<<
>>

ДЕМОКРАТИЯ КАК СРЕДСТВО ДОСТИЖЕНИЯ МАКСИМУМА ОСУЩЕСТВИМОЙ СВОБОДЫ

С XVII века сторонники демократии всячески подчеркивали связь демократии и свободы. Исходя из этого,

демократия есть средство достижения свободы в трех отношениях.

Общая свобода

Как сторонники, так и противники демократии уже давно признали, что она связана со свободой так, как никакой другой режим.

Раз некоторые права, свободы и возможности являются неотъемлемой частью самого демократического процесса, становится очевидно, что, пока этот прогресс продолжается, обязательно должны существовать такие права, свободы и возможности, включая права на свободу выражения мнений, политическую организацию, оппозицию, честные и свободные выборы и т. д. Следовательно, в демократической системе минимальный диапазон политической свободы, по сути, включает в себя достаточно широкий диапазон важнейших правл. Однако эти фундаментальные политические права не существуют изолированно. Политическая культура призвана поддержать демократический порядок, культура, которую Токвиль называл «обычаи и нравы народа», а именно «моральные и интеллектуальные характеристики общественного человека, рассматриваемого в коллективе» [1840, 2: 379\. Она стремится подчеркнуть ценность личных прав, свобод и возможностей. Демократический процесс осенен ореолом личной свободы не только в идеале, но и в нынешней практике.

Безоговорочно необходимые для демократического процесса права вкупе с соответствующей политической культурой и с расширенной сферой личной свободы, предполагаемой данным процессом, создают условия, в силу которых демократия оказывается предрасположенной обеспечивать более широкий простор для личной свободы в сравнении с любым другим типом правления. Свобода самоопределения

Демократия связана со свободой еще одним образом. Она распространяет до максимально вероятных границ Часть третья. Теория демократического процесса 133

возможность для индивидов жить по избранным ими самими законам.

Сущность аргументации может быть суммарно выражена так: желаемая цель — править самому, исполнять законы, которые сам выбрал, быть самоопределяемым. Люди не могут достичь этой цели в одиночестве. Чтобы достойно существовать, им требуется создать вместе с другими совместное сообщество. Однако жизнь сообща друг с другом обязательно предполагает, что люди должны время от времени подчиняться коллективным решениям, которые обязательны для всех членов ассоциации. В таком случае проблема состоит в обнаружении того, каким образом члены сообщества могут принимать решения, обязательные для всех, и продолжать сами управлять собой. Так как демократия максимизирует возможности самоопределения членов ассоциации, то это есть лучшее решение.

Наиболее известное изложение соответствующих доводов содержится в «Общественном договоре». В этой работе Руссо открыто заявляет о намерении «найти такую форму ассоциации, которая защищает и ограждает всею общею силою личность и имущество каждого из членов ассоциации и благодаря которой каждый соединен со всеми, подчиняется, однако, только самому себе и остается столь же свободным, как и прежде» (кн. 1, гл. 6) [Руссо 1998: 207\.

В поддержку демократии как средства максимизации свободы самоопределения высказывались все те, начиная с Локка, кто верил, что правительства должны основываться на согласии управляемых. Ни одна форма управления не может зайти так далеко — хотя бы в принципе — в обеспечении того, чтобы структура и процессы самого управления, предписанных и вводимых им в жизнь законов так сильно зависела от подлинного согласия управляемых. В условиях демократии — и только в условиях демократии — решения по конституции и законам принимаются большинством. В противоположность этому все вероятные альтернативы демократии позволяют меньшинству решать эти жизненно важные вопросы. Это требование может быть оспорено — и нередко оспаривалось — с трех точек зрения. Во-первых, даже если демократия в принципе обеспечивает решение этих вопросов большинством, проигравшее меньшинство не обязательно будет управляться им самим установленными законами.

В то время как представитель большинства может «подчиняться только себе и оставаться таким же свободным, как раньше», представитель меньшинства

134

Р. Даль. Демократия и ее критики

может быть вынужден повиноваться какому-нибудь закону, навязанному другими — большинством, и в этих пределах он оказывается менее свободен, чем они. Руссо хотел преодолеть эту трудность, предложив, чтобы исходный общественный договор требовал единодушного согласия; однако «за исключением этого первоначального Договора мнение большинства всегда обязательно для всех остальных» (кн. 4, гл. 2) [Руссо 1998: 291]. Однако его довод слишком слаб и неразвит, чтобы быть убедительным. Руссо, к несчастью, не одинок; в оправдании правления большинства сохраняется запутанная проблема, которую я собираюсь рассмотреть в главе 10. Но эта проблема не должна стать препятствием для нас. Поскольку исключительно недемократические альтернативы правлению большинства без изъятия предполагают некую форму правления меньшинства, то тогда утверждение, что демократия максимизирует возможности для свободы через самоопределение, все еще сохраняет силу, поскольку при любой недемократической альтернативе число членов, пользующихся свободой управлять собой, будет обязательно меньше, чем при демократии. Однако данное уточнение тезиса не избавляет его от второго возражения. Если политическое сообщество, основанное на правлении большинства, распространяет свободу самоопределения гораздо шире, чем ассоциация, опирающаяся на управление меньшинством, то в таком случае, чем значительнее будет необходимое большинство, тем шире распространится свобода самоопределения. С данной точки зрения единогласие было бы лучшим принципом из всех. В связи с этим принцип единодушия, который Руссо, подобно Локку, ограничил мифическим «первоначальным договором» (original contract), должен быть выше принципа большинства, для того чтобы принять не только первичное соглашение, но и все последующие законы. Так как требованию единодушия надлежит обеспечить, чтобы ни один закон не был бы введен в действие без согласия каждого члена сообщества, то можно предположить, что оно также гарантирует каждому члену свободу самоопределения.

Однако, к несчастью, принцип единодушия имеет свои серьезные неудобства, которые будут рассматриваться в последующих главах, и мы убедимся, что единогласие и не достижимо, и не желаемо как общее правило принятия коллективных решений. Но не стоит забегать вперед. Нам нужно только отметить: если единогласие было бы желательно и достижимо в качестве правила принятия решений для демократа -

Часть третья. Теория демократического процесса 135

ческого процесса, то тогда оправдание демократии как максимизации свободы посредством самоопределения никоим образом не отвергалось бы. В этом случае демократия максимизировала бы свободу скорее посредством единодушия, чем с помощью принципа большинства. Еще остается и третье возражение: когда мы постулируем какое-либо демократическое политическое общество, то независимо от того, управляется ли оно в соответствии с мажоритарным принципом или принципом единодушия, мы явно имеем в виду некую идеальную систему. Однако, как я отмечал, существующие политические системы, включая демократические, далеки от идеала. Иногда даже утверждается, что нынешние «демократии» настолько не соответствуют идеалу, что на деле меньшинства правят большинством и столь превозносимая в качестве идеала свобода самоопределения в реальности недоступна большинству людей. Дефекты действительных «демократий» — по сравнению с их идеалом — настолько известны и серьезны, что никто не может отвергнуть эту критику, объявив ее несостоятельной. И в то же время задачи «демократии» фантастически трудны, независимо от того, сравниваем ли мы их с недемократическими режимами или с их собственными идеальными стандартами. Этой задаче будут посвящены следующие главы. Большинство критиков, выдвигающих только что приведенное мной возражение, будут, вероятно, утверждать, что беда нынешних «демократий» в том, что они не соответствуют демократическим стандартам. Очевидно, что такого рода возражение отрицать не следует, поскольку в случае соответствия демократии собственным стандартам, она распространила бы свободу самоопределения гораздо шире, чем это могла бы сделать любая возможная альтернатива ей.

Моральная автономия

Можно не иметь ничего против всего сказанного выше и тем не менее не соглашаться с лежащей в основе этих рассуждений невысказанной посылкой, будто свобода управлять собой на основе самим человеком установленных законов является желательной целью. Наверное, сегодня мало кто станет оспаривать эту посылку, большинство же сочтет ее не требующей доказательств. Однако вопрос: почему эта форма свободы желательна? — все-таки должен быть задан.

Значительная часть ответа обнаруживается в других оправданиях демократии, которые мы собираемся

иссле-

136

Р. Даль. Демократия и ее критики

довать. Жизнь по избранным самим собою законам и, тем самым, участие в процессе выбора этих законов

способствуют личностному развитию граждан как моральных и социальных существ и помогают им выдвигать и защищать наиболее фундаментальные права, интересы и заботы.

Однако существует и более глубокая причина ценить возможность управления собой. В отличие от перечисленных выше, она не имеет отношения к пользе, понимаемой как инструмент для достижения каких-то иных, внешних целей. Это ценность самой моральной автономии. Я считаю морально автономной личностью того, кто принимает решения, исходя из своих нравственных принципов, и эти решения в значительной мере от него зависят и оформляются после процесса размышления, осмысления, тщательного изучения и рассмотрения. Быть морально автономным равнозначно управлению собой в сфере морально значимых предпочтений [Kuflik 1984: 272].

Здесь не место обсуждать спор о весомости моральной автономии10. Не стану я распространяться и о причинах, по которым моральную автономию индивида следует уважать". Я полагаю, что причины для уважения моральной автономии в конечном счете сводятся к убеждению, что без этого качества человек перестает быть в полной мере человечным, а при совершенном его отсутствии люди вообще утрачивают человечность12. Короче говоря, если желательно, чтобы люди были моральными существами — а я уверен, что ни один читатель этой книги не станет против этого выступать, — то тогда следует уважать их моральную автономию.

Ограничение чьей-либо возможности жить по законам, им самим выбранным, означает сужение сферы моральной автономии. Так как демократический процесс максимизирует вероятную область самоопределения для тех, кто подчиняется (are subject to) коллективным решениям, он также максимально учитывает моральную автономию тех, кто повинуется его законам.

<< | >>
Источник: Даль Р.. Демократия и ее критики / Пер. с англ. Под ред. М.В.Ильина. — М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН). — 576 с.. 2003

Еще по теме ДЕМОКРАТИЯ КАК СРЕДСТВО ДОСТИЖЕНИЯ МАКСИМУМА ОСУЩЕСТВИМОЙ СВОБОДЫ:

  1. ДЕМОКРАТИЯ КАК УСТРЕМЛЕНИЕ К СОЗДАНИЮ НАИБОЛЕЕ ПРИГОДНОЙ ПРИ ВСЕХ УСЛОВИЯХ СИСТЕМЫ
  2. ДЕМОКРАТИЯ КАК СРЕДСТВО ДОСТИЖЕНИЯ МАКСИМУМА ОСУЩЕСТВИМОЙ СВОБОДЫ
  3. ВТОРОЙ ПРОВАЛ ВСЕОБЩЕГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА
  4. Глава II Характеристика антинаполеоновских коалиций (Полемика с Н. А. Троицким)
  5. ПРОБЛЕМА ЧЕЛОВЕКА В СОЦИАЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ УТОПИСТОВ
  6. Глава 22 СВОБОДА, РАВЕНСТВО И РАВНОПРАВИЕ
  7. § 4. Немарксистский социализм: границы идеологического дискурса
  8. § 2. Коммуникативно-правовое понимание собственности
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -