<<
>>

ОТДЕЛЬНЫЕ ПРОЦЕССЫ

Используя различия, введенные Защитником и Критиком, мы способны представить, что демократический процесс мог бы нанести ущерб трем типам интересов: 1)

интересам, присущим демократическому процессу; 2)

интересам внешним по отношению к демократическому процессу, но необходимым для его функционирования; 3) интересам, внешним и ненужным для его функционирования.

Какие виды институциональных механизмов могут быть приняты для того, чтобы предотвратить нарушение этих трех видов интересов? Мы предлагаем рассмотреть четыре общих решения данной проблемы.

Если четыре решения могут быть использованы для разрешения проблем, возникающих в связи с тремя типами вероятных нарушений, то с формальной точки зрения имеется, по крайней мере, двенадцать допустимых вариантов. Несмотря на все это, множество возможностей, существующих в рамках теоретически представимого универсума, а также факт, что каждое решение носит общий характер и не адаптировано к конкретной ситуации, дают основание предполагать, что решение специфических вопросов будет меньше зависеть от теоретических соображений, чем от практических суждений о том, что подходит к конкретной стране. При этом следует учитывать ее политическую культуру, историческое развитие и конституционную структуру. Это все, к чему мы можем прийти в ходе общетеоретического анализа, и мы приближаемся здесь к пределам его применимости. Моим намерением в результате остается обращение к четырем общим решениям и попутное рассмотрение некоторых проблем, связанных с каждым из них. Критики, которые настаивают на приоритете сущностных результатов по отношению к демократическому процессу, склонны предполагать, будто демократический

282

Р. Даль. Демократия и ее критики

процесс не может гарантировать желательные результаты, а потому должен быть заменен альтернативным процессом.

Таким образом, этот альтернативный процесс по необходимости должен быть недемократическим. Однако, как указал Защитник в предыдущей главе, это заключение безосновательно, поскольку наилучшим решением проблемы зачастую может оказаться усовершенствование демократического процесса. Поэтому мы собираемся описать три демократических решения проблемы и одно альтернативное недемократическое. Расширение или уменьшение демоса

При некоторых обстоятельствах нарушения фундаментальных прав или интересов могут быть минимизированы путем изменения числа граждан, включением или исключением из их числа, увеличением корпуса граждан (citizen body) или его уменьшением. Поскольку мы предположили существование демократического процесса, проблема не может быть решена с помощью увеличения числа граждан; дело в том, что меньшинство, права которого были нарушены большинством, будет, согласно этому предположению, уже включенным в число граждан. Тем не менее здесь стоит остановиться на том факте, что, возможно, наихудшие нарушения фундаментальных прав, в том числе, конечно, первичные политические права как таковые, возникают тогда, когда те, кто подлежит действию законов, принятых демосом, исключены из его состава. В этих случаях расширение демократического процесса часто является совершенно верным решением проблемы. В данном случае демос расширяется, чтобы вобрать в свой состав прежде исключенных из него, но подчинявшимся установленным им законам. Используя свои политические права, вновь включенные члены могут теперь успешно изменять законы, наносящие ущерб их фундаментальным правам.

Однако предположим, что те граждане, которым наносится ущерб, являются меньшинством, и большинство не учитывает их интересы. Иногда решение данной проблемы сводится к дозволению данному меньшинству сформировать собственное демократическое сообщество. Подобное решение может оказаться подходящим, когда меньшинство четко определено, конфликт между ним и большинством носит долгосрочный характер, а демократический принцип позволяет большинству покушаться на те права, значимость которых для меньшинства безуслов-

Часть четвертая.

Проблемы демократического процесса 283

на (transcendent). В рамках отдельной демократической единицы члены бывшего меньшинства могут теперь управлять сами собой без нарушения принципа принятия решения большинством голосов. То есть, если они захотят, они сами смогут применить этот принцип в своем сообществе. Что же касается членов прежнего большинства, то они продолжают управлять сами собою, но они уже не руководят меньшинством, которое стало автономным. В одном из крайних случаев предложенное решение может потребовать полной независимости: государство делится надвое. В другом предельном случае децентрализуются только полномочия решать определенные специфические вопросы: например, большинство и меньшинство формируют отдельные местные правительства с узко ограниченной сферой ответственности.

Это решение не только полностью соответствует демократическому процессу, но, позволяя большему числу граждан достигнуть своих целей и сделать выбор в пользу собственных законов, оно также увеличивает степень свободы и возможность самоопределения. Однако эмоциональные связи — национальные чувства, например, — могут не позволить большинству одобрить подобные решения. Сверх того, это не было бы необходимым и желательным решением, если бы свобода, полученная новым демосом, то есть предыдущим меньшинством, позволила бы ему наносить ущерб интересам большинства, исключенного из более мелкого демоса.

Голосование, выборы и законодательные процедуры

Иногда наилучшим решением может быть создание процедуры голосования, избрания или принятия законов, которая бы защищала интересы специфического меньшинства или вообще всех меньшинств. Как мы убедились в главе 10, весьма сомнительна претензия на то, что строгое правило большинства является единственным принципом принятия решений, соответствующим демократическому процессу и его базовым условиям. Более того, большое количество различных способов голосования, каждый из них со своими специфическими последствиями, может с успехом претендовать на реализацию принципа политического равенства4.

Конечно, мы все еще должны обсудить ключевой вопрос, который рассматривается в следующей главе. Этот вопрос неизбежно возникает в связи с предлагавшимся нами решением, заключающимся в изменении демократического

284

Р. Даль. Демократия и ее критики

сообщества: в рамках какой социальной группы должно возникнуть большинство? Так как критерии демократического процес'са не предписывают какого-то особого способа организации процедур голосования и выборов, эти процедуры создают богатое поле возможностей для минимизации нарушений фундаментальных интересов без ограничения демократического процесса.

То же самое можно сказать о законодательных процедурах. В рамках демократических образований широко распространена практика введения самоограничивающих процедур, которые помогают обеспечить тщательность, а не торопливость принятия решений, их осмысленность, а не бездумность. Эти процедуры часто делегируют какому-либо меньшинству полномочия останавливать, откладывать или модифицировать те решения, которые иначе были бы введены в действие простым и ничем не ограниченным решением большинства. Взяв на себя моральное обязательство уважать фундаментальные права, признавая свои слабости и будучи озабочен опасностью неверного действия, демос может на этом основании принять процедуры подобного рода в качестве средств защиты фундаментальных прав.

Опыт предлагает широкий выбор возможностей. В большинстве современных полиархий верхняя палата парламента служит большей частью для исправления ошибок в решениях, принятых нижней палатой. Однако верхняя палата парламента, выражающая или представляющая интересы, отличающиеся от интересов нижней, может иногда прямо быть рекомендована, как это было сделано на американском Конституционном конвенте, в качестве бастиона, защищающего права меньшинства, и барьера на пути к тирании большинства. Ту же роль играет ограниченное право вето, предоставленное главе исполнительной власти многими конституциями. Правила голосования в законодательном органе могут иметь в виду ту же самую цель.

Требуя наличия квалифицированного большинства, например, в две трети голосов, подобные процедуры предоставляют меньшинству возможность не дать ввести в силу закон, который вызывает у него возражения.

Когда решение проблемы путем расширения демоса или изменения границ демократического сообщества недоступно или нежелательно, подобного рода механизмы могут оказаться наилучшим решением. Дело в том, что если демос реально сохраняет свою конечную власть над Часть четвертая. Проблемы демократического процесса 285

принимаемыми им процедурами, то эти процедуры не нарушают критериев демократии. В самом деле, они могут помочь осуществить критерии просвещенного понимания, повышая вероятность того, что большинство лучше осмыслит последствия своих действий перед тем, как оно, наконец, решит принять и придать законную силу какому-нибудь закону, политической стратегии или принципу. Тем не менее на практике подобные механизмы заключают в себе две серьезные опасности. Во-первых, почти невозможно обеспечить, чтобы эти специальные меры были применяемы меньшинством исключительно для защиты его фундаментальных прав. Обычно такие механизмы дают некоему меньшинству возможность изменять решения большинства относительно политического курса (policy) таким образом, который это большинство, подумав, отвергло бы. Либо эти меры используются для защиты прав меньшинства за счет равноценных или более важных прав представителей большинства. Нам представляется, что многие создатели американской Конституции, например, были убеждены: для защиты основополагающих прав президенту необходимо право вето на законы, принятые Конгрессом, вето, которое может быть преодолено только большинством в две трети депутатов обеих палат. Но с самого начала американские президенты регулярно использовали это право для наложения вето на политические курсы, которые они не одобряли. Никто не предполагает, что президент применит право вето исключительно по отношению к законам, демонстративно нарушающим основополагающие права.

Сегодня, возможно, никто и не станет доказывать, будто президент должен использовать право вето исключительно в данных целях. Так же точно на Конституционном конвенте и позже обосновывалось, что для защиты прав меньшинств каждый

штат должен быть равно представлен в Сенате, хотя подобное требование неизбежно означает неравное представительство для отдельных граждан. В то же время дополнительный вес, который был придан маленьким штатам по сравнению с численностью их населения, редко, если вообще когда-либо, служил для защиты первичных политических или социальных прав.

Второе серьезное возражение против данных процедур заключается в том, что на практике большинству часто невероятно сложно изменить их, когда меньшинство злоупотребляет полномочиями, которые оно имеет благодаря

286

Р. Даль. Демократия и ее критики

специальным механизмам. Например, устав Сената Соединенных Штатов делает сложным, а в течение ряда лет даже фактически невозможным прервать неограниченные дебаты. Несколько решительных и достаточно красноречивых сенаторов в состоянии не только заблокировать закон, поддерживаемый президентом, значительным большинством сенаторов, Палатой представителей и страной в целом, но они также могли бы предотвратить попытку усовершенствовать сами процедуры для предупреждения подобных прецедентов*. В противоположность доводу, что право на неограниченное обсуждение имеет важный характер для защиты основополагающих свобод, неограниченные дебаты в Сенате на протяжении жизни целых поколений использовались для недопущения принятия законов, нацеленных на защиту основополагающих прав чернокожих американцев. В то же время сами правила, которые позволяли меньшинству сенаторов блокировать принятие законов, направленных на реализацию гражданских прав, поддерживаемых большинством (иногда подавляющим) сенаторов, были также использованы для недопущения реализации предложений большинства по изменению этих же правил.

Итак, одна из проблем, связанных с подобными специальными механизмами, заключается в том, что редко можно рассчитывать на их успешную работу в соответствии с демократическими критериями, а именно — обеспечить делегирование полномочий, но предотвратить отчуждение у демоса права на конечный контроль. В той степени, в которой специальные процедуры соответствуют критериям демократии и у демоса (или его большинства) сохраняется право на конечный контроль над повесткой дня, в строгом смысле слова они не решают проблему, с обсуждения которой мы начали: проблему защиты основополагающих прав и интересов от нарушений в ходе демократического процесса, когда на данные права или интересы идет покушение с помощью инструментария самого демократического процесса. Это не только теоретическая возможность, но и практика, названная Лфлибустьерство (filibuster), которая, как показали исследования американских политологов, получает распространение или ослабевает в зависимости от целого ряда условий, включая наличие или отсутствие институциональных и процедурных возможностей обеспечения честного учета конфликтных интересов. Часть четвертая. Проблемы демократического процесса 287 Формирование (evolution) общественного мнения

Если ни изменение количества граждан, ни создание специальных процедур для голосования, выборов или принятия законов не являются достаточными мерами для защиты прав меньшинства, то возможно другое решение, а именно: упование на формирование общественного мнения. Наш Критик, несомненно, сразу отверг бы эту идею под тем предлогом, будто именно общественное мнение есть проблема, потому оно не может одновременно служить ее решением. Однако это было бы слишком поспешным суждением. В следующих главах (17 и 18) мы увидим, как и почему попытка распространить демократический процесс в больших масштабах наций-государств порой приводила к успеху, а иногда проваливалась. В ряде стран институты полиархии развивались более или менее устойчиво, укоренились и сохранились. Мы ознакомились приблизительно с двадцатью подобными странами в предыдущей главе, где они были названы стабильными полиархиями. Однако в большинстве стран не возникли полиархии. В некоторых из них, где подобные институты развились недавно, они остаются ненадежными и непредсказуемыми. В других странах они появились и затем были уничтожены, при этом в ряде случаев были вновь восстановлены.

В ходе исторического развития первой группы стран, названной нами стабильными полиархиями, мы можем приблизительно выделить основное направление формирования (evolution) общественного мнения. Следует подчеркнуть, что стабильные полиархии не смогли бы сложиться без подобного формирования. Надо учитывать, что предлагаемая нами картина представляет собой приблизительное эмпирическое описание, а не нормативную аргументацию. Опыт рассматриваемых стран показывает, что постепенно защита фундаментальных прав и интересов углублялась и расширялась, а их нарушения, ранее поддерживавшиеся общественным мнением, со временем стали неприемлемыми. В этом смысле Идея Присущего Равенства, требующая равного внимания к интересам всех, кто подчиняется соответствующим законам, постепенно приобрела силу и превратилась в элемент конституционного консенсуса и политической культуры. Утверждая это, я не намерен закрывать глаза на недостатки в осуществлении или на нарушения данного принципа, на ту разочаровывающую нас медлительность, с которой исправляются серьезные несправедливости, а также на

288

Р. Даль. Демократия и ее критики

отдельные репрессивные действия. Однако в долгосрочной перспективе общей исторической тенденцией в

этих странах является движение к расширению институциональных гарантий множества фундаментальных прав и интересов. Если бы это было не так, они никогда бы не стали полиархиями, а тем более — стабильными полиар-хиями. Вместе с тем, эволюция не завершилась гарантированием прав и возможностей, необходимых для существования институтов полиархии, она продолжилась бы расширением социальных и экономических прав и гарантий, многих других прав и интересов (см. работу [Marshall 1950] о Великобритании).

Мы не имеем в виду, что данное становление является только результатом углубленных философских дебатов. Напротив, оно происходит в результате процессов борьбы и соревнования, часто продолжительных, иногда связанных с насилием и угрожающих стабильности полиархии (или ее возникновению). В ходе этих процессов борьбы и соревнования убежденность в прирожденном равенстве и праве на равное рассмотрение интересов каждого более крепнет. Происходит все больший отказ от всякого рода дискриминационных практик. Что в свое время большинство граждан раньше считало уместным социальным различием, позднее уже другим большинством начинает восприниматься как произвольное и несправедливое. Весьма вероятно, что им будет новое большинство демоса, разросшегося в ходе предыдущих сражений по поводу предоставления избирательных прав тем, чьи права нарушалась. Таким образом, исторические свидетельства в значительной степени подтверждают, что со временем в стране, обладающей в целом демократической культурой, общественное мнение может исправить вопиющие нарушения принципа равного внимания к интересам каждого. В то же время нашего Критика весьма трудно убедить в том, что медленная эволюция общественного мнения в демократической стране является достаточной гарантией. А если это не так и если другие демократические решения проблемы недостаточны, то мы должны обратиться к недемократическим способам решения проблемы. Квазипопечительство

Когда фундаментальные права и интересы не могут быть адекватно гарантированы способами, соответствующими демократическому процессу, то единственной альтернативой остается их защита со стороны должностных

Часть четвертая. Проблемы демократического процесса 289

лиц, не подчиненных демократическому процессу. Так как эти должностные лица будут принимать решения в контексте общедемократической системы, хотя и не будут подлежать никакому демократическому контролю, их можно назвать квазипопечителями. Наиболее общей формой квазипопечительства в демократических странах является судебная система, выступающая как конечная инстанция сущностной и процедурной защиты. Окончательность судебных решений обычно выводится из их полномочий объявлять неконституционными законодательные акты, принятые парламентом, — то, что американцы называют «судебным пересмотром» (judicial review). Из двадцати двух стабильных полиархии в тринадцати имеется какая-либо форма судебного пересмотра (см. таблицу 11.1 выше)*.

Возможно, наиболее известным примером подобного юридического квазипопечительства является американская федеральная судебная система, в особенности Верховный суд США, который с 1803 года успешно отстаивал свое право объявлять законы неконституционными. Таким образом, они теряли обязывающий характер законов. Ни в одной другой демократической стране мира суды не являются столь мощным инструментом корректирования коллективных решений, как это обстоит с федеральными судами в США. В других странах, даже если суды и имеют конституционное право на юридический пересмотр, они обычно более осторожны в наложении запретов на законы, принятые парламентом. Для защиты основополагающих прав и интересов в наиболее стабильных полиархиях граждане используют в основном демо-

Данные основаны на исследовании [Lijphart 1984: 193], однако более позднее и полное исследование того же автора показало, что из 36 демократий нет судебного пересмотра в 7 (9 с учетом изменений) случаях, слабый судебный пересмотр в 19 (21) случаях, средний в 7 (12) случаях, а сильный в 3 (4) случаях [Lijphart 1999: 226]. При этом налицо динамика в пользу судебного пересмотра. Группа его отсутствия сократилось с 9 до 7 случаев, а слабого пересмотра с 21 до 19. При этом все четыре страны (Франция, Бельгия, Колумбия и Италия) перешли в группу среднего пересмотра, которую покинула Канада, перейдя в группу сильного пересмотра. Данные изменения соответствуют общей тенденции «глобальной экспансии судебной власти» [Tate & Vallinder 1995], предполагающей повышение роли супра-национальных органов судебного контроля в том числе за счет корректировки политических решений, контроля за соблюдением прав человека и т. п. IU Демокрашя и LV кршики

290

Р. Даль. Демократия и ее критики

кратический процесс в виде парламентаризма, выборов и иногда — общенациональных референдумов. Большинство американцев, включая большую часть адвокатов5, будучи приучены к ключевой роли судов, обычно принимают как должное то, что бдительная судебная система, имеющая полномочия и решимость подвергать ревизии общенациональную политику, одобренную системой законодательной и исполнительной власти, весьма важна для сохранения фундаментальных прав. Даже перед лицом того факта, что стабильные полиархии существуют и без судебного пересмотра законов, многие образованные американцы, как нам кажется, были бы склонны считать американское решение проблемы не уникальным частным случаем, а общим решением проблемы защиты неотчуждаемых прав и интересов. Итак, насколько

удовлетворительным является решение проблемы защиты прав путем судебного квазипопечительства? Нам представляется, что американский и иностранный опыт вкупе с более общими соображениями дает основания для вынесения следующих суждений о квазипопечительстве как общем решении подобных проблем.

1. Очевидно, существует обратное соотношение между полномочиями квазипопечителей и властью демоса и его представителей. Если бы полномочия квазипопечителей были всесторонними, то демос устранился бы от контроля над решением публичных проблем и демократический процесс испустил бы дух (would be guttered). Даже если бы полномочия попечителей были ограничены только рядом вопросов, касающихся фундаментальных прав и свобод, то при решении этих вопросов демос неизбежно уступил свой контроль. То же обратное соотношение сохраняется и по более частным проблемам. Для расширения сферы прав и интересов, регулируемых в итоге квазипопечителями, необходимо сужение сферы приложения демократического процесса. Более того, даже в рамках весьма ограниченной проблемной области власть квазипопечителей может быть отнюдь не только негативной, они в состоянии добиться не только права вето по отношению к неконституционным законам. Как показывает опыт Верховного суда США (например, в вопросе отмены сегрегации в школах), суд в поисках способов защиты прав и интересов большей значимости способен посчитать необходимым отказаться от введения лишь сдерживающих ограничений и попытается сформулировать позитивную политическую стратегию, иногда весьма детализированную. Суд может быть обязан перейти от пресе-

Часть четвертая. Проблемы демократического процесса 291

чения политических линий (policies), ущемляющих основополагающие права, к навязыванию политических курсов, необходимых, по его мнению, для защиты основных прав и общего блага. Чем шире объем прав и интересов, которые квазипопечители призваны защищать, тем в большей мере они вынуждены принимать на себя функции принятия законов и выработки политики. 2.

В федеральных системах распространенным способом решения данной проблемы является наличие Верховного суда, имеющего полномочия опротестовывать законы субъектов федерации, нарушающие общенациональную конституцию. Тем не менее только меньшая часть стабильных полиархии имеет федеральное устройство. Большая их часть представляет собой унитарные государства. Почти в половине унитарных государств юридическая система не имеет полномочий объявлять неконституционными акты, принятые общенациональными парламентами6. Даже в рамках федеральных систем суды могут быть лишены права опротестовывать законы, одобренные национальным парламентом. Полномочия судов в этой области ограничены только пересмотром законов, принятых на более низком уровне. Такова, например, конституция Швейцарии [Codding 1961: 33, 105-106, 112]. 3.

Для подтверждения того, что судебная система, имеющая полномочия отвергать законы, принятые общенациональным законодательным органом, принципиально значима для защиты основополагающих прав в условиях демократии, нужно показать одно из двух. Либо демократические страны, где суд не обладает подобными полномочиями, не являются подлинно демократическими (или, по крайней мере, не столь демократическими, как США), либо в этих странах основные права защищены в гораздо меньшей степени, чем в Соединенных Штатах. Никто, однако, еще не доказал, что такие страны, как Нидерланды и Новая Зеландия, которые не имеют судебного пересмотра законов, или Норвегия и Швеция, где подобное право весьма редко применяется и притом сильно ограничено, или Швейцария, где это возможно только по отношению к законам кантонов, менее демократичны, чем США. И мы полагаем, что никто не сможет сделать этого. 4.

Не было также продемонстрировано, что основные права и интересы лучше защищены в полиархиях с юридическим квазипопечительством, чем в полиархиях, где оно отсутствует. Можно предположить, что в странах, где нет квазипопечителей, демосу и его представителям еле-

292

Р. Даль. Демократия и ее критики

дует в большей степени самим себя ограничивать. В такой стране фундаментальное право или интерес должен был бы быть принят в качестве нормы, а норма — закреплена социальными и политическими процессами, а не правовыми ограничениями, установленными парламентом или судебными попечителями. Квазипопечительство, напротив, может потребовать меньшей степени самоограничения со стороны демоса и его представителей, но больших внешних ограничений со стороны судебных попечителей. Со временем политическая культура может закрепить ожидание защиты базовых прав со стороны последних. Таким же образом большая степень самоограничения со стороны демоса и его представителей может стать все более устойчивой нормой политической культуры стран, где отсутствует юридическое попечительство.

5. Как можно судить на основе данных истории судебного пересмотра законов в США, судебные попечите- ли на деле не предлагают заметной защиты основополагающих прав перед лицом постоянных нарушений их со стороны всего демоса и его отдельных представителей. Достойная репутация Верховного суда США в этом вопросе получена, в основном, в результате судебной активности, начавшийся в 1954 году, когда председателем Верховного суда стал Эрл Уоррен. Однако значительная часть случаев пересмотра дел даже в его время касалась законов штатов или графств, а не актов Конгресса.

В противоположность этим решениям можно припомнить множество случаев, когда Верховный суд использовал защитные меры Билля о правах или поправки к конституции, введенные после гражданской войны для гарантии прав только что освобожденных рабов, но отнюдь не для поддержки тех, кто был слишком слаб политически для того, чтобы защитить самих себя путем участия в выборах. Верховный суд обычно поддерживал рабовладельцев против рабов, белых против черных и цветных, собственников против рабочих и других социальных групп. В отличие от некоторых относительно менее значительных случаев, упомянутых ранее, такие решения принимались по поводу прав и интересов, имевших поистине основополагающую важность. Проведение иной политики по этим вопросам означало бы реальные сдвиги в распределении прав, свобод и возможностей в США.

6. Несмотря на свою репутацию, Верховный суд США не всегда выступал в качестве бастиона на пути нарушений фундаментальных прав и интересов со стороны зако-

Часть четвертая. Проблемы демократического процесса 29З

нодательства, принятого Конгрессом (в отличие от законов штатов и местных законов). Это объясняется следующим обстоятельством, имеющим большое значение для обсуждения широкого круга вопросов, связанных с квазипопечительством. Верховный суд неизбежно становится частью любой общенациональной политической коалиции, которая получает устойчивое большинство на общенациональных выборах. Юристы, основные представления которых противоречат базовыми идеями президента и большинства сенаторов, не предлагаются на должность судей президентом и не одобряются Сенатом. Таким образом, представления большинства членов Верховного суда никогда серьезно не отличаются от взглядов, превалирующих среди большинства населения, определяющего законодательство страны. Предположить обратное было бы крайне нереалистично. Квазипопечители из Верховного суда редко противостоят основным законодательным тенденциям, поддерживаемым большинством, на протяжении срока, превышающего несколько лет. Итак, как показывает американский опыт, в демократической стране, использующей механизмы квазипопечительства для защиты фундаментальных прав от нарушений со стороны законодательных органов (в отличие от законодательных органов штатов, провинций, кантонов или муниципий), данные механизмы не предоставляют чаямой альтернативы демократическим процессам, разве что в краткосрочной перспективе.

Легко понять, почему так происходит. Либо квазипопечители настолько изолированы от тенденций общественного мнения и могут мобилизовать столь значительные ресурсы для принуждения, что они могут добиться реализации своих предложений, несмотря на оппозицию со стороны электорального большинства на общенациональном уровне. Либо они не способны на это. Тогда они могут лишь вести арьергардные бои, задерживая на некоторое время наступление господствующей коалиции, состоящей из избранных нацией официальных лиц. Возможен ли первый вариант при демократии? Американский опыт говорит нам, что невозможен7. С одной стороны, если бы реализация такого сценария была возможна, то не была ли бы легитимность квазипопечителей в итоге подорвана? Если, с другой стороны, функцией квазипопечителей является только замедление изменений в общенациональной политике, то, естественно, возможно создать более доступные и менее произвольные механизмы для реализации той же цели8.

294

Р. Даль. Демократия и ее критики

7. Если, тем не менее, решение проблемы защиты прав путем введения попечительства все же принято, то данный механизм можно привести в соответствие с демократическим процессом путем существенного ограничения полномочий судебных попечителей. Анализ способов приведения в соответствие механизма судебного пересмотра законов и демократического процесса потребует пересмотра различий между: 1) интересами или правами, являющимися неотъемлемой частью демократического процесса; 2) интересами или правами, не ставшими неотъемлемой частью демократического процесса, но важными для его реализации; З) интересами или правами, не вошедшими в качестве интегральной части в демократический процесс, но необходимыми с точки зрения Идеи Присущего Равенства Всех и Принципом Равного Учета Интересов. Критерии демократического процесса не специфицируют то, каким образом должен поддерживаться сам процесс. Дело в том, что суд, опротестовывающий законы, нарушающие эти критерии, не может, очевидно, не соответствовать критериям. Следовательно, суд, полномочия которого объявлять законы неконституционными были ограничены правами и интересами, являющимися неотъемлемой частью демократического процесса, будет полностью согласовываться с самим демократическим процессом9.

При рассмотрении следующих категорий прав роль квазипопечителей становится все более сомнительной. В то же время, если независимый орган аннулирует законы, наносящие серьезный ущерб правам и интересам, не являющимся неотъемлемой частью демократического процесса, но, очевидно, важными для его реализации, это не будет, как нам кажется, представлять собой его нарушение. Однако в связи с третьей категорией прав конфликт становится неразрешимым. Как только права и другие интересы, необходимые для реализации демократического процесса были эффективно защищены, то чем более квазипопечители распространяют свою власть на важные сущностные проблемы, тем более они уменьшают объем демократического процесса.

К какому заключению мы должны прийти, исходя из проведенного нами анализа альтернативных механизмов защиты фундаментальных прав и интересов в условиях демократии? Часть четвертая. Проблемы демократического процесса 295

Мы уже видели, что было бы неверным сводить проблему защиты фундаментальных прав и интересов к противоречию между содержанием и процессом или противостоянию между основополагающими правами

и интересами, с одной стороны, и формальными процедурами с другой. Демократический процесс не только предполагает широкий набор базовых прав. Он сам по себе является формой дистрибутивной справедливости, так как он напрямую влияет на распределение власти и полномочий в управлении государством и, в связи со значимостью решений, принимаемых этими управителями, — также и на распределение других сущностных благ.

Таким образом, было бы ошибкой, как мы уже видели, интерпретировать конфликт между сущностными моментами и демократическим процессом в качестве противоречия между фундаментальными правами, с одной стороны, и простыми процедурами — с другой. Если некие подобные конфликты действительно происходят, то это — результат противостояния между одним правом (или интересом) и другим. И наиболее фундаментальным правом из всех, которыми обладают человеческие существа, наиболее неотчуждаемым, является право на самоуправление каждого человека. Из этого также следует, что в ходе демократического процесса утверждение того или иного права или интереса в качестве неотчуждаемого не направлено, как иногда полагают, против какого-то абстрактного «государства». Это, скорее, выдвижение некоего права выступать против демократического процесса государственного правления, а значит, и против благого, возможно, даже против наилучшего из возможных типов государства.

Более того, было бы неверным ограничивать демократический процесс только на том основании, что он мог быть (или на самом деле был) использован для нанесения ущерба фундаментальным правам и интересам. Дело в том, что любое подобное ограничение потребует наличия какого-то альтернативного процесса принятия коллективных решений и, следовательно, предположительно, введения некоего недемократического процесса. Если нарушение фундаментального права или интереса недопустимо для демократического процесса, то это справедливо и для любого другого. Таким образом, демократический процесс не должен быть заменен на какой-либо недемократический, до тех пор пока, по крайней мере, не будет доказано, что в долгосрочной перспективе недемократический процесс превосходит демократический.

296

Р. Даль. Демократия и ее критики

Ошибочным является утверждение, что существует единственное наилучшее и универсальное решение проблемы защиты основных прав и интересов в полиархии. Американские юристы обычно считают, что таким решением является предоставление Верховному суду права аннулировать общенациональные законы, нарушающие фундаментальные права и интересы. Однако подобная система квазипопечительства не является ни необходимым, ни, как показывает американский опыт, достаточным условием решения проблемы. Поскольку не существует решения, являющегося наилучшим во всех случаях, необходимо прибегнуть к частичным решениям, адаптированным к историческим условиям, политической культуре и конкретным политическим институтам каждой страны. Квазипопечительство в форме Верховного суда, имеющего право на пересмотр законов, является тем решением проблемы, которое приняли для себя американцы. Невозможно доказать, что данное решение является самым подходящим для всех полиархии. Поэтому очевидно, что наилучшая формула компромиссного решения потребует не только эмпирической оценки возможных последствий приспособления к альтернативным процессам в условиях каждой конкретной страны, но и разумного решения о желательном соотношении между демократическим процессом и другими ценностями.

В силу данных обстоятельств необходимо осуществить тяжкую миссию доказательства прежде, чем заменить демократический процесс квази попечительством. Нужно обосновать, что: 1)

демократический процесс не может равным образом учесть интересы некоторых лиц, подчиненным общим законам; 2)

квазипопечители способны на это; 3)

ущерб, нанесенный праву на равный учет интересов каждого, перевешивает ущерб, причиненный правам на самоуправление.

Вынесение подобного рода суждений частично зависит от оценки потенциальных возможностей коллективной моральной ответственности и ее динамики при благом общественном устройстве. Если такой строй требует, чтобы демос ни в коем случае не имел возможности нанести ущерб хотя бы основным правам и интересам, то, естественно, появится искушение ограничить действия народа и его представителей со стороны квазипопечителей, которые, как и настоящие попечители, обладают высшим знанием и добродетелью. Если, тем не менее,

Часть четвертая. Проблемы демократического процесса 297

наилучшим будет такое политическое устройство, которое дает членам политии возможности для индивидуального и коллективного обретения зрелости и ответственности на основе самостоятельных моральных предпочтений, то у подобных людей должна быть возможность действовать самостоятельно. Личная самостоятельность обязательно предполагает возможность ошибаться, равно как и возможность находить верные решения. То же самое относится и к народу. Насколько он лишен возможности действовать самостоятельно и направляется попечителями, настолько ему будет трудно чувство ответственности за свои коллективные действия. В той степени, в которой он самостоятелен, он подвержен ошибкам и способен порой совершать несправедливости.

Демократический процесс сводится к ставке на то, что народ, действуя самостоятельно, учится поступать правомерно (rightly).

<< | >>
Источник: Даль Р.. Демократия и ее критики / Пер. с англ. Под ред. М.В.Ильина. — М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН). — 576 с.. 2003

Еще по теме ОТДЕЛЬНЫЕ ПРОЦЕССЫ:

  1. 10.3. Нормативная структура коммуникативного процесса и его «барьеры»
  2. 3.1.1. классификация процессов
  3. 3.1.2. основные принципы организации процессов
  4. 20.1. ПРОЦЕССЫ УПРАВЛЕНИЯ РЕСУРСАМИ ПРОЕКТА
  5. 27.3. РАЗРАБОТКА МОДЕЛИ СУЩЕСТВУЮЩИХ БИЗНЕС-ПРОЦЕССОВ
  6. ОТДЕЛЬНЫЕ ПРОЦЕССЫ
  7. § 2. Значение в процессе фактов легитимации к делу. Теории А. X. Гольмстена и В. М. Гордона
  8. § 4. Типы (формы) уголовного процесса
  9. 3.1.1. классификация процессов
  10. 3.1.2. основные принципы организации процессов
  11. 1.14. Процессы
  12. Определение бизнес-процесса
  13. Владелец (собственник) процесса
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -