Задать вопрос юристу

Расширенный и более энергичный Запад

  Приведенные выше рассуждения об «угасающем Западе» и «гибели «Американской мечты»» не стоит считать исторической неизбежностью. Возрождение динамизма американской внутренней экономики вполне вероятно, и Америка в целенаправленном сотрудничестве с Европой может образовать расширенный и более энергичный Запад.
Отправной точкой для подобной долгосрочной стратегии будет осознание исторического факта, что Европа по сей день остается «незавершенной». И так будет до тех пор, пока Запад, проявив стратегическую трезвость и благоразумие, не примет Турцию на более равных условиях и не приобщит Россию как в политическом, так и в экономическом отношении. Расширенный Запад послужит стабилизатором для меняющейся Евразии и сможет возродить собственное историческое наследие.
Разделительная линия между Европой и Россией с Турцией всего лишь географическая абстракция. Ни
река Буг (отделяющая Польшу от Беларуси), ни Прут (по которому проходит граница между Румынией и Украиной), ни Нарва (разделяющая Эстонию и Россию) не выполняют роли географических или культурных рубежей европейского востока. Равно как не выполняют этой роли и расположенные в самом сердце России Уральские горы, по которым, как пишут все учебники географии, проходит граница Европы и Азии. Еще хуже с этой ролью справляется пролив Босфор, соединяющий Средиземное и Черное моря, хотя разделенный узкой полоской воды Стамбул считается расположенным одной частью в Европе, другой (как и основная территории страны) — в Азии[‡‡‡‡‡].
Еще большую путаницу вносят традиционные представления о культурных границах Европы. По образу жизни, архитектуре и социальному укладу дальневосточный Владивосток оказывается куда более европейским, чем Казань (столица Татарстана), расположенная за тысячи миль от Владивостока в «европейской» части Российской Федерации. Столица Турции Анкара, находящаяся на Анатолийском плато, а значит, с географической точки зрения в Азии, не менее европейский город, чем столица Армении Ереван, построенный более чем на полтысячи миль восточнее, однако официально принадлежащий Европе.
В конечном итоге Россию и Турцию (в меньшей степени) отделяет от Европы не география и не образ
жизни, а скорее не поддающееся точному определению несоответствие отличительным политическим и культурным особенностям современного постимперского Запада. Ему присуще сочетание остаточной духовности и философских принципов (особенно тех, что отстаивают неприкосновенность личности), а также повсеместно принятого понятия гражданских прав, закрепленного в явной приверженности власти закона в конституционных демократических государствах. Россия разделяет эти ценности на словах, однако в политическом строе они не отражены, тогда как Турция уже активно применяет на практике. Обе страны безапелляционно заявляют о своей культурной и социальной «европеизации». Обе сводят к минимуму остатки своего когда-то более очевидного восточного деспотизма. Турки упирают на институционализированное отделение религии от государства в своей модернизированной и все более демократической стране. Россияне подчеркивают, что Российская империя целенаправленно европеизировалась еще со времен Петра I, а коммунистический период — это скорее отклонение, и традиции русского православия неотделимы от европейского христианства.
Тем не менее Россия и Турция действительно, пусть и по-разному, выступают наследницами своего самобытного имперского прошлого, которое сплетается с их современной «европеизацией». Обе страны побывали на вершине славы отдельно от Европы (и зачастую в противовес ей). Обе пережили падение с этой вершины. В XIX веке Турцию прозвали «больным Европы». В XX веке Россию воспринимали так же дважды — первый раз перед Октябрьской революцией,
затем после падения советского коммунистического строя. Обе страны отреклись от своего имперского прошлого, однако полностью стереть его ни из геополитических амбиций, ни из исторического сознания, несмотря на целенаправленное и упорное переосмысление себя, им не удается.
На протяжении XX века Турция больше преуспела в преобразовании, чем коммунистическая Россия. Масштабные реформы Ататюрка, обрушенные на страну в 1924 году (через три года после провозглашения ее постимперским государством), повлекли за собой радикальные и на редкость удачные перемены. Турция отказалась от своих арабо-исламских корней, одним махом перешла с арабского алфавита на латиницу, выдворила религиозные элементы из государственных учреждений и даже сменила манеру одеваться. В дальнейшие десятилетия она последовательно и целеустремленно институционализировала растущую демократию в государстве, за которым прочно закрепился светский статус.
В отличие от России Турция никогда не впадала ни в манихейские страсти по истреблению собственного народа, ни в тоталитаризм. Амбициозная националистическая мистика Ататюрка будоражила умы пылкой турецкой молодежи сама по себе, а не вбивалась с помощью продолжительного бесчеловечного террора. Турция не строила гулаговских лагерей и не провозглашала свои внутренние преобразования универсально применимыми и исторически неизбежными. Турецкий эксперимент не отличался такими глобальными притязаниями, как советский, однако в рамках своей страны оказался более плодотворным.

Немаловажно также то, что Турция сумела отказаться от своих имперских амбиций и перенаправить силы на внутреннюю социальную модернизацию. Ата- тюрком, твердой рукой ее внедрявшим, двигал исторический расчет, в котором средства соответствовали целям, тем самым позволяя избежать сталинских бесчинств, коренящихся в ленинской утопичности и универсализме. Этот же расчет помог Турции на удивление реалистично принять свой новый постимперский статус — особенно по сравнению с Россией, где в высших кругах еще кое-где жива ностальгия по потерянной многонациональной империи.
Последние два десятилетия Турция уверенно шагала вперед по пути консолидации по-настоящему работоспособной конституционной демократии, движимая желанием вступить в Евросоюз, куда ее пригласили еще несколько десятилетий назад, но лишь при условии соответствия европейским демократическим стандартам. Однако, что гораздо важнее, планомерная государственная демократизация отражала постепенное распространение демократических принципов на бытовом уровне. И хотя демократия в Турции еще недостаточно окрепла, особенно в области свободы печати, одно то, что турецким военным пришлось считаться с результатами выборов и неприятными для них конституционными изменениями, свидетельствует о жизнеспособности формирующейся турецкой демократии. В этом отношении Турция определенно опережает Россию.
Демократический процесс в Турции невозможен без дальнейшей секуляризации. Поскольку Ататюрк в 1924 году начал отделение церкви от государства
сверху, многие европейцы и даже турки опасаются, что вызванная запуском и последующим ускорением демократизации в последние десятилетия политическая открытость приведет к всплеску крайних проявлений главенства религии в общественной сфере и даже к превосходству религиозного самосознания над национальным. Однако ничего подобного, по крайней мере пока, не происходит, и по некоторым признакам крепнущая турецкая демократия постепенно снижает привлекательность религиозного фундаментализма. Так, например, согласно исследованию одного турецкого университета, за период с 1999 по 2009 год процент народных голосов за принятие законов шариата снизился с 25% до 10%. Укрепление связей с Европой, вероятнее всего, послужит дальнейшему общественному признанию Турции как светского государства.
Необходимо также сознавать, что Турция уже обладает широкими связями в ряде важных областей с Западом в целом и с Европой в частности. С момента создания НАТО она была верным участником альянса, выказывая куда большую готовность помочь делом в случае конфликта, чем некоторые другие европейские союзники. Кроме того, у нее вторая по численности среди участников НАТО регулярная армия. На протяжении всей «холодной войны» Турция поддерживала с Соединенными Штатами всесторонние стратегические связи в сфере безопасности. Год за годом она методично приводила свое законодательство и конституционную практику в соответствие со стандартами Евросоюза. Таким образом, де-факто, пусть и без юридического закрепления, Турция во многих
важных отношениях уже неофициально является частью Европы, а значит, и Запада.
На международной арене модернизирующаяся и светская в основе своей сегодняшняя Турция начинает завоевывать региональный авторитет, географически обусловленный имперским османским прошлым. Новая внешняя политика Турции, проводимая ее геополитически мыслящим министром иностранных дел (Ахметом Давутоглу, разработавшим концепцию «стратегической глубины»), основана на признании Турции региональным лидером на территории бывшей Османской империи, включавшей в себя Левант, Северную Африку и Месопотамию. Этот подход продиктован не религиозными соображениями, а историко-геополитическими. Согласно стратегии Давутоглу, основанной на резонном соображении, что с соседями лучше жить в мире, чем враждовать, Турция должна, воспользовавшись своим нынешним социоэкономическим динамизмом (в 2010 году она заняла 17-е место по развитию экономики), восстановить исторические отношения, которые в XX веке ослабли из-за сосредоточения Ке- маля на секуляризации страны и формировании специфически турецкой государственности.
Кроме того, Турцию сейчас манят получившие независимость после распада Советского Союза центральноазиатские государства за пределами бывшей Османской империи, носители преимущественно тюркского культурного наследия. Более активный коммерческий и культурный охват со стороны Турции может стать трамплином для модернизации, секуляризации и в конечном итоге демократизации этого богатого ресур
сами, но геополитически отсталого края. Нелишне учесть также, что (в свете стремления России монополизировать прямой доступ зарубежных стран к центральноазиатскому экспорту энергоресурсов) растущий региональный авторитет Турции может — в случае объединения усилий с Азербайджаном и Грузией — облегчить Европе беспрепятственный доступ через Каспийское море к центральноазиатской нефти и газу.
Все более обнадеживающее превращение Турции в современное светское государство — несмотря на сохраняющуюся отсталость в некоторых общественных вопросах, включая свободу печати, образование и развитие человеческого потенциала (см. сравнительные таблицы по России и Турции), — наполняет ее граждан патриотической гордостью, которая может обернуться стойкими антизападными настроениями, если Турция почувствует, что Европа продолжает ее отвергать. Влиятельные внутриевропейские силы — большей частью во Франции и Германии — по-прежнему отказывают Турции в ее устремлениях, необоснованно считая ее чуждой культурой, которая направлена не на партнерство, а на завоевание. Поэтому спустя восемьдесят пять лет после начала беспрецедентного процесса социальной модернизации и культурного преобразования по европейскому образцу турков начинает возмущать, что их страна но-прежнему находится в изоляции. Соответственно растет риск, что в случае провала демократического эксперимента в Турции она может вернуться назад к более агрессивному исламизму либо ввести недемократический военный строй. И в том, и в другом случае Турция, вместо того
чтобы заслонять Европу от проблем и страстей Ближнего Востока, послужит каналом их трансляции через Балканы.
Такой исход может стать особенно опасным в том случае, если Америке с Европой так и не удастся обеспечить мирное урегулирование палестино-израильского конфликта и (или) если Америка ввяжется в прямое столкновение с Ираном. Первое (с большой долей вероятности способно вылиться в эскалацию экстремизма на Ближнем Востоке) грозит косвенно, но все же достаточно пагубно отразиться на отношении Турции к Западу. Второе поставит под удар безопасность Турции, особенно если конфликт приведет к разрастанию устраиваемых курдами беспорядков и снова дестабилизирует Ирак. Турция вряд ли смирится с тем, что Запад не просто игнорирует, но и подрывает ее национальные интересы.
Сохраняющееся отчуждение от Европы, перерастающее во враждебность, может привести к политическому откату назад и возрождению фундаментализма, способных затормозить маршевый шаг Турции к модернизму. В самом худшем случае, напоминающем последствия свержения иранского шаха в 1978 году, подобное отчуждение может ликвидировать даже выдающиеся плоды трудов Ататюрка, что будет прискорбно с исторической и геополитической точки зрения — по трем основополагающим причинам. Во-первых, демократизация и растущая модернизация Турции свидетельствуют, что и та, и другая вполне совместимы с исламскими религиозными традициями. И это свидетельство играет важную роль как для политическо
го будущего исламского мира, так и для общемировой стабильности. Во-вторых, нацеленность Турции на мирное сотрудничество со своими ближневосточными соседями, составляющими территорию ее исторического господства, совпадает с оборонными интересами Запада в том же регионе. В-третьих, перестраивающаяся на западный манер, светская, но все еще исламская Турция — и все еще эксплуатирующая свои территориальные и культурные связи с народами бывшей Османской империи и постсоветских центральноазиатских государств — может снизить привлекательность исламского экстремизма и укрепить региональную стабильность в Центральной Азии, что пойдет на благо не только ей самой, но и Европе, и России.
В отличие от Турции взаимоотношения России с Европой носят двойственный характер. Российская политическая верхушка на словах жаждет сближения с Евросоюзом и НАТО, однако проводить реформы, способствующие этому сближению, она на данном этапе не готова. Ее социальным, политическим и экономическим программам не хватает целеустремленности, поэтому перспективы страны остаются достаточно туманными. Тем не менее для Америки, Европы и России принципиально, чтобы Россия выстроила партнерские отношения с Западом, основанные на приверженности общим политическим и экономическим ценностям. Следующие два десятилетия, вероятно, будут иметь критическое значение для вырабатывания Россией пути к более тесному — и политически искреннему — сотрудничеству с Западом.
Исторически Россия считает себя слишком великой, чтобы удовлетвориться статусом обычного евро
пейского государства, но при этом на постоянное главенство в Европе ей не хватает сил. В этой связи примечательно, что своими величайшими военными триумфами — в частности, победоносным входом армии Александра I в Париж в 1815 году и праздничным ужином Сталина на Потсдамской конференции в середине 1945 года — Россия больше обязана промахам своих врагов, чем успехам государственного управления. Не напади Наполеон на Россию в 1812 году, вряд ли российские войска входили бы в 1815 году в Париж, поскольку менее чем через полвека после победы Александра I Россия потерпела поражение в Крымской войне от англо-французских экспедиционных сил, переброшенных издалека морским путем. Еще полвека спустя, в 1905 году, ее разгромили на Дальнем Востоке японские военно-морские силы. В Первой мировой войне над ней одержала решительную победу Германия, которой пришлось долгое время сражаться на два фронта. Победа Сталина в середине XX века, обусловленная недомыслием Гитлера, обеспечила России политический контроль над восточноевропейскими странами, простирающийся до самого сердца Европы. Однако не прошло и полувека после этого триумфа, как контролируемый Советами блок социалистических государств и сам преемник Российской империи распались, растратив все силы на «холодную войну» с Америкой.
Тем не менее современной постимперской России благодаря преимуществам ее редконаселенной, но обширной территории, богатой природными ресурсами, уготована немаловажная роль на международной арене. Однако исторически Россия как крупный меж

дународный игрок не обладала ни британской дипломатичностью, ни американской коммерческой хваткой и привлекательностью демократии, ни китайским терпением и уверенностью в своих силах. Она не сумела выработать последовательную государственную политику, которая при рачительном использовании природных богатств, невероятных просторов и впечатляющих народных талантов обеспечила бы стабильный подъем страны, подавая другим государствам пример успешного социального развития. Вместо этого Россию кидало из крайности в крайность — периоды триумфального и где-то мессианского самоутверждения сменялись беспросветным застоем.
Кроме того, несмотря на размеры территории, автоматически причисляющие Россию к великим державам, ее мировая репутация подмочена социоэкономи- ческими условиями жизни ее народа. Широко известные социальные недостатки и относительно скромный уровень жизни препятствуют осуществлению ее международных амбиций. Суровый демографический кризис — отрицательный прирост населения и высокий уровень смертности — свидетельствует о социальной несостоятельности, тем более что причиной сравнительно короткой продолжительности жизни мужского населения служит алкоголизм и связанная с ним деморализация. В то же время растущее беспокойство относительно усиливающихся исламских волнений вдоль новых южных границ и едва скрываемые опасения по поводу набирающего силу густонаселенного Китая под боком у российских малолюдных восточных земель идут вразрез с раздутым самомнением властей предержащих.

По сравнению с Турцией социальные показатели у России (несмотря на безоговорочное первое место по площади, девятое — по численности населения и второе — по объемам ядерного вооружения) существенно ниже и в мировом рейтинге могут считаться в лучшем случае средними. По продолжительности жизни и приросту населения Россия пугающе отстает. В совокупности рейтинговые показатели России и Турции наглядно демонстрируют следующую диалектику: обе страны представляют собой развитые в определенном отношении индустриальные государства с несоответствующим этому уровню обществом, при этом Россию тянет назад недемократическая коррумпированная политическая система. Красноречивее всего будет сопоставление со странами, располагающимися в рейтинге чуть выше или чуть ниже Турции и России. Демографический кризис, коррупция в политике, устаревшая и ресурсозависимая экономическая модель и социальная отсталость России особенно активно препятствуют претворению в жизнь вполне закономерных устремлений ее народа — талантливого, но ио много-' страдающего от дурного руководства. Приводимые ниже данные (см. Таблицу 4.1) подтверждают предположение, что обе страны сильно выиграют от по-настоящему преобразующих взаимоотношений с Европой, которая сможет благодаря сохранению своих связей с Америкой без опаски обращаться к Востоку.
Пожалуй, самым главным препятствием, мешающим объединению России с Западом в философском аспекте, служит неослабевающее пренебрежение властью закона. При отсутствии институцио.п::тированного
господства закона внедрение демократии западного образца в России остается не более чем поверхностной имитацией. Именно поэтому в стране процветают коррупция и нарушение гражданских прав — явления, берущие начало в исторически сложившейся традиции подчинения общества государству.
Еще больше усложняет положение то, что российская внешнеполитическая элита — в отличие от турецкой — подвержена разногласиям и некоторому эскапизму. На данном этапе полноценное вступление в Североатлантический альянс посредством членства в экономических, политических и оборонных организациях не входит у России (также в отличие от Турции) в число важнейших четко сформулированных задач. На самом деле в кругах российской политической и деловой элиты существует множество различных представлений о глобальной роли России. Многие богатые российские бизнесмены (особенно в Санкт-Петербурге и в Москве) хотели бы видеть Россию современной страной европейского типа — учитывая соответствующие экономические преимущества. Тогда как для политической элиты предпочтительнее, чтобы Россия добилась господства в отделенной от Америки Европе или даже стала мировым лидером наравне с Америкой. Умы третьих будоражат не менее заманчивые идеи «евразианизма», «славянского союза» или даже антизападного альянса с Китаем.
«Евразианисты», завороженные гигантскими географическими размерами России, видят ее могущественной евразийской державой, никогда не принадлежавшей в полной мере ни Европе, ни Азии, и считают, что ей уготована не менее великая роль, чем Америке

Россия и Турция в рейтинге глобальных показателей

Показатель

Позиция
Турции

Страны, занимающие соседние с Турцией места в рейтинге

Позиция
России

Страны, занимающие соседние с Россией места в рейтинге

Политическая
свобода[§§§§§]

Частично
свободна


Несво
бодна


Свобода печати[******]

101-е
место

Делит с 3 другими странами, в т.ч. с Албанией

174-е
место

173-е — Йемен, 175-е — Конго

Логистика международной торговли[††††††]

39-е место

38-е — Словакия, 40-е — Саудовская Аравия

94-е место

93-е — Грузия, 95-е — Танзания

Развитие человеческого потенциала[‡‡‡‡‡‡]

79-е место

78-е — Перу, 80-е — Эквадор

71-е место

70-е — Албания, 72-е — Македония

Образованиеу

109-е
место

108-е — Саудовская Аравия, 110-е — Сент-Винсент и Гренадины

42-е место

41-е — Швейцария, 43 — Болгария





Показатель

Позиция
Турции

Страны, занимающие соседние с Турцией места в рейтинге

Позиция
России

Страны, занимающие соседние с Россией места в рейтинге

Экологическое
состояние^

77-е место

76-е — Армения, 78-е — Иран

69-е место

68-е — Египет, 70-е — Аргентина

Конкурентоспособность экономики™

61-е место

60-е — Словакия, 62-е — Шри-Ланка

63-е место

62-е — Шри-Ланка, 64-е — Уругвай

Восприятие правительственной коррупции™1

56-е место

Делит с Малайзией и Намибией

154-е
место

146-е — Йемен, 164-е — Демократическая республика Конго (Россия делит 154-е место с 9 странами)

Предприни
мательство^

43-е место

42-е — ЮАР, 44-е — Мексика

57-е место

56-е — Таиланд, 58-е — Тунис





Демографическая
категория

Позиция
Турции

Количество

Позиция
России

Количество

Население

17-е место

77 804 122

9-е место

139 390 205

Прирост населения

97-е место

1,272%

222-е место

-0,465%

Рождаемость

107-е место

18,28 рождений на 1000 человек

176-е место

11,11 рождений на 1000 человек

Смертность

164-е место (низкая)

6,1 умерших на 1000 человек

7-е место (высокая)

16,04 умерших на 1000 человек

Продолжительность жизни

126-е место

72,23 года

161-е место

66,16 лет

Суммарный коэффициент рождаемости

115-е место

2,18 детей на 1 женщину

200-е место

1,41 детей на 1 женщину

Коэффициент распространенности ВИЧ/СПИДа среди взрослого населения

155-е место (низкий)

Менее 0,1%

52-е место (высокий)

1,1%

Число болеющих СПИДом

Нет данных

Нет данных

13-е место

940 000

Число умерших от СПИДа

Нет данных

Нет данных

13-е место

40 000/год


х «Всемирная книга фактов» ЦРУ, оценочные данные за 2009—2010 гг.


и Китаю. При этом они упускают из виду, что эти трансъевразийские просторы большей частью безлюдны и плохо освоены, поэтому подобная стратегия иллюзорна. Вариацией на ту же тему выступает не менее утопичная идея российско-китайского альянса направленного, очевидно, против Америки. Суровая действительность, которую многие россияне не в силах признать, такова, что в подобном альянсе (при условии, что Китай на него пойдет) Россия окажется на вторых ролях, а это грозит невыгодными для нее территориальными последствиями.
Есть среди россиян те, кто вынашивает мечты о славянском союзе с Украиной и Беларусью под эгидой Кремля, с тем чтобы обрести привилегированное положение на пространстве бывшей Российской империи и Советского Союза. В этом контексте они недооценивают заразительность национализма, особенно среди украинской и белорусской молодежи, которая только-только распробовала независимость на вкус. Концепции «общего экономического пространства» с Россией во главе не позволяют забыть, что возможные экономические выгоды не заменят политической независимости и гордости от принадлежности к определенной нации. Таким образом, попытки склонить Украину и Беларусь к славянскому союзу могут обернуть ся для России затяжными конфликтами со своими ближайшими соседями.
И наконец, связи Москвы с Западом по-прежнему отягощает неоднозначное отношение России к своему сталинистскому прошлому. В отличие от Германии, полностью вычеркнувшей нацистскую главу из своей истории, Россия, с одной стороны, официально осуж
дает, а с другой — все еще почитает непосредственных участников одного из самых кровавых преступлений в истории человечества. Бальзамированное тело Ленина по-прежнему покоится в Мавзолее на Красной площади в Москве, а прах Сталина заключен в Кремлевской стене. (Подобный пиетет к останкам Гитлера в Берлине существенно подорвал бы доверие к немецкой демократии.) Налицо двусмысленность, выраженная также в отсутствии четкого осуждения ленинского и сталинского режимов в официально одобренных учебниках истории. Нежелание властей раз и навсегда разобраться с неприглядным советским прошлым, выражающееся в том числе в уклончивости самого Путина в этом вопросе и его ностальгии по советскому величию, тормозят демократизацию России, одновременно омрачая ее отношения с ближайшими западными соседями.
В результате Россия, предоставленная самой себе и не приобщаемая целенаправленно к более широким преобразующим демократическим структурам, может снова стать источником тревоги и временами даже угрожать безопасности некоторых своих соседей[§§§§§§]. Без
твердой руки, ведущей к модернизации, все сильнее ощущающая свою социальную отсталость (западным стандартам жизни отвечают лишь центральные области вокруг Москвы и Санкт-Петербурга), по-прежнему встревоженная растущим глобальным влиянием Китая, недовольная мировым господством Америки, гордящаяся своими обширными и богатыми землями, обеспокоенная уменьшением плотности населения на Дальнем Востоке и общим демографическим кризисом, настороженная культурным и религиозным отчуждением мусульманского населения, Россия не может пока четко наметить себе подходящую роль, трезво уравновешивающую амбиции и имеющийся потенциал.
Таким образом, нынешние российские власти, связанные с традиционными силовыми ведомствами, ностальгирующие по имперскому прошлому и взывающие к национальным идеям, укорененным в сознании народа, мешают стране обратиться к Западу. В принципе Путин не скрывает, что необходимая России модернизация, по его мнению, должна проводиться совместными российско-европейскими усилиями, без участия Америки и без связи с демократизацией. Напрямую апеллируя к деловым интересам Германии примерно через год после прямолинейного заявления Медведева (в личном обращении под заманчивым заголовком «Экономическое сообщество от Лиссабона до Владивостока» в «Зюйддойче цайтунг» от 25 ноября 2010 года), Путин ясно дал понять, что считает участие Европы, и особенно Германии, в модернизации России выгодным для европейцев, однако политической перестройки России на западный манер этот процесс не предполагает.

В зависимости от того, какой выбор сделает Россия, и принимая во внимание остроту ее внутренних проблем, следующее десятилетие — как уже отмечалось — может стать определяющим для будущего страны, а также, косвенно, для перспектив более энергичного и расширенного демократического Запада. К сожалению, путинские представления об этом будущем суть не что иное, как тянущее назад сочетание агрессивного национализма, плохо прикрытой неприязни к Америке за победу в «холодной войне» и ностальгии по статусу передовой супердержавы (спонсировать который предстоит Европе). Государство, которое он замыслил, имеет разительное сходство с фашистскими экспериментами в Италии: крайне авторитарное (но не тоталитарное), отличающееся симбиозом между верхушкой власти и деловой олигархией, исповедующее идеологию, основанную на едва прикрытом раздутом шовинизме.
Таким образом, хладнокровный реализм велит с осторожностью относиться к заявлениям некоторых российских политиков, публично декларирующих готовность сближения даже с НАТО. Частные беседы с московскими «рулевыми» подтверждают, что эта готовность зачастую продиктована резонным соображением, что любой шаг в данную сторону будет способствовать более привычной российской задаче обессилить НАТО. Ослабленную Европу легче будет разделить, воспользовавшись ее внутренними противоречиями в более традиционных национальных интересах России.
Из вышеперечисленного следует, что выдвигаемый некоторыми европейцами довод (часто приписываемый коммерческим кругам Германии и Италии), буд
то скорейшее расширение НАТО за счет России позволит приблизить великое урегулирование, ошибочен. Вероятнее всего, произойдет обратное. Вступление в НАТО России с ее нынешней авторитарной и крайне коррумпированной политической обстановкой, а также сепаратными планами силовых ведомств попросту уничтожит НАТО как сплоченный альянс демократических государств. Примерно то же самое произойдет, если Россия станет частью Евросоюза, не перестроив Конституцию под европейские демократические стандарты, под которые сейчас подстраивается Турция. Коммерческий ажиотаж, нагнетаемый западноевропейскими бизнесменами (не говоря уже о некоторых бывших государственных деятелях), жаждущими нагреть руки на российских ресурсах и безразличными к тому, что прочные отношения должны строиться на общих ценностях, никак не способствует искреннему сближению.
Имеются, однако, некоторые обнадеживающие признаки, что в правящей верхушке все же зреет необходимость потенциально исторически значимой переориентации, касающейся отдаленного российского будущего. Внутренняя заторможенность России все больше подтверждает опасения российских вестерни- заторов, сидящих преимущественно в СМИ и многочисленных московских а (алитических центрах, что Россия отстает в развитии. Растущее осознание этой задержки повышает вероятность подпадания России под исторически несбыточное, но стратегически целесообразное долговременное западное влияние.
То, что в конце 2009 года Дмитрий Медведев, собственноручно выбранный Путиным в преемники,
вдруг оказался самым активным приверженцем мо- дернизацнонпо-демократизационной теории, свидетельствовало о растущей допустимости подобных взглядов в формирующемся российском политическом спектре. Представления, до тех пор принадлежавшие в основном интеллектуальной оппозиции, стали проникать на более высокие уровни. Даже если президентом вновь станет Путин или Медведев откажется от своей политической линии, само заявление из уст российского президента, что модернизация по западному образцу (активным сторонником которой он выступает) требует обязательной демократизации, — это значимая веха политической эволюции России. В октябре года в частном обмене мнениями с автором данной книги Медведев высказался еще более открыто.
10 сентября 2009 года на официальном интернет- портале президента России появилась статья Медведева под заголовком «Россия, вперед!». Содержавшаяся в ней на удивление жесткая критика недостатков страны и смелый призыв к реформам заслуживают более подробного цитирования.
«Наша теперешняя экономика переняла у советской самый тяжелый порок — она в значительной степени игнорирует потребности человека. lt;...gt; Вековую коррупцию, с незапамятных времен истощавшую Россию. И до сих пор разъедающую ее по причине чрезмерного присутствия государства во всех сколько-нибудь заметных сферах экономической и иной общественной деятельности. lt;...gt; Впечатляющие показатели двух величайших в истории страны модернизаций — петровской (имперской) и совет

ской — оплачены разорением, унижением и уничтожением миллионов наших соотечественников. lt;...gt; Только наш собственный опыт демократического строительства даст нам право утверждать: мы свободны, мы ответственны, мы успешны. Демократия нуждается в защите. Как нуждаются в защите основные права и свободы наших граждан. Защите прежде всего от коррупции, порождающей произвол, несвободу и несправедливость. lt;...gt; Не ностальгия должна определять нашу внешнюю политику, а стратегические долгосрочные цели модернизации России». (Остается только гадать, на кого «амекал Медведев, упоминая о «ностальгии» во внешней политике.)
Уже очевидно, что в нынешней России растет прослойка тех (пока еще в основном в элитных кругах и в столицах), кто разделяет медведевские взгляды на модернизацию. Это не только интеллектуалы, но и тысячи выпускников западных вузов, миллионы побывавших на Западе и растущее число завязанных на Запад предпринимателей. Кроме того, российские СМИ, особенно телевидение, как в развлекательных, так и в более серьезных программах представляют западный образ жизни как норму. И наконец, немаловажно то, что ежедневная пресса в массе своей неидеоло- гична, хотя из уязвленного имперского самолюбия новости об Америке зачастую подаются предвзято.
В конечном итоге решать самим россиянам, хотят ли они воспользоваться своей территориальной и культурной близостью к Западу, а также общностью с Америкой, чтобы целенаправленно сочетать усилия по социальной модернизации с подлинной политиче- - Стратегический взгляд

ской демократизацией по западному образцу. Российская интеллектуальная элита все сильнее осознает взаимозависимость этих двух процессов; деловая элита пришла к запоздалому осознанию после финансового кризиса 2007 года; власти же все больше беспокоит, что Россия отстает в развитии от мирового колосса, поднимающегося на востоке. Постепенно формирующееся единодушие по отношению ко всем этим опасениям оправдывает осторожные надежды на более стабильные и тесные отношения между Западом и Востоком в долгосрочной перспективе, несмотря на неуравновешенную внутриполитическую динамику.
Соответственно если Европа без более тесных и разносторонних отношений с Россией остается «незавершенной», то и российское геополитическое будущее и приемлемое для нее самой современное демократическое самосознание без сближения с Западом в общем и с Европой в частности еще под вопросом. Не завоевав доверия Запада и не пройдя адаптационных преобразований, Россия рискует так и не преодолеть внутренней слабости и противоречивости своих внешнеполитических притязаний, мешающих ей стать по-настоящему успешным демократическим государством. В приведенном выше обращении Медведев, кроме своевременного и недвусмысленного предупреждения соотечественникам, сформулировал единственный имеющийся сейчас у России выход: «Наши внутренние финансовые и технологические возможности сегодня недостаточны для реального подъема качества жизни. Нам нужны деньги и технологии стран Европы, Америки, Азии. Этим странам нужны, в свою очередь, возможности России. Мы крайне заинтере

сованы в сближении и взаимном проникновении наших культур и экономик».
Партнерство, которому будет способствовать политическая модернизация России, вселяет самые радужные надежды на искреннее сотрудничество. Его вероятность повысится, если Запад также сохранит свое трансатлантическое единство и на этой основе будет проводить долгосрочную политику, отличающуюся стратегической ясностью и историческим подходом. Стратегическая ясность означает не что иное, как реалистичную оценку того, насколько Россия укрепит, а не расколет Запад. Исторический подход подразумевает, что по-настоящему прочное сближение Запада с Россией требует терпения и настойчивости. Главный принцип стратегически выверенной и исторически целесообразной политики должен состоять в том, что лишь в спайке с Америкой Европа сможет без опаски обратиться на восток, чтобы наладить сплачивающие связи с Россией.
От Запада и России требуется как общность внешнеполитических интересов, так и приверженность общим ценностям в рамках конституционной демократии. Планомерный переход России на универсальные демократические стандарты (путем «взаимного проникновения культур», как сказал Медведев) приведет со временем к постепенно углубляемому преобразованию внутриполитического устройства России. С внешней же стороны он будет способствовать расширению социальных, экономических и в конечном итоге политических связей с Западом. Свободная экономическая зона, свобода передвижений по всей Европе и, наконец, возможность для отдельного граждани
на беспрепятственно переселиться туда, где ему покажется экономически выгоднее, способны катализировать в России приемлемые для углубления политических и оборонных связей с Западом перемены.
Рассуждая, когда же Россия сможет стать органичной частью Запада, нельзя забывать о кардинальных переменах, происшедших в глобальной геополитической действительности за последние сорок лет, и о том, что мы живем во времена драматического ускорения хода истории. (В приведенной ниже таблице представлены в сильно сжатом виде масштабные геополитические изменения, происшедшие всего за сорок лет, с 1970 по 2010 год.)
Последовательно выстраиваемое сближение между Россией и атлантическим Западом (в экономическом плане — с Евросоюзом, в области безопасности — с НАТО и в общем плане с Соединенными Штатами) может ускорить постепенное признание Россией подлинной независимости Украины, которая гораздо охотнее своей соседки желает сблизиться с Европой и в конечном итоге даже вступить в Евросоюз. В ноябре года Евросоюз благоразумно предоставил Украине доступ к участию в своих программах в преддверии подписания официального договора об ассоциации в году. Дружелюбная, но несколько опережающая Россию в сближении с Западом Украина поможет подтолкнуть Россию в том же направлении. И напротив, изолированная Украина, попадающая в усиливающееся политическое подчинение к России, становящаяся ее сателлитом, склонит Россию к нежелательному выбору имперского прошлого, а не сулящего взаимные выгоды европейского будущего.


Запад

Россия

Китай

Около 1970- 1980 гг.

• НАТО охватывает только половину Европы

• Недавний ввод войск в Чехословакию (1968)

• Внутренние беспорядки, вызванные разгулом поощряемой сверху преступности после «Культурной революции»


• Европу тревожит рост советской военной мощи

• Благодаря масштабному наращиванию стратегического вооружения грозит обогнать США

• Массовые чистки в политических верхах


• США увязли во Вьетнамской войне, далее следует вывод войск

• Объявила о своих намерениях обогнать США в экономическом развитии к 1980 году

• Промышленное производство составляет около 9% от американского

Около 1980- 1990 гг.

• Свержение проамерикански настроенного шаха в Иране

• СССР вводит войска в Афганистан

• Дэн Сяопин проводит либеральные экономические реформы


• США нормализует отношения с Китаем и вступает с ним в тайный антисоветский альянс

• Готовится к вводу войск в Польшу, чтобы подавить «Солидарность»

• Нормализует отношения с США и объединяется со Штатами против СССР в Афганистане



• Эксперименты с «перестройкой» на фоне экономического застоя

• Подавляет демократические протесты на площади Тяньань- мынь


Продолжение таблицы


Запад

Россия

Китай

Около 1990- 2000 гг.

• США остается после «холодной войны» единственной в мире супердержавой

• В Польше приходит к власти «Солидарность», советский блок распадается

• Распространяет экономические реформы с сельских районов на городские центры


• Воссоединение Германии

• Советский Союз рушится, бывшие советские республики получают независимость

• Годовой экономический прирост приближается к 10%


• Европейское сообщество превращается в Евросоюз

• Россия экспериментирует с демократией на фоне социального кризиса

• Начало обновления городской инфраструктуры


• Расширение НАТО на Центральную Европу



Около 2000- 2010 гг.

• США начинают «Войну с террором» после трагедии 11 сентября

• Россия ввязывается в войну с Чечней

• Входит во Всемирную торговую организацию


• США свергают «Талибан» в Афганистане

• Правительство Путина возвращает государственной власти авторитарность

• Становится всемирной промышленной мануфактурой, опережая США в объемах промышленного производства, получает статус второй по величине экономики мира






Запад

Россия

Китай


• США вводит войска в Ирак в 2003 году

• Стремится стать энергетической супердержавой

• В результате 30-летнего экономического роста в стране складывается 250-миллионный средний класс


• Евросоюз принимает страны Центральной Европы

• Российская экономика демонстрирует уязвимость для глобальных процессов, и социальный застой остается непреодоленным



• Запад переживает крупномасштабный финансовый крах




• США накрывает системный кризис, вызванный долгами и спадом во внутренней экономике





Подлинная основа более официальных и тесных институциональных связей между Западом и Россией, которые могут сложиться за следующие несколько десятилетий, пока остается лишь предметом размышлений. Насколько возможно, этот процесс должен проходить равномерно во всех областях — социальной, экономической, а также политической и оборонной. Воображение рисует развитие условий для социального взаимодействия, аналогичные подвижки в конституционной и правовой сфере, совместные военные учения войск НАТО и российских войск, организацию новых координирующих политических институтов в рамках расширяющегося Запада, что в конечном итоге повышает готовность России к вступлению в Евросоюз.
Однако даже не дожидаясь действительного членства России в Евросоюзе, складывающееся геополитическое пространство, объединяющее интересы США, Европы и России (от Ванкувера на восток до Владивостока), могло бы пока обеспечить официальную почву для совещаний по вопросам общей политики. Поскольку любое тяготение России к Западу будет, вероятнее всего, сопровождаться (или даже предваряться) аналогичным сближением с Украиной, местоположением для этого коллективного совещательного органа (или — до его появления — Совета Европы) может стать Киев (древняя столица Киевской Руси, правители которой тысячу лет назад были связаны с Западом родственными узами). Расположение его на нынешнем востоке Европы, к северу от Турции, будет символизировать расширение границ Запада и приток новых сил.

Таким образом, заглядывая в будущее после 2025 года, вполне возможно представить себе Запад в расширенной конфигурации. Турция к тому времени может оказаться полноценной участницей Евросоюза, пройдя этапы промежуточных преобразований, чтобы удовлетворить более сложным требованиям, необходимым для членства в ЕС. Однако, если Европа и Америка будут держать разумный и стратегически выверенный курс на расширение Запада, процесс включения Турции в Европу пройдет своевременно, хоть и без форсирования. Логично также предположить, что в ближайшие два или более десятилетия может сложиться по-настоящему тесное сотрудничество между Западом и Россией, при благоприятных условиях способное привести к вступлению России в Евросоюз и в НАТО, если к этому времени Россия начнет всеобъемлющие демократические преобразования на правовой основе, совместимые со стандартами Евросоюза и НАТО.
В выигрыше останутся все заинтересованные стороны. Процесс будет происходить в соответствии с требованиями истории, социальных изменений и модернизации. Турции и России, в частности, он поможет прочно застолбить свое место в современном демократическом мире, тогда как включение Украины послужит гарантией ее государственной независимости. Перед нынешней Европой распахнутся новые горизонты заманчивых возможностей и свершений. Европейская молодежь сможет пробовать свои силы «на востоке», будь то на севере Восточной Сибири или Восточной Анатолии, ведь кого-то манят открытые просторы, а кого-то новые предпринимательские воз
можности. Беспрепятственное передвижение и открывающиеся перспективы помогут Европе оглянуться кругом и сосредоточиться еще на чем-то, кроме собственной социальной безопасности. Евразию расчертит сетка современных автомагистралей и скоростных железных дорог, которая облегчит перемещение людских масс, и тогда слабеющее российское присутствие на Дальнем Востоке получит приток новых экономических и демографических сил с Запада. Через несколько лет космополитизирующийся Владивосток может стать европейским городом, оставаясь при этом частью России.
Расширенная структура Европы, включающая в тех или иных аспектах Турцию и Россию, означает, что Европа, остающаяся в союзе с Америкой, станет, по сути, одним из значимых мировых игроков. Расширенный Запад, объединяемый общей территорией и общими принципами, будет лучше справляться с намечающейся в некоторых частях Евразии склонностью к религиозной нетерпимости, политическому фанатизму или растущему воинствующему национализму, предлагая более заманчивые экономические и политические альтернативы.
Тем не менее расширение и энергичность Запада не должны сводиться к возрождению исторической веры в универсальную применимость западных демократических ценностей. Они должны стать результатом целенаправленных усилий со стороны как Америки, так и Европы по более официальному приобщению Турции и России к расширенному сотрудничеству на основе упомянутых общих ценностей и искренней переориентации на демократию. На это потребуется

немало времени, упорства и — в более сложном и запутанном случае с Россией — хладнокровного реализма. В любом случае это будет гигантский шаг вперед для континента, который в прошлом столетии оказался ареной величайшего в истории массового истребления людей, опустошительных и разрушительных войн, а также наиболее организованных проявлений способности человечества к самоуничтожению. Учитывая, насколько резко изменилась глобальная политическая ситуация за последние сорок лет (см. таблицу выше), в нашу эпоху ускоряющейся истории прогнозы на формирование геополитически расширенного и более энергичного Запада во второй четверти XXI века могут оказаться еще не самыми дерзкими из попыток заглянуть в будущее.
<< | >>
Источник: Бжезинский Збигнев. Стратегический взгляд: Америка и глобальный кризис. 2013

Еще по теме Расширенный и более энергичный Запад:

  1. Более заметными становятся и внешние соматические признаки: сухость во рту, учащенный до 100 и более ударов в минуту
  2. М.С. Горбачев и Запад
  3. К. Маркс и Восток, А. Смит и Запад
  4. РОССИЯ И ЗАПАД
  5. ТРИ И БОЛЕЕ
  6. ЗАПАД ПРОТИВ ОСТАЛЬНОГО МИРА
  7. Тимбилдинги на Западе
  8. Часть I Угасающий Запад 
  9. БОЛЕЕ ПРОДУКТИВНЫЙ СПОСОБ
  10. Ю. Лужков МЫ И ЗАПАД
  11. МАГИЯ БОЛЕЕ ЛЕГКОЙ ДОРОГИ
  12. 2.2.2. Современная виктимология на Западе
  13. 3. БОЛЕЕ ГЛУБОКИЕ ПРИЧИНЫ ЗАТРУДНЕНИЙ СМЕШАННОЙ ЭКОНОМИКИ
  14. Более серьезные недостатки рынка
  15. ВЫВОДЫ ДЛЯ ЗАПАДА
  16. 1. АБСОЛЮТИСТСКОЕ ГОСУДАРСТВО НА ЗАПАДЕ
  17. ПОПЫТКИ БОЛЕЕ ОСНОВАТЕЛЬНЫХ РЕФОРМ
  18. Использование более точной информации
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социология политики - Сравнительная политология -