<<
>>

Максим Шевченко ОПЫТ ПРОШЛОГО И НОВЫЙ СУВЕРЕНИТЕТ РОССИИ

рАЗГОВОРЫ О ПОШАТНУВШЕМСЯ суверенитете России и о необходимости его укрепления стали тревожной приметой времени. Тревоги понятны — элитные перевороты с привлечением населения, совершившиеся и совершающиеся в странах СНГ под именем «цветных революций», не позволяют Кремлю спокойно смотреть в будущее.
Тревога Кремля передается обществу, и проблема формирования или укрепления российского суверенитета становится одной из доминирующих в политической и политологической среде. В основном дискуссии касаются концептуальных и теоретических аспектов проблемы суверенитета и разворачиваются в одном направлении — обсуждении возможности возрождения России в виде империи. Шевченко Максим Леонардович - руководитель Центра стратегических исследований религии и политических событий современного мира, журналист. СТАРЫЕ СОБЛАЗНЫ сУТЬ ЭТОГО ПОДХОДА заключается в понимании двусоставного суверенитета (внутреннего и внешнего) как декларируемого источника абсолютного, не подвергающегося сомнению права осуществлять власть на территории, ограниченной государственными границами Российской Федерации (внутренний суверенитет), и источника абсолютного права проводить самостоятельную политику на международной арене (внешний суверенитет). Понятно, что на деле реализация подобного понимания суверенитета возможна только при сочетании весьма редкой совокупности условий, встречающихся при этом достаточно часто: • наличие глубоко укоренившегося в сознании населения консолидирующего мифа — национального или идеологического, позволяющего говорить о населении как о единой общности (нации, народе); • самоизоляция от мирового политического и информационного пространства и способность контроля над всеми видами информационных потоков, проникающих на суверенную территорию; • наличие мощной управляемой пропагандистской машины, способной поддерживать в населении чувство причастности к основному консолидирующему мифу и противостоять внешним информационным и идеологическим влияниям; • наличие ядерного оружия или любых иных видов вооруженных сил такого уровня эффективности и мощи, что столкновение с ними для любого вероятного противника неизбежно приведет к поражению или неприемлемым потерям; • наличие власти, безоговорочно контролирующей подавляющее большинство населения и способной эффективно подавить недовольство любой его части; • наличие собственных природных и энергетических ресурсов или экономики такого уровня, который позволил бы проводить собственную независимую внутреннюю и внешнюю экономическую политику; • наличие солидного пула дружественных или зависимых государств.
Как легко можно заметить, все это, казалось бы, описывает уникальную, не имевшую аналогов в истории реальность Советского Союза периода 1945—1985 годов. СССР: ОПЫТ БЕСПОМОЩНОСТИ К АЗАЛОСЬ БЫ» — потому, что в истории СССР есть ряд нюансов, показывающих, что даже сочетание практически всех вышеперечисленных условий не гарантирует тот чаемый абсолютный суверенитет, о котором столько говорится и мечтается в последнее время в среде отечественных «ястребов». Начнем с того, что даже право на проведение независимой внешней политики СССР не было безусловным — из Второй мировой войны сталинское государство вышло не просто связанным сложной системой международных договоров, но и став благодаря хитроумной политике Рузвельта и Черчилля одним из основателей этой системы, получившей название Ялтинской или Потсдамской. Но можно ли, несмотря на бряцание оружием и разного рода геополитические авантюры, быть противником системы, являясь ее неотъемлемой составной частью? Первый опыт, свидетельствующий о том, что это невозможно, Сталин и пребывавшая в эйфории от Великой Победы и приобретения ресурсов половины Европы и Китая советская военно-политическая машина получили в ходе корейской войны 1950—1953 годов. Они столкнулись не просто с широкой коалицией антикоммунистических государств (в том числе и формальных союзников по антигитлеровской коалиции), но еще и благословленной ООН, одним из создателей и координаторов которой (на уровне постоянного членства в Совете Безопасности) СССР являлся. В итоге СССР был поставлен перед всем миром в двусмысленное положение «унтер-офи церской вдовы», которая сама себя высекла. Тем более что военные действия в Корее привели фактически к военному поражению советско-китайского блока, а продолжение войны несло в себе угрозу ее перенесения на территорию КНР и СССР с высокой вероятностью применения Соединенными Штатами ядерного оружия и практически мизерными шансами на благополучный исход для Советского Союза. Вообще опыт внутренней и внешней политики СССР, изученный не через розовые очки PR-мифа о том, что «у нас была великая эпоха» и что «мы одержали Великую Победу», а, так сказать, трезво и даже немного цинично, может многое дать внимательному исследователю вопроса о возможности обладания полным (внутренним и внешним) суверенитетом и о формате его применения в реальной политике.
Непредвзятый исследователь сумеет ясно увидеть, что так называемый капиталистический лагерь в полной мере использовал агрессивный, неповоротливый и тяжеловесный СССР в своих интересах. Один из этих интересов заключался в устранении угрозы распространения в умах населения «свободного» и «третьего» мира коммунистической и социалистической идеологии. СССР этому с удовольствием содействовал, ведя непримиримую борьбу с любого вида левыми и национально-освободительными движениями, дерзавшими не соглашаться с кураторством международного отдела ЦК КПСС. Есть достаточно достоверная информация, свидетельствующая о том, что даже воспетого как символ революции Че Гевару американским спецслужбам сдали коллеги из КГБ после его жестких антисоветских выступлений в Алжире и наметившегося успеха в Боливии. Другой интерес заключался в том, что благодаря наличию СССР и «красной угрозе» военно-промышленный комплекс США сумел не только доказать необходимость продолжения начатой в годы Второй мировой войны глобальной модерниза ции вооруженных сил, но и сформировать систему получения невиданных дотоле в демократических странах военных и оборонных заказов. Гонка вооружений велась не только между США и СССР — одним из ее важнейших результатов был отказ других стран Запада от военно-технологического, а стало быть, и геополитического состязания с США и переход к политике «атлантического партнерства». Что по сути означало признание США в роли мирового военно-политического лидера. Свои права на «глобальную защиту ценностей демократии» США получили именно тогда и именно благодаря наличию «враждебного СССР», который был им необходим как воздух! Во время Карибского кризиса (благодаря информации Пеньковского и разоблаченному авантюрному блефу Хрущева) Вашингтон окончательно убедился в нежелательности для СССР прямого военного столкновения с США и неготовности советской машины к конфликту такого уровня. С этого момента судьба «красной империи» и ее полного суверенитета (якобы создававшего ситуацию биполярного мира) была решена окончательно — наши союзники по антигитлеровской коалиции и нынешние «глобальные партнеры» ждали только появления в советском руководстве лидера, который сумеет перейти от политики «двух лагерей» к политике «сотрудничества и партнерства во имя мира».
И вот в 1985 году он появился... ИНТЕРЕСЫ НОМЕНКЛАТУРЫ нА ЗАПАДЕ ПОЯВЛЕНИЕ Горбачева предвидели давно — с того момента, как в ходе Второй мировой войны осуществилось превращение «красной державы» в государство, сочетающее в себе монархо-деспотические принципы устройства власти с коммунистической фразеологией и широким показом голливудских «фильмов по ленд-лизу». Это превра щение было, с одной стороны, сочетанием следствия разгрома 1941 — 1942 годов и полномасштабного союза с англо-американским блоком, без экономической и военной поддержки которого, и это очевидно любому непредвзятому историку, Сталина и СССР не спасли бы никакие мобилизационные меры и заградотряды. С другой стороны, оно было закономерным следствием природы той власти, которая возникла в СССР в ходе террора 30-х годов. Ультрабюрократическая система тотального управления всеми сторонами жизни, которая привела к возникновению класса номенклатуры, отличавшегося от остального населения уровнем жизни и возможностью доступа ко всем ресурсам духовного и интеллектуального развития, мало напоминала декларируемый на словах в СССР и столь любимый западной «прогрессивной общественностью» социализм. Для любого начинающего американского советолога (не говоря уж о стратегах и тактиках советологии) было аксиомой то, что рано или поздно слой «советских тружеников системы управления» открыто поставит вопрос о легализации и так де-факто имевшегося у него права на распоряжение огромными ресурсами страны с покорным и забитым населением. На Западе (в отличие от СССР) внимательно читали Троцкого и восприняли всерьез его прогнозы о неизбежном перерождении правящей в СССР управленческой касты в открыто антисоветские капиталистические элиты... ...и о том, что это случится без всякой интервенции Запада, всего лишь благодаря инициативе «ряда руководящих товарищей». Шелуха обанкротившейся в глазах подавляющей части населения идеологии, уже к 70-м годам воспринимавшейся практически всеми как смесь лжи, двусмысленности и пошлости, окончательно слетела с Советского Союза и его номенклатуры под выкрики, шум и редкие автоматные очереди спектакля 1991 года.
Инициаторами и лидерами отказа от социализма, как и предсказывал Троцкий и как предполагали западные советологи, явились не Солженицын с Буковским вкупе с Даниэлем и Синявским, а «ответственные партийные и комсомольские работники, сотрудники органов государственной безопасности, директора крупных предприятий и руководители передовых отраслей промышленности». Все они решали простую и понятную человеческую задачу, обеспечивая для себя и своих потомков беспроблемное существование в формате свободного доступа ко всем мыслимым мировым рыночным удовольствиям. Просто им повезло (или они заслужили, правда ведь? Или это «воля Божья», что именно они стали избранными?) оказаться в нужный момент в нужном месте государственно-политической системы СССР И все это происходило под прикрытием суверенитета СССР, обеспеченного его военной мощью и имиджем ужасной «империи зла». Но потом выяснилось, что беспроблемность, обеспечиваемая свободной торговлей достоянием СССР на мировых рынках и связанным с этой торговлей потоком «черных» денег, сама по себе не приходит и что необходимо играть по новым международным правилам. Если нет красного знамени и единой идеологии, разрушены механизмы контроля над частной жизнью, выкинуты из окон или убиты маршалы СССР, разгромлены служба внешней разведки и контрразведки (с передачей бывшему вероятному противнику, а ныне глобальному союзнику суперсекретных сведений об агентурной сети), деморализованы Вооруженные силы, то любого министра, замминистра или просто олигарха (независимо от того, миллионер он или миллиардер, приверженец мировых демократических ценностей, тайный сталинист или явный православный империалист) могут взять и арестовать где-нибудь за границей. А в ответ останется только сыпать мидовскими нотами и угрозами в газетах и по ТВ. За беспроблемность при отсутствии явной силы надо платить подчинением тому, у кого эта сила имеется в наличии. И это поняли, несмотря на публичное наказание Милошевича, еще далеко не все. Так вот мы и перешли в формат жизни в Российской Федерации и Содружестве Независимых Государств на «постсоветском пространстве».
КАКИЕ ОНИ, ЭТИ НОВЫЕ ПРАВИЛА? вЫ СПРОСИТЕ: а зачем мы все это вспоминали? Не затем ведь только, чтобы еще раз напомнить приговор (или диагноз) всем попыткам сформировать концепцию суверенитета России с позиций преемственности по отношению к СССР — приговор, сформулированный в столь любимой и одновременно ненавидимой всеми отечественными геополитиками книге «Великая шахматная доска» Збигнева Бжезинского. «Роль, которую в долгосрочном плане будет играть Россия в Евразии, в значительной степени зависит от исторического выбора, который должна сделать Россия, возможно еще в ходе нынешнего десятилетия (написано, напомню, в 1997 году. Десять лет — это, значит. — М. Ш.), относительно собственного самоопределения. Даже при том, что Европа и Китай расширяют зоны своего регионального влияния, Россия несет ответственность за крупнейшую в мире долю недвижимости. Эта доля охватывает десять часовых поясов, и ее размеры в два раза превышают площадь США и Китая, перекрывая в этом отношении даже расширенную Европу. Следовательно, потеря огромных территорий не является главной проблемой для России. Скорее огромная... ...Россия должна прямо признать и сделать нужные выводы из того факта, что и Европа, и Китай уже являются более могучими в экономическом плане и что, помимо этого, существует опасность, что Китай обойдет Россию на пути модернизации общества. Российской политической верхушке следует понять, что для России задачей первостепенной важности является модернизация собственного общества, а не тщетные попытки вернуть былой статус мировой державы. Ввиду колоссальных размеров и неоднородности страны децентрализованная политическая система на основе рыночной экономики скорее всего высвободила бы творческий потенциал народа России и ее богатые природные ресурсы. В свою очередь, такая, в большей степени децентрализованная, Россия была бы не столь восприимчива к призывам объединиться в империю. России, устроенной по принципу свободной конфедерации, в которую вошли бы европейская часть России, Сибирская республика и Дальневосточная республика, было бы легче развивать более тесные экономические связи с Европой, с новыми государствами Центральной Азии и с Востоком, что ускорило бы развитие самой России. Каждый из этих трех членов конфедерации имел бы более широкие возможности для использования местного творческого потенциала, на протяжении веков подавлявшегося тяжелой рукой московской бюрократии. Россия с большей вероятностью предпочтет Европу возврату империи, если США успешно реализуют вторую важную часть своей стратегии в отношении России, то есть усилят преобладающие на постсоветском пространстве тенденции геополитического плюрализма». После этого, как мне кажется, вопросов относительно природы «цветных революций» в СНГ и грядущей судьбы самой России остаться не должно. Бжезинский, будучи ключевым участником формирования глобальной американской политики, адресует эти несколько абзацев в виде «предложения, от которого нельзя отказаться». В Кремле слова Бжезинского, судя по всему, восприняты всерьез, и основные моменты его послания также поняты буквально. Да и выражены они, в конце концов, не эзоповым языком, а конкретно и доступно. Выбор для России прост: или она справляется с задачами, сформулированными «железным Збигневом», или все происходит по описанной схеме, плавно переходящей в процедуру претворения угроз в жизнь. Задачи же эти, как можно понять из приведенной выше цитаты, следующие: • обеспечение эффективной ответственности за «крупнейшую в мире долю недвижимости». Сама туманная постановка вопроса вместе с тем дает повод подозревать, что правящие круги США вообще не воспринимают российскую Конституцию как что-то реальное и не полагают российскую власть собственником или даже управляющим (хотя бы и от имени народа и т. п.) этой недвижимостью. Остается контроль, консервация в ожидании прихода подлинных хозяев? Ситуация на Сахалине свидетельствует в пользу этого предположения. Да уж не вписали ли они, пока мы тут обсуждаем формы суверенитета РФ, нашу страну в некий глобальный рынок недвижимости в виде всего лишь одной из ее долей? И если вписали, что, может быть, и не плохо, хотелось бы видеть условия контракта и знать имена благополучателей; • модернизация собственного общества. Яснее не скажешь. Под «модернизацией» имеется в виду только одно — включение в формат американской концепции глобальной демократии и установление системы американских демократических ценностей в качестве доминирующей; • высвобождение творческого потенциала народа. Здесь недвусмысленно высказано требование открытого доступа для иностранных покупателей к российскому рынку интеллектуальной и высокотехнологичной рабочей силы, Я также формирования системы контроля над высшим и средним образованием, включения его в глобальную систему технологического и отраслевого образования; • высвобождение богатых природных ресурсов. Речь идет о создании открытого доступа к природным ресурсам мировых игроков, возможность внешнего (по отно шению к России) акционирования и управления сырьевыми отраслями российской промышленности, контроль над поступлением сырьевых ресурсов на мировые рынки; • развитие тесных экономических связей с Европой, новыми государствами Центральной Азии и Востоком. Россия обязана стать важнейшей транзитной частью мирового рынка. Более того, она, в зависимости от следования намеченному США курсу, может получить роль посредника на территории Евразии, элегантно описанной через называние регионов. Что-то подсказывает мне, что этими пятью позициями и описываются возможные для Российской Федерации в современном мире контуры суверенитета. Сопротивление, недостаточное соответствие или неэффективное следование намеченному курсу, приводят к: • преобразованию Российской Федерации в непонятную конфедерацию с неясными границами. Характерны куски, на которые Бжезинский разбивает территорию РФ. Он сознательно избегает прямого упоминания потенциальных очагов национального сепаратизма (Татарстан, Башкирия, Дон, Кубань, Кавказ, Бурятия, Тува, Хакасия, Якутия), словно намекая, что в случае несоответствия власти заданным параметрам конфедеративные процессы могут продолжаться и развиваться практически до бесконечности. Ведь нет пределов поиску эффективной модели управления! • усилению преобладающих на постсоветском пространстве тенденций геополитического плюрализма. А это уже прямое указание на неизбежность «цветных революций»! Впрочем, они, судя по написанному г-ном Бжезинским сценарию, неизбежны независимо от поведения и эффективности выполнения российскими политическими элитами задач по формированию пространства нового, вписывающегося в планы «глобальной демократии» суверенитета. А ЧТО ДЕЛАТЬ-ТО? эТО И ЕСТЬ ТОТ САМЫЙ ВОПРОС, с которым обращаются к экспертному сообществу правящие политические элиты. Разумеется, будучи людьми умными и прагматичными, они прекрасно понимают, что в отсутствие силы — никуда не денешься — надо «играть по правилам». Но так хочется (и это русская черта, воспетая Достоевским в «Записках из подполья») при наличии ясных, понятных и в принципе выгодных правил сыграть по-своему, этак с вывертом, с кукишем в кармане! Похоже, что именно этот выверт и кукиш, его формат, содержание и масштабы и являются для Кремля «проблемой суверенитета». Может быть, не все еще потеряно, может быть, эти правильные и педантичные западные люди чего-то не замечают из того, что очевидно нам, постсоветским россиянам? Может быть, существует еще политическое пространство или подпространство, в котором можно и мускулатурой качнуть, и оружием побряцать, и «геополитический» бросок (из Боснии в Приштину, например) провести? Может быть, можно перевести бабки на Сейшелы, Кипр или в Латвию, вложить в недвижимость в Майами, Санта-Барбаре или в алмазные рудники в Танзании и Намибии, дворцы в окрестностях Лондона и по Лазурному Берегу, а потом попытаться стать могучей евразийской суверенной державой? Ну хотя бы в формате СНГ? Ну ладно, ну без Грузии и Украины, но хотя бы со Средней Азией? Увы, такие игры с американцами и их европейскими партнерами не проходят. Тех, кто не играет по правилам, ждет судьба Милошевича и Хусейна (которые, кстати, и счета держали в Америке и Англии, и в мировой торговле участвовали). Значит, вопрос о суверенитете в современной ситуации звучит для России, а точнее для консорциума правящих элит, выступающих на международной арене от ее имени, следующим образом. Как добиться того, чтобы: • в рамках соблюдения глобальных правил игры, • в формате выполнения и решения ясно и однозначно сформулированных задач, которые ставятся перед Россией «глобальной коалицией», • ввиду не подвергающегося сомнению курса России на автономию в масштабе «глобальной демократической империи» сохранить за российскими правящими элитами как можно более широкое пространство свободного политического, экономического и геополитического маневра? Но почему именно за элитами? Почему мы не говорим о Российской Федерации как о суверенном субъекте мирового политического пространства? ЦЕННОСТИ, КОТОРЫЕ ТРУДНО ЗАЩИТИТЬ кОНЕЧНО, ВСЯКОЕ ГОСУДАРСТВО, признаваемое другими государствами за таковое, уже априори считается суверенным. Если тебя не признают, то, как бы ты ни пытался быть хорошим, какую бы обширную территорию ты ни контролировал, какими бы справедливыми ни были твои национальные, политические или экономические требования, ты или не будешь признаваться вообще (курдский вариант), или будешь уничтожаться по мере необходимости жертвы в глобальной игре (вариант «талибан»). К сожалению, за игру не по правилам в современном мире надо платить. Вот Татьяна Гурова пишет в программной статье спецвыпуска журнала «Эксперт» за 2005 год о том, что российские элиты обладают двумя сплачивающими их вещами — собственностью и суверенитетом. Несмотря на изящество стиля, которое в целом отличает «Эксперт», г-жа Гурова выражает, возможно, сама того не понимая в силу собственного высокого культурного и интеллектуального уровня, элементарную философию криминальной группировки. В этой формуле ясно видно, что: • собственность — это захваченное в бою (в ходе приватизации) у «лохов», «ботвы» и т. п. имущество; • суверенитет — это некий статус-кво, зона собственной безопасности, определяемая в ходе договоренности или войны с другой группировкой. Связывая воедино эти два понятия, «рупор либерального империализма» (журнал «Эксперт») подкладывает Кремлю мину замедленного действия. Потому что ни собственность, нажитая в ходе приватизации, ни зона безопасного владения ею не являются с точки зрения Запада окончательно признанными. Оказывается, недостаточно стать капиталистами и владельцами недвижимости — надо к этой собственности и к этим бабкам еще и красивую легенду приложить. Легенда о тоталитаризме, который рухнул под напором инициативы жаждавших перестройки и демократизации масс, больше никого не устраивает. Легенда о государственной преемственности по отношению к Древней Руси, Московскому царству, петровской империи и Советскому Союзу также не работает. Легенда о великой «цивилизации суши», издревле противостоящей «цивилизации моря», вообще воспринимается Западом как бред сумасшедшего. Тогда что? Неужели суверенитет в современном мире — это всегда исключительно игра по глобальным правилам? Правила эти существуют, кстати, как для внешнего, так и для внутреннего суверенитета. О последнем можно осведомиться в новом американском Департаменте по содействию распространению демократии или у его представителя, который теперь официально сидит практически в каждом американском посольстве. Но тогда возникает еще один весьма серьезный вопрос: кто именно вправе участвовать в этой игре от имени народа, нации или государства? ПОД ЛИЧНУЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ еСЛИ ЭТО ТЕ САМЫЕ «сильные», держащие рычаги управления в своих руках, то не предъявят ли им в свое время обвинение в нарушении правил внутреннего суверенитета, несоблюдении демократических процедур, коррупции, протекционизме или просто тирании? Не создают ли новые правила «глобальной демократической игры» потенциальной возможности «пересмотра итогов приватизации», который, судя по опыту «оранжевой» Украины, является мечтой не только левых, но и вполне либеральных партий? Или для судебных исков граждан против собственного государства, ставящих под сомнение примат его права на своей так называемой суверенной территории? Успешные иски россиян в Европейский суд и пересмотр им решений российских органов судебной власти являются прецедентом применения глобальных правил на внутреннем пространстве РФ. Суверенное государство должно обеспечивать своим гражданам полноту защиты от внешнего мира, а граждане должны вставать на защиту его суверенитета, полагая его выгодным для себя. Но что делать, если человеку комфортнее не в государстве, а там, «во внешнем мире», который полнее обеспечивает его запрос на безопасность и свободу, нежели суверенное государство, гражданином которого он является по праву рождения или по воле случая? Ответы на эти и подобные им вопросы и определяют контуры возможного суверенитета в современном мире.
<< | >>
Источник: Никита Гараджа. Суверенитет. Сборник. 2006

Еще по теме Максим Шевченко ОПЫТ ПРОШЛОГО И НОВЫЙ СУВЕРЕНИТЕТ РОССИИ:

  1. Максим Шевченко ОПЫТ ПРОШЛОГО И НОВЫЙ СУВЕРЕНИТЕТ РОССИИ
  2. РЕЧЕВАЯ АГРЕССИЯ, ТОЛЕРАНТНОСТЬ, ВЕЖЛИВОСТЬ Т. А. Воронцова
  3. СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ
  4. ЛИТЕРАТУРА 1.
  5. 2.2. Грузия после смены власти в 2013 г.: отношения с Россией
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социальная политика - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -