<<
>>

ПРЕДИСЛОВИЕ

После крушения коммунизма западная демократия стала, по-видимому, единственной жизнеспособной политической системой в мире. Однако в настоящее время сама демократия в современных постиндустриальных обществах подвергается беспрецедентным эволюционным стрессам.
Эти стрессы становятся настолько сильными, что возможность объяснить идею «представительной демократии», даже возможность извлечь хоть какой-либо смысл из этой концепции, вызывает ныне вопросы. Точно так же содержания лишились и другие крупные разделы словаря европейской политической теории. Многие понятия вроде «народный суверенитет», «общее благо», «консенсус», «контроль», «участие», «плюрализм», «состязание партий», «общественное мнение» давно утратили связь с ценностями, которые они некогда несли. И трудно уйти от впечатления, что даже работы, признанные классикой политического мышления, ныне утратили способность оказать нам сколько-нибудь реальную помощь. Не менее сложная ситуация сложилась и в области политических исследований. Эпистемологические парадигмы, постулируемые различными теориями демократии, в том числе экономической, эмпирической и этико-политической теорий договорного или утилитарного происхождения, не выдержали господствующей неопределенности относительно оснований научного знания и кризисного состояния социальных наук. Эта неопределенность пришла на смену краху различных вариантов эмпирицистской философии науки и все еще является характеристикой течения, которое, за неимением лучшего определения, удобно называть постэмпиризмом. По всем этим причинам главным предметом настоящей книги станет необходимость последователь ной реконструкции демократической теории. Под демократической теорией я имею в виду либерал ьно-де- мократическую теорию вообще, в том смысле, в каком эта теория утвердилась в политической культуре Европы. При этом я не пытаюсь провести какое-то точное различие между либерализмом и демократией.
Надеюсь, рассуждения, приведенные в этой книге, послужат оправданию потери этого философски важного различия, равно как и оправданию некоторых других историографических упрощений, необходимых при моем подходе. Разумеется, для многих идеал демократии остается важным символом. В некоторых политических условиях, особенно, но не исключительно в условиях третьего мира, слово «демократия» по-прежнему представляет революционный вызов власти политических и военных кругов. Наиболее ярко этот порыв к демократии проявился в странах реального социализма, где политическое и институциональное наследие марксизма-ленинизма явно не смогло выдержать испытание опытом. После демократической революции 1989 года и падения Советского Союза коммунистическая система предстала в подлинном свете и оказалась скорее невыносимо регрессивной, чем системой преодоления формальностей представительной демократии. В то же самое время нетрудно, однако, предсказать, что страны Восточной Европы, ныне так неискренне восхваляющие демократические свободы и экономику свободного рынка, после падения железного занавеса и ожидаемой приостановки упадка национальных экономик очень быстро столкнутся с теми же проблемами, от которых обычно страдают западные демократии. Собственно говоря, концепция представительной демократии, особенно во времена, когда традиционные консервативные и прогрессистские альтернативы разваливаются, по-видимому, более не способна успешно описывать политические системы постинду стриальных стран и адекватно отличать демократические страны от недемократических. Это в большей мере справедливо в отношении концепции, которая развилась из того, что я предлагаю называть неоклассической доктриной. Я имею в виду теории демократического плюрализма, выдвинутые различными теоретиками, начиная с Шумпетера и, среди прочих, до Липсета, Даля, Пламенаца, Арона и Сартори. По моему мнению, сегодня эти теории выглядят столь же неуклюже и нереалистично, как и классическая доктрина демократии, против недостаточной сложности и реалистичности которой они изначально были направлены, Сегодня, спустя пятьдесят лет после выхода в свет книги «Капитализм, социализм и демократия», необходимо понимать, что реализм Шумпетера вытеснен, если не сказать превзойден, реализмом, присутствующим в бесконечно усложнившейся действительности.
Таким образом, мы снова сталкиваемся с необходимостью построения другой, более сложной теории демократии, соответствующей новой реальности и отличающейся от теорий, которые завещаны нам западной традицией, как классической, так и неоклассической. Именно неоклассические теории в гораздо большей степени, нежели классическая доктрина, обеспечивают политическими оправданиями «государя дня нынешнего». Назвав этого «государя» демократическим и считая плюралистическую демократию «одним из наиболее необычных продуктов человечества»4, представители неоклассического направления попросту оправдывают существующий ныне строй во всех его формах как наилучший из всех возможных. Впрочем, в цели этой книги не входит попытка поднять бесполезное {и неизбежно моралистическое) воскрешение этико-политических предписаний классической Демократии в старой европейской традиции. По обе стороны Атлантики за последние двадцать лет было предпринято достаточное количество таких попыток, самой яркой из которых стала попытка Джона Ролза. С моей точки зрения, эти усилия, в сущности, были не более чем возвращением к пуританскому индивидуализму европейского протокапитализма, политические идеалы которого, как говорят, не выходили за интеллектуальные горизонты человека, в XVIII веке торговавшего скобяным товаром. Со своей стороны, я по-прежнему не убежден в том, что фундаментальные посылки концепции представительной демократии, то есть суверенитет, рациональность и нравственная автономия индивида, в какой-то степени сохраняют состоятельность как посылки, а не как цели, крайне труднодостижимые в контексте того, что ныне стало действительно действенными факторами в политической системе современных, сложных обществ. Поэтому я собираюсь доказать необходимость построения постпредставительной теории политической системы, способной соответствовать уровню сложности, достигнутой индустриальными обществами в условиях информационной революции, теории, учитывающей эволюционные риски, с которыми сталкивается в этих обществах демократия.
Делая это, я сознательно солидаризируюсь с традицией европейского политического реализма, идущей от Макиавелли к Гоббсу, Марксу, итальянским теоретикам элит, Веберу и Шумпетеру. Естественно, я надеюсь сохранить осознание сложностей, заложенных в такой задаче, но постараюсь не упустить из виду и ценный урок, который следует извлечь из указанной традиции. А этот урок в том, что характерная черта любого процесса принятия политических решений заключается в отсутствии беспристрастности и произвольности, случайности морали. В отличие от морализма, господствующего ныне в политической философии англоязычного мира, одной из моих исходных посылок является утверждение о том, что главная фун- кция политической системы состоит в уменьшении страха посредством селективного регулирования социальных рисков. При этом, однако, считаю необходимым заявить, что солидаризируюсь с классическими концепциями сопротивления власти и борьбы с ее высокомерием, ее злоупотреблениями и ее привилегиями. Возможно, уроки недавнего прошлого служат мне наилучшим извинением за это очевидное противоречие.
<< | >>
Источник: Дзоло, Д. Демократия и сложность: реалистический подход. 2010

Еще по теме ПРЕДИСЛОВИЕ:

  1. Предисловие
  2. ПРЕДИСЛОВИЕ
  3. ПРЕДИСЛОВИЕ
  4. ПРЕДИСЛОВИЕ
  5. ПРЕДИСЛОВИЕ
  6. ПРЕДИСЛОВИЕ
  7. Предисловие специалиста
  8. Предисловие автора ко второму изданию
  9. ПРЕДИСЛОВИЕ
  10. ПРЕДИСЛОВИЕ
  11. ПРЕДИСЛОВИЕ
  12. ПРЕДИСЛОВИЕ
  13. 1 Предисловие
  14. Предисловие
  15. Предисловие Что произошло после 1983 г.
  16. ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ
  17. ПРЕДИСЛОВИЕ
  18. Предисловие
  19. Предисловие [к американскому изданию]
  20. Предисловие Уильяма Батлера
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -