<<
>>

АДАХОВСКИЙ Антон Степанович (1898 — после 1931)

Адаховский Антон Степанович родился 14.07.1898 г. в г. Риге, в семье объездчика, работавшего на постройке Риго-Орловской железной дороги. В 1902 г., когда семья жила в г. Полоцке, отец умер.
За отсутствием специальности и образования, Адаховский работал с детства в различных мастерских; в 1915 г. поступил добровольцем в армию, в 1917 г. ранен и контужен в боях под Ригой, эвакуирован в Петроград, где лежал в лазарете; по выздоровлении мобилизован в Красную Армию, участвовал в боях на Западном фронте и в 1920 г., попав в плен, был интернирован в Германию, где пробыл до 1921 г. В 1923 г. уехал в Ростов-на-Дону к брату. Ввиду безработицы в апреле 1924 г. переехал сначала в Туапсе, затем в теософский коллектив в Лоо, проработал там до 1926 г.; после распада коллектива переселился в станицу Лазаревскую, где 08.08.30 г. был арестован Туапсинской погранкомендатурой. Все эти годы работал рабочим на различных работах. Интересовался и читал теософскую литературу, был хорошо знаком с А.А.Усовым, Е.Д.Грамматчиковой и другими, но теософом себя не считал. К моменту ареста все родные жили в г. Витебске — 2 брата и 3 сестры: Леонид, 1890 г. рожд., милиционер; Евгений, 1891 г. рожд.; Мария, 1893 г. рожд., Анна, 1895 г. рожд., Елена, 1903 г. рожд. — домохозяйки. Допрошен 10 и 13.08.30 г. Руппелем. Постановлением Коллегии ОГПУ от 28.02.31 г. приговорен к заключению в концлагерь сроком на 5 лет, считая срок с 18.08.30 г. Дальнейшая судьба неизвестна. Реабилитирован 27.07.90 г. в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 16.01.89 г. Показания АДАХОВСКОГО А.С. 10.08.30 г. Родился я в г. Полоцке. Родители мои по происхождению мещане. Отец мой служил объездчиком на постройке Риго-Орловской ж.д. Когда мне исполнилось четыре года, отец мой умер. Семья наша, состоя из матери, трех сестер и трех братьев, крайне нуждалась, вследствие чего я с малолетства начал самостоятельную жизнь, т.е.
работал в качестве мальчика в слесарных мастерских, у сапожников, у маляров и т.д., но определенной профессии не имел. Во время империалистической войны я поступил в 1915 г. добровольцем в царскую армию, где служил в артиллерийских частях наблюдателем, затем телефонистом в связи. В 1917 г. в августе месяце в боях с немцами под Ригой я был ранен и контужен. Раненого меня отправили в Петроград, где я лежал в лазарете до 1918 г. С захватом власти большевиками меня мобилизовали в Красную Армию в г. Городок Витебской губернии. В Красной Армии я служил в артиллерии в качестве старшины батареи, и так прослужил до 1920 г. Во время войны с белополя- ками мы, находясь в 4-й дивизии 15-й армии, вместе с корпусом Гая были окружены поляками под городом Кольно, после чего были интернированы в Германию. В Германии, как интернированный, я пробыл до 1921 г. (осени), откуда возвратился вместе с другими в СССР. Прибыв в г. Ленинград, я был опять призван в Красную Армию на трудовой фронт, прослужив до 1922 г. включительно, после чего демобилизовался и вскорости поступил на службу приемщиком в Городовскую заготконтору. Оттуда в 1923 г. в апреле м[еся]це я уехал в г. Ростов-на-Дону к брату, там я поступил на службу через содействие брата в акционерное общество ЮВТК по транспорту в качестве агента. Там я прослужил до марта м[еся]ца 1924 г. и был сокращен. Находясь безработным, я по совету своего знакомого МЕТЕЛИНА Григория, который служил в артели с/х Товарищества «Знание» около Туапсе, быв. дача барона Штейнгеля, приехал в Туапсе и вступил в названную артель. В артели я пробыл десять дней, после чего ушел — не понравилось мне в артели. Я вступил членом в отделение артели Товарищества «Знание» в Лоо, на дачу быв[шего] Крестовникова. Приняла меня ЕРШОВА Инна Захаровна по рекомендации некоего АЛЕКСАНДРОВА Василия Васильевича, учителя, с которым я познакомился там на даче. В этой артели я пробыл до 1926 г., после чего я ушел в селение Лазаревку, где и жил до последнего времени. Протокол с моих слов записан правильно, мне прочитан.
А.Адаховский [АУФСБ РФ по КК, П-58969, л. 354-354об] Показания АДАХОВСКОГО А.С. 13.08.30 г. С АЛЕКСАНДРОВЫМ Василием Васильевичем я познакомился в «коллективе» на быв[шей] даче Крестовникова. Сам АЛЕКСАНДРОВ по убеждениям теософ. Пробыв известное время на даче, я познакомился и с другими теософами, проживавшими на данной даче, а именно: с ЕРШОВОЙ Инной Захаровной, ГЕЛЬФАНД- БЕЙН Петром Сауловичем, женой его, Розалией Львовной, ГЕЛЬФАН Ефимом Моисеевичем. К ним на дачу приезжали теософы — МУРАВЛЕВ Михаил Николаевич, ФЕДОРОВА Мария Гавриловна, ее сестра Александра Гавриловна РОДЗЕВИЧ, некая Елизавета Вильгельмовна ЗЕЛЕНИНА из Москвы, СОРОХТИН Николай Павлович из Сочи, ЛОБОДА Наталия Митрофановна из г. Киева, ныне проживает в г. Сочи; живя уже в Сочи, последняя несколько раз приезжала к ЕРШОВОЙ на Гуарек. Помимо перечисленных, приезжали ГОЛУБИНЦЕВ Александр Александрович, ТИМОФЕЕВСКИЙ Павел Ильич, по профессии врач из Ленинграда (с ним вместе приезжала жена и дочь), КИРПИЧНИКОВ Александр Александрович, по профессии инженер из г. Москвы; приезжали и другие, которых я не знаю по фамилии. Теософы совместно иногда устраивали на даче вечера, где читали и раздавали теософическую литературу. Литература теософическая имелась на даче и кроме того привозили с собой наезжающие теософы. Лично я также брал от них теософическую литературу, но к ним, теософам, не примыкал и особенным доверием не пользовался, и главным образом у Инны Захаровны ЕРШОВОЙ. В 1926 г. я переместился из дачи в Лазаревку, где обосновался жить, занимаясь плотничеством, столярным ремеслом и прочим по строительству домов. После моего отъезда в Лазаревку через год, т.е. в 1927 г. «коллектив» на даче Крестовникова развалился, якобы по причинам большого налога и раздоров между ЕРШОВОЙ и остальными членами «коллектива» на почве ее властолюбия. Перечисленные лица, находящиеся в «коллективе», получив земельные участки в местности Гуарек Лазаревского с/с, переселились туда, как то: ЕРШОВА И.З., ГЕЛЬФАНДБЕЙН, ГЕЛЬФАНД, ИВАНОВА.
Здесь уже на Гуареке они стали жить раздельно между собою. К ЕРШОВОЙ спустя некоторое время приехала некая ГРАММАТЧИКОВА Елена, которая поселилась у нее. Из местных теософов, проживающих в Лазаревке, помимо указанных, мне известны УСОВ Александр Александрович и МАТВЕЕВА Марфа Викторовна. Все лица, о которых я показал, хорошо знают друг друга и иногда посещали один другого. Здесь на Гуареке, как мне известно, у ЕРШОВОЙ также часто устраивались собрания теософов, каковые сопровождались обычно музыкальным вечером. Лично я у ЕРШОВОЙ на вечерах не был, а позднее, после отъезда ЕРШОВОЙ, я раза три по приглашению бывал у ГРАММАТЧИКОВОЙ Елены. К ЕРШОВОЙ на Гуарек часто приезжали теософы, фамилии коих я указал, и другие, которых я не знаю, в том числе чаще всех бывала у нее ФЕДОРОВА. Относительно литературы теософской и ее распространения, а также получе ния из-за границы, мне ничего не известно. Знаю только, что имелась у них литература, а каким порядком она доставалась, ничего не могу сказать. Помню, что местные теософы интересовались сочинениями Кришнамурти и преклонялись перед этой личностью. Лично я с 1926 г. прекратил читать и интересоваться теософической литературой, а также вообще теософизмом. На заданный вопрос о том, что не являюсь ли я в прошлом офицером, категорически заявляю, что им никогда не был. Правда, мне многие, проживающие в Лаза- ревке, задавали вопрос, не являюсь ли я офицером, и меня всегда удивлял такой вопрос, почему они вынесли подобное заключение. Касаюсь знакомства с ГРАММАТЧИКОВОЙ. Я встретился с нею у ЕРШОВОЙ, и позднее, после отъезда ЕРШОВОЙ, как я выше упомянул, то по ее приглашению бывал у нее, преимущественно на устраиваемых ею литературных вечеринках, где также бывали и другие, проживавшие на Гуареке. ГРАММАТЧИКОВА совместно с БЛОЦКИМ в 1928 г. на Гуареке создала литературный кружок из следующих лиц: 1) ГРАММАТЧИКОВА, 2) БЛОЦКИЙ Павел, 3) СОВИН Иван40, 4) ДУБРАВИН Яков, 5) ПОЛЯКОВ Виктор. Совместно они выпускали периодически журнал. Пробовали в кружок и меня втянуть, но я отказался, но на их вечеринках, как я уже сказал, бывал.
Направление кружка, по моему мнению, было нездоровое, все они занимались тем, что выпускали произведения с упадочным настроением, не выражающим современную жизнь. Во всех их произведениях чувствовалась нудная тоска. Редактировала этот журнал, кажется, ГРАММАТЧИКОВА. Кружок этот существовал до последнего времени. Не так давно, в июле м[еся]це, я был на именинах у ГРАММАТЧИКОВОЙ, где весь кружок был в сборе, и там ГРАММАТЧИКОВОЙ и БЛОЦКИМ читались свои стихотворения. Насколько я знаю, кружок не преследовал никаких политических целей и замыкался в узких рамках беллетристического направления, не отражавшем общественную советскую стройку. Из поэтических произведений кружок увлекался стихами Есенина и отчасти Маяковского. Выносились ли в кружок теософизм и мистицизм, затрудняюсь сказать, но мне кажется, за исключением, возможно, ГРАММАТЧИКО- ВОЙ, никто не писал произведений подобного направления. На вопрос, было ли сползание гуарекских теософов с теософизма на политические рельсы, и ставилась ли ими политическая задача в повседневной работе, то на сей счет я, насколько знаю, ни один из них не преследовал таких установок. Никогда я не замечал, чтобы кто-либо из них занимался антисоветской агитацией. Даже ЕРШОВА, несмотря на свои взгляды, резко отличающиеся от существующего строя, нигде не высказывалась резко по адресу Соввласти. Лично я также никогда не противостоял ни словами, ни действиями против Сов- власти. Мои убеждения для меня самого не ясны. Считаю себя индивидуалистом, но с установками лояльности к существующему Советскому строю, и согласен со всеми мероприятиями, проводимыми Соввластью. Больше по существу добавить ничего не могу. Протокол с моих слов записан правильно и мне прочитан. Адаховский [АУФСБ РФ по КК, П-58969, л. 355-357об] г. Риге, происходит из дворян-разночинцев; постоянное место жительства — г. Нахичевань, 12-я линия, д. 15. Допрошена 11 и 13.10.30 г. в г. Ростове-на-Дону Юрьевым. Показания АФРОСИМОВОЙ К.В. 11.10.30 г. В 1922 г. я проходила по Багатяновскому переулку и случайно заметила вывеску с надписью: «Теософическое общество».
Движимая любопытством, я зашла в здание и спросила секретаря Общества, каким образом я смогла бы ознакомиться с сущностью этого Общества. Секретарь дал мне адрес председательницы ФЕДОРОВОЙ Марии Гавриловны. Я через некоторый промежуток времени посетила М.ГФЕДО- РОВУ на дому. Познакомилась с ней и выразила желание получить литературу, касающуюся теософических вопросов. М[ария] Г[авриловна] дала мне эту возможность, и с этого момента я стала пользоваться библиотекой Теософического общества. В процессе беседы с М[арией] Г[авриловной] я выяснила, что у нас имеется общий знакомый инженер БЕЛЕЛЮБСКИЙ, брат которого был женат на родственнице М[арии] Г[авриловны]. Также я тогда узнала, что М[ария] Г[авриловна] по профессии учительница общих предметов в классах младшего возраста. В том же году я уехала обратно в г. Кисловодск и переехала в г. Ростов в конце 1922 г. Так что с М[арией] Г[авриловной] я не виделась почти год и с ней не переписывалась. В 1923 г. я возобновила с ней знакомство, периодически бывая у нее на дому. В свою очередь, она также бывала у меня, но очень редко. Во время встреч с нею я не всегда беседовала на темы, касающиеся Теософического общества. Однажды, в каком году на помню, М[ария] Г[авриловна] рассказала мне о существовании в Индии пророка по имени Кришнамурти, через которого Христос проповедует свое слово. Христос, по словам М[арии] Г[авриловны], есть не индивидуальная сущность, а вообще духовная сила, говорящая время от времени через некоторые божества, как, например, Кришна, Будда и т.п. В Индии пророк Кришнамур- ти учредил Орден под названием «Звезды Востока». Постепенно Орден стал интернационален и члены его имелись во всех странах, в том числе, и в СССР. Сама М[ария] Г[авриловна], по ее словам, являлась членом этого Ордена. Помню, что как-то раз она стала посвящать меня в сущность этого верования, но я повздорила с ней за то, что она оскорбляла мое христианское, религиозное чувство, сравнивая, вернее, отождествляя Христа с Кришнамурти. Я никак не могла смириться с мыслью, что человек, как Кришнамурти, играющий в футбол, мог быть пророком. С этого момента на религиозные темы с М[арией] Г[авриловной] я не беседовала. Более того, я написала ей письмо, в котором заявляла, что порываю всякие отношения с Теософическим обществом. Это было в начале 1926 г. В последующие годы мы с ней встречались, но разговаривали исключительно об обывательских делах. В текущем году, в мае месяце (точно не помню) у нас произошла последняя с ней встреча, причем опять обменялись незначительными фразами. Об «Ордене Звезды Востока» мне еще известно, что он ставил себе задачей самосовершенствование человека, дисциплинирование чувств и т.п. Записано с моих слов правильно, мне прочитано в чем и расписываюсь Клавдия Васильевна Афросимова [АУФСБ РФ по КК, П-58969, л. 545-546] Показания АФРОСИМОВОЙ К.В. 13.10.30 г. В предыдущих своих показаниях я умышленно не назвала имени лица, давшего мне рекомендательное письмо к ФЕДОРОВОЙ М. Г. Перед тем, как выехать в г. Ростов для оперирования катаракты, доктор БАДЯНСКИЙ и его жена дали мне рекомендательное письмо к ФЕДОРОВОЙ, причем адреса ее не указали, т.к. он им был точно не известен. БАДЯНСКИЕ также теософы и познакомились с ФЕДОРОВОЙ как-то проезжая через Ростов и временно останавливаясь в Теософическом обществе. По существу предложенных вопросов показываю: доступ в «Орден Звезды Востока» был открыт всем, даже не членам Теософического общества, но внутри самого Ордена был закрытый кружок, называвшийся по терминологии членов «Сельф»41. Что делалось в этом кружке — никому из рядовых членов Ордена не сообщалось. Мне известно, что некоторые члены Ордена высказывали свое недовольство на то, что их не принимали в Сельф. Припоминаю, как СНОПОВ Иван, рабочий, несмотря на свое желание попасть в Сельф, вначале не был туда принят, а затем, спустя некоторое время, вошел в число членов Сельфа. Прием в Сельф зависел от ФЕДОРОВОЙ — после того, как она находила члена Ордена этого достойным. Мне также известно, что членами Сельфа были следующие лица: ФЕДОРОВА Мария Гавриловна, СНОПОВ Иван, рабочий, доктор РЕЗНИЧЕНКО (хотя утверждать, что он был в Сельфе, не берусь, но в Ордене, безусловно, состоял). От Марии Гавриловны я слышала, что Сельфы были не во всех городах, где существовали филиалы Ордена. Центр же Ордена находился, по моим предположениям, либо в Ленинграде, либо в Москве. Свои предположения я строю на том, что до революции центр Теософического общества был в Ленинграде. Ввиду того, как я уже показывала выше, в Ордене я не состояла, то, естественно, знаю о нем чрезвычайно немного. Не пожелала же вступить т.к., во первых, сущность его, т.е. обожествление Кришна-джи или Кришнамур- ти, противоречило моим христианским верованиям; во-вторых же, требования, предъявляемые Орденом к своим членам, также противоречили моему характеру. Разумеется, всех правил Ордена я не знаю, но одно из них — дисциплина, кроме этого этические требования — все это, вместе взятое, заставило меня совсем покинуть общество, о чем я тогда же, в начале 1926 г., писала ФЕДОРОВОЙ. Больше показать ничего не имею. Составлено с моих слов правильно, мне прочитано, в чем и расписываюсь. Афросимова [АУФСБ РФ по КК, П-58969, л. 542-543] Показания БЗАДЖИЕВА М.А. 13.08.30 г. Отец мой был кабардинец черкес, служил в конвое Александра II рядовым. При подавлении польского восстания за боевые отличия получил Георгиевский крест, звание офицера и личного дворянина. При демобилизации это дало ему возможность стать помещиком. Первоначально он имел имение в Волынской губ., а затем в Гродненской. В 1910 г. имение было продано за 20.000 рублей. Деньги были разделены поровну между отцом и матерью. Я никакого наследства не получил. Учился в Волынской губ. у учителя на дому и получил образование в объеме сельской школы. Спустя некоторое время был отдан отцом в Кадетский корпус в Киеве, который не окончил. Аттестат был выдан за 5 классов. После этого был отдан в юнкерскую школу в Одессе, которую окончил в 1906 г. и вышел подпоручиком. По окончании юнкерской школы служил один год подпоручиком и был уволен в запас. Прибыв домой в имение отца в Гродненскую губернию Белостокского уезда, я стал заниматься сельским хозяйством на небольшом участке земли, отведенной мне отцом. Наемной силы я не применял, а обрабатывал участок личным трудом. В управлении имением отца никакого участия я не принимал. Объяснялось это тем, что я был неопытен юридически и разделял учение Толстого. После продажи имения отца, я купил на деньги матери хутор на ее имя в Тульской губ. Каширского уезда при с. Богатищево и жил вместе с матерью до мобилизации в 1914 г. В армии был подпоручиком и в 1914 г. попал в плен в Германию. В плену все время лечился от контузии и нервной болезни. С началом гражданской войны в России мне не однажды предлагали вступить в армию Колчака, но я отказывался. Такое же предложение, но в обязательном порядке, было сделано рядовым солдатам, которые обращались ко мне за разъяснением относительно законности мобилизации их в Белую Армию. Я им ответил, что от их доброй воли зависит, где воевать — на стороне белых или на стороне красных. После этого я был лишен прогулок и пособия в 50 марок и переведен в лагерь рядовых солдат, будучи затем отправлен из Баварии в Берлин, тоже в солдатский лагерь. Там я неоднократно изъявлял согласие поступить на службу в Красную Армию, но врачи запретили, а Солдатским Советом моя просьба была удовлетворена. Но благодаря запрещению врача по состоянию здоровья я оставался в лагере и из плена в Россию вернулся в 1922 г. Прибыв в Москву и узнав адрес матери (отца в живых уже не было), я выезжал в Днепропетровск и работал на поденных работах. Кроме того, обрабатывал огород. Осенью 1922 г. вместе с матерью выехал в г. Ленкорань и там поступил на службу в военный лазарет, первоначально вольнонаемным, а затем поступил добровольно красноармейцем в том же лазарете и служил на должностях: санитара, помощника дезинфектора, помощника повара. Лазарет был войск ЗакЧК. В названном лазарете прослужил до сокращения штатов, т.е. до декабря 1924 г., оттуда после увольнения приехал в Сочи и взялся на учет как демобилизованный красноармеец. Воинская книжка отобрана при аресте 10 августа 1930 г. Здесь в Сочи как демобилизованному красноармейцу было дано место лесника на Мацесте в 1925 г. Лесником прослужил до 1928 г. По болезни службу оставил и по выздоровлении поступил сторожем в Сочинское лесничество в 1929 г. Сторожем прослужил до апреля 1929 г. Затем состоял на службе на почте почтальоном. С октября 1929 г. состоял на бирже труда как безработный и при чистке безработных был вычищен после моего показания, что я сын помещика, чего я между прочим не скрывал. Подавал заявление о восстановлении меня, но мне предложили представить документы о службе в Красной Армии, каковых я не мог доставить ввиду занятости по сельскому хозяйству в с. Ивановке. Другие причины чистки мне не известны, ибо если я иногда высказывал свое возмущение по поводу очередей на базаре, то эти выступления были направлены не против Соввласти, а против кооперативных организаций. Других каких-либо антисоветских выпадов я никогда не допускал и отношусь к Соввласти совершенно лояльно. Против колхозов тоже не выступал, но говорил и считаю это возможным говорить, что совхозы представляют более совершенную систему, чем колхозы. Я высказывался, что из колхозов ничего не выйдет и лучше было бы заменить их совхозами даже насильным путем — это мой личный взгляд, которого я не проповедую однако. Моя мать умерла в 1928 г. в г. Баку в приюте. Кроме меня в семье отца был еще один сын, старше меня на 10-12 лет. Больше никого в семье отца не было. Где находится мой старший брат Сергей, я не знаю. Возможно, он умер. С 1914 г. я потерял с ним связь. В старой армии он был ротмистром. Показания записаны с моих слов верно и мне прочитаны. Михаил Бзаджиев [АУФСБ РФ по КК, П-58969, л. 432-433об] Показания БЗАДЖИЕВА М.А. 26.08.30 г. Из германского плена, как указано ранее, я прибыл в Москву вместе с солдатами империалистической войны и красноармейцами, попавшими в плен во время польской гражданской войны. По приезде в Москву я был направлен в лазарет, где находился на излечении около двух месяцев. По выздоровлении я выехал к матери, которая в то время проживала в гор. Верхнеднепровске, откуда вместе с матерью вскоре выехал в гор. Ленкорань, где поступил санитаром в войска ГрузЧК, в котором, т.е. в отряде, служил с 1923 по 1925 год. По демобилизации я выехал в Сочи, где поступил лесником, откуда был уволен в 1927 г. по собственному желанию. Некоторое время работал на почте рассыльным, откуда уволен по чистке соваппарата, как бывший помещик и личный дворянин и бывший офицер. По увольнении я подыскал себе участок в с. Ивановке Леснянского с/с, где и был арестован. Находясь в плену я познакомился с мистической литературой, которой одно время увлекался, иногда мне приходилось читать и толстовскую литературу, которой увлекался еще с молодости. Будучи в Сочи, я познакомился (совершенно случайно) с жителем с. Красная Поляна РОЖНОВЫМ (высланным в п[рошлом] г[оду] в Соловки), которой меня снабжал теософской литературой, которую я прочитывал и аккуратно ему возвращал. Где РОЖНОВ доставал эту литературу, я сказать не могу. С мистиками по Сочи я знаком: с гр. СОРОХТИНЫМ Николаем, с которым меня познакомил ЕЖОВ, бывший объездчик лесничества, вместе со мной работавший. СОРОХТИН, в свою очередь, в том же 1928 г. познакомил меня с КИРШНИ- НЫМ Андреем и ЛОБОДОЙ Натальей Митрофановной, которая частенько приходила к СОРОХТИНУ, у которого мне и приходилось с ней встречаться. Также приходилось бывать и на квартире ЛОБОДЫ. При беседах я ей рассказывал свою автобиографию, она этим весьма интересовалась. Кроме того, у нас были разговоры и о теософском учении, но я к этому относился безразлично, и когда она видела это, то разговор сейчас же менялся и мы переходили, т.е. переводили разговоры на другие темы, причем политических тем не задевали. О существовании Ордена тамплиеров у нас с ЛОБОДОЙ никаких разговоров не было, и состояла ли она в таковом, я не знаю. Встречи с ЛОБОДОЙ у нас происходили иногда в доме СОРОХТИНА, у которого я одно время (май-июнь 1929 г.) жил. В бытность моего пребывания у СОРОХТИ- НА мне иногда приходилось видеть, как к нему приезжали крестьяне из деревень и он с ними подолгу беседовал взаперти, на какие темы и что он с ними говорил, я не знаю. Из всех наблюдений и разговоров с СОРОХТИНЫМ я пришел к глубокому убеждению, что он является ярым противником существующего строя. В беседах с ним он всегда высказывался: «Соввласть угнетает религию и сажает невинных людей в тюрьмы...» В заключение говорил: «это не власть, а какая-то банда управляет народом и над ним издевается... » Из этого я делаю вывод, что он в антисоветском духе обрабатывал приезжавших к нему крестьян. Аналогичные взгляды проскальзывали в разговорах и у ЛОБОДЫ, которая также высказывалась, что «большевики довели страну до голода». Кроме этого, у нее всегда проскальзывает мысль, что существующий строй неизбежно будет свергнут. Повторяю, что как ЛОБОДА, так и СОРОХТИН являются ярыми противниками всех проводимых мероприятий Соввласти, и эти свои идеи внедряют среди населения, в особенности среди крестьянства. Касаясь своих личных взглядов, я в принципе строго на стороне Соввласти, но никак не могу согласиться с системой советского управления по следующим соображениям: 1) отрицал и отрицаю вообще всякую классовую борьбу и разделение общества на классы; 2) считаю неправильным применение административно-финансового нажима Соввласти в отношении частника вообще и торговца в частности; 3) считаю неправильным применяемые репрессии в отношении священнослужителей и преследовании религии вообще; 4) считаю неправильной проводимую политику властью в отношении преследования кулачества. Эти взгляды среди населения я не прививал, но бывали случаи, когда кто-либо меня спрашивал, я об этом говорил открыто. Ко всякой войне я отношусь отрицательно, но в случае интервенции я могу стать на сторону и защиту Соввласти или занять позицию нейтралитета. Эти взгляды, насколько мне помнится (точно не помню), я высказывал ЛОБОДЕ, но никогда не говорил о том, что в случае войны я с оружием выступлю против существующего строя. Протокол прочитан, записан правильно. М.Бзаджиев [АУФСБ РФ по КК, П-58969, л. 436-438 об]
<< | >>
Источник: А.Л.НИКИТИНА. ОРДЕН РОССИЙСКИХ ТАМПЛИЕРОВ I Документы 1922—1930 гг.. 2003

Еще по теме АДАХОВСКИЙ Антон Степанович (1898 — после 1931):

  1. АДАХОВСКИЙ Антон Степанович (1898 — после 1931)
  2. ШТЕЙП Владимир Владимирович (1886 — после 1960)
  3. УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН71