<<
>>

Глава 5. КРИТИКА ПОПЕЧИТЕЛЬСТВА

Сколь бы возвышенным ни казался идеал попечительства, на деле его чрезвычайные требования к уровню знаний и добродетели попечителей практически невозможно удовлетворить. Вопреки примерам Венецианской республики и нескольких других политий, которые сторонник попечительства предложил бы как доказательство его действительной исторической осуществимости, я убежден, что невозможно рационально отстоять преимущества попечительства перед демократией ни как идеала, ни как практически воплощенной системы.

Убедительность этой идеи, по большей части, проистекает из негативной оценки и моральной, и интеллектуальной компетентности простых людей.

Но даже если согласиться с данной точкой зрения (в следующих главах я изложу доводы, ее опровергающие), из этого не следует, что потенциальные хранители безусловного высшего знания и добродетели существуют или могут быть сотворены и им было бы доверено правление в интересах общественного блага. Как бы ни оценивать негативные доводы в пользу попечительства, позитивные доводы в его пользу не выдерживают критики. ЗНАНИЕ

Я уже говорил: Платон считал, что попечители должны обладать знанием «царственной науки» управления. И в дальнейшем, как бы сильно ни расходились с Платоном в философии его последователи, все они соглашались с ним в том, что к правлению единственно способен особый класс попечителей благодаря своему превосходящему знанию некоего набора моральных, философских, исторических, психологических и прочих истин. Подобно Платону, они также — эксплицитно или имплицитно — полагали, что эти истины являются «объективными», а знание их представляет собой «науку».

Далеко не всегда, однако, в достаточной мере отмечается, что такого рода обоснование попечительства состоит из двух с логической точки зрения независимых утверждений1. Во-первых, знание общественного блага и лучших средств его достижения — это «наука», состоящая 100

Р.

Даль. Демократия и ее критики

из объективных, общепризнанных и доказанных истин, как, например, законы физики или математические доказательства, которые обычно считаются «объективными». Во-вторых, такое знание может быть приобретено только меньшинством взрослых людей, вернее, их очень незначительным меньшинством. Вы должны заметить, что даже если первое утверждение справедливо, то второе может быть ложным. При этом если одно из утверждений ошибочно, тогда доказательство утрачивает силу. Например, предположим, что мы убеждены: моральное знание состоит из объективно подтверждаемых суждений. Если это так, то разве не способно большинство взрослых людей благодаря соответствующему образованию приобрести достаточное знание истин, обеспечивающее возможность их участия в управлении своими делами? Даже самому Платону не удалось убедительно объяснить, почему его «царственная наука» может быть изучена только меньшинством2. Последующие сторонники идеи попечительства тоже зачастую не считали нужным показать, почему их «наука» управления доступна только меньшинству. Но если мы не убедились, что это так, — доводы в пользу попечительства неубедительны.

Основная часть доказательства приходится обычно на первое утверждение. Когда защитники попечительства заявляют, что «наука управления» существует и состоит из рационально бесспорных и объективно детерминированных истин, то некоторые из них представляют эти основные истины главным образом или исключительно как моральные утверждения, тогда как другие считают их утверждениями эмпирическими, подобно законам физики, химии, биологии и т. д. Порою, сравнительно реже, наука управления представляется в виде комбинации объективных истин обоих видов — моральных и эмпирических. И все же ни одно из этих утверждений не может быть подтверждено. Моральное знание

Что касается моральных утверждений, то немногие философы-моралисты и, вероятно, считанное число мыслящих и образованных людей в настоящее время верят в то, что мы можем достичь абсолютных, признаваемых людьми и объективно истинных моральных суждений в том же смысле, в каком мы понимаем утверждения, являющиеся «объективно истинными» в естественных науках и математикеЗ.

Хотя некоторые философы-моралис-

Часть вторая. Противоборствующие критики 101

ты и выступают с такого рода притязаниями, им явно не удалось продемонстрировать абсолютный и объективный статус хоть какого-либо морального суждения, которое они могли бы предъявить. Наоборот,

их «объективные моральные истины» неизменно очень спорны; их претензии на интерсубъектную пригодность беспочвенны; их заявления об обладании объективными истинами, подобными тем, которые имеются в естественных науках, чистой логике и математике, оказываются бездоказательными4. Эта сфера уже настолько хорошо разработана, что не стоит на ней останавливаться; возможно, полезно сделать одно простое сравнение. Если моральное знание по своей объективности было бы действительно сравнимо с объективностью в математике или физике, то тогда интерсубъектная пригодность этого знания могла бы быть доказана тем же образом и с той же достоверностью, с какой удовлетворяют нас многие объективно истинные утверждения математики или физики. Вероятно, мы могли бы быть убеждены, что моральное знание является «объективным», если бы мы могли показать, что точно так же, как в математике или естественных науках, эксперты в данной области используют четко определенные, воспроизводимые процедуры, которые, с их согласия, подходят для оценки обоснованности их утверждений; более того, что те, кто использует соответствующие процедуры, приближаются к соглашению относительно истинности некоторых законов или общих констатации; наконец, «законы», относительно которых достигнуто согласие, составляют значительную, нетривиальную совокупность утверждений: при моральном знании нравственные нормы четко ограничивают область нашего этического выбора. Однако в случае моральных требований эти индикаторы объективности, как известно, отсутствуют.

Очевидность того, что исследование морали не приведет нас к открытию ее объективных и абсолютных законов, не означает необходимость броситься в другую крайность, то есть считать, что моральные высказывания совершенно «субъективны», произвольны, являются скорее делом вкуса, областью, где нет места разуму или опыту.

Между этими двумя крайностями существует ряд альтернатив, которые позволяют использовать аргументацию, опирающуюся на человеческий разум и опыт [Fishkin 1984]. Из самой сути этой книги должно быть очевидно, что, даже если мы не можем обосновать демократию путем наглядного вывода из «объективной истины» моральных абсолютов, мы способны, я думаю, обосновать

102

Р. Даль. Демократия и ее критики

ее доводами, которые выдерживают проверку разумом и опытом.

Позволительно сказать: даже если попечители действительно не могут обладать знаниями некоей «науки управлять», их моральные суждения настолько выше суждений обычных людей, что управление все же должно быть им поручено. Допущение того, что попечители не владеют некоей объективной «наукой управлять», хотя и не является совершенно фатальным для идеи попечительства, но в значительной мере обостряет практические проблемы выявления и назначения попечителей, а также удаления тех, кто продемонстрировал свою непригодность. Однако, прежде чем перейти к этим проблемам, нам необходимо рассмотреть другую разновидность «науки» и тем самым обосновать систему попечительства. Речь пойдет, разумеется, не о платоновских попечителях, а о других, которые претендуют на знание науки управления. Инструментальное знание

Мне могли бы возразить, что собственно управление не требует морального знания. Поэтому моя критика притязаний на такое знание беспредметна. Ведь управление нуждается только в инструментальном знании, то есть правильном понимании наиболее эффективных средств достижения широко, даже во всем мире, одобренных целей — таких, как человеческое счастье или благосостояние. Инструментальное знание — это прежде всего (и, вероятно, исключительно) эмпирическое знание о человечестве, обществе, природе, поведении человека и общества, о законах, процессах, структурах и т.п. В принципе инструментальное знание, необходимое для того, чтобы управлять, могло бы быть наукой, подобной другим эмпирическим наукам.

В определенной мере подобные высказывания подкрепляют утверждения, что попечителей следует брать из рядов ученых, инженеров, специалистов, экспертов в области государственной администрации, опытных чиновников или из среды других подготовленных лиц, которые, как считается, имеют специализированные эмпирические знания.

В утопии психолога Б.Ф.Скиннера «Уол-ден-два», попечители — естественно, ученые-бихевиорис-ты (очевидно, последователи автора). Ленинцы считали, что в течение переходного периода к подлинной демократии попечителями должны быть те, кто единственно и понимает законы истории и экономики, а таковыми Часть вторая. Противоборствующие критики 103

могут быть только марксисты-ленинцы. Специалисты по естественным наукам склонны утверждать, что политики были бы более компетентны, если бы они пользовались естественно-научными методами. Примером может послужить редакционная статья Д.И.Кошланда «Инженеры предпочли бы... инженеров», опубликованная в журнале «Science» 25 октября 1985 года. И т.д. В основе всего этого лежит убеждение, что выбор наилучшей государственной политики преимущественно зависит от эмпирического знания; если это так, то необходимое знание есть — или может быть — некая теоретическая или практическая эмпирическая наука.

В качестве примера можно привести принятие решений об американской ядерной стратегии. Можно сказать, что они были чисто инструментальными, поскольку в Соединенных Штатах фактически все согласны с приоритетом некоторых целей: выживание рода человеческого, выживание цивилизованного мира, выживание Соединенных Штатов и т. д. Но выбор средств, как привычно утверждалось, был не морален, а строго инструментален; вопрос был в том, как наилучшим образом достичь этих целей и

добиться, чтобы все с этим согласились. Необходимые для принятия этих решений знания были техническими, научными, инструментальными, эмпирическими. Так как эти знания были чрезвычайно сложными, а значительная их часть — разумеется, секретными, решения оказались далеко за пределами разумения простых граждан. Соответственно, решения, касающиеся ядерной стратегии, следовало бы принимать не на основе общественного мнения и не с помощью демократического процесса. Это дело экспертов, которые обладают специальными знаниями в области ядерной стратегии.

И как это ни печально для демократии, очевидно, что экспертами является незначительное меньшинство американских граждан. Данный довод мог бы показаться вполне состоятельным, однако это совершенно не так. Возьмем хотя бы историю с ядерным оружием: было бы глубоко ошибочно считать, что решения по нему являются чисто инструментальными и свободны от важнейших и очень противоречивых моральных проблем. Рассмотрим хотя бы некоторые из них. Оправдана ли ядерная война с точки зрения морали? Если нет, то допустима ли стратегия устрашения? Если это так, то при каких обстоятельствах ядерное оружие вообще может быть использовано? Выбор каких мишеней позволителен с точки зрения морали?

104

Р. Даль. Демократия и ее критики

Например, станут ли мишенями города и другие населенные пункты? Если нет, то каким образом могут быть уничтожены командные пункты и центры управления противника и вообще его промышленность, транспорт, экономические центры и вооруженные силы? И в конце концов при каких обстоятельствах отказ от «победы» будет лучшим способом покончить с войной, или же, в крайнем случае, при каких условиях признание поражения предпочтительнее уничтожения?

Очевидно, что решения этих и аналогичных проблем отнюдь не только инструментальны. Они также включают в себя и моральные альтернативы (moral choices), и некоторые из них чрезвычайно сложны и затруднительны. Хотя в течение десятилетий стратегические решения принимались как ведущими политиками, так и общественностью без особого учета их моральной стороны [Bracken 1983: 239], в 1983 году в пасторском послании американских католических епископов [«The Challenge of Peace» 1983] перед обществом было поставлено много проблем нравственного характера. Впоследствии появились другие исследования этических аспектов стратегических решений, уже с иных, иногда конфликтных, точек зрения [Russet 1984; Mac Lean 1986]. Какими бы ни были суждения о моральных проблемах, тот факт, что стратегические решения должны зависеть от моральных суждений, полностью подрывает утверждение, якобы эти решения являются чисто инструментальными и могут быть взвешенно приняты на основании соображений чисто эмпирического, научного или технического порядка.

Но стратегические решения не являются уникальными. Решения, затрагивающие важнейшие аспекты государственной политики, очень редко — если вообще такое случается — принимаются на основе знания только технически наиболее эффективных средств достижения целей, которые могут быть выбраны потому, что они самоочевидно правильны или повсеместно признаны. Так как «научное» знание эмпирического мира не способно служить исчерпывающим обоснованием для управления, эмпирическая «наука» не является — и не может быть — достаточной для того, чтобы считаться «царственной наукой» правления. Эксперты как политики

Безусловно верно следующее соображение. Хотя моральные суждения всегда необходимы для принятия ра-Часть вторая. Противоборствующие критики 105

зумных решений, например, в случае ядерных сил, они никогда не являются достаточными. Можно также высказывать суждения об эмпирическом мире, о том, как он управляется, какие альтернативы при этом существуют, каковы вероятные последствия каждой из них и т.д. По крайней мере некоторые из этих суждений требуют специального, инструментального знания, которым, как мы обоснованно полагаем, большинство людей не владеет. Возможно, что политика в области ядерных вооружений непоказательна в силу чрезвычайной сложности связанных с ней моральных альтернатив, но она не столь уж и нетипична в отношении требований технического знания. Хотя принятие решений по ядерным вооружениям связано с техническими проблемами, они, очевидно, не сложнее, чем при решении многих других замысловатых комплексных проблем.

Так как для политических суждений всегда необходимы понимание морали и инструментальное знание, и то, и другое по отдельности никогда не может быть достаточным. И именно в этом причина несостоятельности любых доводов о правлении чисто технократической элиты. В случае с ядерными силами технократы оказываются не более квалифицированными, чем другие в формулировании основных моральных суждений. Они даже могут быть и менее квалифицированными в этом деле, чем другие. У технократов есть, по крайней мере, еще три недостатка, которые, вероятно, непоправимы в мире, где знания столь сложны, как и в нашем. В первую очередь специализация, которая необходима для получения высокого уровня экспертного знания, в настоящее время неизбежно ограничивает: человек становится специалистом в чем-либо, то есть в чем-либо одном, и, неминуемо, не сведущим в других вещах. Второе обстоятельство. «Царственная наука» Платона просто не существует, а посему отсутствуют и практикующие ее политики. Таким образом, — Платон, прости — нет какого-либо одного искусства или одной науки, которая могла бы удовлетворительно продемонстрировать, что в ней соединены моральное понимание с инструментальным, необходимые для проведения разумной политики в современном мире. Вряд ли найдется много философов, специалистов в социальных науках или даже ученых-естественников,

которые заявляли бы подобные притязания в отношении своей науки. Ибо, как я считаю, простой тест выявит несостоятельность подобной претензии: давайте подвергнем тех, кто выступает с такого рода притя-

106

Р. Даль. Демократия и ее критики

заниями, экзамену экспертов в каждой области и потом уже дадим оценки их достижениям. Третий недостаток технократов как политиков состоит в том, что в подавляющем большинстве проблем политики инструментальное суждение зависит от посылок, которые не являются строго техническими, научными или даже очень точными. Зачастую эти посылки — отражение одной из разновидностей онтологического суждения: мир подобен этому, а не тому, он строится таким образом, а не таким. Например, касательно ядерного оружия, то простые люди, как подчеркивает Бреккен [Bracken 1983: 50\, предпочитают верить в известный закон Мерфи: если дела могут пойти плохо, то, вероятно, так и произойдет. Хотя этот закон и сформулирован на основе большого опыта (на деле, видимо, он столь же опирается на опыт, сколь и большинство обобщений в социальных науках), он, конечно же, не является хорошо обоснованным эмпирическим законом в строгом смысле. Это общераспространенное суждение о некоей тенденции, об онтологическом взгляде на природу мира.

В силу наличия этих недостатков в специализированном знании, эксперты зачастую совершенно не в состоянии понять, каким образом реальный мир может упорно отказываться играть по их правилам5. Хотя ошибки специалистов по планированию ядерных вооружений, как правило, скрываются от широкой публики и о них можно ничего не знать до тех пор, пока не станет слишком поздно, уже известно достаточно, чтобы утверждать: эти специалисты не представляют собой исключения из общего опыта. Так, сейчас мы понимаем, что решение об увеличении разрушительной силы пусковых установок путем оснащения их множеством независимо нацеленных ракет с разделяющимися ядерными боеголовками (МИРВ) было ошибкой. Естественно, русские также установили свои ракеты МИРВ, и проблема ядерного контроля стала еще более сложной. Гораздо позднее Пентагон предложил, чтобы установки, снабженные МИРВ, были заменены у обеих сторон меньшими установками с одной боеголовкой, что облегчило бы процесс проверки. Но еще в то время, когда было принято решение о МИРВ, многие критики, выступая с позиций здравого смысла — и онтологического суждения о функционировании мира, — утверждали: случилось то, что несомненно должно было случиться. Отнюдь не укрепилось доверие людей к скрытым действиям политиков, когда стало известно, что в Часть вторая. Противоборствующие критики 107

1982 году центр предупреждения Управления космической защиты Северной Америки (НОРАД) не имел надежного аварийного обеспечения электроэнергией. Каким-то образом эта простая проблема «проскочила сквозь щель» [Bracken 1983: 113].

Практика принятия решений лишь придает дополнительную убедительность распространенному общественному выводу о том, что технократы должны быть не управителями, а управляемыми. Этот вывод содержится в знаменитом афоризме Жоржа Клемансо о том, что война является слишком важным делом, чтобы доверить ее генералам. Данный принцип в достаточной мере подтвердился массовой бойней, которую удалось организовать высококвалифицированным генеральным штабам воюющих стран в Первую мировую войну. Опыт человечества, обобщенный в изречении Клемансо и законе Мерфи, дает мало оснований рассчитывать, что эксперты обладают способностью управлять, как нам это обещает теория попечительства6.

<< | >>
Источник: Даль Р.. Демократия и ее критики / Пер. с англ. Под ред. М.В.Ильина. — М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН). — 576 с.. 2003

Еще по теме Глава 5. КРИТИКА ПОПЕЧИТЕЛЬСТВА:

  1. ПРОТИВОБОРСТВУЮЩИЕ КРИТИКИ Глава 3. АНАРХИЗМ
  2. Глава 5. КРИТИКА ПОПЕЧИТЕЛЬСТВА
  3. Глава 6. ОБОСНОВАНИЕ: ИДЕЯ РАВНОЙ ПРИСУЩЕЙ ЦЕННОСТИ
  4. Глава 7. ЛИЧНАЯ АВТОНОМИЯ
  5. ПОЧЕМУ РАВНЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ?
  6. ОГРАНИЧЕННАЯ ДЕМОКРАТИЯ
  7. ПОЧЕМУ ПРАВИЛО БОЛЬШИНСТВА МЕНЕЕ ПОПУЛЯРНО В ПРАКТИКЕ ДЕМОКРАТИИ, ЧЕМ В ЕЕ ТЕОРИИ
  8. ОТДЕЛЬНЫЕ ПРОЦЕССЫ
  9. РАЗМЬШГЛЕНИЯ ОБ ЭКОНОМИЧЕСКОМ СТРОЕ РАЗВИТОЙ ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ СТРАНЫ
  10. ДЕМОКРАТИЯ, ГОСПОДСТВО МЕНЬШИНСТВА И СОВРЕМЕННЫЕ ПОПЕЧИТЕЛИ
  11. САМОКРИТИКА ДЕМОКРАТИИ (послесловие научного редактора)
  12. Глава 4. Попечительство
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -