<<
>>

§ 2. Защита прав и законных интересов несовершеннолетних с неопределенным процессуальным статусом в исполнительном производстве

Процессуальное положение несовершеннолетнего лица не всегда четко установлено законодательством об исполнительном производстве, несмотря на отражение на его правах действий, совершаемых в связи с исполнением юрисдикционного акта.
Учение о субъектах исполнительного производства достаточно единообразно. Большинство ученых сходятся во мнении о существовании трех основных групп участников исполнительных правоотношений: 1) лица, осуществляющие исполнение юрисдикционных актов; 2) стороны исполнительного производства; 3) лица, содействующие процессу исполнения. Такая классификация не охватывает всех лиц, вовлеченных в процесс исполнения. В нашем случае следует говорить о том, что если исполнение требований исполнительного документа касается ребенка, который не занимает процессуальное положение взыскателя или должника, то он не подпадает ни под одну из приведенных классификационных групп. Д.А. Марданов предлагает выделять: органы, осуществляющие исполнение; лиц, участвующих в гражданском исполнительном праве; органы, исполняющие юрисдикционные акты; лиц, содействующих исполнению. Можно было бы предположить, что дети в случае, когда исполнение затрагивает их права и интересы или производится в отношении них, включаются в группу лиц, участвующих в гражданском исполнительном праве. Однако в соответствии с конкретизацией, данной автором, в числе субъектов несовершеннолетних участников исполнительного производства без самостоятельного процессуального статуса нет. По мнению правоведа, к лицам, участвующим в гражданском исполнительном праве, относятся стороны (должник и взыскатель), представители сторон, прокурор57. Ближе других ученых к решению проблемы максимального охвата всех возможных участников исполнительного производства подошел П.П. Заво- ротько, который подразделил их на: - лиц, наделенных властными функциями (судебный исполнитель и суд); - лиц, участвующих в исполнении; - лиц, обязанных содействовать исполнению; - лиц, удерживающих имущество должника на законных основаниях; - лиц, чьи имущественные интересы затрагиваются или нарушаются в процессе исполнения58.
Самый спорный аспект правового положения несовершеннолетних в исполнительном производстве связан с исполнением исполнительных документов, в которых ребенок не является должником или взыскателем, но исполняемым юрисдикционным актом затрагиваются его права. Например, в исполнительных производствах по судебным решениям об отобрании ребенка, о порядке общения с ребенком, об определении места жительства ребенка. При установлении порядка общения с ребенком взыскатель - один из родителей, проживающий отдельно от сына или дочери, должник-родитель, с которым находится ребенок. В исполнительном документе прописаны часы и дни встреч взыскателя с несовершеннолетним. Обращение взыскателя в службу судебных приставов свидетельствует, если не о воспрепятствовании должника посещениям ребенка взыскателем, то как минимум об уклонении от выполнения подтвержденной юрисдикционным органом обязанности по организации этих встреч. В результате судебные приставы-исполнители обязаны обеспечить исполнение исполнительного документа путем выхода вместе с взыскателем на место предполагаемого общения. Ребенок непосредственно участвует в исполнительных действиях, график встреч составляется с учетом его возраста, взаимоотношений с обоими родителями, состоянием здоровья, режима учебы, занятий спортом и т.д. Воспрепятствование должника общению несовершеннолетнего нарушает его право на воспитание обоими родителями. Злоупотребление правом взыскателем способно нанести вред ребенку, выбив его из привычного образа жизни, создавая конфликтную ситуацию со вторым родителем. Эта простая схема участия несовершеннолетнего в исполнительном производстве подтверждает, что нельзя не считать детей лицами, участвующими в исполнении. Рассматривая эту проблему, С.А. Затонский отмечает отсутствие у несовершеннолетнего определенного статуса и, как следствие, отсутствие прав, возможности защиты в случае их нарушения. Рассуждая на эту тему, автор совершенно справедливо считает, что ребенок не может приравниваться к предмету исполнительного производства, и предлагает ввести для него особый статус59.
К сожалению, ученый не избрал наименование этому особому статусу. Таким образом, руководствуясь классификацией субъектов исполнительного производства, разработанной П.П. Заворотько, можно сказать, что несовершеннолетние входят в состав лиц, участвующих в исполнении, в том случае, если они являются взыскателями, должниками, а также если требования исполнительного документа касаются их прав и интересов. Конкретизация процессуального статуса по отношению к должнику и взыскателю требует уточненного названия. Взыскатель - это гражданин или организация, в пользу или в интересах которых выдан исполнительный лист. Должником является гражданин или организация, против которого исполняется юрисдикционный акт. Он обязан совершить определенные действия (передать денежные средства, имущество, исполнить обязанности и др.) или воздержаться от их совершения60. В отличие от взыскателя, на имя ребенка не выдается исполнительный лист, но его имя фигурирует в этом документе. Если ставится вопрос о неимущественных требованиях, касающихся интересов ребенка, таких как отобрание ребенка, установление порядка общения с ним, определение места жительства несовершеннолетнего, его процессуальное положение в исполнительном производстве может быть охарактеризовано как положение лица, в отношении которого осуществляется исполнение. Наделение этой группы несовершеннолетних участников исполнительного производства индивидуальным статусом обусловливает более детальное и четкое регулирование их прав и, соответственно, гарантий защиты. Следующая группа субъектов исполнительного производства, в которую необходимо включать несовершеннолетних, это лица, чьи имущественные права нарушаются в ходе исполнения. Подчеркнем, что отнесение к этой группе тех или иных лиц происходит не по признаку участия в исполнительных правоотношениях, а по признаку наличия прав и интересов имущественного характера, затрагиваемых при исполнении требований исполнительного документа. Как указывалось ранее, имущественные права детей должны соблюдаться при наложении ареста на имущество должника-родителя, обращении взыскания на имущество, не подлежащее взысканию.
