<<
>>

1. Слом единства цели и метода демократии

Эстафету политического реализма подхватывает Шумпетер. Подобно липмановской шумпетерианская «демократия как метод» содержит немалое количество парадоксов. Например, Шумпетер в публичных выступлениях, интервью и конечно в своих текстах всегда заявлял, что он — ученый-эмпирик, исследующий реальность с позиции объективного наблюдателя, свободного от ценностных оценок.
Вместе с тем его важнейшая для политической теории работа «Капитализм, социализм и демократия» буквально пропитана аксиологизмом, не говоря уже о то, что вся система шумпетерианских «политических мер» непосредственно выстроена на нормативном фундаменте. Шумпетерианская онтология схватывает время в пространстве современной ему экономики. Логика рассмотрения политики конституируется в преломлении к экономическим основам бытия. Если реальность фундирована экономикой, то разум также имеет экономическое происхождение. Таким образом, идеи, адекватно отражающие суть феноменов реальности, репрезентируют инструментализированную форму человеческих взаимоотношений и составляют в целом базу экономической культуры18, или в лексике Шумпетера: «административно-трудовые отношения». Шумпетер последовательно извлекает современные политические смыслы из наиболее рационализированных форм человеческих взаимоотношений. Тем самым фиксирует жесткую связь между позитивной динамикой экономического развития и условиями, которые можно определить как реальность политического статус-кво. По сути, равновесное состояние политики понимается им в расширительном — до уровня цивилизации — смысле. И поскольку Шумпетер работает в вокабуляре классической политэкономии, постольку он обозначает равновесную цивилизацию как капитализм19. Безусловно, Шумпетер многократно и по-разному говорил об экономическом содержании капитализма, раскрывал значения множества предикатов (современный, свободный, конкурентный и т.д.), но практически всегда в его текстах мы можем обнаружить результирующий рефрен к капитализму, понимаемому как смысл и цель политической организации.
Если добавить к этому его понимание политики как «души законодательства», то мы можем предварительно зафиксировать, что нормативный компонент его теории приложим только к практике осуществления власти капитала над трудом, а не к труду как таковому. Значит, прямым логическим следствием подобной постановки проблемы могла бы стать «теория трудового государства» или «система трудовой легитимации государственных решений». Однако как понимать то, что Шумпетер часто солидаризируется не просто с Марксом, но и с Лениным в том, что у него (Шумпетера) мысль о смерти государства в своем деянии... не вызывает никаких возражений20? Чтобы прояснить это противоречие, рассмотрим теоретический контекст того времени. Самостоятельные представления о будущем государства, основанном на трудовом хозяйстве, имели многие экономические светила того периода: Джон Кейнс, Милтон Фридман, Фридрих Хайек и др. Если в качестве примера вспомнить мнение Хайека, то его выводы об утрате нормативности государством относятся, прежде всего, к политическим последствиям сбоев в естественном функционировании рынка. Поэтому рассуждения Хайека о тех же проблемах, что беспокоили и Шумпетера, привели его к построению на эпистемологическом уровне антиэтатистской концепции общежития. И по большому счету, для Хайе- ка не важно, что произойдет с классическими представлениями о демократии или, как будет функционировать «торгашистская (англ. bagging) демократия». Для идеи нормативности значение будет иметь только противодействие определенной рациональности, которая заводит общество в тупик, за что ответственность несет интеллектуальное вмешательство в ход «спонтанного развития» («космоса» — в лексике Хайека). И уже эта «интеллектуальная» интервенция будет причиной «контрреволюционных» по отношению к разуму идей, вроде его знаменитой либертарианской утопии с «клубами сверстников», с избирательными квотами, правящими и законодательствующими ассамблеями, «дистрибутивной системой справедливости» и «коммутативным правосудием».
По сути дела Шумпетер фиксирует те же проблемы политики» хотя получить четкое представление о его отношении к этатизму очень сложно. С одной стороны, его действительно интересует не частная проблема будущего государственного устройства, а проблема «практической рациональности»: как на разумных основаниях управлять трудовыми отношениями. Т.е. его идея управления носит административный, а не государственный характер и может быть применена, например, в крупных корпорациях. С другой — необходимо учитывать, что капитализм локализован не в отдельном государстве, а расширяется до уровня цивилизации (не исключая и Советского Союза). Значит, порядок и безопасность трудового общества обеспечивает политика, тождественная дисциплинарной культуре. И если, например, Страна Советов справляется с дисциплинарной механикой лучше «классических капиталистических стран», то, значит, именно это обстоятельство обеспечивает советскому государству перспективу на будущее. Шумпетера нисколько не огорчают факты деградации политики, которые заставляли негодовать Хайе- ка, Розу и Милтона Фридманов и других. Как раз наоборот, Шумпетер приветствует проникновение рыночной логики в политику, для него это вполне ожидаемый и даже закономерный процесс. Политические программы, предложенные избирателям, не в меньшей степени товар, чем любой другой, и потому логично, что происходит «ценообразование политических услуг», а политика экономизируется. Более того, Шумпетер поддерживает подобное развитие реальности, поскольку именно «торговая демократия» позволяет себя инструментализировать наилучшим образом. В этом случае процедурная демократия воплотит в жизнь наиболее надежный в современных условиях способ правления — власть экономических баронов, которая демократическим способом устранит нежелательное вторжение «низов» в политические дела. Таким образом, проблемы государства для Шумпетера отходят на второй план в его концепции политики. Значит, его категоричные утверждения наподобие «я считаю резонным утверждение, что государство, возникшее как следствие противоборства и компромиссов между феодальными землевладельцами и буржуазией, станет частью того пепла, из которого предстоит возникнуть Фениксу социализма»21 следует понимать не как ответ, а как постановку вопроса.
Весь текст книги «Капитализм, социализм и демократия» испещрен критическими опровержениями марксистской стратегии, однако главным оппонентом Шумпетера является все-таки не Маркс. Главный враг теории агрегатов, если использовать термин Лиотара, «нерепрезентированный» руссоизм с его идеей коллективного суверена, народа. Точнее, проблема заключается в том, какое напряжение возникает между детерминизмом «общественного договора» Руссо и «добавленными усовершенствованиями», сделанными «чистым утилитаристом Бентамом». Проблема капиталистического Запада, по мнению Шумпетера, кристаллизировалась в абсурдной идее «народного правления», озвученной Линкольном в «Геттисбергской речи». Можно, конечно, сделав исключение и оговорив предварительно, какой смысл мы вкладываем в понятие «правления», обозначать некоторые формы демократии как народное правление. Но для реальности администрирования, уверен Шумпетер, это не имеет никакого значения: «И хотя в действительности народ никогда не правит, в принципе мы можем договориться, что он, по определению, делает это всегда»22. Шумпетер проводит подробный анализ термина «народное правление» и приходит к выводу, что словосочетание «народное правление» может обрести хоть какой-то практический смысл, если заменить его понятием «правления, одобренного народом». Но тогда возникнет путаница с содержанием понятия «демократия», поскольку такая постановка вопроса подведет под определение демократических институтов не только классические модели демократии, но и прямопротивоположные ей формы правления — от авторитарных до откровенно тоталитарных. Разрешить проблему «институтов» Шумпетер пытается, вводя антиномичное различение «идеи демократии» и «демократического метода», который можно успешно использовать даже вне исходных демократических смыслов. Нечто подобное в свое время осуществил Кант, различив внутреннее соответствие долгу (моральность) и внешнее соответствие закону (легальность). Но для Канта внешняя и внутренняя достоверность скрепляла реальность императивным принципом, образуя целостность «мира идей» и правите ля-героя, воплотившего своим явлением истину, добро и красоту. Шумпетер, наоборот, раскалывает политику на формализованные процедуры реальной демократии и иллюзорный мир демократической идеологии. Шумпе- терианская демократия отныне — «...всего лишь метод... определенный тип институционального устройства для достижения законодательных и административных политических решений. ... Она не способна быть целью сама по себе, безотносительно к тем решениям, которые будут приниматься в конкретных обстоятельствах при ее посредстве. Это положение должно быть отправным пунктом любой попытки дать ее точное определение»23.
<< | >>
Источник: Ерохов И.А.. Современные политические теории: кризис нормативности. 2008

Еще по теме 1. Слом единства цели и метода демократии:

  1. Параграф второй. В поиске целей и методов сравнительного правоведения
  2. § 2. Взгляды политических партий на проблемы власти переходного периода: сравнительный анализ
  3. Глава 1. Подходы к глобализации: страны развитой рыночной демократии, новые индустриальные страны Азии, развивающиеся государства и Китай
  4. 3. XXIII съезд КПСС. Совершенствование методов руководства экономикой
  5. ОТ ГЕКАТОМБЫ КОММУНАРОВ К «СВЯЩЕННЫМ СОЮЗАМ»
  6. ВТОРОЙ ПРОВАЛ ВСЕОБЩЕГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА
  7. Контратака и отступление демократии
  8. «Неомарксистская» интерпретация отношений идеологии и науки
  9. Ю. С. Пивоваров РУССКАЯ ВЛАСТЬ И ИСТОРИЧЕСКИЕ ТИПЫ ЕЕ ОСМЫСЛЕНИЯ, или ДВА ВЕКА РУССКОЙ МЫСЛИ
  10. К. Э. КИРОВА ДЖУЗЕППЕ МАДЗИНИ И УТОПИЧЕСКИЙ СОЦИАЛИЗМ (1830—1840)
  11. С. В. ПОЛЕНИНА, В. Л. ЭНТИН СОВЕТСКОЕ ПРАВО И СОВЕТСКАЯ ПЕРЕСТРОЙКА (Нью-Йорк, октябрь 1987)
  12. 1. Политический реализм
  13. 1. Слом единства цели и метода демократии
  14. Глава 1 Исторический очерк становления метода опроса
  15. Нормы-цели. Целевое измерение права
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -