<<
>>

ПОЛОЖЕНИЕ, ФОРМА И ВЕЛИЧИНА ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

Эйкумена. — Окраинные народы. — Восток и Запад, Старый и Новый Свет. — Север и Юг. — Эфиопская область. — Взаимодействия между северными и южными народами. — Островной характер стран.
— Важность мореходства. — Вода в картине мира. — Единство человеческого рода. — Численность людей и ее законы. — Движения народов. — Вымирание диких народов от соприкосновения с культурой и саморазрушения. — Расовые различия. — Смешения

ЧЕЛОВЕЧЕСТВО населяет умеренные и теплые страны и острова земли и часть холодного пояса северного полушария. Область его обитания, эйкумена, образует пояс изменчивой ширины, самый северный пункт которого в северном полушарии лежит в области 80°, а в южном полушарии — 55° широты. Из обоих наибольших океанов земли северный край эйкумены лежит в Тихом океане, где Азия и Америка отстоят друг от друга только на 12,5 географических миль, и по середине его проходит полоса обитаемых островов; напротив, Атлантический океан до ирландско-нормандского заселения Фарерских островов и Исландии составлял широкий перерыв в этом обитаемом поясе. Поэтому в эйкумене, поверхность которой, выключая море, составляет приблизительно 2,4 миллиона квадратных географических миль, можно различать северную и южную окраины, обращенные к необитаемым ледяным пустыням полярных областей,

и восточную и западную окраины, между которыми лежит Атлантический океан. Народы, живущие на этих окраинах, видят перед собой пустоту, не окружены со всех сторон подобными себе и находятся там, где их местообитания далеко выдвинуты, в полном уединении, составляющем причину их этнографической бедности. Наоборот, некоторые группы народов помещаются в тех местах, где они могут пользоваться значительным преимуществом общения с другими народами: такие места мы видим на Тихом океане, в особенности на его северном крае, в пограничных областях Средиземного моря, в Средней Америке и пр.

Из положения и формы эйкумены видно, что северное полушарие дает приют большему числу людей, чем южное, что оно предоставляет им более обширные и разнообразные, соприкасающиеся между собой с различных сторон области и, благодаря тому, возможность более широкого развития, одним словом, оно, по своему положении, форме и пространству, имеет преимущества для целей развития человечества.

Распространение человека, так же как растений и животных, зависит от связи материков на севере и разделения их на юге. Если мы взглянем на человечество как на целое, мы увидим, что северные части его находятся в широкой взаимной связи, а южные значительно разделены между собой. Обращая внимание на расы, мы замечаем, что негроиды принадлежат югу, а монголоиды и белые — северу. Высшие формы культурного развития встречаются к северу от экватора. Такую же противоположность мы находим и в этнографических частностях; так, народы, не знающие лука, принадлежат южным частям света, а в северных частях лук и стрелы не только распространены в широкой полосе, но и в той же основной форме, от Лапландии до восточной Гренландии и Мексики.

Широкая пропасть, какую образует Атлантический океан в поясе эйкумены, в свою очередь, создает окраинные народы. Хотя эти последние, пользуясь оживленными сношениями в меридиональном направлении с лежавшими позади них густонаселенными странами и более благоприятными климатическими условиями, были не так бедны, как окраинные народы юга и севера, но все-таки высшее развитие в Африке встречается на востоке, а в Америке на западе, то есть внутри матери ка или на стороне, противоположной Атлантическому океану. Несомненно, население Африки тесно связано с азиатским, но не обнаруживает никаких следов более близких сношений с Америкой. Эта связь проникает, однако, дальше, за восточный край азиатского материка до больших азиатских островов; она создает между окраинными странами на севере и юге большую культурную область, которую, в качестве западной, можно противопоставить восточной, проникающей далее на восток — через Тихий океан до Америки.

Руководящими идеями этого разделения служат наличие или отсутствие железа. Правда, западная область на севере захватывает восточную, но до прямоугольного пересечения этих границ между северными и южными странами замечается все возрастающая противоположность. В этом перекрещивании выражается глубокое различие во времени между одной, по преимуществу антропологической, и другой — этнографической группировкой. В новейшем развитии народов железо принимало, без сомнения, значительное участие. Граница между странами, знающими и не знающими железо, совпадает с границами других важных областей этнографического распространения. Там, где нет железа, неизвестно и скотоводство, основывающееся на рогатом скоте, буйволах, овцах, козах, лошадях, верблюдах и слонах; свинья и курица не разводятся в большей части области, лишенной железа. Гораздо глубже различие общественных и политических отношений: в Америке, Океании и Австралии мы видим более древнее развитие, а именно — групповый брак, экзогамию, материнское право и род; в Азии, Африке и Европе — патриархальную систему семьи, парный брак и образование государства в новейшем смысле. Таким образом, и в человечестве восток и запад противоположны друг другу. Америка — самый крайний восток человечества: здесь скорее можно найти более древние формы развития, чем в Африке и Европе, образующих крайний запад.

Распространение человеческих рас не представляет столь же простой картины. Правда, негроидов можно назвать настоящей южной расой. Северную границу ее в Африке составляет пустыня; в южной Азии она продолжается через высокие горные цепи, только в углу Инда значительно выступает за северный поворотный круг и опускается в Океании ниже экватора. Таким образом, мы видим перед собой южное царство, в сущности, принадлежащее восточному полушарию, с замкнутыми и обширными областями, лежащими исключительно в тропическом и южном умеренном поясах. К южному положению присоединяется влияние своеобразных, преобладающих здесь форм очертаний и почвы. Между тем как географическая противоположность между югом и севером проходит по всей земле, антропологический и этнографический контраст ограничивается так называемым Старым Светом и прилегающими к нему землями. Поэтому большая часть богатства человеческих явлений и образований заключается на этой стороне земли, обнимающей высшие ступени развития, наряду с низшими. В Америке мы находим одну и ту же расу на севере и на юге без всяких этнографических различий, подобных тем, какие выказывают северная и южная Африка, северная и южная Азия и Австралия. Америка на всем своем протяжении принадлежит в антропологическом отношении к северным областям, в этнографическом — ко многим.

Напротив, для Африки и Азии важнейшим вопросом является отношение их южных областей к северным. Они резко различаются между собой своими северными границами. Между негрской и северной Африкой лежит пустыня, препятствующая сношениям; обе эти области велики и самостоятельны. Южная Азия состоит только из разрозненных придатков, не имеющих резких границ с северной и средней частью ее. Индия прежде всего испытывала влияния, отличающие ее от Африки; антропологически и отчасти этнографически Африка представляет более древнее, то есть менее измененное состояние одинакового происхождения с Индией; вместе с Мадагаскаром и Индией, Малайская область также испытала вторжение представителей северных народов в Индо-Африканскую область.

Насколько на длинном протяжении от северо-западной оконечности Африки до островов Фиджи темные расы соприкасались со светлокожими, части их смешивались друг с другом. Такие расы различных степеней смешения населяют Судан, Сахару, северную и среднюю Восточную Африку, Южную Аравию, Мадагаскар, южную часть передней и задней Индии и

Австралию. Отдельные следы негроидной примеси мы находим в Южной Европе и в крайней Полинезии. В обособленном положении могла развиться только одна раса, легко поддающаяся определению, а именно — австралийская. Темнокожая, прямо- или курчавоволосая и длинноголовая, она произошла, по-видимому, из смешения папуасских с малайско-по- линезийскими элементами. Своеобразность папуасского типа, происхождение которой мы не знаем, проявляется и здесь; к этому присоединяется и патологический момент, зависящий от низкого состояния культуры и скудости жизни.

Водная поверхность земли в виде одних морей занимает почти три четверти поверхности земли; поэтому всю сушу можно назвать, островом моря тройной величины в сравнении с нею. Самые различные части человечества должны были в силу исторических движений приближаться к морю, и было такое время до изобретения мореплавания, когда море обрекало людей жить в той части земли, где находилась их колыбель. Изобретение судоходства, первые проявления которого давно потеряны для нас (во всех частях земли мы находим высокие степени развития мореплавательного искусства рядом с полным незнанием его), прежде всего сделало возможным распространение человечества почти по всем пригодным для обитания областям земли. Высокие ступени кораблестроительного и судоходного искусства оказываются в самых различных местах земли, всего более в Тихом океане и всего менее в Атлантическом. В своем неравном распространении они заключают доказательство того, что они легко могут подвергаться забвению. Поэтому там, где мы их не видим и даже не находим воспоминания о них, мы не должны составлять слишком поспешных заключений о полном и давнем равнодушии к морю. Даже если бы мы не встречали на Гавайских островах и в других местах воспоминания о прежних более обширных и искуснее построенных судах, то уже тесная связь, существующая между высокой политической и социальной организацией и развитым мореходством допускает возможность быстрого падения последнего. Норманны в маленьких ладьях, которые, быть может, были хуже челноков океанийцев, плавали в Исландию, Гренландию и Северную Америку; но и они впоследствии утратили и забыли свои цели и свои пути. Настоящая величина эйкумены потому является доказательством высокой древности человечества, что она, за исключением менее отдаленных и мелких островов, заключает в себе почти все, что только может быть обитаемо.

Широкое распространение воды доставило человеку обширные источники питания, и вследствие того именно на ее берегах произошло сгущение населений; оно дало возможность сношения с отдаленными странами, которое в древние времена не могло совершаться сплошь по суше, повсюду населенной врагами; таким образом, более высокая культура с берегов могла распространяться внутрь страны. Вода оказывала также на дух человека замечательное действие, заключающееся в том, что морской горизонт отражается повсеместно во всех представлениях о мире, где бы они ни создавались. По большей части, земля в них является островом в широком море, и далеко в море находится место пребывание душ. Будет ли это суша, окруженная водой, или остров на западной стороне, лежит ли он на озере или на реке, бьют ли там обильные ключи, или только путь туда проходит по воде, но, во всяком случае, это — не суша. Души должны направляться по воде; отсюда исходят ладьеобразная форма гроба, погребение в лодках или маленький челнок в виде памятника даяков.

Насколько земля обитаема для человека, мы находим на ней народы — членов одного и того же человечества. Единство человеческого рода есть теллурический или планетный признак, отпечатлевшийся на высшей ступени творения. Существует только один человеческий вид, изменения которого многочисленны, но не глубоки. Человек — гражданин земли в самом обширном смысле слова. Он проникает даже туда, где не может жить постоянно. Почти весь земной шар ему известен. Из всех существ, связанных с почвой, он — одно из самых подвижных. Отдельные движения сплетаются между собой, и из них с течением времени исходит великое движение, субстратом которого является все человечество. Так как эта связь необходима и прочна, она поднимает отдельные движения в сферу высшего значения. В конечном результате является не только обширное пространственное распространение, но и все возрастающее взаимное проникновение частей чело вечества, живущих в этих пределах, до полного совпадения их в существенных чертах. Это последнее составляет достояние целого, а особенности являются местными. Таким образом, мы получаем право говорить в научном смысле о единстве человеческого рода, если под единством мы будем подразумевать не однообразие, но общность, доказанную свидетельствами во всех областях народной жизни в течение истории, обнимающей целые тысячелетия, а также общность естественной почвы, создаваемую природой. Если темп культурного прогресса в последних исторических периодах отчасти настолько ускорился, что некоторые народные группы выдвинулись далеко вперед множества других, то все-таки можно найти значительный остаток общего достояния и в высших, и в низших слоях нынешнего человечества. Если мы будем доискиваться начала этого общего достояния, то опять придем к тому, что неустанное движение является свойством человечества. В сравнении с его силой и долговечностью землю нельзя назвать большой; тысячи поколений, предшествовавших нам, могли объезжать ее в своих странствованиях, даже помимо своего желания, благодаря тому что придуманы были суда для переездов по морям и рекам. Но этот момент лежит далеко позади. В течение 400 лет после открытия Америки, европейцы со своими домашними животными, полезными растениями, оружием и утварью, учреждениями и в особенности своей религией широко распространились; но только близорукое высокомерие может видеть в этом высшую точку мировой истории, которая никогда еще не была достигнута раньше. Не одни норманны открыли Америку до Колумба. Этот мир, который мы притязательно называем «новым», был не один раз открыт с запада, прежде чем бледнолицые появились на нем с востока в качестве последних и окончательных открывателей. Когда малайцы распространились до Мадагаскара и острова Пасхи на 200 градусов долготы в течение времени, какое, судя по лингвистическим и другим доказательствам, продолжалось не более нескольких столетий, когда со времени открытий европейцев в Америке отдельные племена удалились от своих местообитаний на 500 миль, когда в половине Африки в пределах 40 градусов широты распространился язык, разделяющийся только на диалекты, вроде верхне- и нижненемецкого, тогда мы должны сознаться, что вовсе не европейская культура впервые охватила мир. Различие заключается лишь в том, что в настоящее время происходит сознательно то, что в прежние тысячелетия являлось смутным стремлением, выразившимся исторически в Александре и Колумбе, а не исторически — во множестве других лиц, действовавших до них.

Если мы будем видеть в человечестве нечто вечно подвижное, мы не можем, как это делалось до сих пор, считать его соединением резко отделенных друг от друга видов, подвидов, групп народов, народов и племен. Как скоро какая-либо часть человечества научалась пересекать моря, разделяющие земли, для нее уже являлось целью дальнейшее слияние с другими народами. Если мы признаем вместе с большинством нынешних антропологов единство происхождения человечества, то воссоединение разделившихся частей человечества путем образования разновидностей в одно целое явится бессознательной последней целью всех этих движений человечества. Оно уже давно стремится к этой цели пространственным передвижением местообитаний народов и отдельных лиц. Это передвижение в ограниченном пространстве эйкумены должно было приводить к смешениям, но так как при этом организация человека становилась все более и более сходной, то вместе с тем увеличивались и возможности обмена самых отдаленных место обитаний, и в пределах эйкумены не оставалось уже ни одной границы, которой нельзя было бы переступить. Наряду с народами мы обращаем внимание и на отдельные лица, о которых обыкновенно забывают, когда говорят о «переселениях народов».

Численность людей тесно связана с их почвой, оказывающей значительное влияние на их внутреннее развитие, распространение и взаимные отношения. Нынешнее количество их, принимаемое в 1500 миллионов, мы можем признать продуктом развития, которое никогда не достигалось в прежние времена. Развитие нынешних состояний человечества зависит в гораздо высшей мере, чем обыкновенно полагают, от увеличившейся численности населения. Организация народов внеевропейского культурного круга не допускает плотного народонаселения. Небольшие общины, обрабатывающие малень кие клочки земли, отделены друг от друга обширными пустыми пространствами, служащими для охоты или остающимися без всякого употребления. Они значительно ограничивают сношения между людьми и делают не возможными большие скопления людей. Охотничьи народы, вовсе незанимающиеся земледелием или занимающиеся им только временно, часто живут в таком редком расселении, что приходится не более одного человека на квадратную милю, а иногда и менее. Там, где уже отчасти появляется земледелие, как, например, у многих племен индейцев, даяков и папуасов, мы находим 10—40, а при более развитом земледелии во внутренней Африке и на Малайском архипелаге 100—300 человек на квадратную милю. Береговые рыболовные народы распределены на северо-западе Северной Америки до 100 человек на квадратную милю; такую же плотность выказывают и кочевые скотоводы. Там, где рыболовство соединяется с земледелием, как, например, на океанийских островах, плотность доходит до 500. Той же численности достигают обитатели передней Азии, состоящие из номадов и оседлых, в странах с преобладанием степей. Здесь мы уже вступаем в область другого культурного типа, которая в своей индийской восточно-азиатской форме может прокармливать свыше 10 тысяч, а в европейской, при содействии промышленности и торговых сношений, до 15 тысяч на квадратной миле.

Уже это перечисление показывает на нижней ступени лестницы народы самых различных поясов и стран. Все дикие народы живут в очень редком расселении; высшая культура приносит с собой более высокую степень плотности. Первые более зависят от характера почвы, чем культурные; в областях с одинаковыми условиями они вообще распределены равномернее. Различия хорошо обработанных, но редко населенных, обширных пространств, засеваемых хлебом и возделанных на подобие сада, густонаселенных областей зависят от культуры.

В густом населении заключается не только прочность и порука энергичного развития, но и непосредственный стимул культуры. Чем ближе люди соприкасаются между собой, тем ближе они принимают участие друг в друге, тем менее погибает культурных приобретений, тем выше поднимается соревнование в проявлении сил. Умножение и укрепление численности народа находится в самой тесной связи с развитием культуры; редкое население в обширной области связано с низкой культурой; в старых и новых культурных центрах мы видим плотно скученные народные массы. Китай и Индия насчитывают более 600 миллионов человек, но соответствующее пространство лежащего между ними внутренне-азиатского угла кочевых народов Монголии и Тибета и восточных тюркских народов не заключает в себе и Veo этого числа. Шесть седьмых населения земли принадлежат культурным странам.

Между тем как история европейских народов уже в течение тысячелетий обнаруживает ту же решительную склонность к росту, какую мы видим еще в истории древности, дикие народы представляют примеры колебаний и регресса, которые мы у первых замечаем только в течение короткого времени под влиянием случайных обстоятельств, вроде войны или моровой язвы. Редкое население уже само в себе заключает повод к упадку; его небольшая численность легче подвергается ослаблению и исчезновению. Быстрый расход жизненных сил является признаком всех народов более низких степеней культуры. Основа, на которой держится их хозяйство, узка и неполна; воздержанность часто граничит с бедностью, нужда является частым гостем, и у них отсутствуют все меры предосторожности, которыми врачебное искусство окружает нашу жизнь. В борьбе с торжествующими силами природы арктических стран и степных областей южного полушария упадок, замечаемый на границе эйкумены, может доходить до полного истощения, даже до уничтожения целого народа. Вымирание диких народов, о котором говорят так много, неправильно считается одним лишь последствием соприкосновения с высшей культурой. При ближайшем рассмотрении мы видим здесь два случая: самоуничтожение и вымирание под влиянием высшей культуры. Обе эти причины обыкновенно действуют вместе; ни одна из них не может быстро достигать своей цели без содействия другой. Основой здорового развития народа должна быть приблизительно одинаковая численность обоих полов; у диких народов она, по большей части, нарушается, и рождаемость обыкновенно весьма мала. «Самовоздержание» Мальтуса свойственно людям, заглядывающим в будущее; но в человеческом

обществе оно свойственно не только высшему слою, приобретающему «пожертвованием временного удовольствия прочное благосостояние»: все средства, могущие препятствовать размножению, на низших ступенях встречаются в большом применении, и прежде всего война, убийство и похищение людей. Человеческая жизнь здесь ценится не высоко, о чем ясно свидетельствуют человеческие жертвы и людоедство. Точно так же дикие народы весьма далеки от идеального здоровья, какое приписывалось им; только негров Африки можно назвать действительно крепкой расой. Напротив, австралийцы, океанийцы и американцы гораздо более подвержены болезням и труднее акклиматизируются, чем культурные люди. Не может быть сомнения, что во многих странах они находились в состоянии медленного вымирания еще до соприкосновения с европейцами. Далее культура изменяет самые глубокие корни их жизни, суживая пространство, какое нужно для своеобразных общественных и политических установлений диких народов. Она ириносит с собой потребности и наслаждения, разногласящие с образом жизни и рабочей способностью этих людей; она приносит им не известные до тех пор болезни, страшно распространяющиеся на свежей почве, и неизбежные раздоры и войны. В более обширных областях — в северной Америке, Австралии, Новой Зеландии и т.п. — следствием прогресса цивилизации было пространственное вытеснение туземцев в менее благоприятные местности, что вело в то же время к уменьшению их численности. В менее обширных областях, в особенности на океанийских островах, но также на Кубе и Гаити, они отчасти вымерли, отчасти были поглощены смешением, но, во ІІСЯКОМ случае, исчезли. Там, где при большей устойчивости низших слоев и при более благоприятных естественных условиях процесс замедлялся, как, например, во многих местах Африки, в Северной Америке и Мексике, происходит смешение, которое в конце концов достигнет своей цели уничтожения туземцев, в смысле их своеобразности и самостоятельности. Значительные перемещения уже совершились, другие происходят теперь, и на обширных пространствах, ввиду таких пассивных движений, эти народы не иначе можно представлять се- как постоянно передвигающимися. Северная Америка до 95° западной долготы выказывает только жалкие остатки индейских племен; в Виктории и Новом Южном Уэльсе можно насчитать не более 1000 потомков туземцев, и европеизирование северной Азии, Северной Америки, Австралии и островов Океании является только вопросом времени.

Тысячи наблюдений показывают нам, что при таком движении по всем направлениям расы не могут оставаться неизмененными, и даже самые большие из них, насчитывающие сотни миллионов, не могут устоять в этом волнении, надвигающемся на них со всех сторон. Смешение во многих частях земли происходит с необычайной быстротой. Из северной и восточной Африки арабы и различные представители берберского племени проникают к неграм, самые отдаленные племена которых до южной оконечности материка выказывают своими семитическими чертами, как долго уже действуют эти влияния. Готтентоты замещаются смешанной с ними европейской расой. В Канаде смешение с индейцами свойственно почти всем французским поселениям; в Средней и Южной Америке метисы и мулаты уже и теперь многочисленнее чистых индейцев; в Океании малайо-полинезийцы давно уже проникли в среду тихоокеанских чернокожих; во всей внутренней Азии господствуют монгольско-китайские и европейские смешения, далеко вдаваясь в Европу и оказывая влияние на весь восток и север нашей части света. Большая численность, более быстрое развитие и превосходство в различных искусствах в этом процессе всегда дают преимущество высшей ступени культуры, если только не противодействует климат; мы можем уже говорить о поглощении низших высшими даже и там, где эти последние пока еще не являются в большинстве. Если можно найти что-нибудь утешительное в этом общем исчезновении диких народов, то оно заключается в убеждении, что большая часть их медленно поднимается этим процессом смешения. Правда, нередко приходится слышать повторение старого наблюдения, будто потомки смешанных рас наследуют дурные свойства обоих родителей; но достаточно бросить взгляд на современную народную жизнь для того, чтобы видеть, что мулаты, метисы, потомки арабов и негров в Северной и Южной Америке и в Африке идут впереди индейцев и негров. Однажды начавшееся смешение идет все далее и далее, причем каждый новый приток крови высшей расы выравнивает расстояние по отношению к высоте. Можно заметить, как индейцы в Мексике или Перу почти уже достигают уровня потомков европейцев, от которых после завоевания их отделяла, по-видимому, непроходимая пропасть.

Если мировая история показывает нам, правда, прерывавшееся, но тем не менее все более и более расширявшееся распространение культуры на земном шаре, то могучим фактором при этом было преобладание числа культурных народов. Между тем как более быстро размножающийся народ отдает свой избыток остальным народам, влияние высшей культуры само собой получает перевес, так как оно служило причиной или условием более сильного размножения. Таким образом, распространение культуры представляется нам самоускоряющимся разрастанием культурных народов на земном шаре, которое ведет к более полному осуществлению единства человеческого рода, являющегося нашей целью и задачей, надеждой и желанием.

Если б мы захотели в заключение проследить пути, по которым прошли важнейшие части человечества, то увидели бы исходную точку в совместном нахождении нескольких изменений, или, как утверждает Блуменбах, вырождений одного человеческого вида, собиравшихся в немногих пунктах и соприкасавшихся друг с другом, вследствие увеличивавшихся сношений, и настолько перемещавшихся и смешивавшихся между собой, что из первоначальных разновидностей нельзя уже найти ни одной, уцелевшей в своем прежнем обособлении. Остатки их приводят нас к двум большим, еще сохранившимся в нынешних расах противоположностям между северным полушарием, с его белой и монголоидной расами, и южным полушарием, с его негрской расой. Они обнимают противоположности континентальной связи и океанического расчленения мира, глубоко объединенного в северной полярной области и отделенного океаном от полярных влияний. Негрские народы могли и в Африке, и в Азии, и на Тихом океане жить некогда севернее, чем теперь, но они должны были отступать к югу, вследствие давления, отодвинувшего их в нынешние места обитания.

з

<< | >>
Источник: Сост. К. Королев. Классика геополитики, XIX век: Сб. — М.: ООО «Издательство АСТ». — 718, [2] с. — (Philosophy).. 2003

Еще по теме ПОЛОЖЕНИЕ, ФОРМА И ВЕЛИЧИНА ЧЕЛОВЕЧЕСТВА:

  1. ПОЛОЖЕНИЕ ДИКИХ НАРОДОВ В ЧЕЛОВЕЧЕСТВЕ
  2. Вопрос 5. Форма государства: форма правления, форма государственного устройства, политический режим
  3. 1.4. Относительные величины в статистике Сущность относительной величины
  4. § 1. Концепция общего наследия человечества
  5. Глава V. ОБЩЕЕ НАСЛЕДИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА
  6. ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ЕСТЬ ЕДИНСТВО И МНОЖЕСТВЕННОСТЬ
  7. § 8.3. Глобалистика как наука, изучающая глобальные проблемы современного человечества
  8. 4.2. Относительные величины
  9. 4.2. ОТНОСИТЕЛЬНЫЕ ВЕЛИЧИНЫ
  10. 4.1. АБСОЛЮТНЫЕ ВЕЛИЧИНЫ
  11. 5.2. ВЫБОР ФОРМУЛЫ СРЕДНЕЙ ВЕЛИЧИНЫ
  12. СССР принимает основную тяжесть борьбы против угрозы всему человечеству
  13. 3. Декларация об использовании научно-технического прогресса в интересах мира и на благо человечества
  14. 4.3. Средние величины
  15. 5.1. СУЩНОСТЬ И ОСОБЕННОСТЬ СРЕДНИХ ВЕЛИЧИН
- Внешняя политика - Выборы и избирательные технологии - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Идеология белорусского государства - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая коммуникация - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политические процессы - Политические технологии - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политическое лидерство - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социология политики - Сравнительная политология - Теория политики, история и методология политической науки - Экономическая политология -