и сочувствуют. Лично я считаю для себя возможным проводить в существующих условиях теософскую работу, т.к. таковая совершенствует людей и отдаляет их от всего грубого и жестокого, которым характеризуется современная обстановка. Современные мероприятия Соввласти в отношении репрессий, раскрываемых вредительских организаций, я считаю, бывают слишком поспешными и в недостаточной степени продуманными, и я считаю, что в данном случае необходимо быть более справедливыми. 11) Какую-либо деятельность со своей стороны, направленную против Соввлас- ти, сношения с теософической, оккультно-мистической антисоветской организацией — я отрицаю. Если я и встречалась с отдельными лицами, по своим духовным убеждениям близкими мне, то эти встречи не носили характера организационной деятельности, направленной против Соввласти, а ограничивались лишь только индивидуальными взаимоотношениями на почве наших обоюдных духовных убеждений. 12) С УСОВЫМ Александром Александровичем я познакомилась во время моего пребывания в с. Лазаревской, где я проживала у гр. ЕРШОВОЙ с целью поправления моего здоровья. Мое мнение о нем, что он — большой идеалист, увлекается немного теософией, и думаю, что он отчасти разделяет идеи «Ордена Звезды». Его отношение к Советской власти и убеждения — думаю — являются лояльными. Обнаруженные у меня фотографические карточки — интимные, бывшего царя и вырезки из белогвардейских газет, а также копии приветственных адресов на имя бывшего царя и царских министров у меня — завалились и я их совершенно не замечала. Их местонахождение у меня совершенно случайно и этим нельзя объяснить моих монархических убеждений. Больше по данному делу я показать ничего не имею. Показания мои правильны, записаны с моих слов верно, мне прочитаны, в чем я и подписуюсь. М.Федорова
<< | >>
Источник: А.Л.НИКИТИНА. ОРДЕН РОССИЙСКИХ ТАМПЛИЕРОВ I Документы 1922—1930 гг.. 2003

Еще по теме УСОВ Александр Александрович (1871 — после 1930):

  1. БЗАДЖИЕВ Михаил Александрович (1883 — после 1930)
  2. ПАСТУХОВ Александр Сергеевич (1897 — после 1930)
  3. ХАЧИКОВ Александр Карпович (1902 — после 1930)
  4. Александр Александрович Мушников
  5. Александр Александрович Зиновьев
  6. ГОЛУБЕВ Дмитрий Александрович (1895 —после 1930)
  7. ЛЮБИЦКИЙ Георгий Александрович (1894 —после 1930)
  8. СЕРЕНКОВА Александра Степановна (1894 —после 1930)
  9. ВИКТОРОВ Александр Семенович (1902—после 1930)
  10. БОРМОТОВ Александр Васильевич (1903 — после 1949)
  11. БОГОМОЛОВ Николай Константинович (1887 — после 1930)
  12. Александр Иванович Загоровский (1850 - после 1909)
  13. КАРТАШЕВА Анна Романовна (1893 — после 1930)
  14. БЛОЦКИЙ Павел Степанович (1902 — после 1930)