Кроме того, несовершеннолетний имеет право на возмещение вреда, причиненного в процессе исполнения. Текстуально к таким субъектам применяют термин «третьи лица», но не в том смысле, которое придается ему гражданским процессуальным законодательством. В исполнительном производстве не допускается участие третьих лиц, заявляющих или не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, поскольку никаких требований, как и самого спора в отношении материального права быть не может. Спор разрешен, а требования лиц, участвующих в деле, удовлетворены судебным актом, вступившим в законную силу и подлежащим принудительному исполнению. И все-таки в литературе встречается упоминание о третьих лицах, не являющихся сторонами исполнительного производства, но наделенных правом на обращение в суд для защиты своих прав и законных интересов, нарушенных в результате совершения исполнительных действия или применения мер принудительного исполнения61. В правовых нормах, содержащих ссылку на «других лиц», имеется ввиду не какая-то обособленная группа участников исполнительного производства, а лица, обладающие гражданским правом, нуждающимся в восстановлении и защите вследствие неправомерного осуществления исполнительного производства. Отнесение их к субъектам исполнительных правоотношений достаточно спорно. Здесь просматривается обратная зависимость: если лицами, участвующими в исполнительном производстве, становятся те, чьи материальные правоотношения стабилизированы судебным решением, то «другие лица» приобретают процессуальный статус в гражданском судопроизводстве, возникающем из исполнительных правоотношений. ФЗ «Об исполнительном производстве» в ст. 119 предоставляет защиту другим лицам при совершении исполнительных действий в виде двух мер: - обращения заинтересованных лиц в суд с иском об освобождении имущества от наложения ареста или исключении его из описи; - обращения с иском о возмещении убытков, причиненных в ходе совершения исполнительных действий или применения мер принудительного исполнения.
Исчерпывающе не поясняя, кто именно выступает заинтересованным лицом, высшие органы правосудия в своем совместном постановлении в качестве лиц, имеющих право на подачу иска об освобождении имущества от ареста, называют его собственника, законного владельца, не владеющего залогодержателя62. Доказать принадлежность имущества, находящегося в помещении должника, несовершеннолетнему лицу, крайне затруднительно, потому что он, как правило, вещи не приобретает, документов представить не может. Например, К.О.А., защищая интересы свои и своего несовершеннолетнего сына Н., обратилась в суд с иском к П.О.С. и ООО «Промсервисбанк» об освобождении имущества от ареста, об исключении из описи имущества, а именно плазменного телевизора, компьютерного системного блока, монитора «Самсунг», принадлежащих ей и детям. К.О.А. мотивировала свои требования тем, что ее брак с должником расторгнут в 2009 г. и совместно с ним она не проживает. Телевизор был приобретен ею во время поездки в Китай, компьютер ее старшему сыну подарили на день рождения бабушка и дедушка - родители истицы. Однако документов, подтверждающих свои доводы, К.О.А. в суд не представила. На основании показаний свидетелей, объяснений истицы и третьих лиц, а также признания ответчика в том, что он не является собственником этих вещей, суд удовлетворил требования об освобождении имущества от ареста, исключении его из описи63. Таким образом, защита прав несовершеннолетнего владельца движимой вещи возложена на его законного представителя. Вопрос о доказательствах, подтверждающих права истца и его ребенка на движимое имущество в виде отдельных предметов, не входящих в перечень имущества, на которое нельзя обратить взыскание, остается достаточно спорным. Если с одеждой, обувью и другими вещами индивидуального использования ребенком все более или менее понятно, поскольку они включены в ст. 446 ГПК РФ, как не подлежащие взысканию, то, что считать предметом обычной домашней обстановки и обихода, купленным должником для пользования ребенком, приходится решать суду индивидуально в каждом конкретном деле.
В силу действия презумпции принадлежности должнику имущества, находящегося в занимаемом им помещении, судебный пристав-исполнитель не обязан при наложении ареста устанавливать права других лиц на вещи. Он лишь заносит в соответствующий акт замечания присутствующих при аресте имущества о том, что оно не принадлежит должнику. Главная проблема в свете защиты прав несовершеннолетнего в исполнительном производстве заключается в установлении юридической принадлежности родителям мебели, бытовой техники, используемой ребенком и купленной для него, тем более, когда это не очевидно. Например, трудно доказать, что компьютер или стол действительно вещи несовершеннолетнего. Покупая эти вещи в магазине, совершеннолетний член семьи - в будущем или в настоящем времени должник в исполнительном производстве - нередко ставит свою подпись в товарных чеках или гарантийных талонах, тем самым подтверждая свои права. Следует сказать, что, по мнению отдельных работников ФССП, такие документы не являются надлежащими доказательствами права собственности должника на спорное движимое имущество64. Оценка доказательств на соответствие критерию допустимости есть прерогатива суда, а в практике рассмотрения исков об освобождении имущества от ареста встречаются и более сложные случаи. Иллюстрацией этого положения служит проблема доказывания факта того, что имущество было подарено ребенку без какого-либо договора дарения, показаниями свидетелей и самого несовершеннолетнего. Вынося судебное решение в пользу истца - законного представителя несовершеннолетнего, чье имущество арестовано, суд обеспечивает защиту его прав и законных интересов. Ребенку возвращается возможность нормальной жизнедеятельности, обучения, занятия привычными увлечениями. Кто же защитит права ребенка, если законный представитель сам является должником по исполнительному документу? Наделен ли в этом случае должник как законный представитель несовершеннолетнего, на имущество которого обращено взыскание, правом на обращение в суд в интересах сына или дочери? Ответы на поставленные вопросы необходимо искать в правовой природе исков об освобождении имущества от ареста. Есть основания полагать, что они составляют отдельную группу исков, несмотря на сходство с виндикационными, негаторными исками, а также исками о признании65. По сути, в этих исках не устанавливается наличие титула собственника, а подтверждается владение вещью. Ранее указывалось, что ответчиками по таким искам согласно п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 31 марта 1978 г. № 4 будут должник, на имущество которого произведен арест, и организации или лица, в чьих интересах арест наложен, то есть взыскатели66. Аналогичное положение нашло свое отражение в ст. 442 ГПК РФ. Если должник - единственный законный представитель своего несовершеннолетнего ребенка, то иск он направит против самого себя и взыскателя. Недопустимость юридического нонсенса делает невозможным предъявление подобного иска. Данный тезис находит свою поддержку у других ученых, высказавших такую мысль, но не применительно к проблеме защиты прав несовершеннолетних в исполнительном производстве. В работе С.В. Потапенко, А.В. Зарубина указывается, что должник не признается надлежащим субъектом права на обращение в суд с иском об освобождении имущества от наложения ареста даже с целью защиты прав третьих лиц. Наличие и обоснование должником своей заинтересованности не дает оснований относить его к заинтересо- -5 ванным лицам в контексте ч. 1 ст. 119 ФЗ «Об исполнительном производстве» . Статья 442 ГПК РФ говорит об альтернативном способе защиты прав других лиц при исполнении юрисдикционного акта. Согласно ч. 1 ст. 442 ГПК РФ, если судебный пристав-исполнитель при аресте имущества допустил нарушения закона, влекущие отмену ареста независимо от принадлежности имущества должнику, последний имеет право подать заявление в суд. Оно будет рассматриваться в порядке ст. 441 ГПК РФ, то есть по правилам производства по делам, возникающим из публичных правоотношений, в отличие от споров об освобождении имущества от ареста, разрешаемых в исковом производстве. В литературе встречаются ошибочные мнения по этому поводу. Так, Н.П. Корчагина утверждает, что ст. 441 ГПК РФ предоставляет должнику право на обращение в суд с иском об отмене ареста67. Вывод автора нельзя признать правильным в связи с тем, что в ч. 1 ст. 442 ГПК РФ говорится именно о заявлении должника об отмене ареста имущества, а не об иске, что не одно и то же. С.А. Антонова обосновала позицию о различной правовой природе дел об оспаривании действий судебного пристава-исполнителя по несоблюдению процедуры описи и ареста имущества и дел об освобождении имущества от ареста (исключении из описи). Неодинаковы предмет доказывания, распределение бремени доказывания, субъектный состав, но главное - в первом случае отсутствует спор о праве гражданском, а во втором спор ведется о вещном притязании третьего лица68. Следует согласиться с разделением форм защиты прав других лиц при исполнении судебного постановления или постановления государственного либо иного органа, воспринятым практикой: 1) посредством подачи заявления об отмене ареста, проведенного с нарушением законодательства; -5 2) посредством предъявления иска об исключении имущества из описи . Таким образом, при отсутствии нарушений закона по проведению процедуры ареста со стороны судебного пристава-исполнителя законный представитель-должник не может защитить имущественные права несовершеннолетнего в порядке ст. 442 ГПК РФ. В связи с этим, на наш взгляд, презумпция принадлежности должнику имущества, находящегося в его помещении, не должна распространяться на вещи несовершеннолетнего, если должник является единственным законным представителем, проживающим совместно с ребенком. Исключение из общих правил допустимо при условии очевидности использования имущества несовершеннолетним для удовлетворения своих потребностей, а также наличия у должника другого имущества, на которое можно обратить взыскание. Обусловленность высказанного нами предложения этими обстоятельствами объясняется необходимостью соблюдения интересов взыскателя, который вправе своевременно получить присужденное по исполнительному документу. Учитывая это исключение при наложении ареста на имущество должника, судебный пристав-исполнитель должен избегать внесения в акт ареста (описи) имущества, принадлежащего детям должника. Единственный недостаток исключения из презумпции мы видим в потенциальном злоупотреблении должником гарантией защиты имущественных прав несовершеннолетнего путем попытки обосновать принадлежность ребенку любых предметов, которые не хотелось бы подвергать аресту. Большое значение имеет профессионализм судебного пристава-исполнителя, на которого возлагается проверка условий для применения исключения. Гражданское процессуальное законодательство не запрещает прокурору, а также уполномоченным представителям государственных органов и органов местного самоуправления (ст. 45, 46, 47 ГПК РФ) предъявлять иск об освобождении имущества от ареста (исключении его из описи). Однако данная мера не пользуется популярностью, потому что направлена на устранение нарушений имущественных прав несовершеннолетних в исполнительном производстве, а не гораздо более серьезных нарушений в сфере социальных прав ребенка, требующих судебной защиты. Инструментарий прокурора в исполнительном производстве состоит, как правило, из мер прокурорского реагирования, применяемых по результатам проверок за соблюдением законов судебными приставами-исполнителями, проводимых в ходе осуществления прокурорского надзора. Как справедливо замечает А.В. Гришин, проверки по фактам нарушений прав участников исполнительного производства осуществляются при их обращении в прокуратуру. Совершеннолетние граждане не всегда обращаются в прокуратуру, не говоря о детях, остающихся незащищенными. В качестве способов повышения обеспеченности прав несовершеннолетних в исполнительном производстве автор называет наряду с предоставлением прокурорам права получать и предъявлять к исполнению исполнительный лист необходимость проведения плановых проверок с повышенным вниманием к соблюдению законов в отношении несовершеннолетних. Наиболее ценным было бы наделение прокуроров правом обращения в суд во всех случаях, требующих защиты несовершеннолетних, независимо от возможности обращения в суд самостоятельно или через законных представителей69. Даже если использование такой формы защиты прав несовершеннолетних будет активным, оно окажется неэргономичным, по сравнению с предлагаемым в отношении детей исключением из презумпции принадлежности должнику имущества, находящегося в его помещении. С учетом расходования времени должностных лиц и денег государственного бюджета на восстановление прав несовершеннолетнего в исполнительном производстве будет более экономичным не включать имущество, используемое ребенком по назначению, в акт ареста (описи), чем потом исключать его в судебном порядке. Если возвести предложенное исключение из презумпции в ранг законодательного предписания, то можно применить позицию О.В. Исаенковой, которая обосновывала необходимость повышения имущественной ответственности государства за нарушение исполнительного законодательства, например, в виде возмещения вреда, причиненного наложением ареста на имущество, не подлежащее взысканию либо не принадлежащее должнику70. Общепризнанна на уровне теории и практики вторая мера, предусмотренная ст. 119 ФЗ «Об исполнительном производстве» - обращение с иском о возмещении убытков, причиненных в ходе совершения исполнительных действий или применение мер принудительного исполнения. Насколько возможна она, если убытки причинены несовершеннолетнему лицу, и каким образом она реализуется? Нормативную основу данных споров составляют ст. 16, 1064 ГК РФ. Под убытками понимаются расходы, которые понесло или понесет лицо для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), неполученные доходы, которые могло бы получить лицо при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода) (п. 2 ст. 15 ГК РФ). В формате этих гражданских дел могут рассматриваться требования участвующих и не участвующих в исполнительном производстве лиц. Для примера можно привести требования о возмещении вреда, причиненного уничтожением вещи, переданной на хранение71. Защита прав несовершеннолетних в случае причинения им вреда осуществляется законным представителем, обращающимся в суд в их интересах. Возвращаясь к вопросу об уклонении родителей от исполнения обязанности по защите прав детей, следует подчеркнуть необходимость повышения роли прокурора и субъектов ст. 46, 47 ГПК РФ в защите прав несовершеннолетних в исполнительном производстве. Отдельная проблема с защитой прав несовершеннолетних в исполнительном производстве возникает в связи с противоречием интересов детей и их законных представителей в том случае, когда родитель выступал ответчиком в гражданском судопроизводстве, а затем занял место должника в исполнительном производстве. По аналогии с п. 2 ст. 64 СК РФ А.А. Семенова предлагает не допускать одновременного участия родителя в качестве должника и представителя ребенка при противоречии их интересов. Место законного представителя в таких обстоятельствах должен занять второй родитель, опекун или попечитель несовершеннолетнего, представитель администрации детского учреждения, в котором находится ребенок. Если оба родителя являются должниками, а ребенок не находится под опекой или попечительством, то от его имени в совершении исполнительных действий должны участвовать органы опеки и попечительства72. В практике встречаются случаи, когда ребенку непосредственно не причинен вред и нарушение права не наступило, однако, его интересы требуют защиты от незаконных действий, во-первых, по возложению обязанности, во-вторых, в процессе исполнения требований исполнительного документа. Незаконное возложение на несовершеннолетнее лицо материальноправовой обязанности, которое впоследствии может привести к неправомерному возбуждению исполнительного производства в отношении него как должника, возможно при неправильном разрешении спора судом. Например, решением Автозаводского районного суда г. Тольятти по иску М. в интересах несовершеннолетней А. к ООО «Управляющая компания № 2 ЖКХ» несовершеннолетняя А., проживающая с опекуном после смерти матери, освобождена от уплаты задолженности по оплате коммунальных платежей в размере 135 407 руб. за унаследованную ею и ее сестрой квартиру. При пересмотре дела вышестоящей инстанцией по жалобе управляющей компании было установлено, что А. не проживает и не зарегистрирована в квартире, собственницей которой является, задолженность образовалась не по ее вине, а по вине потребителей коммунальных услуг, проживавших в жилом помещении в разное время, в том числе умерших матери и бабушки девочки. Решение суда было оставлено без изменения73. Если бы не своевременная помощь законного представителя, сложилась бы абсурдная ситуация по исполнению требований управляющей компании ребенком, унаследовавшим вместе с жильем долги. Незаконное вовлечение несовершеннолетнего в совершение исполнительных действий или реализацию мер принудительного исполнения также не соответствует интересам несовершеннолетнего и влечет за собой обжалование действий судебного пристава-исполнителя. Так, суд удовлетворил заявление о признании незаконными действий судебного пристава-исполнителя по изъятию денежных средств в сумме 730 рублей в пользу ИФНС по исполнительному документу в отношении должника ИП С.Л.П. В момент совершения этих действий в торговом павильоне сам индивидуальный предприниматель отсутствовал, и судебный пристав- исполнитель выписала квитанцию на денежные средства в присутствии несовершеннолетней дочери должника, посчитав ее продавцом, который в силу ст. 182 ГК РФ выступает представителем предпринимателя. Суд вышестоящей инстанции указал, что институт представительства на данные случаи не распространяется, признал правильным вывод суда первой инстанции о нарушении прав ИП С.Л.П. действиями судебного пристава-исполнителя74. В приведенных примерах дети фигурируют как лица, незаконно привлеченные в юридический процесс, и, несмотря на то что, их права непосредственно не были нарушены, такие события могут негативно сказаться на детской психике и не должны игнорироваться. Возвращаясь к защите имущественных прав несовершеннолетних в исполнительном производстве, следует обратить внимание на случай обращения взыскания на единственное пригодное для проживания жилое помещение должника-родителя, являющееся предметом ипотеки. В этом случае становится непригодным ни одно из перечисленных средств защиты: нельзя обжаловать действия судебного пристава-исполнителя, поскольку он действует в рамках закона, равно как и не допустимо предъявить иск о возмещении вреда, причиненного в ходе совершения исполнительных действий или применения мер принудительного исполнения, по тем же причинам. В соответствии со ст. 78 ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)»75 обращение залогодержателем взыскания на заложенное жилое помещение служит основанием для прекращения права пользования им должника и совместно проживающих с ним лиц, а также освобождения такого жилого дома или квартиры. Обращение взыскания на жилье допускается при условии его приобретения за счет кредита банка, обеспеченного залогом этого имущества по договору ипотеки. Согласно положениям ч. 2 ст. 95, ч. 2 ст. 106 Жилищного кодекса РФ гражданам, выселенным из единственного пригодного для проживания жилья, бывшего предметом ипотеки, предоставляется право на получение помещения маневренного фонда. Договор найма маневренного жилья заключается до завершения расчетов с гражданами, утратившими жилые помещения в результате обращения взыскания на них, после продажи таких помещений. По замыслу законодателя, семья должника-собственника жилого помещения, являвшегося предметом ипотеки, выселяется не на «улицу». Ю. Севастьянова, анализируя практику вынесения судебных решений об отказе в предоставлении жилья маневренного фонда, выявила следующую негативную тенденцию. Суды ошибочно полагают, что после продажи имущества с публичных торгов помещение перестает быть ипотечным и должникам не положено предоставлять жилье маневренного фонда. Системное толкование ст. 95 и 106 ЖК РФ приводит к выводу о возникновении у должника и членов его семьи права на временное проживание в помещении маневренного фонда вследствие продажи ипотечного жилья с публичных торгов. Автор считает, что выселение должника и членов его семьи из единственного пригодного для проживания жилья - предмета ипотеки возможно только при условии предоставления им жилья маневренного фонда76. Реалистичного подхода к вопросу придерживается Л.М. Хуснетдинова, отмечающая, что не везде на территории Российской Федерации сформированы маневренные фонды жилых помещений, и фактически выселение должника происходит без предоставления другого жилого помещения77 78. В идеале несовершеннолетние должны быть застрахованы от такой ситуации. Однако в соответствии с буквальным смыслом ч. 3 ст. 77 «Об ипотеке (залоге недвижимости)» органы опеки и попечительства дают согласие не во всех случаях, когда в заложенном жилом помещении проживают дети, а только в случае, если они находятся под опекой или попечительством либо имеют статус оставшихся без родительского попечения. Обращается внимание и на двусмысленность формулировки «если при этом не затрагиваются права или 3 охраняемые законом интересы указанных лиц» . Эти оговорки применяются с учетом Постановления Конституционного Суда РФ от 8 июня 2010 г. № 13-П, согласно которому при отчуждении жилого помещения, где проживает несовершеннолетний ребенок, не должен нарушаться баланс интересов ребенка и собственника. Допускается ухудшение жилищных условий ребенка, если родители предпринимают все меры, чтобы минимизировать неизбежное ухудшение, в том числе путем обеспечения возможности пользования другим жилым помещением. Нарушение прав несовершеннолетнего при совершении сделки должно влечь обращение в суд79. Ю.П. Свит считает, что поскольку ипотека жилого помещения в потенциале способна привести к отчуждению жилого помещения и нарушению прав детей, разъяснения, данные Конституционным Судом РФ, необходимо распространить на отношения, связанные с залогом жилья80. По тому же пути идет и судебная практика. Так, судебная коллегия по гражданским делам Оренбургского областного суда оставила в силе решение Советского районного суда г. Орска Оренбургской области по иску Е.С. в интересах несовершеннолетней Е.Н.С. к Е.И., акционерному коммерческому банку «АбсолютБанк» о признании договора залога ничтожным, которым в удовлетворении иска отказано. Истец считал недействительным договор залога, поскольку заложенный дом являлся единственным местом жительства несовершеннолетней дочери. Органы опеки и попечительства согласие на заключение договора не давали. Вышестоящий суд, руководствуясь ч. 3 ст. 77 ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)» и п. 4 ст. 292 Гражданского кодекса РФ, а также указанным ранее Постановлением Конституционного Суда РФ, постановил, что на момент заключения договора залога родительское попечение над Е.Н. не прекращалось, родители исполняли свои обязанности по отношению к дочери. Следовательно, обязательного согласия органов опеки и попечительства на заключение договора залога дома не требовалось, и суд первой инстанции правомерно не нашел оснований для признания договора ничтож- 3 ным . Правовым последствием вступления в законную силу таких судебных решений является освобождение дома от должника и членов его семьи. При поступлении исполнительного листа в службу судебных приставов принудительное выселение осуществляется на основании закона, но при отсутствии жилья маневренного фонда фактически «в никуда». Законодатель, обеспечивая родителям диспозитивные права на распоряжение имуществом семьи, налагает на них ответственность за будущее своих детей. Как справедливо отмечает И.М. Леженникова, практически утрачен контроль органов опеки и попечительства за сделками с жилыми помещениями, в которых проживают несовершеннолетние81. В исполнительном производстве несовершеннолетние по таким исполнительным документам не имеют самостоятельного процессуального статуса, но их права, безусловно, затрагиваются как судебным решением, так и исполнительными действиями и мерами принудительного исполнения. Задача государства - обеспечить реальную защиту этих прав. В Гражданском процессуальном кодексе РФ аналогичная группа лиц называется «лица, не привлеченные к участию в деле, вопрос о правах и обязанностях которых был разрешен судом». Такие субъекты наделены правом апелляционного и кассационного обжалования судебного решения. Дети не подпадают под эту категорию в гражданском процессе, поскольку не являются субъектами спорных материальных правоотношений. Проведя параллель с исполнительным производством, можно установить, что несовершеннолетние не привлекаются к участию в исполнительном производстве в качестве самостоятельных участников, как не указанные в исполнительном документе, однако, на наш взгляд, их жилищные права нарушаются вследствие расхождения между идеальной законодательной моделью и действительной жизненной ситуацией, сложившейся с выселением граждан из ипотечных помещений. Таким образом, можно с уверенностью сказать, что несовершеннолетние, проживающие в помещении родителя-должника, входят в группу субъектов исполнительного производства, чьи имущественные права и интересы затрагиваются или нарушаются в процессе исполнения. В связи с этим необходимо разработать и внедрить в нормативную базу дополнительные гарантии прав несовершеннолетних. На наш взгляд, согласие органа опеки и попечительства на передачу жилого помещения, в котором проживают или будут проживать лица, не достигшие восемнадцати лет, в залог банку по договору ипотеки обязательно. Предвосхищая критику со стороны юридической общественности, оценим предлагаемую гарантию объективно. С одной стороны, согласие органов опеки и попечительства можно рассматривать как фактор, препятствующий свободному волеизъявлению родителей или законных представителей на распоряжение принадлежащим им имуществом. С другой стороны, (как аргумент в пользу предлагаемой гарантии) необходимо отметить, что родители должны распоряжаться имуществом во благо семьи, с учетом соблюдения прав несовершеннолетних детей. Такие действия родителей укладываются в рамки презумпции их добросовестности. Вместе с тем родители способны переоценить свои возможности по выплате кредита и процентов по нему, иногда обладают определенным авантюризмом, не оценивая свои шансы на выплату ипотеки. Часто случаются непредвиденные обстоятельства, не позволяющие своевременно вносить платежи по кредиту в установленной сумме, такие как увольнение с работы, болезнь и т.д. Органы опеки и попечительства, конечно, не могут спрогнозировать все эти события, но в силах в пределах своей компетенции провести мониторинг имущественного состояния родителей на момент заключения договора, направленный на обеспечение прав ребенка. При выдаче согласия должны учитываться: наличие у родителей другого жилого помещения, не находящего в залоге у банка; получение ипотеки с привлечением средств материнского капитала; количество иждивенцев; доход на одного члена семьи и др. Органы опеки и попечительства не должны умалять свободу договора, ограничивать родителей в желании улучшить жилищные условия своей семьи, тем более что уровень платежеспособности заемщика проверяется банком, но банк заинтересован в выдаче кредита, а не в защите прав детей заемщика. Правило о согласии органов опеки и попечительства действует при совершении сделки с имуществом, доля в котором принадлежит несовершеннолетнему ребенку на праве собственности. Отсутствие данного документа рассматривается судом как нарушение законодательства, обусловливающее признание публичных торгов, договора купли-продажи квартиры при реализации ее в исполнительном производстве недействительными. Так, на этом основании Нижегородский областной суд оставил без изменения решение Автозаводского районного суда г. Нижнего Новгорода, в котором суд пришел к выводу о незаконности ипотеки спорной квартиры, принадлежащей должнику Ш.С. , его супруге и несовершеннолетней дочери Ш.А. При обращении взыскания на жилье оно было реализовано с торгов. Торги признаны недействительными, потому что должником по исполнительному документу являлся Ш.С., отец несовершеннолетней Ш.А. На ее долю в квартире взыскание обращено незаконно, поскольку она не выступала стороной по договору ипотеки, органы опеки и попечительства согласие на отчуждение не давали. Используя то же Постановление Конституционного Суда РФ от 8 июня 2010 г. № 13-П, суд первой инстанции мотивировал судебное решение тем, что на родителей должно распространяться требование о получении разрешения органа опеки и попечительства в их ситуации с ипотекой. Родители не вправе произвольно ухудшать жилищные условия проживающих с ними детей, их действия не должны приводить к лишению детей жилища82. Принципиальное отличие двух описанных примеров заключается в том, что в первом случае у ребенка не было права собственности в квартире, на которое обращено взыскание, а во втором случае ребенок являлся собственником доли в заложенном жилом помещении. Однако, на наш взгляд, дополнительная гарантия прав ребенка не должна ставиться в зависимость от правомочия в праве собственности - только пользования или всех трех полномочий собственника. Согласие органов опеки и попечительства нельзя рассматривать как формальное предписание, потому что в исполнительном производстве оно обеспечивает право воспользоваться мерой защиты прав ребенка, проживающего в спорном жилье или владеющего им, в виде предъявления иска о признании публичных торгов недействительными. Эта мера применима в случае, если нарушаются права несовершеннолетнего и не было получено разрешение органов опеки на отчуждение имущества. Роль органов опеки и попечительства важна и в том смысле, что при рассмотрении иска об обращении взыскания на заложенное недвижимое имущество, в котором проживают дети, органы опеки вправе поставить вопрос о том, куда выселят несовершеннолетних, даже если имеется согласие на сделку. Таким образом, условие об обязательном санкционировании действий родителей направлено на соблюдение прав и интересов несовершеннолетних в материальных правоотношениях в исполнительном производстве. В настоящее время, к сожалению, наблюдается дисбаланс между интересами банка, выдающего ипотечные кредиты под высокие проценты, и интересами залогодателя и членов его семьи. Обращение взыскания на заложенное имущество допускается при нарушении сроков внесения периодических платежей более чем три раза в течение двенадцати месяцев, предшествующих дате обращения в суд (ст. 54.1 ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)»). Достаточно жесткие условия ипотечного кредитования обусловливают большое количество исков об обращении взыскания на заложенное имущество и, соответственно, исполнительных листов, выданных на основании судебных решений. Тяжелые последствия обращения взыскания на единственное пригодное для проживания жилое помещение должника и его семьи, являющееся предметом ипотеки, наводят ученых на мысль о предоставлении дополнительных прав залогодателям. Так, Л. Хуснетдинова говорит о праве на рассрочку платежа при погашении ипотечного кредита сроком на 1 год, если должник находится в тяжелом материальном положении, связанном с увольнением с работы по сокращению, ухудшением здоровья, сокращением доходов, изменением состава семьи83. Такое предложение заслуживает внимания, но не относится к гарантиям защиты прав должника и членов его семьи в исполнительном производстве, в качестве которых следует рассматривать предоставление отсрочки исполнения судебного постановления, основанием которой служат обстоятельства, затрудняющие исполнение, носящие исключительный характер. Вопрос о предоставлении отсрочки разрешается судом с учетом всех фактических обстоятельств дела в каждом конкретном случае84. Несмотря на то, что предоставление отсрочки - право, а не обязанность суда, отсутствие жилья маневренного фонда для переселения должника, имеющего несовершеннолетних детей, должно стать основанием для этого. Должник и его семья нуждаются в льготе по исполнению юрисдикционного акта об обращении взыскания на единственное пригодное для проживания жилое помещение по ипотечному обязательству, так как необходимо сохранить баланс между частными интересами и интересами капитала. Должник не должен становиться «заложником» ситуации, связанной с необеспеченностью региона социальным жильем. Выселение семей с детьми «в никуда» недопустимо. Следует выразить абсолютное согласие с Е.В. Дударевой, аргументирующей позицию о том, что договор найма маневренного жилья не должен заключаться до момента завершения расчетов с гражданами, утратившими жилые помещения в результате обращения взыскания на них, после продажи таких помещений. Этот промежуток времени обычно краткосрочен и не влияет на возможность решения должником жилищной проблемы. Правовед предлагает устанавливать максимальный пресекательный срок длительности проживания в помещениях маневренного фонда с учетом материального положения каждого заемщика. Срок должен определять суд при вынесении решения об обращении взыскания на заложенное имущество85. Комплекс этих мер позволит защитить права несовершеннолетних лиц при исполнении соответствующих исполнительных документов. На наш взгляд, обоснованные нами предложения отвечают принципу минимальных стандартов правовой защиты. Одно из его проявлений заключается в сохранении для должника и его иждивенцев необходимого уровня существования, «с тем, чтобы не оставить их за пределами социальной жизни»86 87. Подтверждение рассуждений на тему защиты имущественных прав несовершеннолетних можно найти в Постановлении Конституционного Суда РФ от 12 июля 2007 г. № 10-П, в котором указывается, что ограничения прав владения, пользования и распоряжения имуществом, свободы договора и предпринимательской деятельности должны удовлетворять требованиям справедливости, адекватности, пропорционально- 3 сти, соразмерности и не затрагивать существа конституционных прав . Итогом проведенного в данной главе исследования является совокупность выводов и научных результатов, согласно которым в существующей теории исполнительного права вопрос процессуального положения несовершеннолетних в исполнительном производстве решается только при рассмотрении их в качестве сторон - взыскателя и должника. Реализация их прав и обязанностей опосредуется действиями законного представителя. Особенности самостоятельного участия несовершеннолетних в исполнительном производстве, как правило, не изучаются. Вместе с тем на практике возникает много вопросов в связи с материальными и процессуальными правами и обязанностями детей при совершении исполнительных действий и применении мер принудительного исполнения, причем не только по отношению к несовершеннолетним сторонам исполнительного производства, но и к их родителям. Законодательство об исполнительном производстве прямо закрепляет процессуальное положение детей как взыскателя и должника, то есть определяет их процессуальный статус как сторон. В иных случаях несовершеннолетние не имеют самостоятельного процессуального статуса в исполнительном производстве, хотя и оказываются вовлеченными в него. На наш взгляд, несовершеннолетние участники исполнительного производства могут быть разделены по следующим классификационным группам: 1) несовершеннолетние с определенным процессуальным статусом в исполнительном производстве: - взыскатели; - должники; 2) несовершеннолетние с неопределенным процессуальным статусом в исполнительном производстве: - лица, незаконно привлеченные в исполнительное производство; - лица, чьи имущественные права и интересы затрагиваются или нарушаются в процессе исполнения; - лица, в отношении которых осуществляется исполнение. В последнюю подгруппу входят несовершеннолетние, в отношении которых исполняются требования неимущественного характера, такие как отобрание ребенка, установление порядка общения с ним, определение места жительства, поскольку они непосредственно касаются интересов ребенка. Гарантии и меры защиты несовершеннолетних с определенным процессуальным статусом в исполнительном производстве подверглись изучению в первом параграфе настоящей работы. В качестве гарантий соблюдения и защиты прав детей с неопределенным процессуальным статусом, рассмотренных во втором параграфе, предлагаем использовать: 1. Иммунитет имущества несовершеннолетнего, проживающего совместно с должником, от включения в акт описи и наложения ареста при обращении взыскания на имущество должника, являющегося единственным законным представителем ребенка, при условии наличия у должника другого имущества, на которое можно обратить взыскание. 2. Согласие органа опеки и попечительства на передачу жилого помещения, в котором проживают или будут проживать лица, не достигшие восемнадцати лет, в залог банку по договору ипотеки. 3. Предоставление отсрочки исполнения судебного решения по обращению взыскания на заложенное по договору ипотеки единственное пригодное для проживания помещение должника, если с ним проживают несовершеннолетние дети, до предоставления жилья маневренного фонда. Если в субъекте Российской Федерации отсутствует маневренный фонд, должнику и его семье необходимо обеспечить право на получение иного помещения в социальный наем. К мерам защиты прав несовершеннолетних лиц с неопределенным процессуальным статусом в исполнительном производстве относится обращение заинтересованных лиц в суд с иском об освобождении имущества несовершеннолетнего от наложения ареста (исключении из описи); обращение с иском о возмещении убытков, причиненных в ходе совершения исполнительных действий или применения мер принудительного исполнения. На наш взгляд, требуется расширить применение полномочий прокурора, а также субъектов, названных в ст. 46 ГПК РФ, по реализации права на предъявление заявления об оспаривании действий судебного пристава- исполнителя в интересах несовершеннолетних; предъявление иска об освобождении имущества несовершеннолетнего от наложения ареста или исключении его из описи; обращение с иском о возмещении убытков, причиненных несовершеннолетнему в ходе совершения исполнительных действий или применения мер принудительного исполнения.
<< | >>
Источник: БОГДАНОВА Татьяна Васильевна. ЗАЩИТА ПРАВ И ИНТЕРЕСОВ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ В ИСПОЛНИТЕЛЬНОМ ПРОИЗВОДСТВЕ. 2014

Еще по теме § 2. Защита прав и законных интересов несовершеннолетних с неопределенным процессуальным статусом в исполнительном производстве:

  1. 2.9. СПОРНЫЕ ВОПРОСЫ ТЕОРИИ ЮРИДИЧЕСКИХ ФАКТОВ
  2. 2.3. Лица, участвующие в исполнительном производстве
  3. 3.1. Общие положения
  4. Стадии производства по делам об административных правонарушениях
  5. КОНФЕРЕНЦИЯ «ЧЕСТЬ И ДОБРОЕ ИМЯ. КОНФЛИКТ ЖУРНАЛИСТИКИ И ЮРИСПРУДЕНЦИИ»
  6. § 2. Современная прокуратура в Восточноевропейских странах
  7. § 3. Гражданское судопроизводство
  8. § 1. Участие прокурора в рассмотрении судами общей юрисдикции гражданских дел
  9. ГЛОССАРИЙ
  10. 3. Практика участия прокурора в гражданском процессе в защиту неопределенного круга лиц по отдельным категориям дел
  11. 2.1. Законодательные акты, регулирующие деятельность прокуратуры по защите прав и свобод
  12. Надзор за исполнением законов
  13. § 2. Защита прав и законных интересов несовершеннолетних с неопределенным процессуальным статусом в исполнительном производстве
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Акционерное право - Бюджетная система - Горное право‎ - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право зарубежных стран - Договорное право - Европейское право‎ - Жилищное право - Законы и кодексы - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История политических учений - Коммерческое право - Конкурсное право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право России - Криминалистика - Криминалистическая методика - Криминальная психология - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Образовательное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право интеллектуальной собственности - Право собственности - Право социального обеспечения - Право юридических лиц - Правовая статистика - Правоведение - Правовое обеспечение профессиональной деятельности - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Римское право - Семейное право - Социология права - Сравнительное правоведение - Страховое право - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Судебное дело - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория и история государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия права - Финансовое право - Экологическое право‎ - Ювенальное право - Юридическая антропология‎ - Юридическая периодика и сборники - Юридическая техника - Юридическая этика -