<<
>>

МИЧУРИН Виктор Эрмингельдович (1904— после 1930)

Мичурин Виктор Эрмингельдович родился в мае 1904 г. в Нижнем Новгороде, в семье инженера Эрмингельда Митрофановича Мичурина, 1872 г. рожд. Из родственников, кроме отца, в 1930 г. были живы: мать — Мария Викторовна Мичурина, 1880 г.
рожд., и тетки — Мария Митрофановна Мичурина, 1874 г. рожд., Анна Викторовна Елисеева, 1883 г. рожд., и Антонина Викторовна Елисеева, 1893 г. рожд., врач, из которых две последние, по-видимому, жили вместе с Москве. В Нижнем Новгороде Мичурины жили по Звезданской улице, д. 1, кв. 2. Наиболее подробные сведения о В.Э.Мичурине сообщает его отец в справке, приложенной к обращению в ОГПУ. СПРАВКА Мой сын Виктор Эрмингельдович Мичурин родился в 1904 г., окончил среднюю школу приблизительно в 1922 г. и поступил на медицинский факультет Нижегородского Государственного Университета, но вследствие болезни (туберкулез легких) должен был оставить занятия медициной и, проболев около двух лет, только осенью 1925 г. смог продолжать свое образование, поступив на Высшие литературные курсы при Главпрофобре в Москве, где поселился совместно со своей матерью, Марией Викторовной Мичуриной39, наезжая в Нижний лишь временно, на каникулы. В Москве никаких знакомств не имел, кроме чисто деловых отношений с профессорами и преподавателями Курсов, никаких кружков и собраний не посещал и исключительно занимался учением, а последние годы в порядке общественной работы состоял преподавателем по ликвидации безграмотности. По окончании Курсов летом 1929 г. возвратился в Нижний Новгород и, работая в области французской литературы, для изучения французского языка поступил на Курсы иностранных языков, каковые окончил в конце июня с.г. В течении зимы 1929/30 гг. в Нижнем, в порядке общественной нагрузки, работал в библиотеке им. Ленина, в краймузее, в экскурсионной базе и у профессора ВА- СИЛЕЙСКОГО в области педологии (по определению уровня умственной способности детей). Никаких собраний какой-либо группы или кружка не только не посещал, но даже ни он, ни я не знали о существовании таковых. Знакомства с арестованными одновременно с ним (ПАЛЬМОВ, ДРЕЙМАН, ВЛАДИМИРОВ, РАЕВА, ПОСТНИКОВА и ШОРЧЕВА) состоялись случайно, исключительно на почве литературных интересов, причем с РАЕВОЙ и ВЛАДИМИРОВЫМ в течение года он виделся только в моей квартире и в моем присутствии 2-3 раза, а с ПОСТНИКОВОЙ и ШОРЧЕВОЙ не виделся совсем. Отношения к этим лицам у сына установились отрицательные. Из случайных разговоров в моем присутствии для меня с полной очевидностью выявилось отрицательное отношение моего сына к мистике и оккультным наукам, и по своей идеологии он и не мог принадлежать к какой-либо группе подобного направления. Между тем, как мне стало известно, к нему предъявлено обвинение, что он участвовал в нелегальных собраниях группы мистиков-анархистов. Целью моего сына было по возможности скорее начать свою работу по специальности в качестве советского работника, и я смею думать, что он был бы небесполезным работником. Состоявшийся арест для меня, знавшего всю его жизнь и идеологию, явился совершенно неожиданным, и я считаю, что он основан на каком-то недоразумении. Эрмингельд Мичурин 08.08.30 г. [АУФСБ РФ по Ниж. обл., П-18943, св. 2, л. 350-351об] циальности (преподаватель литературы).
Я считаю себя честным и искренним советским гражданином. На допросе мне выяснилось, что в течение прошедшей зимы на моей квартире происходили будто бы неоднократные собрания лиц, имеющих отношение к литературе, на которых будто бы занимались «литературными спорами». Я утверждаю: никаких собраний систематических и многократных в моей квартире не происходило. Иногда меня посещали мои отдельные знакомые и иногда встречались вместе. Фикция систематически могла создаться только потому, что занимаясь на Нижегородских курсах иностранных языков (где занятия вечерние) я имел только некоторые вечера свободными, даты каковых обыкновенно и были известны моим знакомым. Из посещавших меня более или менее часто могу отметить: ПАЛЬМОВ Михаил Михайлович, сотрудник учебной базы Автостроя — талантливый нижегородский поэт (школы имажинизма). Меня связывала с ним любовь к поэзии и к истории. Его политические убеждения мне известны не были, но из его отдельных высказываний он всегда казался мне человеком, стоящим на советской платформе и желающим быть полезным советской общественности. Я познакомился с М.М.ПАЛЬМОВЫМ в 1928 г. на одном из собраний Нижегородской ассоциации пролетарских писателей (НАПП), имевших место в помещении редакции «Нижкоммуны». ДРЕЙМАН Екатерина Ивановна, сотрудница магазина «Красный Октябрь», большая любительница и ценительница поэзии. Меня связывала с ней общая любовь к эстетике. Она бывала у меня весьма редко, я у нее — значительно чаще. Она казалась мне безусловно сочувствующей перспективам строительства советской культуры и живо интересующейся новыми течениями в советской литературе. Собственно политических тем за все время нашего знакомства мы никогда в разговорах не касались. Повторяю еще раз, что за период зимы 1929/30 г. она бывала у меня весьма редко. Еще из посещавших меня за время последней зимы могу отметить Игоря Владимировича РИМСКОГО-КОРСАКОВА. РИМСКИЙ-КОРСАКОВ — сын однокурсника моего отца по Институту гражданских инженеров. Будучи в Нижнем Новгороде совершенно одиноким, он пришел к моему отцу, во-первых, с вопросом о возможности найти в Нижнем Новгороде работу по черчению, во-вторых, как мне кажется, чтобы иметь знакомый семейный дом. Так он и продолжал бывать не столько у меня, сколько у моего отца или, вернее, в нашей семье. Зная, что он административно высланный, я совершенно избегал с ним политических разговоров и даже до сих пор не знаю причин его высылки. РИМСКИЙ-КОРСАКОВ бывал у меня в течение зимы и весны 1929/30 г., а несколько последних месяцев я совершенно потерял его из виду. Не больше двух раз за все время зимы и весны 1929/30 г. у меня была Софья Николаевна РАЕВА. Ее я видел в НАППе и иногда, очень редко, встречал у Екатерины Ивановны ДРЕЙМАН. Если я не ошибаюсь, всего один раз был у меня Михаил Андреевич ВЛАДИМИРОВ, тоже известный мне по НАППу. Однако, обоих последних лиц лично я к себе никогда не приглашал и их визиты ко мне были неожиданностью для меня самого. Их политические убеждения, равно как и общие принципы мировоззрения, мне не известны, так как ни с тем ни с другим я никогда не имел серьезного разговора. В связи с моим переездом на новую квартиру и с усиленными занятиями на курсах иностранных языков эти начинающиеся знакомства совершенно оборвались. Вот, насколько я помню, все лица, которые могли встречаться у меня в течение зимы 1929/30 года. Однако, повторяю, что так как С.Н.РАЕВА и М.А.ВЛА- ДИМИРОВ были у меня не более двух раз, а Е.И.ДРЕЙМАН вообще бывала очень редко, то я не помню случаев одновременного пребывания у меня более трех лиц сразу. Когда, однако, два или три человека встречались у меня, то разговоры вообще бывали о поэзии, но постоянно сбивающиеся на не поддающуюся никакому точному учету болтовню за чайным столом. Из разговоров, касающихся поэзии, мне запомнился разговор о поэтических методах конструктивистской школы, а также о роли образа у имажинистов. Иногда, однако очень редко, читались стихи мной, М.М.ПАЛЬМОВЫМ и однажды М.А.ВЛАДИМИРОВЫМ. Однако стихи последнего столь туманны и невразумительны, что дать о них свое суждение я отказываюсь. Из всех перечисленных лиц я бывал только у ПАЛЬМОВА и ДРЕЙМАН. Адреса же ВЛАДИМИРОВА и РИМСКОГО-КОРСАКОВА мне даже не были известны. Дальнейшие показания по существу допроса продолжу. В.Мичурин [АУФСБ РФ по Ниж. обл., П-18943, св. 1, л. 163-164] Показания МИЧУРИНА В.Э. 19.07.30 г. По существу дела могу показать следующее. Ко мне на квартиру приходили мои знакомые. Наиболее часто у меня бывал ПАЛЬМОВ М.М., с которым меня связывала любовь к поэзии и литературное творчество. Кроме него бывали: ДРЕЙМАН Е.И., РИМСКИЙ-КОРСАКОВ. Раза два у меня были ВЛАДИМИРОВ и РАЕВА, причем я их не приглашал. Суждения в этих случаях бывали исключительно на литературные темы. Весьма возможно, что в связи с разговорами о поэзии вскользь касались и мистических вопросов. Конкретно разговоров о мистике не помню. Я лично не атеист; по своим убеждениям я православный. Одно время я интересовался вопросами средневековья. СОЛОВЬЕВ Сергей Михайлович, униатский священник (точно не знаю) был в 1923 г. и других годах профессором Высших Государственных литературных курсов в Москве. Я с ним был связан главным образом вопросами греческой литературы и греческого языка, уроки которого я у него брал. Между прочим, мне с ним приходилось беседовать и по религиозным вопросам, по вопросам средневековья. ШОРЧЕВА Любовь Львовна пришла ко мне летом 1927 г. впервые. Во время бесед с ней преобладали религиозные вопросы, т.к. ШОРЧЕВА в это время переживала переход от шмидтинианства к католичеству. Я лично считал ее душевнобольной. Однажды она передала мне сверток для передачи ДРЕЙМАН. Я его развернул и увидев, что это анонимный памфлет против Церкви, я его сжег, не передав по назначению. Стихотворение на смерть епископа Петра БЛИНОВА я получил в Москве, не помню от кого. Я его хранил вместе с другими стихотворениями. Я его читал ПАЛЬ- МОВУ, своим домашним, ДРЕЙМАН и, кажется, больше никому. Записано с моих слов верно, прочитано. В.Мичурин Фамилию епископа Петра, на смерть которого было написано стихотворение, я не знаю. В.Мичурин [АУФСБ РФ по Ниж. обл., П-18943, св. 1, л. 167-168] Показания МИЧУРИНА В.Э. 20.09.30 г. (Москва) Католицизмом я интересовался как художественно наиболее интересным моментом средневековой истории. Сам католиком не являюсь. Из католиков мне известен Сергей Михайлович СОЛОВЬЕВ и Любовь Львовна ШОРЧЕВА. Первый — преподаватель Курсов, с ним вел разговоры главным образом по его специальности — греческой литературе, а также вскользь и по религиозно-католическим вопросам. Вторая говорила со мной по поводу своей духовной эволюции, переход от свободной мистики (типа Анны Николаевны Шмидт) к мистике церковной. Анна Николаевна Шмидт — дама, воображавшая себя земным и реальным воплощением Церкви, т.е. «дочерью Божьей». Она оставила после себя книгу своих откровений. От СОЛОВЬЕВА я имел стихи, в числе которых был «Епископ Петр» в одном экземпляре. Этот стих написан от руки, возможно, СОЛОВЬЕВЫМ. В этом стихе епископ Петр характеризуется как человек, умерший за Церковь в ссылке на Белом море. Автор стихотворения мне не известен. Записано с моих слов верно, мной прочитано. В.Мичурин
<< | >>
Источник: А.Л.НИКИТИНА. ОРДЕН РОССИЙСКИХ ТАМПЛИЕРОВ I Документы 1922—1930 гг.. 2003

Еще по теме МИЧУРИН Виктор Эрмингельдович (1904— после 1930):

  1. РУКИН Владимир Алексеевич (1904 — после 1930)
  2. ТРОИЦКИЙ Виктор Иванович (1893 — после 1930)
  3. ВИКТОРОВ Александр Семенович (1902—после 1930)
  4. ПОСТНИКОВА Елена Васильевна (1903 — после 1930)
  5. ПАСТУХОВ Александр Сергеевич (1897 — после 1930)
  6. БОГОМОЛОВ Николай Константинович (1887 — после 1930)
  7. ДЕШЕВАЯ Надежда Захаровна (1882 — после 1930)
  8. ОШУРКОВ Константин Михайлович (1888 — после 1930)
  9. КИРШНИН Андрей Вильгельмович (1881 — после 1930)
  10. ВЛАДИМИРОВ Михаил Андреевич (1903 — после 1930)
  11. РЕУТОВСКИЙ Митрофан Васильевич (1896 — после 1930)
  12. ШОРЧЕВА Любовь Львовна (1894 — после 1930)
  13. ШИЛОВА Анна Осиповна (1896 — после 1930)
  14. БИТОВТ Богдан Иосифович (1886 — после 1930)
  15. СУХОТИНА Анастасия Николаевна (1869 — после 1930)
  16. ЛОБОДА Наталья Митрофановна (1887 — после 1930)
  17. ВОЛК Николай Ильич (1880 — после 1930)
  18. ФЕДОРОВА Мария Гавриловна (1865 — после 1930)
  19. ПАНОВ Михаил Васильевич (1878 — после 1930)
  20. ЛЕНИВЦЕВ Павел Евгеньевич (1862 — после 1930)