Задать вопрос юристу

Восприятие себя

  Отношение к себе как к автономному субъекту у Татьяны носит неустойчивый характер. Как говорилось выше, автономия не является целостным феноменом, она складывается из отдельных эпизодов. Автономия, личная независимость не проблематизируются в профессиональной сфере.
Там Татьяна легитимно делает самостоятельные выборы и несет ответственность за них. Другое дело частная жизнь. В тексте интервью стратегия автономии проблематизируется, особенно в контексте отношений с ребенком, партнером, родителями.
Улыбаюсь, улыбаюсь. Настраиваю себя. И не считаю свою жизнь какой-то несчастной....даже вот моя мама считает меня какой-то в чем-то обделенной, может, несчастной... Ужасно, что ребенок один брошен. Я вечно в каких-то разъездах... Все меняется. Она считает, что вот старшая сестра вышла замуж, она живет с мужем, ребенком и все....Я их прекрасно понимаю. Но у них свое счастье, у меня — свое. Почему-то моя мама считает, что я в чем-то обделенная. Я считаю, что как раз наоборот. Моя жизнь более насыщенная, более интересная, более полная жизнь. Это с моих позиций, потому что у всех свои представления.
Все люди разные и по-своему судят о настоящем. Одни счастливы своим, я своим. То есть Вы всегда решаете все сами? Да. Не зависите ни от родителей, ни от друзей? Ну, конечно, нельзя сказать, что совершенно не зависима. В любом случае, мнение общественности оказывает свое влияние, потому что как ни крути... Даже если мама что-то скажет, и я категорически откажусь, то пройдет какое-то время, и через какое-то время
я все равно это обдумаю и в чем-то переосмыслю. Я тоже эгоистична, и в чем-то могу сказать «нет» по-детски до сих пор. Но подумать, в чем-то даже, может быть, принять. Мнение окружающих все равно в любом случае интересует, и близких людей тоже. Конечно, полностью независима — нереально. Все равно от кого-то... даже от тех же нянь я завишу. От тех же бабушек, от сына. Невозможно быть полностью независимой. Нет, я не стремлюсь быть такой. Наоборот, жизнь ставит в такие рамки, а я не хочу быть независимой, самостоятельной. Никогда к этому не стремилась.
И до сих пор мне очень нравится, когда, мой друг меня всегда очень за это упрекает, когда мы с ним вместе, а я пытаюсь сделать что-то сама, там, открыть сок. Он: «С тобой же мужчина!» Но я не могу к этому привыкнуть, я привыкла [быть] одной, и мне уже тяжело перестраиваться. И мало того, тяжело привыкать к этому. Я боюсь, что я привыкну, что произойдет что-нибудь... Потому что мой последний брак был уже третьим браком. Так случилось, что фатальное невезение... Я уже боюсь, может быть, потерь, боюсь привыкать...
Из этой цитаты видно, что Татьяна считает, что ее независимость и автономия относительны. Она является продуктом тех жизненных условий, в которых она оказалась. С одной стороны, она четко отвечает на поставленный вопрос: она все решает сама, но к определению себя как полностью независимого человека относится скептически. Она осознает сложности реализации стратегии автономии. Поскольку автономия складывается в контексте наших социальных связей, особенно в близких отношениях, само это понятие подразумевает влияние на автономного субъекта со стороны друзей, родственников, партнеров.
Автономная женщина испытывает сложности в отношениях с партнером. Как видно, она не готова к роли «слабой женщины» рядом с «сильным мужчиной»; она критикует некоторые его выборы и решения (как в случае с тем, как он организовал поездку за город, см. выше). Рассказчица опасается близких взаимозависимых отношений, думая, что они могут быть ненадежными. Предшествующий опыт заставляет ее быть осторожной и расчетливой в интимных отношениях. Она выказывает неготовность к полному доверию и близости и тем самым проявляет то самое эмоциональное охлаждение, о котором пишет Хохшильд. Ей представляется более надежным самостоятельное решение всех проблем, она готова во всем полагаться только на себя,

нежели инвестировать эмоциональный капитал, не имея гарантий его приращения или сохранения. Эту стратегию управления эмоциями Татьяна применяет осознанно и считает ее вполне оправданной:
Хотя я эгоистка. Забота моих близких меня трогает, моих подруг, а то, что вокруг меня, — я как-то зачастую индифферентно к этому отношусь. Я знаю эту сторону своего характера, и она мне не мешает жить, совершенно. На работе очень часто не участвую даже, даже очень часто, в какой-то активной общественной жизни. А то, что происходит между сотрудниками, не вижу. Как? Вы этого не видите? Я говорю: мне просто неинтересно.
Итак, анализ интервью показал, что в данном случае (как и на примере других интервью) мы не можем говорить об автономии современной российской женщины как о целостной жизненной стратегии. Автономия скорее определяется как ситуативная и эпизодическая.
В биографии респондентки представлены разнообразные эпизоды самостоятельных, независимых решений. Ее склонность к рефлексии в отношении собственной социализации, жизненного опыта, опытов подруг и родственников также не оставляет сомнений в том, что эта женщина идентифицирует себя как автономная, т. е. самостоятельная и независимая. Она совершает образовательные и профессиональные выборы, рационально планирует свое время, является экономически независимой, планирует деторождение, одна воспитывает ребенка, выбирает партнера и строит отношения с ним. Она представляет себя как рационального субъекта, управляющего своими эмоциями, взвешивающего риски и выгоды своих поступков и целеустремленно выстраивающего жизненную стратегию женщины-профессионала. Стратегия автономной женщины проблематизирована в частной сфере — сфере интимных партнерских и родительских отношений. Автономия, предполагающая экономию эмоционального капитала, сочетается у Татьяны с потребностью в эмоциональной теплоте, заботе, дружеском участии, любовных переживаниях. Стремление соотносить свои потребности с обязанностями также зачастую приводят к сочетанию холодной рациональности с эмоциональностью (как в отношениях с партнером, так и родственниками и ребенком). В то же время недостаток эмпатии, заботы по отношению к окружающим не всегда оцениваются информанткой как проблема. Например, отношения с ребенком описываются в более инструментальном ключе, чем отношения
с партнером, описание которых более эмоционально окрашено. Информантка противопоставляет самооценку и оценку ее жизни окружающими. Автономная женщина воспринимается зачастую как неустроенная, одинокая, несчастная как представителями старшего поколения, так и ровесниками, следующими более традиционным сценариям.
Анализ данного интервью показывает, как в женской стратегии автономии сочетается рациональное управление эмоциональной жизнью с потребностью в эмоциональной теплоте любовных отношений. Ради этой теплоты многие современные женщины готовы к рискам, связанным с вложением эмоционального капитала.
Литература
Гидденс Э. (2004). Трансформация интимности: Сексуальность, любовь и эротизм в современных обществах. М.; СПб.: Питер.
О’Нил О. (1995). Автономия: зависимость и независимость, в кн.: Р. Г. Апресян, отв. ред., Мораль и рациональность. М.: Институт философии РАН, с. 119—135.
Benson P. (2000). Feeling crazy: Self-worth and the social character of responsibility, in: C. Mackenzie, N. Stoljar, eds., Relational Autonomy: Feminist Perspectives on Autonomy, Agency, and the Social Self. New York: Oxford University Press, p. 79—93.
Clement Gr. (1996). Care, autonomy and justice. Westview Press.
Connell R.W. (1987). Gender and power. Stanford University.
Croom H., Dyson T., Moor M. (1983). On family structure, female autonomy, and demographic behavior in India, Population and development review, N 9, p. 35—60.
Dixon-Mueller R. (1978). Rural women at work: strategies for development in South Asia. Baltimore: Johns Hopkins Press.
Fernandez-Kelly Patricia M. (1994). Broadening the Scope: Gender and the Study of International Development, in: D. Kincaid, A. Portes, eds., Comparative National Development: Society and Economy in the New Global Order. University of North Carolina Press, p. 143—168.
Fineman M.A. (2004). The Autonomy Myth: A Theory of Dependency. The New Press.
Friedman M. (2003). Autonomy, Gender, Politics. Oxford: Oxford University Press.
Hochschild A. (1974). The Sociology of Feeling and Emotion: Selected Possibilities, Sociological Inquiry, vol. 45, p. 2—3.

Hochschild A. (2003). The Commercialization of Intimate Life and Other Essays. San Francisco; Los Angeles: University of California Press.
Illouz E. (1997). Consuming the Romantic Utopia: Love and the Cultural Contradictions of Capitalism. University of California Press.
Meyers T.D. (1992). Personal autonomy or the deconstructed Subject? A reply to Hekman, Hipatia, vol. 7, N 1 (Winter), p. 619—629.
Meyers T.D. (1998). Self, Society, and Personal Choice. New York: Columbia University Press.
Nussbaum M. (2000). Women and Human Development: The Capabilities Approach. Cambridge University Press.
Rubin Z. (1970). Measurement in romantic love, Journal of Personality and Social Psychology, N 6, p. 265—273.
Safilios-Rothschild C. (1982). Female Power, Autonomy, and Demographic Change in the Third World, in: R. Anker et al., eds., Women’s Roles and Population Trends in the Third World. London: International Labor Office, p. 117—132.
UNDP (1995). UNDP. 1995. The Human Development Report: Gender and Development. Oxford: Oxford University Press.

 
<< | >>
Источник: Коллективная монография. Новый быт в современной России: гендерные исследования повседневности. 2009

Еще по теме Восприятие себя:

  1. Г лава 7 ГРУППА В. ВОСПРИЯТИЕ СЕБЯ
  2. Восприятие избирателями себя и политических кандидатов как объектов политической рекламы
  3. Восприятие роли исполнителем
  4. 2.2. Свойства и процесс восприятия
  5. Восприятие
  6. Особенности восприятия различных объектов.
  7. 17.3. Восприятие риска обществом в целом
  8. 17.1. Направления исследований восприятия риска
  9. 17.2. Факторы и механизмы восприятия риска человеком
  10. 2.3. Законы и эффекты восприятия
  11. 9.2.1 Анализ психологических процессов — восприятия, памяти и обучения
  12. 3.8. Масштабы восприятия
  13. 2.1. Сущность и значимость восприятия
  14. ОСВОБОЖДАЕМСЯ ОТ ОШИБОЧНОГО ВОСПРИЯТИЯ
  15. Глава 1. Сравнительный анализ восприятия безопасности в России и на Западе
  16. Восприятие социального мира и политическая борьба