<<
>>

1. Инструментальное и моральное утрирование политики

Рассмотренные в предыдущих главах модели порождения нормативных политических смыслов показали, что жесткая привязка системы признания (легитимации) к функциональной стратификации (электорат/по- литики или администраторы/интерпретаторы) неизбежно приводят теоретическую мысль к некоему утрированию политики: у Шумпетера — к эмпирическому, у Хабермаса — к моралистическому.
Сторонникам теории демократических агрегатов всякий раз необходимо доказывать, что политическая стратификация есть факт, который невозможно обойти с помощью этико-демократического дискурса, поэтому у Шумпетера различие политической сферы от всех иных сфер представлено весьма явно. Следовательно, суверенитет закрытого круга политических деятелей, как особой элитистской сферы, задан непосредственным характером осуществляемой деятельности — управлением. Политики создают предельно конкретизированный потребительский продукт — целостные виртуальные иллюзии — политические программы. Этот продукт потребляется политическим рынком в различные политические сезоны, и единственной нормативной задачей элитистской демократии, по сути дела, остается согласование демократических процедур и агрегированных интересов. Для теории делиберации задача нормативного са~ мообоснования — это, прежде всего, проблема нейт рального взаимодействия административной и коммуникативной сфер. Нейтральность, по мысли Хабермаса, является прямым следствием строго очерченного круга функций, выбор которых был осуществлен в рамках «идеальной речевой ситуации». Однако необходимость общественного признания процедур, присущих этим двум сферам, в значительной мере размывает возможность эмпирического отличия «жизненного мира» от «публичной системы». И коль скоро необходимость легитимации в равной мере актуальна и для приватного, и для публичного, то идея делиберативной нормативности провисает в воздухе — необходимое признание политики со стороны публичной и частной автономии невозможно получить в процедурной логике.
Иными словами, общественность, сформированная политическими субъектами (общественно автономными), в конечном счете совпадет с «жизненным миром», созданным частными автономиями. Какую-то определенность в этом парадоксе можно получить, если предположить, что делиберативной политике дает опору какая-то этическая субстанциональность или своеобразные природно-политические качества субъектов, как их описывает, например, платоновская политическая антропология или гегелевская логика «написания истории» субстантивными классами. Например, политическая субстанция, в логике Гегеля, являясь по сути нравственной свободой субъекта, позволяла говорить о некой исторической истинности субъекта176. След в нормативной истории могли оставить только те, кто помимо сущностного основания (отношение к земельной собственности) имел еще и феноменальное пространство, где собственно и конституировались отношения между собственниками земли и теми, кто на ней жил и работал. То же представление о субстантивности, только в лексике, более близкой к современным консенсусным теориям, мы находим в Дюркгеймовой интерпретации, обозначавшей «наи лучшим порядком» такое положение вещей, при котором все занимают подобающее себе место. Но именно этот субстантивный тип идентичности априорно исключается Хабермасом из процедуры «речевой ситуации». Дело в том, что дискурс в делиберативном стиле исходно построен на принципах ситуативной объективности, которая достигается практическим обменом разумными аргументами, исключавшим не просто насилие, но и какое бы то ни было влияние на участников обсуждения. Заметим, что в логике Хабермаса невозможно даже предположить ситуацию, при которой кто-то из оппонентов хотел бы повлиять на точку зрения другого с одной только целью ее изменения177, По Хабермасу речь, направленная не на прояснение собственных идей, а на скрытое или явное идеологическое ангажирование другого человека, есть насилие, которое разрушает автономию в «жизненном мире», а значит, и свободу, а если по большому счету, то всю демократическую политику178.
Логика рассуждений о нормативном каркасе общежития ставит перед Хабермасом выбор: либо полностью отказаться от конкретности субъекта демократии, либо — от рационального обоснования причин, по которым идеальная речевая ситуация постфактум будет обеспечивать нравственную легитимность демократии179. Отказ от конкретики политического субъекта ведет к постановке проблемы в стиле деонтологи- ческого либерализма, хорошо известной благодаря работам Дж. Ролза. Но если Ролз для обеспечения легитимации («справедливость как честность») предполагал объективацию политического обсуждения с помощью ультраполитического состояния — «исходной позиции под покровом неведения» («вуаль неведения»), то для Хабермаса это может означать утрату предмета делиберативной политики, поскольку с про блемой разумной объективации гораздо лучше справится, например, правовая теория, а не политическая180. Отказавшись от насилия как практического феномена разумной аргументации, Хабермас тем самым поставил под вопрос весь предложенный им инструментарий практического разума. Ему приходится пересмотреть всю политическую онтологию демократического спора, обсуждения, борьбы. Главным нормативным результатом данного пересмотра оказывается практически полный отказ от плюрализма, что в свою очередь ставит под сомнение всю коммуникативную стратегию в политике. Как заметит по этому поводу Муфф: «Попытка избегания последствий ценностного плюрализма совершается посредством проведения различия между этикой — областью, которая допускает существование соперничающих концепций благой жизни, — и моралью — областью, где могут быть достигнуты строгое следование процедурам и беспристрастность, ведущие к формулированию универсальных принципов»181. Таким образом, если в теории «агрегативной демократии» закрепление сферы политики за политиками есть исходная причина успешного функционирования демократических процедур, то для «консенсусной» формы демократии то же различение власти и общества происходит как бы в тени неаргументированных следствий нравственности, якобы присущей всей системе делиберативной демократии182.
<< | >>
Источник: Ерохов И.А.. Современные политические теории: кризис нормативности. 2008

Еще по теме 1. Инструментальное и моральное утрирование политики:

  1. 1. Инструментальное и моральное утрирование политики
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -