<<
>>

ПОЧЕМУ РАВНЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ?

Рассмотренные критерии указывают, что граждане, или демос, должны иметь адекватные и равные возможности действовать тем или иным образом. Я могу без труда представить два возражения против этой формулировки.

Во-первых, можно оспорить то, что «равные воз-

172

Р.Даль. Демократия и ее критики

можности» могут быть сведены к не более чем формальным или правовым требованиям при игнорировании важных различий, например в обладании ресурсами. Предположим, что Гражданин Р беден, а гражданин R богат. Оба гражданина могут обладать «равными возможностями» участия в принятии коллективных решений в том смысле, что они имеют на это юридическое право. Но поскольку R имеет больший доступ к деньгам, информации, рекламе, организациям, времени и другим политическим ресурсам, чем-Р, то участие R, вероятно, не только весомее участия Р, но и его влияние на принятие решений значительно превысит влияние Р.

Подобное возражение основывается на известном факте, что влияние есть функция ресурсов, а ресурсы, как правило, распределяются неравномерно. Однако здесь упущен один момент. «Равные возможности» — это именно «равные возможности», но из нашего примера следует, что Р и R имеют совершенно неравные возможности участия. Идея равных возможностей зачастую толкуется столь мягко, что ею пренебрегают из-за ее недостаточной требовательности. Но если ее брать во всей полноте смысла, то она окажется крайне требовательной — настолько требовательной, что критерии демократического процесса заставляют приверженцев этой идеи устанавливать уровни ее обеспечения, намного превышающие уже достигнутые в самых демократических государствах. В последних главах я предложу несколько допустимых вариантов, которые мне представляются вполне осуществимыми в соответствующих пределах. Второе возражение выглядит примерно так: возможность действовать необходимо предполагает, что индивид может и не действовать.

Если демократический процесс желателен, то не должны ли критерии определять обязанности точно так же, как и возможности, а именно: обязанности граждан участвовать, голосовать, быть информированными, долг демоса определять, каким образом следует рассматривать

повестку дня. Хотя демократический процесс, на мой взгляд, предполагает подобные обязанности, все они морального порядка. Они занимают свое место в ряде обязательств, прав и возможностей, с которыми имеют дело граждане при демократическом режиме. Я не могу сказать, что это в каждом случае неправильно, когда граждане выбирают невыполнение политических обязательств, предполагаемых критериями демократического процесса. Мне кажется, что более соответствует Презумпции Личной Автономии, свободе самооп-

Часть третья. Теория демократического процесса 173

ределения и моральной автономии обеспечение гражданам свободы выбирать, как они будут выполнять свои политические обязательства. ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ

Только что изложенная мною теория демократического процесса может показаться адекватной и в ее нынешнем виде. Но она совершенно не закончена. Несколько наиболее существенных посылок этой теории слишком спорны, чтобы принять их без дальнейшего изучения. Следствия теоретических построений также далеки от ясности и в любом случае важные ее следствия с большой долей вероятности могут быть оспорены.

В оставшейся части этой книги я по данным причинам еще вернусь к наиболее важным проблемам теории демократического процесса. Хотя для большинства из них нет окончательного решения, я попробую подойти как можно ближе, насколько сейчас возможно, к их допустимому решению. 1.

Доводы в пользу Строгого Принципа Равенства кажутся подкрепляющими вывод, будто каждый субъект права включается в демос. Однако каждый ли? Не совсем. Не включены, например, дети. Презумпция Личной Автономии распространяется только на взрослых. Как мы уже видели, афинские демократы не считали аномалией то, что в их демос входило только меньшинство взрослых.

Еще долго на протяжении XIX века многие защитники демократии считали справедливым отказать женщинам в праве голоса, то есть исключать их из демоса. В большинстве стран женщины завоевали это право только в XX веке, а в некоторых — только после Второй мировой войны. На деле только в XX веке демократическая теория и практика стали отражать мнение, будто все или практически все взрослые должны быть по праву включены в демос. Является ли в таком случае решение, кого следует включать в демос, чисто произвольным или же настолько обусловленным историей и культурой, что никакое общее суждение уже невозможно? Хотя демократическая теория и демократическая практика дают существенные основания для подобного вывода, я считаю это ошибкой и еще вернусь к рассмотрению данной проблемы в следующей главе. 2.

Описанные мною критерии демократического процесса не уточняют правила принятия решений. Разумеется, исторически обычно склонялись к тому, что единствен-

174

Р. Даль. Демократия и ее критики

ным соответствующим демократическому процессу правилом принятия решений является принцип большинства. Однако даже термин «принцип большинства» не обозначает единственное, точно определенное правило принятия решений. Он относится к целому семейству возможных правил. Они варьируются от правила принимать в качестве связывающей альтернативу, которая получает самое большое количество голосов, хотя оно было бы меньше половины, до других правил, требующих достижения, по крайней мере, половины голосов плюс один либо парного соотнесения каждой альтернативы со всякой иной альтернативой. Однако все эти количественные правила страдают потенциальными недостатками, такими, как циклы голосований, когда предпочтение большинства не может быть определенно установлено. Но даже если проблемы типа циклического большинства способны разрешиться, то остается главный вопрос. Почему же нам следует предпочесть любую из версий принципа большинства? Эти проблемы я собираюсь рассмотреть в главе 10.

3. Приверженцы попечительства утверждают, что любой процесс, посредством которого осуществляют правление обычные граждане, вряд ли приведет к общему благу, так как простым гражданам не хватает ни необходимых знаний, ни нужных добродетелей.

Однако даже защитники демократии иногда приводят доказательства, будто никакой процесс недостаточен для обеспечения достижения общественного блага (общественного интереса, блага всех и т.д.). При этом ссылаются на идею содержательной, то есть субстантивной демократии, которая отдает приоритет скорее справедливости или беспристрастности содер- жательных результатов решений, чем процессу их принятия. Короче говоря, субстантивная справедливость имеет приоритет над процедурной справедливостью и субстантивные права — над правами процедурными. Как мы увидим в главах 11 и 12, прояснение отдельных аспектов данного спора о приоритетах требует немалой изощренности. Однако при всем этом доводы о важности содержательной стороны при ее сопоставлении с процессом заслуживают внимания.

Даль по распространенной в западной политологии традиции различает форму деятельности, или процесс (process), и ее содержание, или субстанцию (substance). Данная проблема подробнее рассматривается в главе

12.

Часть третья. Теория демократического процесса 175

4. Если демократический процесс является средством, с помощью которого определенная совокупность людей может справедливо управлять собой, так кто же составляет подходящую совокупность людей,

использующих этот процесс? Любая ли совокупность людей имеет право на демократический процесс? Короче говоря, если демократия означает правление народа, то кто составляет «народ»? Во всей сфере демократической теории и практики, возможно, нет более неподъемной проблемы, чем та, что поставлена в этих внешне наивных вопросах. Чтобы ухватить ее, представим некую совокупность людей. Позаимствуем у Джонатана Свифта термин и назовем их Яйцего-ловые. Хотя многие Яйцеголовые утверждают: они составляют некий особый «народ», некоторые настаивают на их разделенности на два различных народа — Больших Яйцеголовых и Малых Яйцеголовых, ибо их обычаи и верования настолько различаются, что им следует управлять собой по отдельности и что каждый народ имеет право на собственную завершенную демократическую систему.

К какому решению нам склониться? Как мы узнаем в главе 13, демократическая теория мало способствует ответу на этот вопрос. Действительно, исторические ответы существуют, но удовлетворительного теоретического решения проблемы может и не оказаться. 5.

Как показывает проблема правила принятия решений, демократический процесс должен быть как-то актуализирован в реальном мире — в действительно существующих процедурах, институтах, ассоциациях, государствах и т.д. Как мы видели, на протяжении долгой истории демократии в западном мире демократические идеи применялись в двух всецело различающихся типах политической системы — в городе-государстве и нации-государстве. Они совершенно разнятся по масштабам и сформировали абсолютно непохожие политические институты. Можно ли при данных обстоятельствах вычленить особый набор институтов, необходимых для демократического процесса как такового? Или же институциональные требования меняются в зависимости от размеров общества и от других факторов? Мы еще вернемся к этим вопросам в главах 14 и 15. 6.

Когда бы идеи демократии ни использовались в реальном мире, неизбежно оказывается, что действительная демократия существенно уступает идеальным стандартам. Например, сформулированные выше критерии демократического процесса никогда полностью не были удовлетворены и, возможно, не могут быть исполнены. Какую

176

Р. Даль. . Демократия и ее критики

же степень приближения мы можем считать в определенном смысле достаточно удовлетворительной, чтобы мы обоснованно назвали бы какую-либо действительную систему «демократией»? Данная проблема порога демократии объемнее, чем простой вопрос терминологии. Например, если мы чувствуем обязанность поддерживать демократические, а не авторитарные правительства, то тогда порог приобретает главнейшее значение для оценки выполнения суждения о наших обязанностях.

В главе 16 я покажу, что важный порог демократии достигнут значительным числом современных стран, о чем свидетельствует набор политических институтов, которые, взятые вместе, отличают политическую систему этих государств от всех «демократий» и республик, существовавших до XVIII века, и от всех «недемократий» в нынешнем мире.

Хотя эти страны принято называть «демократическими», я бы назвал их системы, выделяющиеся благодаря своим политическим институтам, полиархия-ми. Какие условия способствуют возникновению и сохранению полиархии в какой-либо стране, и наоборот, отсутствие каких условий снижает вероятность того, что какая-либо из них достигнет современного порога демократии? Я анализирую эти проблемы в главе 17. 7.

Так как порог, достигнутый полиархией, достаточно далек от демократических идеалов, то возможно ли, — а если возможно, то желательно ли, — сократить некоторую часть разрыва между полиархией и демократией, то есть установить и преодолеть еще один порог на пути к демократии? Сильное утопическое течение в демократической философии влечет к положительному ответу. Однако встречное течение, которое будет рассматриваться в главе 18, утверждает, что другие мощные тенденции, такие, как универсальная склонность к олигархии, ставят непреодолимые ограничения возможностей дальнейшей демократизации. 8.

Трансформация шкалы демократии, которая произошла в результате попыток приложить демократический процесс к нации-государству, видимо, превратила политическую жизнь в демократических странах в соревновательную борьбу среди индивидов и групп, придерживающихся конфликтующих идей, идеалов и целей. Так какова же тогда судьба древнего идеала политической добродетели и достижения общего блага? Этот вопрос является предметом глав 19 и 20. 9.

И наконец, что мы можем обоснованно заключить относительно пределов и вероятностей демократизации,

Часть третья. Теория демократического процесса 177

особенно в столь подвижном мире, где пределы и возможности способны изменяться столь значительно, как это произошло при смене города-государства нацией-государством в качестве локуса демократии? А что будет с недемократическими правительствами, которые сейчас превалируют — и будут превалировать — в большинстве стран мира? Как мы должны оценивать политические системы в странах, которые не являются демократическими и которые еще не достигли порога полиархии? В последних главах я хочу проанализировать пределы и возможности демократии.

<< | >>
Источник: Даль Р.. Демократия и ее критики / Пер. с англ. Под ред. М.В.Ильина. — М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН). — 576 с.. 2003

Еще по теме ПОЧЕМУ РАВНЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ?:

  1. § 2. Основные способы и приемы формирования содержания нормативных актов
  2. Б. Отношения между участниками
  3. Глава 15 СИСТЕМНОСТЬ И СИСТЕМАТИЗАЦИЯ
  4. 18. ИЗЯСЛАВII ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ, СЫН МСТИСЛАВА ВЕЛИКОГО
  5. ГЕОРГИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ ТРЕТИЙ РАЗ НА ВЕЛИКОМ КНЯЖЕНИИ ВСЕЯ РУСИ
  6. 2. БАНДИТЫ СОЗДАЮТ ПРАВО
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -