<<

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В те самые дни, когда антикапиталистические демонстрации бушевали в Праге, «International Herald Tribune» опубликовал передовую статью Уиллиама Пфаффа, говорившую о том, что первоначальный проект глобализации, провозглашенный элитами Запада, терпит крушение — не только из-за протестов радикалов, но и из-за внутренней несостоятельности.
Представления о том, что приватизация и дерегулирование ведут к экономическому росту, «уйдут в историю экономики». Бедность выросла не только в Восточной Европе и «третьем мире», но также в Англии и США. «Модель глобализации уже не является более неоспоримой ортодоксией Запада», — писал Пфафф. Возрастающая часть населения отвергает эти идеи именно в западных обществах. «Интеллектуальный консенсус относительно глобальной экономической политики рушится»442.

Однако если эра неолиберализма уходит в прошлое, то облик идущей ей на смену новой эпохи остается неясен. Точнее, он зависит от исхода политических баталий начала XXI века.

Если начало 1990-х годов было трагическим временем для левого движения во всех его традиционных формах — от социал-демократической до коммунистической, от радикальной до умеренной, — то конец десятилетия ознаменовался резким и неожиданным подъемом левого радикализма. Однако эта новая радикальная волна приняла неожиданные и непривычные для левых партий формы. Можно сказать, что движения начала XXI века оказались в равной мере ответом и на политику неолиберализма, и на кризис традиционной левой.

К концу XX века левые организации оказались в ситуации, когда привычные методы политической работы, идеологические

I .

I доктрины и сама идентичность основных исторических течений I европейского социализма оказались поставлены под сомнение, і Этот кризис: был многосторонним. Лишь на первый взгляд его | главной причиной был крах Советского Союза. Можно сказать, | что психологический эффект событий 1989—1991 годов был в I большинстве стран Запада и Латинской Америки исчерпан уже І к 1993—1994 годам.

Об этом говорят электоральные результаты | левых партий, которые к середине 90-х в основном вернулись *

к докризисному уровню, а в значительном числе стран и пре! взошли его. Но политический кризис левых оказался несводим І к неудачам на выборах. Наряду с распадом СССР к концу 80-х I и на протяжении 90-х годов влияние на политический процесс І оказал целый .ряд других факторов. Изменилось общество, ха- I рактер наемного труда, структура занятости.

I Индустриальный сектор в европейских странах, Канаде и і США был потеснен, с одной стороны, постиндустриальным сек- | тором в ходе информационной революции, но с другой сто- |; роны, массовое распространение вновь получил неквалифи- | цированный, доиндустриальный по своему характеру труд в рамках «неформального сектора» (представленного в Европе и США главным образом иммигрантами). В культурно-этническом и квалификационном отношении рабочий класс стал крайне неоднородным. Эта неоднородность должна была лре- : допределить развитие внутреннего плюрализма и культурноидейного «многоцветия» в левом движении, но в краткосрочной перспективе она вылилась в глубочайший кризис идеологических и организационных норм.

Наряду с сокращением индустриального сектора на Севере (или в странах капиталистического «центра») происходи. ло бурное развитие индустрии и рабочего движения на Юге (в странах «периферии»). Это сопровождалось повсеместным демонтажом социального государства и формированием глобального рынка капиталов, подчиненного транснациональным корпорациям. Механизмы социального и экологического регулирования рынка, выработанные социал-демократией в XX веке, оказались подорваны.

Сумма этих процессов, получившая название «глобализации» или «корпоративной глобализации», на первых порах тре: 567

і : ? бовала от левых осмысления, а затем и формирования новых структур, выработки собственных альтернатив, в конечном счете — поиска новой идентичности. На теоретическом уровне сложившаяся ситуация способствовала началу международной дискуссии, в ходе которой должны были обсуждаться заново все традиционные категории социалистического дискурса XX века — «труд», «капитал», «регулирование», «план», «государство», «демократия» и т.д.

В конечном счете, это вылилось в очередную дискуссию об актуальности марксизма, совпавшую со 150-летием издания «Коммунистического манифеста». Невероятная популярность данного произведения, вновь ставшего бестселлером на западном книжном рынке конца 90-х годов, говорит сама за себя. Маркс неожиданно предстал перед читателями в качестве пророка глобализации (в этом качестве цитаты из него просочились даже в документы Мирового Банка). Однако свежие доказательства правильности Марксова диагноза относительно динамики развития капитализма сами по себе не могли заменить конкретных ответов на вопросы текущей политики.

На политическом уровне вызов «корпоративной глобализации» 1990-х годов вынудил левых искать новые стратегические и идеологические подходы. Наиболее умеренная часть социал- демократии пошла по пути пассивной адаптации к новым правилам игры. Идеологически это выразилось в работах Сассуна, Гидденса и Хаттона, тогда как на политическом уровне выражением такого подхода стал «новый реализм», или «третий путь» Тони Блэра и Герхарда Шредера. В том же направлении эволюционировали и итальянские демократические левые — большинство бывшей коммунистической партии, расколовшейся после 1989 года. Хотя в рядах социал-демократии подобная политика встретила серьезное сопротивление, в целом к концу 90-х годов XX века она восторжествовала. Решающим моментом стало возвращение социал-демократии к власти в Великобритании и Германии, сопровождавшееся резким сдвигом победивших партий вправо. Политически этот сдвиг был закреплен уходом из руководства партий, а иногда и исключением из партии лидеров левого крыла — Оскара Лафонтена в Германии и Кена Ливингстона, Тони Бенна в Великобритании. «Зеле-. в

\

І

І ные» партии в большинстве стран Европы повторили траекто- | рию социал-демократии, причем во многих случаях оказались I даже правее ее. Итогом подобной эволюции стал фактический | отказ от реформизма как идеологии и методологии поэтапно- I го преобразования общества, признание ценностей свободно- I го рынка и конкуренции.

Слева от социал-демократии ответом к «корпоративной глобализации» и неолиберализму стало фор- | мирование партий «новой волны». Особенностью этих партий | стал своеобразный эклектизм, попытка соединить в общем дви- I жении различные традиции, разделенные и противостоявшие I друг другу на протяжении XX века — социал-демократическую, | коммунистическую, троцкистскую, социально-экологическую. [ Остается открытым вопрос о том, является ли этот эклектизм | предпосылкой нового синтеза. Для партий «новой волны» ти- I пично стремление искать более радикальные ответы на вызо- j вы глобализации, однако — на основе уже накопленного исто- I рического опыта левых сил. В известном смысле партии «новой

S і -

і волны» начали занимать опустевшую нишу реформистской со! циал-демократии, во всяком случае — ее левого крыла.

I Существенным достижением «новой волны» организован- | ного левого движения можно считать решительный разрыв с і авторитарной политической культурой, типичной как для ста- I линистской традиции в коммунистическом движении, так, в | значительной мере, и для социал-демократических партий. По- I добный плюрализм имеет не только идеологические корни. Раз- | личие между историческими течениями социализма всегда ко- [: ренилось в неоднородности мира труда самого по себе. К концу I XX века эта неоднородность возросла, приобретя порой харак- | тер мозаичности. В то же время фрагментация мира труда, соз- I давая в краткосрочной перспективе организационные пробле- I мы, в долгосрочной перспективе открыла и новые возможно- | ста. На протяжении большей части XX века основные отряды Ё рабочего движения были достаточно крупными и устойчивыми и в силу этого самодостаточными, что, наряду с идеологи- I ческим противостоянием коммунистической, социал-демокра- і тической и троцкистской «политических семей», способствова- I ло закреплению раскола. Напротив, в конце XX века мир труда, I став куда более многослойным и разнородным, одновременно

Е

\ 569

[ ' * стал испытывать возрастающую потребность в консолидаций } и Айвой солидарности, поскольку ни один из его отрядов, ни | один из элементов структуры не имел достаточного веса, что- • бы улучшить свое положение самостоятельно.

5 На Протяжении 1990-х и начала 2000-х годов культура ми- I рового левого движения стала куда более открытой и демокра- ' тической.

Свидетельством тому стали социальные форумы, со- І бирающие вместе людей различных взглядов, объединенных об- ] щим противостоянием глобальному капитализму. Другое дело, j что широкие и увлекательные дискуссии не могли заменить чет- ; ких и понятных большинству общества ответов на вопросы, по- і ставленные глобализацией. В результате критики системы за- j частую оказываются неспособными сформулировать собствен- ] ную политическую линию.

, Партии оказались в стороне или на периферии событий. Новое поколение активистов формируется не на партийных собраниях, а на уличных митингах и открытых форумах. Признанные идеологи левых сил обнаружили неспособность предвидеть новые тенденции. Мир изменился, старые организационные формы демонстрируют свою несостоятельность. Традиционные рабочие, партии пытаются выжить, доказывая свою ; лояльность правящим элитам, но чем более они безобидны, тем } менее они интересны кому бы то ни было. Началось время смены организационных форм. Утратив связь с рабочим классом, ї они понемногу утрачивают и свою ценность для буржуазии, | которая использовала их как инструмент для смягчения клас- і сового конфликта.

Массовые протесты 1999—2001 годов на Западе оказались наиболее удачным «ответом слева» на вызов «корпоративной глобализации». Восторжествовал «сетевой» подход к решению организационных задач. Радикальные активисты стремились j свести к минимуму иерархию, сочетать автономию вовлечен- - ных в процесс групп с принципом солидарности и единства ; действий. Движение оказалась способно мобилизовать молодежь и новые трудовые слои, порожденные информационной і революцией. Оно сумело наладить взаимодействие с традиционными профсоюзами. Гораздо более сложными оказались от- j ношения с Йарламёнт?кими партиями, поскольку именно от- \

I- *

l сгалость и оппортунизм, а порой и прямое предательство пар- | тийных структур, их неспособность отреагировать на вызовы і «корпоративной глобализации» подтолкнули радикальную мо; лодежь к выходу на улицы.

!' Избегая жестких организационных форм, предпочитая им І «сетевые» структуры, «альтерглобалистское» движение оказа- юсь эффективным в условиях информационной революции, | способным привлечь на свою сторону и организовать трудя- | щихся «новых отраслей».

В странах «третьего мира» новые про- I тестные движения смогли опереться на крестьянство (сапати- | сты в Мексике, Движение безземельных крестьян в Бразилии). I Таким образом, кризис партий «рабочего социализма» преодо- ' левался за счет появления у левых новой социальной базы как ?

в «новом», постиндустриальном, так и в «традиционном» или | «неформальном», неиндустриальном, секторе. Это, однако, от- I нюдь не означает разрыва с традициями «рабочего социализ- | ма». Просто эти традиции переосмысливаются и интерпрети- | руются по-новому.

І После «битвы в Сиэтле», когда «антиглобализм» заявил о

I себе в США, он быстро распространился в Европе и Канаде. I Опыт европейских выступлений 2000—2001 годов показал, что, | достигнув немыслимых еще за год до того масштабов, движение | обнаружило и ограниченность возможностей протеста. Встал I вопрос о перспективах политической, в том числе и электораль- | ной, работы. Тем самым движение начинает вторгаться в сферу I действия «традиционных» политических организаций.

I Разумеется, это не означает неизбежного исчезновения тра-

| диционных левых партий. Скорее, речь идет о синтезе опыта по- | литических партий и протестных движений. Первые начинают | воспринимать идеи, методы и культуру, выработанную в ходе ^«антиглобалистских» протестов, вторые обнаруживают значение политических организаций, выходят на арену электораль- I ной борьбы и т.д. Обновление партий зависит, в конечном сче- [; те, от их способности вобрать в себя опыт «антиглобалистских» | движений, тогда как движения все более склонны работать политически, — либо создавая собственные партии, либо идейно | влияя на уже существующие. В каждой конкретной ситуации

перспективы левых сил выглядят по-разному. Известный социолог Фредерик Джеймсон прогнозирует, что для левых наступает время «комбинированных» стратегий, использующих «новые формы солидарности в активной политической работе»443.

Кризис левых политических партий, как и политического j представительства вообще, вовсе не обязательно является окон- ’ чательным и «необратимым». Как раз наоборот, вызовы новых ! массовых движений могут, в конечном счете, стать фактором ' преодоления кризиса — если сами эти движения смогут выработать новые формы представительства и участия масс в политике. Совершенно очевидно, что протест сам по себе, выявляя недостаточность, исчерпанность или неадекватность существующих форм представительства, еще не является им заменой. ‘ Он лишь ставит вопрос о поиске новых форм или необходи- ‘ мости трансформации уже существующих. Эти новые формы 1 могут прийти как из недр движения, так и изнутри «традиционных» политических организаций, если там найдутся силы и . способность к обновлению.

Проблема в том, насколько новые движения смогут освоить «старые» политические методы, не повторяя отвергаемого ими опыта «старых партий». Это относится и к избирательной « борьбе, и к привычным для левых видам идеологической работы, и к общепринятым формам международной солидарности, j Вопрос, однако, не сводится к тому, насколько богатым окажет- ; ся воображение активистов. История свидетельствует, что подъ- і ем и упадок массовых движений предопределяют своего рода і «жизненный цикл» политических организаций. Иными слова- , ми, «старые» партии в годы своей молодости во многом напо- і минали нынешние «новые движения». И не только потому, что | сами эти партии в те времена еще были «новыми», но и потому, что их возникновение было результатом развития и консолидации массового движения. В этом плане неспособность «новых левых» в 60-е годы XX века сформировать жизнеспособные и устойчивые политические организации сейчас воспринимается многими ветеранами событий как главная ошибка и даже «виндо поколения 60-х, не сумевшего должным образом пере- і

і

І дать эстафету активистам 2000 года444. Еще хуже обстоит дело г в Восточной Европе, где начинать надо практически с чистого \ листа, не имея устоявшихся институтов живых традиций. Ссыл- | ки на большевизм и 1917 год являются скорее риторическими, ; ибо в традиции главное — непрерывность. А традиция рево- [ люционной самоорганизации и сознательной классовой борь- S бы в нашей стране была прервана — сначала сталинскими ре- I прессиями 1930-х годов, а потом окончательно сведена на нет ' годами «застоя» при Брежневе.

Тем не менее перспективы левых на Востоке Европы выглядят далеко не безнадежными. В конце концов, если на чис- І том листе нельзя найти старую мудрость, на нем можно напи- I сать новую историю. При правильном подходе наши недостат- І ки могут обернуться нашими преимуществами — другое дело, |хватит ли у нас сил и умения, чтобы использовать открывдю- ; щиеся перед нами возможности.

[ В повестку дня встает вопрос о создании коалиций, Еди- ! ного фронта, политического движения, способного объединять | различные течения левых сил, не подавляя их. Этот вопрос по- іразному решается в России или в Англии, но стоит он почти | повсюду. Разрозненные прежде потоки сливаются воедино, пытаясь найти некую идеологическую и политическую равнодействующую, а возможно, и синтез. Впервые за два десятилетия (главный вызов сложившейся левой политической элите и ее ^идеологии исходит не справа, а слева. Соответственно, будущее I левых сил зависит от того, насколько йнституционализйровав- [ шиеся партии будут способны стать в рамках демократической ! системы выразителями этих новых радикальных требований, г Если они не справятся с этой задачей, на их место придут но- [вые политические организации.

I Опасность новой ситуации состоит в том, что с критикой ^глобализации выступают не только левые, но и крайне правые. ІЕсли левые радикалы не смогут добиться реальных перемен в ^современном обществе, это отнюдь не означает, что либераль- >

но-корпоративный капитализм восторжествовал на глобаль-

t

ном уровне. Напротив, это значит, что возрастает опасность ультраправой реакции. В этом плане история первой полови- ; ны XX века поучительна. Там, где во время кризиса капитализ- . ма левая или левоцентристская альтернатива терпела поражение, торжествовал фашизм.

Историческая задача современных левых состоит не толь- ! ко в том, чтобы одержать победу над неолиберализмом и ут- ' вердить в мировом масштабе собственные принципы солидар- ? ности, социальной и экологической ответственности, общественной собственности и регулирования. Задача состоит в том, чтобы, осуществив собственный сценарий перемен, сделать не- . возможной националистическую «альтернативу».

Ответом на вызов «глобализации» является не корректи- ? ровка курса, не плач по утрачиваемым национальным культу- j рам (которые на самом деле не исчезают, а трансформируются, , приспосабливаясь к нуждам корпоративного капитала). Отве- 1 том является усилие, направленное на революционное преоб- 1 разование системы. Сопротивления уже недостаточно: история ч вновь ставит в повестку дня вопрос о социалистической стра- І тегии. Массы должны осознать свои классовые интересы, активисты — стать политической силой. Как на глобальном, так и на местном уровне.

Вопросы, поставленные в середине XIX века «Коммуниста- і ческим манифестом» Карла Маркса и Фридриха Энгельса, все ] еще ждут своего практического разрешения. Марксизм сделал { свое дело в теории, но окончательный ответ на противоречия ; жизни дает практика.

У этой практики есть имя: Революция.

<< |
Источник: Кагарлицкий Б. Ю.. Политология революции / Б. Ю. Кагарлицкий. — М.: Алгоритм. — 576 с. — (Левый марш).. 2007

Еще по теме ЗАКЛЮЧЕНИЕ:

  1. § 3. Окончание предварительного следствия с обвинительным заключением
  2. § 5. Действия и решения прокурора по уголовному делу, поступившему с обвинительным заключением (обвинительным актом)
  3. § 5. Заключение экспертов
  4. Консультативное заключение Международного Суда от 1951 г.
  5. г) Иные случаи допустимости доказательств - допустимость экспертного заключения
  6. § 2. АКТЫ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ, НЕПОСРЕДСТВЕННО ПОРОЖДАЮЩИЕ ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВОЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВО, ИСПОЛНЕНИЕ КОТОРОГО СВЯЗАНО С ЗАКЛЮЧЕНИЕМ ДОГОВОРА
  7. 8.1. Заключение эксперта-почерковеда как объект оценки субъектом доказывания
  8. Процессуальные и тактические средства исследования и проверки заключения эксперта-почерковеда
  9. 23.1. Направление уголовного дела с обвинительным заключением прокурору
  10. § 4. Заключение эксперта как средство доказывания. Требования, предъявляемые к заключению эксперта
  11. 5. Стандартные минимальные правила Организации Объединенных Наций в отношении мер, не связанных с тюремным заключением (Токийские правила)
  12. § 6. Решение прокурора по делу, поступившему с обвинительным заключением
  13. 10.5. Действия и решения прокурора по уголовному делу, поступившему с обвинительным заключением или обвинительным актом
  14. Глава 9. СТАДИИ СУДЕБНО-ЭКСПЕРТНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ. ЗАКЛЮЧЕНИЕ ЭКСПЕРТА
  15. ПЕРЕВОД РАБОТНИКА НА ДРУГУЮ РАБОТУ В СООТВЕТСТВИИ С МЕДИЦИНСКИМ ЗАКЛЮЧЕНИЕМ
  16. § 5. Заключение эксперта
  17. 13.3. Понятие, значение и структура обвинительного заключения
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -