<<
>>

Образ идеального гражданина в изречениях «семи мудрецов»

Едва ли какой-нибудь другой народ сильнее, чем греки, осознал коренные затруднения в постановке таких основополагающих вопросов, как «что такое справедливость?», «где проходит граница между индивидуальным и общественным?», «в чем состоит мера человеческого поведения?», «сколь важную роль играет господство закона в жизни полиса?».
На эти темы размышляли еще Гомер и Гесиод. Вместе с ними значительную роль в формировании политикоправовой сферы общественных отношений сыграли «семь мудрецов». Они прочно вошли в историю древнегреческой мысли как авторы базовых этико-правовых императивов поведения человека в обществе. «Семь мудрецов» — образ собирательный и условный. Само древнегреческое слово «sophistes» («sophos») — мудрец означает человека, отличившегося в каком-либо деле, искусстве, умении, знании. «Sophistes» — это знаток, мастер, изобретатель и т.п. Свойственна мудрецу и такая черта, как хитроумие80. В.Н. Ярхо связывает семерку «мудрецов» с фольклорной традицией, поскольку число семь было у греков весьма популярно81. Общее же количество тех мыслителей, которых включали в разные составы •того легендарного «сообщества», составляет около двадцати чело- иск. Четверо из них присутствуют во всех вариантах списка «семи мудрецов» — это Фалес из Милета (624-546 гг. до н.э.), Питтак из Митилены (40-е гг. VII в. — ок. 570 гг. до н.э.), Биант из Приены (ок. 'ИХ) -530 гг. до н.э.) и Солон из Афин (ок. 640-560 гг. до н.э.)1. Кроме них в «канонический» состав, как правило, входят Клеобул из Линда (нач. VI в. до н.э.), Периандр из Коринфа (ок. 40-х гг. VII в. — 586 г. до н.э.) и Хилон из Лакедемона (пер. пол. VI в. до н.э. — ок. 557 г. до м..).), чьи имена включены в самый древний сборник кратких изречений (гномов — «gnome» букв, мысль, ум, мнение, определение, изречение и т.п.) мудрецов, составленный Деметрием Фалерским (IV в. до н.э.)2. Как гласит анонимная эпиграмма Палатинской антологии: «Семь мудрецов называю: их родину, имя, реченье.
„Мера важнее всего", — Клеобул говаривал Линдский; В Спарте „познай себя самого!'* — проповедовал Хилон; Сдерживать гнев увещал Периандр, уроженец Коринфа; „Лишку ни в чем!“ — поговорка была митиленца Питгака; „Жизни конец наблюдай!“ — повторялось Солоном Афинским; „Худших везде большинство! “ — говорилось Биантом Приенским; „Ни за кого не ручайся!" — Фалеса Милетского слово»3. Уже в древности была известна история о споре по поводу золотого треножника, выловленного в море милетскими рыбаками. (1 этой легендой традиция и связывает складывание списка «семи мудрецов», поскольку дельфийский оракул изрек спорящим о треножнике такой приговор: «Отпрыск Милета, меня ты спросил о треножнике Феба? Вот мой ответ: треножник — тому, кто в мудрости первый!» Милетцы сочли, что самым мудрым является их соотечественник Фалес, и отнесли треножник ему. Фалес не согласился с их мнением, См.: Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. 1,13; 40-43. См. также: Античная Греция: проблемы развития полиса. В 2-х т. / Ред. Е.С. Голубцова, Л.П. Маринович, А.И. Павловская и др. Т. 1. М., 1983. С. 37-47. См.: Фрагменты ранних греческих философов. Часть I / Сост. А.В. Лебедев // Стобей. Изречения Семи мудрецов [из собрания] Деметрия Фалерского. М., 1989. Ill, 1,172. но треножник принял и передал его Бианту. Биант по той же причине передал его Питтаку, Питтак — Клеобулу, Клеобул — Периан- дру, Периандр — Хилону, а Хилон — Солону. Солон же, полагавший, что первым в мудрости может быть лишь бог, отослал треножник в Дельфы. Есть и другие варианты этой истории. Согласно одной из версий обойдя всех «мудрецов», треножник был вновь вручен Фалесу, который и посвятил его Аполлону82. Видимо, в связи с легендой о треножнике изречения, начертанные на храме Аполлона в Дельфах, приписывали «семи мудрецам». Однако кого бы ни включали в список «мудрецов», они прочно вошли в историю древнегреческой мысли как основатели философии и (или) авторы базовых моральных императивов поведения человека в обществе.
Сведения о жизни и делах «мудрецов» легендарны, отрывочны и порой противоречивы. По существу, кроме кратких изречений, из их сочинений (если таковые были) не сохранилось ничего. Исключением оказался Солон, из произведений которого время пощадило небольшой набор стихотворений, где, в частности, изложены его общественно-политические идеи и воззрения на закон и справедливость83. Кроме того, ситуацию с изучением эпохи и жизни «мудрецов» осложняет не только проблема скудности и степени достоверности источников, но и дискуссии вокруг самой оценки изменений, происходивших в этот период древнегреческой истории84. «Семь мудрецов» обладают рядом сходных черт: они отличались рассудительностью и жизненным опытом, вели умеренный образ жизни, были смелы и находчивы, обладали поэтическим даром, стяжали славу на политическом поприще. В частности, все «семь мудрецов», по словам Платона, были «ревнителями, любителями и последователями лаконского воспитания; и всякий может усвоить их мудрость, раз она такова, что выражена каждым из них в кратких и достопамятных измерениях. ...Таков был у древних способ философствовать: лаконское немногословие»1. Отсюда, видимо, берет свое начало довольно распространенное мнение, что нормы общественно-политической жизни, сформулированные мудрецами, представляют собой реакцию здорового спартанского гражданского духа против неумеренности и легкомыслия духа ионийцев. IJ.II. Ярхо справедливо критикует подобный подход к системе воззрений «семи мудрецов» за отсутствие социального анализа и противоречие фактам2. Основной же чертой «мудрецов» было то, что они ставили умеренность, рассудительность, спокойствие духа и самосовершенствование выше, чем власть, богатство и различные материальные блага. Как замечает А.А. Гусейнов: «Они были захвачены перспективой бесконечного совершенствования в том трудно определимом и впервые открываемом ими способе жизни, который обозначался высоким словом мудрости. Нельзя сказать, что это был просто другой способ самоутверждения.
Они ставили под сомнение саму идею самоутверждения в том виде, в каком последняя была связана с властью, богатством, силой»3. Однако, говоря о «семи мудрецах», не надо забывать, что за эталоном «великолепной семерки» стоят реальные люди, жизнь и качества которых источники описывают порой весьма различно. Еще Диоген Лаэртский писал, что о «мудрецах» ходят толки разного рода. Кто-то их считает настоящими мудрецами, кто-то — политиками, кто-то просто умными людьми и законодателями, а кто-то порицает и даже откровенно хулит их4. Дело, видимо, было в том, что люди, причисленные традицией к сонму «семи мудрецов», жили в кон. VII — нач. VI в. до н.э. Это время становления древнегреческого полиса. Одновременно, это и иериод кризисов, смут и активной преобразовательной деятельности. В такой обстановке граждане предпочитали порой избрать из своего коллектива или пригласить из другого полиса какого-либо человека, обладавшего опытом, внушавшего доверие и имевшего заслуженное уважение, в виде посредника и примирителя внутрипо- лисных конфликтов и распрей5. Многие из «семи мудрецов» оказа- мись в числе реформаторов или, по крайней мере, были причастны подобного рода деятельности. Так, Солон провел свои знаменитые реформы в родных Афинах, с именем Хилона связывают не менее важные политические преобразования в Спарте в сер. VI в., ставшие основой для формирования классического спартанского строя, Пит- так был избран эсимнетом («aisymnetes» — «выборный тиран», наделенный чрезвычайными полномочиями для урегулирования внутренних конфликтов85 Митилены (ок. 620 г. до н.э.), Периандр был тираном Коринфа (ок. 627 г. до н.э.), а Клеобул — тираном в Линде86. О трудной задаче, стоявшей перед реформаторами, свидетельствуют как они сами (например, Солон говорит, что он, «от всех обороняясь, кружился... как волк средь стаи лютых псов...»87), так и сохранившиеся истории об их жизни и деятельности, содержащие порой весьма нелицеприятные отзывы и характеристики. Так, например, источники содержат рассказы о жестокостях Периандра, изнеженности, расточительности и крохоборстве Солона, неумеренном образе жизни и изменничестве Питтака и т.п.88 В связи с этим замечу, что до кон.
V в. до н.э. слово «тиран» («tyrannos») означало верховного властителя, захватившего власть силой и правящего не по закону, а по собственному произволу. При этом правление тирана совершенно не обязательно предполагало наличие жестокостей и безнравственности. Связано это было, вероятнее всего, с тем, что истории о тиранах создавались в эпоху, когда о роли греческих тираний в развитии полиса было забыто и они воспринималась как препятствие на пути дальнейшего развития. Замечу, однако, что основная масса ученых придерживаются отрицательной характеристики ранней древнегреческой тирании89. Но, тем не менее, тирания сыграла свою важную роль в ранней истории Греции. Благодаря тиранам многие полисы достигли могущества, богат- (тиа и процветания. Это относится, в частности, и к Периандру. За иремя его пребывания у власти (627-585 гг. до н.э.) Коринф превратился в сильное государство с множеством колоний в Средиземноморье. По всей вероятности, в более позднее время была предпринята попытка отделить Периандра-мудреца от Периандра-тирана утверждением, что речь идет о разных людях1. На примере жизни и деятельности Питтака можно отметить и другой аспект этой темы. Одним из источников о Питтаке являются стихотворения его соотечественника аристократа Алкея. В свое мремя старшие братья Алкея вместе с Питтаком свергли лесбосского тирана Меланхра (ок. 612-609 гг. до н.э.). Позднее, после смуты н Митилене, когда Питтак был избран эсимнетом и начал проводить политику, направленную, в частности, на ограничение влияния аристократии, отношение к нему со стороны былых союзников из рядов местной знати изменилось. Этим, видимо, и вызвана брань в адрес II иттака, которой Алкей щедро наполняет свои стихи. Он упрекает Питтака в неблагодарности, вероломстве, нарушении клятв и даже, моиреки истине, в неблагородном происхождении. Как бы то ни (>ыло, невзирая на недовольство сограждан, Питтак, как и Солон, добровольно сложил с себя власть, когда счел, что его задача выполнена. Кстати, существует легенда о том, что, когда Алкей оказался по власти Питтака, тот отпустил его, сказав: «Лучше простить, чем мстить»2.
Неизвестно, помирились ли Питтак и Алкей, но позднее митиленцы почтили и великого правителя, и великого поэта, вычеканив их профили на разных сторонах одной монеты. Легендарных историй, свидетельствующих о мудрости и добродетелях «великолепной семерки», намного больше. Так, Фалес, который, по словам Плутарха, «был тогда единственным ученым, который в своих исследованиях пошел дальше того, что нужно было для житейских потребностей», вызывал своими исследованиями насмешки со стороны сограждан, полагавших, что его занятия — бесплодные умствования чудака, не обладающего прагматическим скла дом ума. В конце концов Фалес решил доказать соплеменникам, что обогащение не является для него целью, хотя его наука — хорошее средство для этого. На основании астрономических данных он рассчитал богатый урожай оливок и заранее законтрактовал в округе все маслобойни. Когда собрали урожай и всем одновременно потребовались маслобойни, Фалес стал сдавать их на откуп. Поскольку он не имел конкурентов, то взимал очень большую плату и таким образом обогатился всего за один сезон90. Несмотря на скудность и легендарность источников «мудрецы» предстают перед нами обычными людьми, а не воплощенным идеалом «без страха и упрека». Они ошибаются, сомневаются, корят себя за свои ошибки и т.п. Так, Питтак не захотел судить и освободил убийцу своего сына, сказав: «Лучше его сейчас отпустить, чем мне потом раскаяться», имея в виду, что, так как дело касается его лично, он из опасения судить предвзято, под влиянием личной ненависти, боится нарушить закон и поэтому предпочитает оставить это преступление без наказания91. Согласно другой легенде Хилон оказался в числе судей, рассматривавших дело, в котором обвиняемым был его друг. Согласно закону судьи должны были вынести смертный приговор. Тогда Хилон, разрываясь между чувствами справедливости, долга и дружбы, убедил других судей оправдать обвиняемого, а сам проголосовал за смертный приговор. Однако это не избавило его от страданий, поскольку, как говорил он близким, «такую душевную муку я испытываю от этого, что, боюсь, не чуждо вероломства и вины то, что я в одних и тех же обстоятельствах, в одно и то же время и в общем деле сам я склонился к тому, что мне лучше было сделать, а других убедил в противоположном этому»92. Однако самой показательной является легенда о Солоне и лидийском царе Крезе. Хотя еще Плутарх отмечает, что подобное свидание, о котором сообщает Геродот, традиционно считают вымышленным из-за несоответствий в хронологии93 (правление Креза приходится на период с 560 до 546 г. до н.э., тогда как в 560 г. до н.э. Солон умирает), нас интересует именно содержание этой легенды. Царь Крез, с которым были дружны некоторые из «семи мудрецов», пригласил Солона в гости и устроил ему радушный прием в своем диорце. Два дня вельможи водили Солона и показывали богатство диорца и его сокровищницы. Однако мыслитель остался невозмутим и никак не выразил своего восхищения увиденным. Тем не менее, Крез, думая, что потряс Солона, спросил его, желая услышать свое имя, кого он считает самым счастливым человеком на земле. Солон назвал имя своего согражданина Телла. Пораженный царь спросил, почему Солон так считает? Он жил в те времена, ответил Солон, когда процветал его родной город, исполнял свой гражданский долг и заслужил уважение сограждан, получил в наследство от отца крепкое, развитое хозяйство и честным трудом приумножил полученное, имбрал себе хорошую супругу, вместе с которой произвел на свет и воспитал прекрасных детей; он дожил до преклонных лет, видел « коих внуков и пал в бою за свою Родину, обратив врагов в бегство. Тогда Крез поинтересовался, кто же, по мнению Солона, самый счастливый человек после Телла? Солон назвал братьев Клео- (>иса и Битона из Аргоса. Братья жили очень дружно и чрезвычайно шобили свою мать, которая была жрицей богини Геры. Однажды, и день празднества в честь богини, их мать-жрицу необходимо было доставить в храм на повозке. Но весь тягловый скот был еще в поле, иремя быстро уходило, и медлить было нельзя. Тогда братья впряглись в повозку сами. Они пробежали в упряжке сорок пять стадий (примерно 8-8,6 км) и доставили мать в храм вовремя. К утру следующего дня от чрезмерного перенапряжения оба брата умерли во сне. Благодарные сограждане поставили им статую, которую передали в Дельфы1. В ответ на гневные упреки Креза Солон сказал: «Нам, эллинам, (юг дал способность соблюдать во всем меру; а вследствие такого чувства меры и ум нам свойственен... простонародный, а не царский, блестящий. Такой ум, видя, что в жизни всегда бывают всякие превратности судьбы, не позволяет нам гордиться счастьем данной минуты... К каждому незаметно подходит будущее, полное всяких случайностей; кому бог пошлет счастье до конца жизни, того мы и считаем счастливым. А называть счастливым человека при жизни, пока он еще подвержен опасностям, — это все равно, что провозглашать победителем и венчать венком атлета, еще не кончившего состязания...» Наблюдай конец жизни, заключил Солон, ибо настоящее счастье связано с такими благами, которые судьба не в силах отнять у человека, какова бы не была его жизнь. Крез страшно разозлился, но потом, на собственном горьком опыте, убедился в справедливости сказанного Солоном94. Как уже говорилось, все «мудрецы», хоть и в разной степени, но занимались политической деятельностью. Плутарх отмечает, что, кроме Фалеса, «все остальные получили название мудрецов за свое искусство в государственных делах»95. Фалес же отличился и на философском и на политическом поприщах. Более того, он был первым ионийским политиком-интеллектуалом96. Он настойчиво советовал ионийским полисам объединиться, чтобы противостоять нашествию персов. Предложение Фалеса не было реализовано. После захвата персами ионийских городов-государств идею Фалеса повторил Биант, предложивший ионянам переселиться на Сардинию и основать там новый единый полис. Фалес водил дружбу с тираном Фра- сибулом и царем Крезом, используя эти связи во благо родного города. Его мудрые советы спасли Милет от разгрома во время захвата Ионии персидским царем Киром II. В политике оказались полезны и научные знания Фалеса97. Но более всего с именем «семи мудрецов» связывают их изречения. Комплексы этих изречений приводят Стобей и Диоген Лаэртский98. Многие из этих сентенций стали основополагающими принципами древнегреческой политической мысли, на них строится и идеал человека и гражданина. Попробуем на их основании представить развернутую картину воззрений «семи мудрецов» в отношении гражданского идеала. Первый принцип, составляющий краеугольный камень всей остальной конструкции, — это соблюдение меры (metrios, metriotes) (Фалес: «Соблюдай меру»; Солон: «Ничего слишком»; Клеобул: «Мера лучше всего»; Питтак: «Знай меру»; Биант: «Приобретешь... надлежащей мерой — осторожность»). При этом умеренность неизменно связывается с разумностью (Периандр: «В счастье будь умерен, в несчастье разумен»). Человеку как существу, наделенному разумом, снойственна рассудительность (logistikos), которую «мудрецы» противопоставляют насилию. С помощью рассудительности создаются, поддерживаются и укрепляются отношения между людьми (Биант: «Рассудительность — люби», «Безрассудства не одобряй», «Понимай, что делаешь», «Бери убеждением, а не силой»; Клеобул: «Силой не депай ничего»; Фалес: «Пусть молва не ссорит тебя с тем, кто пользуется твоим доверием»). Как основной принцип, мера проявляется во нсех элементах социальной жизни. Блестящим примером многогранности принципа меры в общественных отношениях является стихотворный рассказ Солона о его реформах: «Да, я народу почет предоставил, какой ему нужен - Не сократил его прав, не дал и лишних зато. Также подумал о тех я, кто силу имел и богатством Славился, — чтоб никаких им не чинилось обид. Встал я, могучим щитом своим тех и других прикрывая, И никому побеждать не дал неправо других... Будет тогда лишь народ лучше всего идти за вождями, Коль не живет без узды, не угнетен выше сил. От пресыщенья родится надменность (hybris), коль средства большие Людям приходят таким, меры не знает чей нрав. ...Всех я освободил. А этого достиг Закона властью, силу с правом сочетав, И так исполнил все, как и обещал. Законы я простому с знатным наравне, Для каждого прямую правду указав, Так написал»1. Как видим, Солон не только говорит о мере в различных ее проявлениях, но, воплощая меру справедливости в законе, подчеркивает (*е связь с принуждением. Преступление меры, несправедливость, а следовательно, социальные катаклизмы — это результат нарушения закона2. Если граждане способны соизмерять свои действия и желания с общим благом, обладают совестью и стыдом (aidos), полагают «мудрецы», законы будут исполняться без принуждения. «Самый разумный тот народ, в котором граждане боятся больше порицания, чем закона», заявляет Клеобул99. Замечу, что рекомендации «семи мудрецов» были основой для их собственного поведения, нормой для них самих100. Например, как пишет Аристотель, Солон не только не примкнул ни к одной из партий, но «воспротивился тем и другим и, хотя имел возможность, вступив в соглашение с любой партией, достичь тирании, предпочел навлечь на себя ненависть тех и других, но зато спасти отечество и дать наилучшие законы»101. Также утверждается «мудрецами» необходимость знания, учения и самосовершенствования (Клеобул: «Лучше быть ученым, чем неучем»; Фалес: «Учи и учись лучшему», «Не верь всем подряд»; Биант: «Из молодости в старость бери припасом мудрость, ибо нет достояния надежнее»). «Смертные — добрый, худой ли — мы все одинаково мыслим; Каждый из нас до тех пор мнит себя мудрым во всем, Горе пока не случится; тогда он и плачет, дотоле ж Мы наслаждаемся все, льстяся надеждой пустой»102. В связи со знанием вновь возникает принцип меры и утверждается неразрывная связь рассудительности и речи (Хилон: «Язык твой пусть не обгоняет ума»). Как и Гесиод, порицавший судебное сутяжничество (krfsis) и злостное пустословие (mythos), в качестве способа жизни, противного справедливости (dike) и вносящего хаос в общественные отношения, «мудрецы» утверждают необходимость именно разумной речи (logos), а не пустой болтовни; указывают на опасность слова, не контролируемого разумом, не подтвержденного опытом и знанием103. Советы «мудрецов» содержат рекомендации оказывать предпочтение молчанию и восприимчивости. Лучшее государство то, считают они, где в большей степени слушают законы, чем ораторов104. Отсюда берут начало и их лаконизмы (Клеобул: «Будь сдержан на ишк», «Будь любослух, а не многослоен; Солон: «Чего не видел, того не /овори», «Скрепляй слова печатью молчания, а молчание — печатью подходящего момента»; Хилон: «Выпивая, не болтай: промахнешься»; Питтак: «О том, что намерен делать, не рассказывай: не выйдет — ;шсмеют»; Биант: «Не болтай: промахнешься — пожалеешь», «Слушай побольше», «Говори к месту»). Стоит обратить внимание на то, ч то разумная речь человека неизменно связывается с общественнополитической деятельностью. Ее главный ориентир — общее благо (Клеобул: «Согражданам советуй наилучшее», Солон: «Согражданам советуй не самое приятное, а самое полезное»). Так, Биант, принимая активное участие в судебной деятельности, помогал при этом не только друзьям, но и врагам. Как пишет Диоген Лаэртский: Биант -неотразимо выступал в суде, но мощью своего слова пользовался лишь с благой целью» По легенде, в глубокой старости, он тихо умер во время суда, произнеся речь в чью-то защиту1. «Мудрецы» создают комплекс норм для гражданина полиса, формируют его качества. Они ориентируют сограждан на соблюдение закона и разрешение споров только на его основе; утверждают умение повиноваться как основу для формирования полноценного человека и гражданина, которому сограждане могли бы доверить властные полномочия; требуют от граждан прозорливости, мудрости и опытности в деле управления полисом и назначения должностных лиц, осознания причастности общему делу, личной ответственности и т.п. (Клеобул: «Врага народа считай супостатом»; Солон: «Научившись подчиняться, научишься управлять», «Требуя, чтобы ответственность несли другие, неси ее и сам»; Хилон: «Повинуйся законам»; Фа- лсс: «Находясь у власти, управляй сам собой»: Питтак: «Дело умных — предвидеть беду, пока она не пришла, дело храбрых — управляться с бедой, когда она пришла»; Биант: «Крепче всего народовластие там, ,и)с закона страшатся, словно тирана»; Периандр: «Не только накапывай прегрешающих, но и останавливай намеревающихся», «Люби Ad коны старые, а яства свежие»). Не зря Солон призывает сограждан в бедах, случившихся с ними, винить, прежде всего, себя, брать па себя ответственность за творимое в полисе. Здесь, наряду с темой меры, вновь утверждается рассудительность, мудрая, осмысленная речь, ориентированная на общее благо, и т.д.2 Все вышесказанное относится и к правителю. Примечательны в связи с этим рассуждения «мудрецов» о счастье правителя. Они считают, что «более всего стяжает славы царь или тиран тогда, когда он единовластие над гражданами обратит в народовластие, ...когда он первый явит образец покорности законам». Счастье правителя в том, утверждают мудрецы, чтобы не оказаться единственным рассудительным человеком в полисе, добиться, чтобы сограждане боялись не его, а за него105. Как мы видим, вновь в основе рекомендаций «семи мудрецов» лежит принцип меры и рассудительности, проявляющийся в самоконтроле, самоумерении и самосовершенствовании, отсутствии самоуправства, насилия и произвола. Как советует Питтак: «Лелей благочестие, воспитание, самообладание, рассудок, правдивость, верность, опытность, ловкость, товарищество, прилежание, хозяйственность, мастерство». Кроме того, конечно, в основе гражданского идеала обязательно должны лежать универсальные добродетели, связанные не только с политикой, но и с другими сторонами жизни (Клеобул: «Добродетели — свой, пороку — чужой», Хилон: «Познай самого себя», «Обуздывай гнев»; Фалес: «Не красуйся наружностью, а будь прекрасен делами», «Праздным не будь, даже если ты богат», «Что трудно? — познать самого себя»; Питтак: «Что возмущает тебя в ближнем, того не делай сам»; Биант: «Берись [за дело] не спеша, а начатое доводи до конца»: Периандр: «При жизни будь хвалим, после смерти — благословим», «Удовольствия смертны, добродетели бессмертны», «Бранись с таким расчетом, чтобы скоро стать другом»). Замечу, что знаменитое изречение Хилона «Познай самого себя» (Gnothi seayton) призывает в данном случае не к самопознанию своей индивидуальности, а самоумерению — познанию своего места и роли в мире как человека. Как точно определяет суть этой сентенции И.Е. Суриков: «Познай, что ты всего лишь человек, и не стремись к большему»106. С этим аспектом человеческой меры связана тема благочестия: отношения к богам, родным, друзьям, соседям, соблюдении долга, исполнении обещаний и клятв (Клеобул: «К несправедливости питай ненависть, благочестие блюди»; Солон: «Добропорядочность (kalokagathia) нрава соблюдай вернее клятвы»; Хилон: «К тому, кто суется в чужие дела, питай ненависть», «На обеды друзей ходи медленно, на беды — быстро», «Старшего уважай», «Над попавшим в беду не смейся»; Фалес: «Как будешь обращаться с родителями, такое обращение ожидай в старости и от детей»; Питтак: Упражняйся в благочестии»; Биант: «Причиной любой удачи считай шов, а не себя»; Периандр: «Дал слово — держи: нарушить — подло», •* Сделайся достойным своих родителей», «С друзьями будь одним и тем же и в удаче и в беде»). Другой темой высказываний «семи мудрецов» являются материальные блага. Как уже говорилось, «мудрецы» ставят их ниже иных (оставляющих идеал элементов, но отнюдь не пренебрегают ими (Клеобул: «В достатке не заносись, в нужде не унижайся»; Хилон: «Предпочитай убыток позорной прибыли: первое огорчит один раз, второе [будет огорчать] всю жизнь», «Если тебе причинили ущерб — примирись, если оскорбили — отомсти»; Фалес: «Не обогащайся нечестным путем»; Питтак: «Доверенный тебе залог отдай», «Владей своим»; Биокт: «Недостойного человека за богатство не хвали»; Периандр: «Ничего не делай за деньги: пусть нажива печется о наживе», «Бесчестная прибыль обличает натуру»). Иногда сентенции «семи мудрецов» связываются с расчетливостью и бережливостью. Так, 11иттак советует: «Друга не хули и врага не хвали: не расчетливо это». А Периандр считает: «Лучше умереть в скупости, чем жить в нужде». 10. Белох видит в этом утилитарность сознания греков той эпохи, не дошедших, по его мнению, «до сознания, что хорошее следует делать ради него самого»1. Данная точка зрения представляется сомнительной, так как утилитаризм присутствовал в греческом сознании и в последующие эпохи, которым тот же Белох не отказывает в «полноценном» уровне нравственности, да и множество принципов «семи мудрецов» и их деяний никак не связаны с пользой или выгодой. И политико-правовом аспекте пресловутая «утилитарность» выражается только в том, что «мудрецы» почитают и возвышают закон как главную защиту против произвола и насилия, чинимого конфликтующими общественными партиями. Думается, что в данном случае более уместно говорить о рассудительности, чем об утилитарности. В свою очередь, тема расчетливости связана с вопросом об имущественном благосостоянии, который так же, как и предыдущие темы, базируется на основе умеренности, рассудительности и добродетели. Как заявляет Солон: «...стремлюсь и богатство иметь, но владеть им нечестно Я не хочу: наконец Правда (Dike) ведь все же придет. Белох Ю. История Греции. Т. 1. М, 1897. С. 187. Ежели боги богатство дадут, оно прочным бывает От глубочайших корней вплоть до вершины самой. Если же дерзостью (hybris) люди берут, не по чести приходит Несправедливым делам будет служить и тогда Против желанья. Но быстро приходит беда роковая. Малым начнется она, точно из искры огонь. Слабой бывает сперва, а кончается скорбью великой...»107. Солон пишет здесь о счастье в виде имущественного благосостояния (olbos). Человеку свойственно стремится к хорошо благоустроенной жизни, к достатку, но мера и здесь играет основную роль. Поэтому, по словам Солона, лучший дом тот, «где добро приобретается без несправедливости, сохраняется без недоверчивости и тратится без раскаяния»108. Неумеренная жажда накопления, стяжание навлечет на человека различные беды и даже может привести его к гибели. У неразумного и дурного человека ничего не будет в достатке, так как из-за разных сиюминутных желаний и прихотей его потребности множатся и никогда не утоляются. Как в басне, которую приписывают Клеобулу. Однажды Луна попросила свою мать сшить ей платье по ее мерке. «Как же я могу это сделать? — спросила Луну ее мать, — когда сейчас ты полная, а скоро станешь худенькой, а потом и вовсе изогнешься в другую сторону». Поэтому лучшим государством «семь мудрецов» считают полис, умеренный силой закона, в котором «нет ни бедных граждан, ни безмерно богатых», а лучшим домом тот, «где нет ни потребности в излишнем, ни нехватки в необходимом»109. Это особенно важно, поскольку управление собственным хозяйством, по мнению «семи мудрецов», является для гражданина прекрасной школой, уроки которой помогут ему на политическом поприще. Как предписывает Хилон: «Хорошо начальствовать учись на своем доме», «Дому следует более всего походить на город, управляемый царем»110. Но, как бы то ни было, подлинное приобретение, по мнению «мудрецов», — мудрость (aletheia). Как советует Биант: «Приобретай: в молодости — благополучие, в старости — мудрость... Приобретешь: делом — память [о себе], надлежащей мерой — осторожность, характером — благородство, трудом — терпение, страхом — благочестие, богатством — дружбу, словом — убеждение, молчанием — чинность, решением — справедливость, дерзанием — мужество, деянием — власть, славой — верховенство». I [есмотря на то, что «семь мудрецов» были выходцами из высших слоев древнегреческого общества, их рекомендации не носят элитарного характера; они обращены не к переживающей упадок родовой :шати, а к коллективу граждан — членов полисной общины, от которых во многом зависит будущее системы новых общественных отношений и регулирующих эти отношения норм.
<< | >>
Источник: Т.Е. Новицкая. Институты государства и права в их историческом развитии. 2012

Еще по теме Образ идеального гражданина в изречениях «семи мудрецов»:

  1. ПРОБЛЕМА ЧЕЛОВЕКА В СОЦИАЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ УТОПИСТОВ
  2. ПИФАГОР И ПИФАГОРЕЙЦЫ
  3. СОКРАТ
  4. Образ идеального гражданина в изречениях «семи мудрецов»
  5. Глава 3 ОНТОЛОГИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВА (КРИТИКА ИНТЕРПРЕТАЦИОННЫХ ТЕОРИЙ В ПРАВЕ)
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -