Задать вопрос юристу

МОРАЛЬНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЖЕНЩИН И АВТОРИТЕТ ВРАЧЕЙ: ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ГИНЕКОЛОГОВ И ПАЦИЕНТОК

  Большинство статей в этом сборнике так или иначе обсуждает повседневную жизнь женщин, принадлежащих в среднему классу. В этой статье я хочу обратить внимание на повседневную работу гинекологов женских консультаций Санкт-Петербурга.
В статье исследуются их взгляды и способы работы с женщинами, нуждающимися в совете
о              предохранении или прерывании беременности. Анализ сосредоточен на ценностях, транслируемых в их рассказах о работе с пациентами. Я рассматриваю, как ценности врачей-гинекологов переплетаются с общими установками в отношении женщин и материнства, доминирующими в современном российском обществе. В статье показано, как профессиональные взгляды и практики гинекологов конструируют повседневность современной российской женщины.
В первой половине 1990-х гг. в Санкт-Петербурге развернулась активная деятельность, направленная на улучшение репродуктивного здоровья российских женщин. Принимаемые меры отличались разнообразием и варьировались от попыток иностранных консультантов привлечь внимание к правам женщин и построить «демократию» в клиническом контексте до выступлений политических реформаторов глобального и местного уровня, считающих, что к желаемому результату приведет экономическое стимулирование работников здравоохранения. В общем хоре голосов выделялось мнение врачей женских консультаций, согласно которому корни проблем репродуктивного здоровья женщин следует искать в общем неудовлетворительном состоянии здоровья женщин, их невежестве, равнодушии к своему здоровью и моральных проблемах общества. Исходя их этого, гинекологи, участвующие в образовательных программах по сексуальности, целью своей просветительской деятельности считали рост личного
нравственного самосознания пациенток. Самодисциплина в уходе за телом и следование советам врача в их глазах представлялись необходимыми условиями формирования морально ответственной женщины, способной заботиться о других. В их лекциях женское тело по существу концептуализировалось как сосуд для воспроизводства, а приобретение навыков и привычек гигиены и серьезное отношение к сексуальности рассматривались как шаги на пути к будущему ответственному материнству. Игнорирование советов экспертов по здравоохранению соответственно грозило моральным упадком и потенциальным бесплодием (Rivkin-Fish, 1999, 2005).
Образовательные попытки гинекологов, однако, происходили не в социальном вакууме, а были встроены в широкий исторический и социальный контекст. На протяжении всего советского периода доступ к знанию о репродуктивном здоровье и сексуальности был ограничен. В середине 1980-х в школьной программе появился предмет «Этика и психология семейной жизни». Однако вместо информирования учащихся о сексуальности и репродуктивном здоровье предмет делал акцент на укреплении «половой морали» и воспроизводстве гендерных ролей. Этот образовательный эксперимент вызвал противоречивые реакции и только усилил консервативные дискурсы в обществе (Kon, 1995; Rivkin-Fish, 1999, 2005; chervyakov, Kon, 2000; Rotkirch, 2000).
Новый виток обсуждения сексуального образования приходится на 1990-е годы. По мнению Мишель Ривкин-Фиш (Rivkin-Fish, 2005), морализаторство и индивидуалистический подход в дебатах о сексуальном образовании в 1990-х гг. объясняются двумя основными факторами. Во-первых, в советское время образование в области здравоохранения фокусировалось на дисциплинирующих телесных практиках. Телесная дисциплина рассматривалась как показатель ответственной личности, готовой подчиняться авторитету медицины. Во-вторых, акцент на моральной ответственности личности соответствовал идейному пафосу консервативных кампаний, атакующих сексуальное образование и планирование семьи. Акцент на будущем материнстве, в свою очередь, становится понятным в контексте символической значимости материнства как естественного призвания и центральной составляющей жизненного пути российской женщины (Kon, 1995; Attwood, 1996; Rotkirch, Haavio-Mannila, 1996; Rotkirch, 2000).
Контрацепция и прерывание беременности были выбраны темой этого исследования в связи с особенностями российского исторического контекста, характеризующегося ограниченностью доступа к
надежной контрацепции в сочетании с доступностью абортов (Re- mennick, 1991, 1993).
Хотя по сравнению с поздними 1980-ми современные способы контроля рождаемости стали гораздо доступнее, уровень их использования остается относительно низким, при довольно высоком количестве абортов (Chalmers, Sand, 1998; Rankin-Williams, 2001). Согласно недавнему репрезентативному исследованию женщин детородного возраста в Санкт-Петербурге, 23% женщин не используют средства контрацепции, 23% практикуют прерванный половой акт, 15% — календарный метод и 11% — вагинальное спринцевание. По условиям опроса респондентки могли выбрать несколько вариантов ответов, и ответы частично перекрываются. Результаты исследования позволяют утверждать, что 50—60% респондентов использовали надежные способы контрацепции. Кроме того, 26% респонденток, когда- либо бывших беременными, перенесли один, а 42% — более чем один аборт (Kesseli et al., 2005). Что касается роли врачей, исследования начала 1990-х гг. предполагают, что знания врачей о современных средствах предохранения были неадекватными; к тому же врачи не участвовали в активном продвижении современных способов контрацепции (Hutter, 1996; Гаврилова, 1997; Kulakov et al., 1997; Stephenson et al., 1997).
Исследования, приведенные выше, представляют лишь одну сторону вопроса; на деле же наблюдаемые тенденции более разнообразны. Во многих странах Восточной и Центральной Европы использование технологий контрацепции в последнее время воспринимается как признак национального успеха и принадлежности к современной культуре. Противопоставление социалистической политики в сфере воспроизводства и новых мер в этой области часто используется в контексте демонстрации морального превосходства новых демократических режимов в сравнении с социалистическим строем. Таким образом, использование современных контрацептивов стало символом современного демократического и морально ответственного образа жизни (Gal, Kligman, 2000: 28—29). Как показывает исследование Ривкин-Фиш (Rivkin-Fish, 2005: 91 — 119), некоторые российские эксперты сферы здравоохранения используют подобную риторику, называя проблемы женского репродуктивного здоровья наследием советского времени и связывая новую общественную нравственность с зарождающейся в обществе демократией.
Отправной точкой данной статьи является следующее теоретическое положение: знание о теле, здоровье и болезни культурно кон
струируется и является предметом переговоров. Предметом изучения медицинской антропологии и социологии являются культурные основания биомедицины и демонстрация того, как они включены в производство и передачу медицинского знания на практике (Lock, Gordon, 1988; Lock, Scheper-Hughes, 1996; De Vries, 2004; Van der Geest, Finkler, 2004). В соответствии с этим, я исследую установки и практики гинекологов в сфере контрацепции и вынужденного прерывания беременности в современном российском обществе. В данной статье предпринимается попытка раскрыть некоторые культурные представления гинекологов, сказывающиеся на их профессиональных практиках. Взаимодействие между гинекологами и их социальным окружением, безусловно, не является односторонним: несомненно, социальный контекст влияет на установки и практики гинекологов. Однако и медицинские практики, в свою очередь, вносят вклад в формирование новой повседневности. Консультирование врачей может быть рассмотрено как попытка внедрить новые репродуктивные практики и ценностные ориентации в повседневную жизнь пациенток.
Данное исследование проводилось в районных женских консультациях Санкт-Петербурга. В каждом районе города работает по крайней мере одна государственная женская консультация (всего 41 консультация на весну 2005 года). Хотя существует некоторое количество частных клиник, специализирующихся на женском репродуктивном здоровье, и многие женские консультации предоставляют платные услуги, визит к районному гинекологу женской консультации остается основной формой контакта большинства женщин Санкт-Петербурга со сферой репродуктивного здравоохранения. Таким образом, клиентура врачей женской консультации состоит из женщин, принадлежащих к разным социальным средам и разным типам семей.
  
<< | >>
Источник: Коллективная монография. Новый быт в современной России: гендерные исследования повседневности. 2009

Еще по теме МОРАЛЬНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЖЕНЩИН И АВТОРИТЕТ ВРАЧЕЙ: ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ГИНЕКОЛОГОВ И ПАЦИЕНТОК:

  1. Мери Лариваара МОРАЛЬНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЖЕНЩИН И АВТОРИТЕТ ВРАЧЕЙ: ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ГИНЕКОЛОГОВ И ПАЦИЕНТОК
  2. § 1. Ответственность за понуждение женщины к вступлению в половую связь
  3. 327. Что понимается под моральным вредом и в каких случаях работодатель обязан возместить моральный вред работнику?
  4. Отсрочка отбывания наказания беременным женщинам и женщинам, имеющим малолетних детей
  5. 19.14. Особенности материально-бытового обеспечения осужденных беременных женщин, кормящих матерей и женщин, имеющих детей
  6. Н.Л. Пушкарева «ИССЛЕДОВАНИЯ ЖЕНЩИН» КАК ИССЛЕДОВАНИЯ ДЛЯ ЖЕНЩИН (культурное наследие антропологов-феминисток первой волны)
  7. 2.3.2. Авторитет в рекламе
  8. Авторитет и власть
  9. КАКИЕ ОСОБЕННОСТИ АВТОРИТЕТА ЛИЧНОСТИ ВЛИЯЮТ НА ПРУР?
  10. АВТОРИТЕТ ГОСУДАРСТВЕННОГО СЛУЖАЩЕГО
  11. Сила, власть, авторитет
  12. Авторитет
  13. 2.3.1. Сила авторитета: анатомия власти
  14. Упадок авторитета власти
  15. Власть, влияние, лидерство и авторитет менеджера