<<
>>

Сложные равенство и свобода

Перечисленные выше слабые стороны государственно-административного социализма и причины успеха неоконсерватизма неизбежно ставят нормативные вопросы. Если эти две возможности следует отвергнуть, то имеется ли третья, более жизнеспособная, возможность? Какую иную форму могли бы принять деятельность государства и гражданское общество и как следует определить их взаимоотношение под углом зрения более полной демократии?

Чтобы дать удовлетворительный ответ на эти вопросы, социалистам необходимо пересмотреть некоторые ключевые вопросы демократической теории.

Судя по ряду признаков, усилия в этом направлении уже предпринимаются. Среди западноевропейских социалистов, по всей видимости, растет осознание того, что для эффективного и достойного общественного доверия противодействия неоконсерватизму необходимо по-новому подчеркнуть важность старых идеалов равенства и свободы. Схематично этот вывод можно сформулировать так. Неоконсерватизм противопоставляет этатистской концепции равенства (которому он дает всецело отрицательную оценку) негативную свободу (в которой он видит абсолютное благо). Таким образом, неоконсерваторы проявляют заботу, во всяком случае на словах, об уменьшении вмешательства государства в жизнь граждан и о применении принципов «свободного рынка» ко все большему числу аспектов общественной жизни. Для них желательна такая свобода, при которой будут сохранены существующие неравенства, а если позволят социальные условия и политическая деятельность, то и восстановлены неравенства, устраненные в век социальных реформ. Государственно-административный социализм, напротив, подчеркивал способность государства установить равные возможности, хотя для многих граждан это оказывалось прокрустовым ложем. Он умалял значение вопросов свободы и, стало быть, обычно довольствовался понятием «большого государства», облеченного правом навязывать равенство гражданскому обществу.
С этой точки зрения, растущее осознание социалистами значения равенства и свободы ставит важный вопрос о том, как возможно такое соединение государства и гражданского общества, которое позволило бы достигнуть максимального равенства при наличии свободы.

На мой взгляд, этих целей нельзя достичь, если изменить только одну риторику. Социалисты должны признать необходимость усвоения более сложных понятий равенства и свободы. Простые, недифференцированные концепции равенства — предполагающие, что все граждане могут и должны одновременно иметь одинаковое имущество и пользоваться одними и теми же общественными и политическими институтами, — основываются на той ложной посылке, что должны преобладать один или два принципа распределения (например, рынок или централизованное государство). Поскольку эти принципы распределения нацелены на то, чтобы упростить или сделать более однородной сложную реальность, к которой они применяются, они являются абстрактными, жесткими и (как свидетельствует государственно-административный социализм), как правило, неосуществимыми. Поэтому от них следует отказаться в пользу плюралистической концепции равенства. Последняя имеет своей целью упразднить широкие и прочные монопольные права на привилегии путем развития менее иерархической и более сложной системы отношений между гражданами, опосредуемых товарами, которые эти граждане производят и распределяют между собой в соответствии с разнообразными критериями справедливого распределения. Эти критерии могли бы быть весьма многообразными — начиная с дружбы, добровольного объединения, организованной социальной борьбы, рыночных механизмов обмена в гражданском обществе и кончая партайной борьбой, законодательными решениями, приговорами суда и другими формами выработки государственной политики. Таким образом, демократическая идея сложного равенства предполагает, что разрыв между имущими и неимущими можно преодолеть исключительно путем развития институциональных механизмов, позволяющих распределять разные товары между разными людьми разными способами и по разным основаниям15.

От недифференцированных концепций свободы также следует отказаться, ибо они содержат слишком упрощенное представление о социальной и политической жизни.

Они исходят из того, что имеются одна или две процессуальные нормы, предоставляющие всем гражданам возможность самим решать, как им жить. Например, пользуется влиянием абстрактный и нереализуемый принцип, согласно которому все граждане должны «принимать решения, касающиеся их жизни». Этот принцип справедливо предполагает, что граждане свободны в той мере, в какой они руководствуются решениями, принимаемыми ими самими. Правильно признается, что свобода — это способность к постоянной инициативе в общественных и политических делах. Однако здесь упускаются из виду некоторые простейшие обстоятельства жизни, какой она есть (или была бы) в сложных демократических системах. Забывается, что не все граждане могут оказаться в одном и том же месте в одно и то же время для принятия подобных решений (и что, если бы они могли это сделать, подлинно свободное время было бы принадлежностью прошлого, как отмечали Оскар Уайльд и др.). Кроме того, сторонники данного принципа не учитывают тот особо важный момент, что существует огромное многообразие свобод, которые неизбежно поэтому имеют разное значение для различных категорий граждан, и значение это подвержено к тому же непрерывному изменению. При совершенно демократическом строе разные граждане скорее всего решат (как они делают это и в настоящее время) прилагать свои усилия в разной степени и в самых разных областях жизни. Вместе с тем, время от времени им захочется поменять сферу осуществления их свободы. В силу всех этих причин от простых концепций свободы необходимо отказаться в пользу более сложного и дифференцированного понятия. Однородное политическое сообщество греческого полиса, где граждане то правят, то подчиняются, нельзя воссоздать в современном мире — разве что в тех редких и недолгих состояниях экстаза, которые возникают в революционных ситуациях. Героические попытки установить недифференцированную и широкомасштабную систему самоуправления обычно заканчиваются беспорядком, разочарованием, а иногда н кровавым поражением, как отмечал Гегель в связи с якобинством1".
Секрет свободы, для максимизации которой требуется максимизация сложной системы равенства граждан, состоит в разделении полномочий по принятию решений между разнообразными институтами, существующими внутри гражданского общества н государства и в сфере их взаимодействия. Максимизация свободы граждан влечет за собой расширение возможностей их выбора — особенно для тех, кто в настоящее время наименее обеспечен. Расширение возможностей выбора требует, в свою очередь, увеличения числа разнообразных социальных и политических сфер, в которых могли бы участвовать различные группы граждан, если и когда им это угодно*.

* У гочиснис, что граждане могли бы участвовать в отдельных сферах гражданского общества и государства, если им это угодно, важно. Излагаемая здесь в общих чертах концепция демокра гни не предполагает, что индивиды должны быть все время политическими животными. Некоторые критики упустили это из виду В письме от 27 марга 1987 г. Роджер Скратоп пишет: «В конечном счете для ваг всегда будет притягательным представление о политике как о деятельности „оппозиции" пли как о форме „солидарности". Думаю, политика не должна быть ни деятельностью вообще, пп оппозиционной деятельностью; она дол-

Если от простых недифференцированных понятий равенства и свободы необходимо отказаться в пользу более сложной трактовки их взаимозависимости, то как институционально можно реализовать этот идеал? На мой взгляд, такая цель может быть достигнута только в том случае, если признать необходимость реформирования и ограничения власти государства одновременно с расширением н радикальным

жиа быть процессом примирения, который играет имч гожно малую роль п достойной челоисческой жизни., и основывается па подчинении суверену». Я признаю важность «примирения» как позитивной силы в социальной и политической жизни. Терпимость как необходимое условие сложных равенства и свободы в демократическом гражданском обществе и государе гне, безусловно, потребовала бы от граждан способности к примирению — или высокой степени цивилизованности.

Есть несомненная истина в старой английской максиме: вежливость (цивилизованность) не стоит тебе н гроша. Однако цивилизованность имеет две стороны. Власть имущие любя г прикрываться своими кодексами чести, именно поэтому для тех, кто наделен меньшей властью, необходима деятельность в форме солидарности и оппозиции для сохранения подлинной пли демократической цивилизованное гн. Без этой деятельности цивилизованность всегда вырождается в помпезность, которую, видимо, и имеет в виду Скратои. Что касается необходимости подчинения суверену, то это замечание Скратопа почти совпадает с точкой зрения Карла Шмитта, деспотические импликации которой мы разбираем а главе 5.

преобразованием гражданского общества. Что понимается здесь под старомодным термином «гражданское общество»? В наиболее абстрактном смысле гражданское общество можно трактовать как совокупность институтов, члены которых главным образом участвуют в сложной системе негосударственной деятельности — в сфере экономического производства и культуры, семейной жизни и добровольных ассоциаций — и которые таким образом сохраняют и преобразуют свою идентичность, осуществляя все виды давления или контроля в отношении институтов государственной власти. Скажу более конкретно: я, разумеется, не склонен при определении гражданского общества прибегать к высокомерной риторике неоконсерваторов, как если бы гражданское общество могло быть лишь синонимом негосударственной, обеспечиваемой законом сферы, в которой доминируют капиталистические корпорации и патриархальные семьи. В этом узком смысле гражданское общество уже существует сегодня в Западной Европе. Но вопреки взглядам неоконсерваторов гражданское общество не обладает прирожденной чистотой; у него нет единственной или навсегда установленной формы. В нем заложено важное дополнительное значение. В потенциале оно может стать негосударственной сферой, включающей в себя многообразие публичных сфер — производственных единиц, семей, добровольных организаций и общественных служб, — которые имеют правовую базу и носят самоорганизованный характер.

Истолкованная таким образом, демократизация — «дорога к социализму» — означала бы сохранение и переопределение границ между гражданским обществом и государством в ходе двух взаимозависимых и параллельных процессов: расширения социального равенства и свободы и реструктурирования и демократизации институтов государственной власти.

Для успешного запуска этих двух процессов было бы необходимо выполнение двух условий. Во-первых, следовало бы ограничить не только власть частного капитала и государства, но и власть белых гетеросексуальных граждан мужского пола над (остальным) гражданским обществом в результате социальной борьбы и осуществления общественных политических инициатив, которые позволили бы гражданам в ходе их совместной деятельности в «дружественных» публичных сферах добиваться равной власти и тем самым мак-сималыю реализовывать свою способность играть активную роль в гражданском обществе.

Во-вторых, институты государственной власти должны были бы стать более подотчетными гражданскому обществу благодаря по-новому организованному выполнению ими функций защиты, координации и регулирования жизни граждан. В результате при демократизации удалось бы избежать хорошо известных опасностей классического анархо-синдикализма — попыток гражданского общества своими силами добиться собственного освобождения — н чрезмерного бюрократического регулирования, характерного для государственно-административного социализма. Было бы отброшено предположение, будто государство могло бы когда-нибудь законным образом заменить гражданское общество и наоборот. Тем самым мы бы отстояли и обогатили принцип, обсуждение которого начали в Европе на заре эпохи модерна Пени, Токвиль, Дж.С. Милль и др.17 Этот принцип гласит, что разделение гражданского общества и государства должно быть неизменным признаком полностью демократического социально-политического строя, при котором собственность на

средства щюизводства, статус и право принимать решения — а следовательно, и сама историчность — больше бы не присваивались частным образом.

Стало быть, государство и гражданское общество должны стать друг для друга условием демократизации. Институты государственной власти не следует трактовать как воплощение всеобщности — эту изначально гегелевскую позицию ныне отстаивает дьявольский всемирный альянс диктатур и тоталитарных режимов, в подготовке которых участвуют супердержавы, оказывающие им финансовую и военную поддержку. Скорее, в институтах государственной власти следует видеть инструменты, с помощью которых проводятся в жизнь законы, провозглашается новая политика, удерживаются в четко определенных правовых границах неизбежные конфликты между отдельными интересами и предотвращается принесение гражданского общества в жертву новым формам неравенства и тирании. С другой стороны, при таком раскладе многие общественные организации — от самоуправляемых профсоюзов, предприятий и жилищных кооперативов до приютов для женщин, подвергающихся побоям, независимых средств массовой коммуникации и ассоциаций по мониторингу деятельности местной полиции — должны иметь больше полномочий, чтобы держать под контролем своих политических «представителей». Гражданское общество должно стать для политической власти вечным бельмом на глазу. Короче говоря, я утверждаю, что без надежно защищенного и независимого гражданского общества с его автономными публичными сферами такие цели, как свобода и равенство, совместное планирование и общественное принятие решений, будут лишь пустыми лозунгами. Но без выполняемых государством функций защиты, перераспределения и разрешения конфликтов борьба за преобразование гражданского общества обернется созданием гетто, разобщением и застоем или породит собственные новые формы неравенства и несвободы.

<< | >>
Источник: Джон Кин. Демократия и гражданское общество / Пер. с англ.; Послесл. М.А. Абрамова. — М.: Прогресс-Традиция,. 2001

Еще по теме Сложные равенство и свобода:

  1. Свобода и справедливость в либеральной общественной мысли XX в.
  2. § 1.1. Трактовка свободы как важнейшего принципа права
  3. Сложные равенство и свобода
  4. § 2. Являются ли принципы свободы, равенства и народного суверенитета обязательными для индивидуализма?
  5. Свобода и демократия: что выше?
  6. з Выгоды и издержки свободы
  7. Глава 22 СВОБОДА, РАВЕНСТВО И РАВНОПРАВИЕ
  8. § 2. Свобода как ценность. Право как форма свободы
  9. Гендерное неравенство
  10. Глава I. О свободе обращения в суд. О заинтересованности суда в максимизации обращений как принципе правосудия будущего
  11. 1.1. Понятие свободы экономической деятельности (философский и правовой аспекты), формы ее проявления
  12. 1.2. Свобода экономической деятельности и принцип законности.
  13. 1.2. Конституционное закрепление и иное нормативноправовое регулирование свободы экономической деятельности
  14. § 7. Проблемы обеспечения конституционных прав и свобод человека и гражданина в условиях модернизации правовой системы России
  15. 2.1. Законодательные акты, регулирующие деятельность прокуратуры по защите прав и свобод
  16. §1. Воздействие нравственных принципов свободы, равенства и справедливости на правовое регулирование трудовых отношений
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -