<<
>>

МАТЕРИАЛЫ К БИОГРАФИИ А.А.КАРЕЛИНА

О жизни и деятельности Аполлона Андреевича Карелина (1863—1926) сохранились только краткие, отрывочные, зачастую противоречивые сведения. Его биография еще никем не написана, а наиболее полная сводка биографических данных, сделанная В.В.Кривеньким для энциклопедического словаря «Политические партии России»1, учитывающая и статью П.Б.Струве о Карелине в Энциклопедическом словаре Ф.А.Брокгауза и И.А.Ефрона, при всей емкости представленного материала требует существенного пополнения и проверки той ее части, которая касается пребывания Карелина в «парижской террористической группе эсеров», занимавшего, как утверждает автор, «крайне левые максималистские позиции». Поскольку целью настоящей заметки является введение в научный оборот новых биографических сведений об А. А. Карелине, имеющих отношение к его орденской деятельности, здесь я касаюсь только основных вех его биографии, не вступая в споры с предшественниками. Наиболее интересным документом, публикуемым впервые и имеющим первоочередное значение для генеалогии А.А.Карелина, следует считать ходатайства, направленные весной 1940 г. директором ЛАФОКИ АН СССР и Гослитмузеем Секретарю Президиума СП СССР и, соответственно, Председателю Лермонтовского юбилейного комитета А.А.Фадееву с просьбой о ходатайстве перед Правительством об увеличении пенсии художнику Р.А.Карелину (родному брату А.А.Карелина), проживавшему по адресу г. Горький (теперь Нижний Новгород), ул. Ульянова, д. 34, как «одному из немногих потомков рода Лермонтовых», находящемуся в преклонных годах и в бедственном положении. И хотя на приложенном проекте письма в Совнарком тов. Р.С.Землячке стоит безапелляционная резолюция Фадеева «Я против»2, документы выявляют, во-первых, сам факт существования в это время брата А.А.Карелина и их сестры-художницы, О.А.Карелиной, и, во-вторых, уточняют и документирует сведения современников Карелина о его родстве с М.Ю.Лермонтовым, поскольку его мать, О.ГКарелина, урожд. Лермонтова, приходилась, как то следует из приложенной краткой генеалогической схемы, двоюродной племянницей поэту М.Ю.Лермонтову: Основатель рода — Петр Евтихиевич Лермонтов; его сыновья — Юрий и Михаил; Линия Юрия: Юрий — Петр — Юрий Петрович (1787—1832) — Михаил Юрьевич Лермонтов (1814—1841); Линия Михаила: Михаил — Петр — Николай Петрович (1793—1843) — Григорий Николаевич (р. 1814) жена Юлия Александровна; их дети — Николай Григорьевич Лермонтов и Ольга Григорьевна Лермонтова, художница; последняя замужем за Андреем Осиповичем Карелиным; их дети: Аполлон (р. 1863), Ольга и Рафаил (р. 1885), женатый на Елизавете Германовне, урожд. Кюн.3 А.О.Карелин (1837—1906), отец А.А.Карелина, был известным художником-фо- тографом, представителем одного из древних российских дворянских родов, связанных родством и свойством с широким кругом титулованного российского дворянства. Окончив в Петербурге с медалью Академию Художеств, вскоре после рождения старшего сына он переехал с семьей в Кострому, а затем в 1869 г. в Нижний Новгород, где открыл фотографию. Его коллекция художественных фотографий этнографического жанра (быт, костюмы, типы, сцены), представленная в 1876 г. на Меж дународной выставке художественной фотографии в Эдинбурге (Англия) была удостоена золотой медали, точно так же как и на последующей Парижской выставке 1878 г. В Нижнем Новгороде А.О.Карелин, кроме фотографической студии, открыл Школу живописи, в которой на протяжении сорока лет бесплатно обучал живописцев, как взрослых, так и детей бедняков; вместе с отцом в ней работали Р.А.
и О.А.Карелины, продолжая дело отца после его смерти до 1917 г., когда Школа была закрыта и Р.А.Карелин перешел на работу в Краеведческий музей, передав ему в дар обширные этнографические коллекции4, библиотеку, архив семьи и свой дом, ранее принадлежавший Н.ГЧернышевскому. Революционная биография А.А.Карелина началась еще в гимназические годы с чтения народовольческих изданий, поступавших из-за границы. Его первый арест произошел в 1881 г. , когда сам он был учеником 7-го класса гимназии и выступил с поддержкой народовольцев, совершивших убийство Александра II. Это и стало началом его революционной деятельности, повлекшей за собой периодические аресты, заключения в тюрьму и ссылки — в Сибирь, на Русский Север, затем снова в Сибирь. Несмотря на это, Карелин смог выдержать экзамен сначала за полный курс гимназии, что дало ему возможность поступить в университет, а затем и на кандидата юридических наук (1888 г.). Наблюдения над жизнью и бытом крестьян, в том числе крестьян-старообрядцев, позволили Карелину собрать огромный, во многих случаях уникальный материал о ведении хозяйства, быте, кустарных промыслах и «обычном праве» различных слоев и групп российского населения, что послужило толчком для последующей его газетной и журнальной деятельности на страницах самых разных российских изданий. Насколько значителен был выпавший на его долю успех, создавший ему определенное имя среди экономистов и публицистов конца XIX в. в России, показывает посвященная А.А.Карелину статья в Энциклопедическом словаре Ф.А.Брокгауза и И.А.Ефрона 1895 г., написанная П.Б.Струве, — честь для молодого общественного деятеля и публициста, находившегося в то время еще в вологодской ссылке, не малая. За это время произошел постепенный отход Карелина от идеалов народовольцев. События 1905 г. застали его в Иркутске разделяющим взгляды умеренного крыла эсеров. Что происходило в дальнейшем, пока не ясно, кроме того, что из Иркутска Карелин с женой вернулись в Москву и в том же 1905 г. по каким-то причинам вынуждены были уехать во Францию, где он оставался на положении политэмигранта вплоть до августа 1917 г. Парижский период жизни А.А.Карелина точно так же представлен рядом случайных, далеко не раскрывающих его жизнь фактов, из которых можно понять, что он довольно скоро разочаровался в эсерах, перейдя целиком на позиции анархис- тов-коммунистов, во взглядах которых видел дальнейшее развитие идеалов народовольцев, но и большую (как ему казалось) близость с идеалами устройства жизни старообрядческих крестьянских общин и крестьянских «миров» Русского Севера, усматривая их истоки в «народоправствах» древней Руси. Этот период отмечен наиболее кипучей политической и общественной деятельностью Карелина. Он преподает в Школе общественных наук в Париже, издает газеты и журналы анархического направления в Европе и в Америке, пишет статьи, книги и брошюры, пытается объединить боровшиеся друг с другом группы русских эмигрантов-анархистов, занимается в библиотеках. В это же время происходит его знакомство, а затем и сближение с эзотерическими группами западноевропейской интеллигенции, в первую очередь с возродившимся в Европе Орденом тамплиеров, идеи которого впоследствии Карелин попытался перенести на российскую почву. В какую именно орденскую группу был принят Карелин, какие прошел степени, остается до сих пор неизвестным. Согласно устной традиции московских тамплиеров, помнивших еще самого Карелина, в Россию 1917 г. он приехал вместе с еще одним членом Ордена, неким Пятницким (?), с миссией организации Восточного отряда Ордена тамплиеров, однако спутник его вскоре вернулся на Запад, а сам «рыцарь Сантэй», как называл себя в орденских кругах Карелин, приступил к созданию Восточного отряда только после того, как им была создана ВФА и АК (Всероссийская федерация анархистов и анархистов-коммунистов), а сам он поселился в 1-м Доме Советов (быв. гостиница «Националь»), где жили и другие члены ВЦИКа. Новым, чрезвычайно важным материалом, бросающим свет на этот период жизни А.А.Карелина в плане орденской работы оказываются воспоминания художницы Екатерины Терентьевны Беклешовой (1898—1977) сохраненные ее подругой, художницей Е.В. Колат, а также письма Е.Ф.Карелиной, урожд. Вериго, к Е.Т.Беклешовой, хранящиеся ныне в РГАЛИ вместе с фотографиями Карелиных и личным архивом Беклешовой (ф. 3221). Е.Т.Беклешова, урожд. Теодорович, дочь русского священника, родилась в 1898 г. в Варшаве, там же в 1915 г. закончила гимназию, после чего из-за военных действий семья эвакуировалась в Петроград. В Петрограде она училась на Бестужевских курсах, затем вышла замуж за коммуниста Л.Беклешова, сына старого политэмигранта и работника Советского правительства. С мужем в Москву она переехала в одном поезде с В.И.Лениным в марте 1918 г. и поселилась в гостинице «Националь» дверь в дверь с Карелиными. Отсюда завязалось сначала знакомство, затем тесная дружба, в результате которой (по словам Е.Т.Беклешовой) А.А.Карелин сначала стал ей рассказывать легенды, а затем посвятил ее в члены Ордена, при чем она обладала высокой степенью посвящения. Сведения эти чрезвычайно интересны. Во первых, как следует из писем архива Беклешовой, ее другом юности по Варшаве был Б.М.Власенко5, по-видимому, одним из первых введенный ею к Карелину и точно так же имевший высокую степень посвящения; во вторых потому, что на квартире Беклешовых собиралась, по ее рассказам, большая компания театральной, литературной и художественной молодежи, в частности из Первой Студии МХАТа и из самого МХАТа, доказательством чего служат опять-таки сохранившиеся письма к Е.Т.Беклешовой А.А.Гейрота. Возможно, это и был тот «канал», по которому к Карелину могли попасть Ю.А.Завадский с его сестрой В. А. Завадской, М.А.Чехов, В.А.Смышляев и П.А.Аренский. Вскоре Бекле- шова развелась спервым мужем и вышла замуж сначала за Тихменева, работника советского полпредства в Италии, где провела два или три года, а затем там же в Италии — за К.С. Блеклова, погибшего после 1938 г. в лагерях. Единственным указанием на окружение Карелина, в которое входила в 20-х гг. Е.Т.Беклешова, пока остается протокол допроса М.Н.Жемчужниковой 21.12.35 г., где в числе участников следователем названы Б.М. и Е.В.Власенко Н.Н.Нотгафт, В.О.Станевич, Е.А.Бальмонт и Е.Т.Беклешова-Блеклова, знакомство с которыми Жемчужникова подтверждает, хотя и отказывается признавать их членами действующего кружка анархо-мистиков6. Публикуемые ниже письма Е.Ф.Карелиной к Е.Т.Беклешовой сначала в Италию, а затем в Ригу, куда, как видно, перевели ее мужа весной 1922 г., содержат сведения о состоянии здоровья Карелина, о наиболее близких друзьях семьи (к сожалению, не всегда угадываемых по именам и отчествам), посещавших их в это время, а также уточняют дату отъезда Р.З.Эрманда в Америку для возрождения газеты «Рассвет» и основания журнала «Пробуждение», сыгравших важную роль в становлении и распространении орденского направления в русском анархическом движении. Особенно любопытно письмо самого А.А.Карелина, заставляющее предполагать, что им были заказаны за границей какие-то знаки Ордена, привезти которые должна была Е.Т.Беклешова. Столь же важны для характеристики А.А.Карелина и воссоздания его биографии свидетельства наиболее близких его друзей и соратников, — А.А.Солоновича, Н.И.Проферансова (Викинг), И.В.Хархардина, изложенные в некрологах, а затем и на памятном вечере, посвященном годовщине со дня смерти «рыцаря Сантея», проходившем в стенах Музея П.А.Кропоткина в Москве, и дополненные Е.З.Моравским в «Пробуждении». Публикация этих материалов может явиться стимулом для дальнейших открытий документов подобного рода, первыми из которых могут стать письма А.А.Карелина к П.А.Кропоткину, хранящиеся ныне в составе фонда Кропот кина в ЦГАОР, в рукописном отделе Государственного литературного музея в Москве и в других хранилищах. Интересным дополнением, расширяющим наши сведения об окружении А.А.Ка- релина, о его терпимости к инакомыслящим, о его посетителях и участниках его собеседований оказываются показания М.Н.Жемчужниковой на допросах 1931, 1932, 1933 и 1935 гг., когда органы ОГПУ пытались напрямую связать ее с анархистами и/или анархо-мистиками, изобличая в «организационной» связи с Карелиным, Со- лоновичем и «материальной поддержке анархистов» путем денежных взносов в «Черный Крест помощи ссыльным и заключенным анархистам», во главе которого стояла А.О. Солонович. Судя по воспоминаниям Жемчужниковой7, по воспоминаниям знавших ее близко людей и по сохранившимся документам, М.Н.Жемчужнико- ва всегда оставалась верной антропософии8 и, действительно, не входила ни в один из мистических орденов, в том числе и в Орден тамплиеров, однако участвовала в работах кружков, широко пользовалась легендами и другими материалами Ордена. Впрочем, такое положение «на орденской периферии» занимали и многие другие лица, как антропософы, которых она называет в своих показаниях (В.О.Станевич, Е. А. Бальмонт), так и будущие розенкрейцеры, ушедшие от штейнерианцев (Н.Н. Нотгафт, Ф.П.Веревин, М.И.Сизов) и т.д. лать, не обращаю внимания уже на свое плохое самочувствие; все мое внимание и все мои силы сосредоточены на моем больном, но увы! Так мало могу я сделать для него, ибо не в силах кормить его более или менее сносно, не в силах покупать продукты, не в силах покупать лекарства и не могу сама готовить, а нанять прислугу, даже приходящую, на часа 3 в день и то стоит больше миллиона [рублей]. Вообще очень огорчена по дому и не писала до сих пор Вам. Но не получая Ваших писем очень затосковала по Вас и решила написать Вам. Авось скоро придет Ваш ответ, который порадует меня тем, что Вы здоровы, счастливы и, может быть, скоро приедете к нам. Как бы я хотела этого — Вы и представить себе не можете. Муж Ваш1 очень, очень понравился нам. Надеюсь, что все Вы трое живы, здоровы, мальчик2, верно, страшно вырос. Пишите, моя дорогая, моя хорошая, подробнее обо всем — буду бесконечно благодарна Вам. Николай Сергеевич3 служит в Главпро- фобре, часто заходит к нам; женился на Надежде Петровне Кусковой (дочери профессора Кускова4). Я еще не видела её, ибо мы теперь никого не принимаем из-за болезни Ап[оллона] Андреевича. Уже два месяца он болеет; как поправится — они придут к нам с визитом. Александра Николаевна5 дала ему развод, а он обеспечил содержание ребенка. Александра Николаевна очень хочет Вас видеть. Она говорит, что очень любит Вас и оставила свой адрес у меня, прося дать его Вам, как только Вы приедете. Болезнь Ап[оллона] Андреевича началась внезапно накануне дня его рождения. Я пригласила гостей, человек около 20, и вдруг ночью ему сделалось дурно, почти отнялась рука, минут 20 почти не мог говорить, было так дурно. Был разрыв маленького кровеносного сосуда в мозгу — и вот с тех пор он все время болен. Рука стала лучше, только ослаблены движения (парез руки). Лечит его мой доктор. Очень прошу Вас — напишите мне немедленно после получения моего письма. А[поллон] Андр[еевич] шлет Вам самый сердечный привет. Будьте добры передать наш сердечный привет Вашему мужу. Приезжайте к нам поскорее. Напишите, когда думаете приехать — буду ожидать Вас с нетерпением, дорогая моя. Теперь у нас скучно — доктор не позволяет пока никого принимать, но скоро разрешит принимать на короткое время друзей, а то очень уж скучно, и все мысли поневоле сосредотачиваются на болезни, что тоже нехорошо. Читать позволено уже немного; писать трудно, ибо он привык писать на машинке, а писать не может теперь из-за ослабления левой руки. Притом он очень скоро устает и от занятий, и от разговора. Жду Вашего письма как можно скорее. Крепко, крепко целуем Вас и обнимаем. Берегите свое здоровье. Любящая Вас Евгения Карелина. Еще раз от обоих привет Константину Степановичу. [РГАЛИ, ф. 3221; автограф] Только что приехали в Всехсвятский санаторий — бесплатно, на 1 месяц. Если бы пришлось платить, то это стоит 80 миллионов [рублей] с человека в месяц. Что будет, когда вернемся из санатория, не знаю, ибо придется обязательно брать место и ему и мне. Как мы будем работать — не могу себе и представить, ибо А[поллон] Андр[еевич] ужасно слаб и сильно похудел (от сахарной болезни и от непорядка в почках, что произошло все после удара). Его прямо нельзя узнать, так он изменился. Сиделка санатория, не привыкшая мудрствовать лукаво, так таки прямо и выпалила: «Как ужасно Вы стали (?) оба, особенно слаб А[поллон] Андр[еевич]!!» Ну, что делать! Будем работать, раз обстоятельства вынуждают. Я буду давать уроки франц[узс- кого] языка, не выходя из пределов нашего дома. Тут в значительной степени можете помочь мне Вы, дорогая Екатерина Терентьевна, прислав мне из Риги ситцу аршин 9 на платье, чтобы я могла соорудить для себя какое-нибудь платье, ибо мое износилось до крайности, вследствие чего даже в санатории хожу в пальто, и в таком виде неловко фигурировать мне в качестве учительницы. Кроме того, буду весьма благодарна, если пришлете мне сколько-нибудь журналов Vogue — это мне тоже необходимо для заработка, ибо я положительно не представляю, как он, такой слабый и с парализованной рукой будет ходить на службу. Отсюда вывод: работать надо мне. Через недели 2 Эрманд едет за границу, через Ригу, будет стараться всеми силами найти Вас в Риге. Ужасно хочу, чтобы Вы приехали из Риги в Москву, и буду надеяться на то, что вдруг двери отворяться и на пороге покажется дорогая моя Екатерина Терентьевна. Все общие знакомые, все без исключения хотят видеть Вас. Вас все любят, ибо есть за что любить. Вы спрашиваете об Аносовых2 — они живут ничего себе. У них две девочки — вторая еще лучше первой. С ними живет ее сестра, так что им гораздо легче с детьми теперь: могут уходить, есть на кого оставить девочек. Солонович3 ходит в новом костюме: зарабатывает 80 миллионов и паек. У них4 родилась дочь5. Продолжительность родов была всего полчаса, и она и девочка здоровы. Николай Сергеевич приходит к нам не часто и большей частью с женой6. Она некрасивая, но довольно симпатичная. Как они живут — не имею понятия, ибо он вообще тяжелый человек и никогда не говорит о себе. Очень многие почему-то называют его тяжелым человеком, это термин принадлежит не мне. Я, напротив, привыкла к нему и рада, когда он заходит (он всегда был хорош к нам, я считаю его человеком справедливым), хотя всегда затрудняюсь, о чем с ним говорить — сидим и молчим, или же выручает А[поллон] Андр[еевич], который со всеми людьми умеет обращаться. Людмила Вячеславовна7 очень хороший человек, а также Михаил Иванович8, который отличается необыкновенной добротой, но зато похож на большого ребенка в практической жизни. Николай Константинович9 сияет после женитьбы (жена10 симпатичная и его любит — он ее также ужасно любит). Она была в больнице, и он по три раза в день посещал ее. Теперь она здорова и уже дома. Приходила ее сестра — наша маленькая Мюся со своей матерью, но теперь она не совсем здорова и не может часто бывать у нас. Пишу это письмо на скорую руку, ибо сейчас придут к нам в санаторий, и я попрошу его отослать. Я очень, очень благодарю Вас за посылку, посланную через АРА, которую мы еще не получили, ибо в этом году в санатории гораздо хуже содержание: порции маленькие, и черный хлеб, который стал очень вреден нам. Так что это подспорье; особенно молоко и лук, крайне пригодятся нам. Брат мой недавно месяц с лишком питался одним картофелем и то проросшим и крайне одряхлел (ему 75 год уже)11. Теперь буду очень аккуратно высылать ему посылки. Приходится кончать письмо. Еще два слова: буду очень признательна, если [Вы пришлете] из Риги сюда: 1) 2 банки jod-vasogen’а, 2) камфара 250,0, 3) самопишущее перо (наливаются в него чернила и носится в кармане) стоит недорого, 4) какое-нибудь платьице и игрушку для сына доктора (возраст Бори Вашего) и 5) французскую книгу Diagnostie clinique Martinet. Целую Вас крепко, крепко, от души... [далее несколько слов неразборчиво. — А.Н.] [ГРАЛИ, ф. 3221; автограф] 1 Блекловым 2 Аносов Г.И. и Ю.М. 3 Солонович А.А. 4 То есть, у А.А. и А.О.Солоновичей. 5 Татьяна. 6 Т.е. с Н.П.Кусковой. 7 Л.В.Кафка, первая жена М.И.Сизова. 8 М.И.Сизов. 9 Н.К.Богомолов. 10 Евдокия Михайловна Богомолова, урожд. Ужви. 11 Если речь идет о Брониславе Фортунатовиче Вериго, физиологе, то в то время ему было 62 года. ПИСЬМО Р.З.ЭРМАНД К Е.Т.БЕКЛЕШОВОЙ Москва, 26 марта 1922. Многоуважаемая Екатерина Тереньевна. Пишу Вам по поручению Аполлона Андреевича, т. к. он ещё болен. Только сегодня он говорил мне, что чувствует некоторое улучшение своего здоровья. Когда Ваш муж был в Москве, он сообщал как-то о новых открытиях заграницей в лечении туберкулеза. Было бы очень хорошо, если бы Вы сумели прислать нам имеющиеся по этому вопросу материалы, крайне необходимые нам в настоящее время. Некоторые из наших общих друзей, в том числе и Григорий Иванович6, больны туберкулезом, а всякое лечение в Москве — почти невозможно. Было бы лучше всего, если бы все материалы Вам удалось отправить с курьером, а не по почте: это было бы надежнее. Лично я думаю выехать месяца через 2 в Польшу, а оттуда в Англию или в Америку, если все это удастся. Дела наши довольно хороши, как мне это кажется. Привет. Р.Эрманд. [Приписка:] Братский привет. А.Карелин. Привет т. Блеклову. [РГАЛИ, ф. 3221; автограф] А.А.Солонович
<< | >>
Источник: А.Л.НИКИТИНА. ОРДЕН РОССИЙСКИХ ТАМПЛИЕРОВ I Документы 1922—1930 гг.. 2003 {original}

Еще по теме МАТЕРИАЛЫ К БИОГРАФИИ А.А.КАРЕЛИНА:

  1. АПОЛЛОН АНДРЕЕВИЧ КАРЕЛИН (Некролог)
  2. АПОЛЛОН АНДРЕЕВИЧ КАРЕЛИН (Некролог)
  3. ПАМЯТИ А.А.КАРЕЛИНА
  4. У ГРОБА КАРЕЛИНА
  5. А.А.Карелин. ПЬЕСЫ-ДИАЛОГИ
  6. «И.В.Сталин. Краткая биография»
  7. РЕДАКЦИоННЫЕ МАТЕРИАЛЫ И МАТЕРИАЛЫ ДЛЯ СПЕЦИАЛЬНЫХ колонок
  8. «И. В.Сталин. Краткая биография»
  9. АРКАДИЙ КАЦ СТРАНИЦЫ БИОГРАФИИ
  10. «Александр Невский» В КОНТЕКСТЕ БИОГРАФИИ ЭЙЗЕНШТЕЙНА
  11. «Биография Григория Алексеевича Явлинского. Личные качества
  12. КРАТКАЯ БИОГРАФИЯ ПРОФЕССОРА, ДОКТОРА ПРАВА В.И. СИНАЙСКОГО
  13. АРСЕНИЙ НИКОЛАЕВИЧ НАСОНОВ. БИОГРАФИЯ И ТВОРЧЕСКИЙ ПУТЬ
  14. ИСЛАМСКИЕ ЛИДЕРЫ БАШКОРТОСТАНА: БИОГРАФИИ И КРАТКИЕ КОММЕНТАРИИ