<<
>>

Диктатура и парламент

Осуществимость предложений по демократизации парламента и укреплению его роли в государстве очевидно зависит от таких факторов, как особенности той национально-исторической ситуации, в которой находится каждый конкретный парламент, а также от внутренней последовательности самих реформаторских предложений (и их непредвиденных побочных эффектов); по более всего она зависит от того,

какую поддержку получают эти предложения в обществе, в партийной системе и в государстве. Кроме того, претворение в жизнь радикальных реформаторских предложений зависит от способности выдвигающих их политиков успешно справляться с дилеммой, которую может поставить перед обществом радикальная парламентская реформа: речь идет о том, что на первых порах такая реформа может оказаться благоприятной для антидемократически настроенных партий и социальных сил3".

Наконец, степень доверия этим реформам зависит от того, позволят ли они выполнить ключевое требование Шмитта о политическом суверенитете. Ибо если, как утверждает Шмнтт, суть успешного политического руководства состоит в способности ограниченного числа людей найти друзей и быстро справиться с врагами в нестандартной ситуации, то исполнительная государственная власть должна в конечном счете взять верх над парламентскими обсуждениями, а также над любыми правами, которыми пользуются в гражданском обществе люди, избравшие этот парламент.

Главный политический вопрос, согласно Шмитту, состоит в том, кому придется принимать решения в чрезвычайной ситуации (Ausnahmezustand). У него не было сомнений в том, что подобные кризисные ситуации могут быть преодолены лишь усилиями трезвого, волевого и хорошо оснащенного политического руководства. Субъектом суверенитета является не парламент, не конституция и не законы, а индивид (пли малая группа), принимающий решения под давлением извне. В чрезвычайных ситуациях, когда события выходят из надлежащих временных рамок, когда нервозность является свидетельством слабости и придает отваги оппонентам и подчиненным, ни медлительные совещательные ассамблеи, ни анонимные конституции не в состоянии подсказать решения. Только политические лидеры могут по-настоящему защитить государство и закон — без промедления и без воззваний6".

Данное утверждение Шмнтт конкретизирует, выделяя две коренным образом отличающиеся друг от друга формы суверенного руководства6'. Движущей силой «суверенной диктатуры» (ярким примером которой является марксизм-ленинизм, хотя отчасти к представителям ее можно причислить и мыслителей Просвещения, живших в 18 веке, — таких как Мабли и Сьейес) является неприятие существующего положения вещей. Она сражается за свержение прежнего конституционного строя и за установление нового, более «истинного» политико-правового строя. Конечной целью суверенной диктатуры является «создание условий, при которых будет возможно принятие такой конституции, которую эта диктатура сочла бы истинной»62. Она действует именем народного суверенитета и от лица субъектов суверенной диктатуры, которые толкуются как нечто большее, чем просто «бесформенная pouvoir constituant»*. Суверенная диктатура рассматривается как нечто временное, длящееся лишь до тех пор, пока народная воля не обретет способности к свободному самовыражению, или, по Марксовоп версии социализма, пока не будет осуществлен переход к чисто коммунистическому обществу.

* конституирующая власть (франц.).

- Прим. перее. ** установленную власть (франц.). — Прим перев.

Принципиально отлична от этой первой формы диктатуры «уполномоченная диктатура». В отличие от суверенной диктатуры, она объявляет себя другом существующего конституционного строя, цель ее — противостоять кризису и восстанавливать нормальные условия. Хотя уполномоченная диктатура устанавливается лишь на время — срок ее действия ограничен продолжительностью кризиса, — это не означает, что у нее связаны руки или что она слабовольна либо малодушна. Уполномоченная диктатура может быть сколь угодно сильной. Хотя она и защищает pouvoir constitu?** и, следовательно, не может изменить ни существующего правительства, ни законов, ни конституции, она вправе пользоваться всеми мерами, которые сочтет необходимыми для восстановления порядка, включая и приостанавливание действия некоторых положений конституции. Когда наступает кризисная ситуация, уполномоченный диктатор должен проявить нетерпимость к ассоциациям гражданского общества, объявив их «нутряными червями» в теле политики (Гоббс). Выше всего должна быть суверенная власть. Она должна обладать огромными возможностями и, вместе с Данте, заявить, что maxime unum* есть maxime bonum**. Но по завершении своей миссии уполномоченная диктатура освобождается от должности хранителя того института — например, парламента, — который правит в нормальное время. Диктатура вновь становится частью политико-правового строя, фактически она прекращает свое существование — до следующего кризиса.

* максимальное единство (лат). Прим. перев. ** максима 1ыюс благо (лат.) - Прим. перев.

Проведенное Шмиттом тщательное разграничение между двумя моделями диктатуры имеет своей целью отделить революционеров, стремящихся к свержению существующего строя, от конституционалистов — защитников статус-кво. В национальном государстве, утверждает он, может царить «либо суверенная диктатура, либо конституция; одно исключает другое»63. В эпоху Веймарской республики это утверждение было направлено против реакционных монархистов, революционных коммунистов и прочих противников конституции, а защищало оно сторонников Веймарской республиканской конституции. Но, кроме того, этот довод приводился в поддержку предложения разрешать политические кризисы посредством уполномоченной диктатуры. Шмнтт настаивает на том, что для разрешения политических кризисов нужна уполномоченная диктатура, а не парламентские решения, — и это согласуется с его хроническим страхом перед политическими беспорядками и с тем предпочтением, которое он оказывал установленному политико-правовому строю. В чрезвычайной ситуации граждане должны смотреть на государство со страхом и благоговением, любое сопротивление государству однозначно осуждается. За защиту от внешних и внутренних врагов граждане должны платить безусловным, хотя и временным, повиновением диктаторской власти суверенного политического руководства".

Аргументация Шмитта в пользу уполномоченной диктатуры и против парламента отличается продуманностью, смелостью и решительностью. Вместе с тем, она не избавляет от трех серьезных сомнений. Все эти сомнения связаны с проблемой деспотизма в правлении, а также с ролью парламента в уменьшении вероятности деспотизма.

* Имеется в виду папа Римский. — Прим. перев.

Во-первых, чрезвычайная ситуация (само наличие которой, равно как продолжительность и окончание ее, определяются суверенными политическими исполнительными органами!) обычно усугубляет трудности парламентского правления65.

Защита Шмиттом уполномоченной диктатуры (основу позиции Шмидта составляет некая смесь цинизма и резкой критики «слабости» парламента) потенциально является самореализуемым утверждением. В теоретическом плане она представляет собой тавтологию и потому является самооправдательной. Шмитт и сам признавал, что с точки зрения структуры его концепция суверенитета сходна с теологическими представлениями о чуде. Это признание позволяет многое понять. Ведь если такие явления, как чудеса, могут иметь место неограниченное число раз и если признание их чудесами всегда является предметом жарких споров, а потому нуждается в активном подтверждении со стороны той или иной властной группы, то, следовательно, логично утверждать, что признание некой частной ситуации чрезвычайной должно осуществляться той же суверенной властной группой, которая, по мысли Шмитта, одна только способна должным образом реагировать на чрезвычайные ситуации. Защита Шмиттом уполномоченной диктатуры неизбежно следует по тому же логическому пути, что и рассуждения Жозефа де Местра в сочинении «О папе»* (1821): «Не может быть человеческого общества без правительства, правительства — без суверенитета, суверенитета — без непогрешимости». На деле, защита Шмиттом уполномоченной диктатуры также повышает вероятность и необходимость правления посредством декретов. Приписывание парламенту вспомогательной, а то и вовсе негативной роли не только

обеспечивает господство исполнительных или бюрократических инстанций государственной власти. Оно также ускоряет снижение влиятельности парламента в общественном мнении, а это, в свою очередь, обычно повышает доходчивость антидемократической пропаганды и авторитарных партий и движений, обещающих установить политический строй, свободный от «обструкционистского» или «слабовольного» парламента.

Во-вторых, предположение Шмитта о том, что уполномоченный диктатор будет оставаться pouvoir neutre*, некоей беспристрастной властью, стоящей над парламентом и другими конфликтующими социально-политическими группировками, неубедительно. Шмитт указывает на то, что власть уполномоченного диктатора может и должна сводиться к осуществлению практических мер (Massnahmen)60. Предполагается, что диктатор является честным хранителем статус-кво и не обладает легитимной властью для того, чтобы выступать с законодательными инициативами или отправлять правосудие.

* нейтральной властью (франц.) — Прим. перев.

Ввиду же широко известных искушений, которым обычно подвергается исполнительная власть, подобные утверждения выглядят голословными и даже провокационными. Шмитт и сам ссылается на классический случай из истории Древнего Рима — рассказ о Цезаре и Сулле, которые нарушили существующие конституции и изменили собственной роли уполномоченных диктаторов67. Кроме того, если, как говорит Шмитт, люди — это ветреные и опасные создания, часто совершающие под влиянием обстоятельств дьявольские поступки, тогда этот же «закон» человеческой природы следовало бы применить также и к уполномоченным диктаторам. Речь идет о том, что разделение диктатур на уполномоченные и суверенные, преподносимое Шмиттом как нечто фундаментальное, совершенно неубедительно. Временным диктатурам свойственен скверный обычай превращаться в постоянные институты. Вечно находясь под давлением со стороны потенциальных (реальных либо воображаемых) противников и имея в своем распоряжении разнообразные орудия вла-сти _ от дезинформации и демагогии до убийства, пыток и заключения в тюрьму, — они зачастую прокладывают путь к суверенной диктатуре. Говоря словами Бисмарка, уполномоченные диктатуры часто являются «преждевременными плодами» (Vorfrucht) или предтечами суверенных диктатур. Они чрезвычайно усиливают военно-полицейскую основу государственной власти; они приучают граждан к условиям диктатуры, подталкивают их к эгоистическому и раболепному поведению, а также позволяют суверенной диктатуре обеспечить самооправдание путем ссылок на предшественников68.

В-третьих, непонимание Шмиттом опасности постоянной диктатуры — неспособность его разглядеть в ней зародыш тоталитаризма — явствует из его готовности защищать реально существующие (долговременные) суверенные диктатуры. Следуя гоббсовскому утверждению, согласно которому государства обязаны обеспечивать своим гражданам безопасность в обмен на послушание, Шмитт всегда рассматривал почтение к легально установленной государственной власти в качестве фундаментальной заповеди политической жизни69. В логическом же плане эта заповедь должна сохранять свою силу и по отношению к режимам, управляемым суверенным диктатором. Шмиттовская теория политического суверенитета строится на освящении порядка. Она не ставит вопросов относительно цели, ради которой поддерживается порядок. В ней отсутствует само различение законного и незаконного взятия или раздела государственной власти. Поэтому она полностью отдает себя на милость той политической группировки, которой случилось пребывать у кормила власти в данный исторический момент. Любой, кто правит законно, прав, или, как любил говорить Шмитт, «Auctoritas. non Veritas facit legem» (Закон состоит не в добродетели, а во власти). Суть конституции — даже той, которая была установлена суверенной диктатурой, — в ее нерушимости. Если так, то конституционные поправки должны носить строго ограниченный характер, а значительные изменения в констнту-

1 jtutsu гшншл

ции, включая и те, что нацелены на восстановление в определенной степени социально-политического плюрализма, следует считать незаконными.

<< | >>
Источник: Джон Кин. Демократия и гражданское общество / Пер. с англ.; Послесл. М.А. Абрамова. — М.: Прогресс-Традиция,. 2001

Еще по теме Диктатура и парламент:

  1. АКТ О ПАРЛАМЕНТЕ (Parliament Act, 1911) Акт о Парламенте для определения отношений между полномочиями Палаты лордов и Палаты общин и для ограничения срока полномочий Парламента
  2. 1.7.3. Компетенция парламента Общий обзор полномочий парламента
  3. 1.7.2. Организация работы парламента Сессия парламента
  4. ДИКТАТУРА АВАНГАРДА
  5. § 4. Установление фашистской диктатуры
  6. Диктатура пролетариата как орудие построения социалистическое экономики.
  7. § 3. Система рычагов диктатуры в Коммуне
  8. Диктатура финансов
  9. ВЕРТИКАЛЬ ВЛАСТИ ПРОТИВ ДИКТАТУРЫ ПРАВА
  10. Демократия или диктатура
  11. Х-2. Государственная диктатура бюрократии
  12. ПО ЛЕСТНИЦЕ СЛАВЫ-К ДИКТАТУРЕ
  13. 71. ГИТЛЕРОВСКАЯ ГЕРМАНИЯ. ФАШИСТСКАЯ ДИКТАТУРА
  14. КАДЕТЫ В ТИСКАХ БОЛЬШЕВИСТСКОЙ ДИКТАТУРЫ
  15. ГЛАВА VI ДИКТАТУРА ПАРТАППАРАТА. 20-е - СЕРЕДИНА 30-х гг.
  16. Глава 5 Диктатура и упадок парламентаризма Карл
  17. РЕВОЛЮЦИЯ 1917-1921 гг. И ДИКТАТУРА РКП(б)
  18. Документ 11.М. А. БАКУНИН О ГОСУДАРСТВЕ И ДИКТАТУРЕ ПРОЛЕТАРИАТА
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -