Задать вопрос юристу

Модель 2. Ситуативное участие или формальное присутствие отца на родах: «Просто на месте событий был»

  Данная модель описывает практики, которые связаны со спонтанным решением о присутствии будущего отца на родах. Поведение партнера на родах в этом случае описывается как пассивное. В силу отсутствия подготовки отцы оказываются когнитивно, эмоционально и практически некомпетентными; часто их присутствие воспринимается как неуместное роженицей и медперсоналом.
Опыт совместных родов для таких пар не является новым рефлексивным опытом, влияющим на переопределение гендерных ролей и родительства. Рассмотрим эту модель подробнее.
Отцы не являются активными на стадии беременности, они не посещают курсы по подготовке к родам, мало информированы об изменениях женского организма во время беременности: «Она, по-моему, вообще ничего не посещала. А консультации женские?.. По-моему, ходил я с ней. на консультации с ней был несколько дней. несколько раз. Ну, не помню, что тогда было — УЗИ, не УЗИ» (Павел, 29 лет). Организационное и эмоциональное управление находится в руках женщин. «Если честно, всем этим рулила теща, и я полностью отдался, потому что, потому что теща тоже имеет ребенка, там, ребенку три года, все свежо. Вот она, она там своего врача, кажется, подогнала» (Павел, 29 лет). Мужья не стремятся помочь женам в процессе подготовки к родам. В отличие от первой модели здесь жены говорят
об              отчуждении мужа, его дистанцировании от происходящего.
«Он, как бы, не умеет ни себя, ни других беречь. Поэтому, ну, как бы, я была предоставлена сама себе. Вот. Надо было просто дожить до родов [усмехается] как-нибудь» (Екатерина, 24 года). Супружеские пары в основном не осуществляют подготовку к родам. «Я нигде не узнавала, потому что у меня как-то все шло нормально. И я не думала о том, где я буду рожать, где-то до седьмого или восьмого месяца беременности» (Екатерина, 24 года).
Участие отца в родах, как правило, заранее не планируется, решение принимается спонтанно. Вот как описывает ситуацию Александр:
Нет, я думаю, что это для меня решение, спонтанно было все. То есть я, может быть, предполагал находиться в роддоме, там, в сосед
ней палате где-то. А когда — так, пойдем туда, неси эти сумки сюда — а я зашел уже, и тут все это действо началось, и я, как бы, просто и уйти уже, как бы, ну не мог, и не хотелось как-то мне (Александр, 30 лет).
Если участие партнера в родах заранее и оговаривается, то инициаторами выступают женщины. Сами будущие отцы не выражают активного стремления к участию, однако готовы выполнить пожелания жены:
У меня муж такой по характеру — ему скажешь, он сделает... Ну, если честно, не помню, чтобы он что-то сам первый предлагал... В общем, как бы, он со мной не спорил. Сказала бы «не надо присутствовать» — наверное, бы не присутствовал. Сказала бы «сиди до победного конца» — сидел бы до победного конца (Юлия, 27 лет).
Если в первой модели женщины изначально рассматривали присутствие мужа как желаемое, то здесь мотивация его участия может быть иной. Оно обусловлено стремлением жены сделать видимым свой материнский труд и свой вклад в семейную жизнь, который не менее важен, чем материальный вклад мужчины. Если в первой модели участие мужа имеет партнерский характер, а гендерные роли эгалитарны, то здесь, напротив, роли поляризованы и поэтому нужны специальные усилия для того, чтобы материнская роль женщины и ее страдания были оценены.
И потом, еще важно, что в тех семьях, когда муж действительно является таким стержневым материальным началом. очень важно, чтобы он действительно видел это еще и потому, что действительно важно понимать ценность этого и тот вклад, который женщина делает в жизни (Елена, 31 год).
Я подумала — все рожают с мужем, а я что, одна должна страдать? Пусть он тоже, значит, помучается (Екатерина, 24 года).
Во время родов отцы часто оказываются неподготовленными и некомпетентными — они не знают, что конкретно происходит, какова последовательность событий, как им вести себя: «Я ожидал потоки крови... Я думал, что будет, как в кино, да: там, Катя лежит, вокруг нее куча народу бегает, всякое такое» (Павел, 29 лет). Как правило,
их участие в родах сводится к наблюдению или неумелым попыткам помочь жене. Такие отцы не присутствуют, как правило, во время самого родового процесса:
Я старался ей помочь, поддержать, ну как, как я считал, что это нужно. И наоборот, то есть, как бы... ну, то что подержать ее за руку, ей это было не нужно, ну, ну, просто я сидел рядом, просто в принципе и все, то есть она мне рассказывала о своих впечатлениях. А в сам момент родов я вышел... Пришел, когда уже был ребенок уже помытый, ну, и ее, там, когда зашили, все, вот тогда я уже вернулся (Игорь, 29 лет).
Рассказы о родах лаконичны, отцы «не могут вспомнить» деталей, ограничиваются общим описанием хода событий. Неуместность и некомпетентность их действий вызывает раздражение у женщин и сожаление об их присутствии:
Он пришел, естественно, пьяный. Начал мне какие-то, значит, советы давать — типа, давай держись, не бойся, скоро все закончится, потерпи, — что у меня, естественно, вызвало... вызвало большое раздражение, потому что я тут, понимаешь, целый день рожаю, уже знаю чё, куда и как, чего делать. А он пришел и начинает мне советы давать, успокаивать. Я вроде бы и не волнуюсь, он мне говорит — не волнуйся, не переживай, скоро все закончится. Вот. Поэтому я начала на него огрызаться. Я, значит, была раздраженная, там, кричу на него, а он такой, значит — [пьяным голосом] «м-м, не переживай, я тебя люблю, все хорошо». в общем, я, как бы, в тот момент даже пожалела, что я его позвала, потому что он мешает, отвлекает. (Екатерина, 24 года).
Если в первом случае мы можем говорить о совместном переживании родов, то здесь каждый «занят своим делом»:
Муж в это время сидел рядом, сидел рядом у изголовья. Я лежала и тихо страдала (Юлия, 27 лет).
Он сидел в коридоре. Я, там, соответственно рожала. Родила... Его пригласили. Ну, ребенка мне дали на руки, как обычно полагается. Его пригласили, и в какой-то момент дали ему ребенка, мол, подержи, чтобы была от тебя хоть какая-то польза... моя соседка по палате
сказала — а, типа, это твой муж сидел в коридоре газету читал? [Смеется.] Я это как-то запомнила, хотя не могу сказать, что, ну, как бы, нормально, газету читал, что ему еще делать было? (Екатерина, 24 года).
В первой модели мы можем говорить о партнерских отношениях во время родов, во втором случае процессом управляет женщина, а мужчина оказывается, как правило, исполнителем.
Муж особенно никуда не бегал, ничего ни с кем не общался, а просто сидел рядом. И в общем-то, может, у него, конечно, сам вид по себе очень грозный. Но вообще он себя никак не проявлял, что вот давайте с моей женой, там, чтобы мне там поаккуратнее, поласковее. Сидел и сидел. В общем-то, я руководила процессом там (Юлия, 27 лет).
Опыт совместных родов не имеет для таких пар значения совместного катарсиса: «Просто на месте событий был. В центре. Не, ну конечно важно, да, но я никакого философского смысла в это не вкладывал никогда. То есть для меня это было просто естественно, и все» (Игорь, 29 лет). Даже если опыт был эмоционально насыщенным для мужчины, пара не рассматривает его как значимый этап, влияющий на дальнейшее сплочение семьи и на включение отца в повседневный уход и заботу. Вот как комментирует отсутствие последствий такого участия для семейных ролей Елена:
Одно дело — вот эти вот вспыхнувшие чувства, которые происходят на родах, и совсем другое — ежедневные рутинные. Это некоторая иллюзия, мне кажется. Тот факт, что вот он все это видит, да, это, конечно, все здорово. В таком случае, еще если б он этого не видел, я вообще не знаю, что было бы тогда. Но я не думаю, что это влияет на ежедневную вот эту вот потом последующую стирку пеленок, глажение. И дома он тоже ничего не делал (Елена, 31 год).
Мужчины также не придают этому опыту структурирующего значения: «Я не думаю, что они как-то изменили отношения. То есть я сам родам не придаю вот такого вот какого-то особого значения» (Игорь, 29 лет).
В послеродовой период отцы лишь незначительно включены в заботу о ребенке:

Муж мой, конечно, был, мы оба были до конца не готовы к тому, чтобы вообще проявлять себя как... отцовство и материнство свое... Был самый сложный период с полугода до года... Мне очень хотелось, чтобы он мне помог — папа который, чтобы он пришел пораньше с работы, посидел с ним, там, что-то... А он вообще из дома исчез в какой- то момент, стал приходить в час ночи (Елена, 31 год).
Если в первом случае отцы выполняли экспрессивную роль, участвуя в заботе о жене и ребенке, то здесь роль отца сводится прежде всего к инструментальной — обеспечению семьи:
Он к ребенку относится, понимаешь, как-то вот внешне очень, не углубляясь.
Он его любит, и все, но вот такой вот специфической мужской любовью. Он держит в голове свой бизнес, свои дела какие- то на работе. Это же важно, да, что человека занимает в свободное время, что занимает его мысли. Вот его мысли не занимают проблемы, связанные с ребенком. Семья кормится, как бы, одевается, ездит в отпуск на его деньги. И у меня нет оснований для того, чтобы сказать своему мужу — давай-ка сделай вот это, вот это, занимайся с ним (Елена, 31 год).
Отцы начинают воспринимать ребенка и участвовать в его воспитании только на более поздних стадиях детства. Новорожденный — это исключительная сфера заботы матери:
Скажу откровенно... [сын]это, для меня это было существо. Человеком он стал для меня, когда у него появились какие-то поступки свои. То есть вот когда он, там, засмеялся, заулыбался. Так он лежал, ну, как бы... особо сильных чувств я не испытывал. Ну, прошу прощения, для женщины это может звучать как это, э-э, ужасно — ну, лежит кусок мяса, который, ну то есть просто живая кукла (Павел, 29 лет).
Воспитание ребенка осуществляется согласно модели традиционного отцовства — отец редко бывает дома, занимается только «мужскими делами», его роль в воспитании связана с развлечением и играми (а позднее с контролем и наказанием), а не с проявлением заботы и повседневным уходом: «Я занимался всяческими, там, не знаю, чисто мужскими делами. я больше работал, чем находился дома.

Я даже и не помню, как это все прошло, на самом-то деле, это время... Мне нравится с ним гулять... Нравится с ним в футбол играть» (Павел, 29 лет). Во многих случаях в уход за ребенком включаются старшие родственники, и прежде всего бабушки.
Данная модель участия отца в родах вписывается в традиционное разделение гендерных ролей, прав и обязанностей, в ней сохраняются гендерные границы женского и мужского миров и поляризованные роли материнства и отцовства.
Итак, мы рассмотрели модели участия отца в родах, основываясь на интерпретации практики парами, «рожавшими вместе». Далее мы обратимся к тому, как описывают опыт семейных родов акушерки и гинекологи, и выделим роли отцов, опираясь на их профессиональное видение ситуации.
Мужские роли в семейных родах: восприятие медперсонала Отец-контролер. Роль таких отцов прежде всего в том, чтобы следить за действиями медперсонала, контролировать ситуацию: «Как бы медперсонал что-нибудь не сделал... Есть папаши, которые читают, что она [его жена] подписывает. Правда, мы-то их к этому готовим. У нас они читают это на занятиях в трезвом уме и твердой памяти все эти бланки, поэтому они знают, что они будут подписывать» (Л.Ш., акушерка, 44 года). Отец — эксперт и помощник гинеколога. Это тип компетентных отцов, которые настолько хорошо подготовлены, что в состоянии сами принять роды: «. знают лучше всех, что будет происходить. То есть люди, которые на самом деле сами бы приняли роды, просто им по какой-то причине это, ну, ситуация не позволила, жена или теща или, там, культурный уровень. Но, в принципе, они прочитали все и вообще-то они бы это сделали все сами» (Л.Ш., акушерка, года). Отец-партнер. Такие отцы, помимо хорошей подготовки, устанавливают и поддерживают постоянный контакт с женой, действуя с ней совместно: «Они каждую штуку обсуждают. Он ей говорит: “Не сесть ли тебе на мячик?” Она говорит: “Ну, давай попробуем”. Он говорит: “Нет, наверное, на мячике тебе хуже”. Она говорит: “Нет, на мячике...” Вот они поговорили про мячик, там, полчаса, да, остались на мячике. Потом он ей говорит: “А ты дышишь не так”. Или там:
“Давай я буду дышать вместе с тобой или попою вместе с тобой”» (Л.Ш., акушерка, 44 года). Отец — пассивный наблюдатель. Участие таких отцов в родах сводится к их присутствию: «Книжечку читать могут в это время, там, кроссвордики разгадывать, кто-то пивко может даже попивать» (И.Б., акушерка, 46 лет). Однако, как отмечалось выше, даже такое пассивное наблюдение обеспечивает функцию контроля над медперсоналом. Отец — некомпетентный участник. Такие мужчины не подготовлены к родам, мешают своим присутствием и жене, и персоналу: «Бывают мужья, которые на самом деле мешают. Акушерке они вообще не мешают. На наш взгляд, они мешают женщине тем, что они, как бы, делают некстати. И обычно женщина сама говорит — уйди, отойди, убери руки.» (Л.Ш., акушерка, 44 года).
Как видим, представления самих партнеров и представления акушерок близки. И те и другие указывают на вариативность участия мужчин в семейных родах. В обеих перспективах основное различие проводится между будущим отцом, активно вовлеченным в роды, и партнером, для которого характерно лишь присутствие. При этом функция контроля медицинского персонала воспроизводится в обоих случаях. Даже простое присутствие может рассматриваться как контроль.
Сравним реконструированные модели участия отца в родах — активное участие как сознательный гендерный проект и ситуативное (формальное) участие. Общим контекстом обеих моделей является, во-первых, отношение к семейным родам как к современному, модному и все более распространяющемуся явлению и, во-вторых, сохраняющийся дефицит доверия, связанный с медицинской системой родовспоможения.
Для первой модели характерно сознательное и рефлексивное следование новому: «Мы считали себя очень прогрессивными молодыми людьми. И в каком-то смысле, наверное, таковыми и были. В том смысле, что когда стали появляться какие-то новые вещи, там, появлялись, и мы за них ухватывались, с большим интересом ими пользовались» (Максим, 30 лет). Для второй — это стремление не отстать от других: «.я подумала — все рожают с мужем, а я что, одна должна?..» (Екатерина, 24 года).
Стремление восполнить дефицит институционального доверия характерно для обеих моделей участия отца в родах. Однако способы
преодоления недоверия различаются. В модели гендерного проекта в дородовый период партнеры занимаются поиском информации, посещают курсы подготовки к родам, устанавливают доверительные отношения с акушеркой. Ко времени наступления родов недоверие уже во многом преодолено. Будущие родители заключают договор с роддомом, предусматривающий обеспечение условий для семейных родов. Присутствие отца при родах в таком случае не сводится к контролю над действиями медперсонала. Такой отец — это партнер, эксперт; он помогает как роженице, так и акушерке. Его присутствие означает совместное переживание опыта, который осознается как значимый для дальнейшей жизни семьи. Оно компенсирует недостатки организации ухода в родильном доме.
Для модели ситуативного участия характерна стратегия получения формальных гарантий — заключение платного договора с роддомом, которому не предшествует специальная подготовка к родам. Проблема недоверия остается актуальной во время родов, присутствие отца в роли контролера или просто наблюдателя (пусть и просто почитывающего газету в углу) имеет важное функциональное значение обеспечения надзора и достижения безопасности.
Таким образом, разные стратегии преодоления недоверия связаны с разными смыслами участия отца в родах. Если в первой модели это «совместное переживание», то во второй «каждый занят своим делом»: жена рожает, а муж следит, чтобы все протекало нормально. В первом случае для пары характерно отсутствие жесткого гендерного разделения труда, родительские роли выступают предметом постоянных переговоров и сотрудничества между супругами. Для второй модели характерно более традиционное гендерное разделение ролей, поляризация материнства и отцовства.
Мы видим, что практика присутствия отца при родах имеет различные вариации и различные социальные смыслы. Первая модель позволяет нам сделать предположения о том, что эта новая практика связана с трансформацией гендерного порядка, с переосмыслением родительства. Меняется структура родительства — роли матери и отца перестают быть жестко заданными. Практика активного участия в родах включает отца в воспитание и уход за детьми на более ранних стадиях; такие «новые отцы» более ориентированы на заботу о детях, партнерство и эмоциональную работу. Вторая модель участия не предполагает глубокой вовлеченности мужчины, его поведение в большей степени ориентировано на моду и является реакцией

на инициативу женщины, которая хочет, чтобы ее материнский труд был замечен и оценен. Для этой модели не характерно существенное изменение практик отцовства, она не влечет за собой значимых последствий для изменений гендерного порядка в сфере родительства.
  
<< | >>
Источник: Коллективная монография. Новый быт в современной России: гендерные исследования повседневности. 2009

Еще по теме Модель 2. Ситуативное участие или формальное присутствие отца на родах: «Просто на месте событий был»:

  1. Модели участия отца в родах: практики и интерпретации
  2. Модель 1. Активное участие отца в родах как сознательный гендерный проект: «Я как будто сам родил»
  3. ОТЕЦ, УЧАСТВУЮЩИЙ В РОДАХ: ГЕНДЕРНОЕ ПАРТНЕРСТВО ИЛИ СИТУАТИВНЫЙ КОНТРОЛЬ?
  4. Евгения Ангелова, Анна Тёмкина ОТЕЦ, УЧАСТВУЮЩИЙ В РОДАХ: ГЕНДЕРНОЕ ПАРТНЕРСТВО ИЛИ СИТУАТИВНЫЙ КОНТРОЛЬ?
  5. Ситуативная модель
  6. Простые сценарии развития событий
  7. ПРИСУТСТВИЕ ВАШЕГО КЛЮЧЕВОГО ЧЕЛОВЕКА НА ПРЕЗЕНТАЦИИ ИЛИ СЕМИНАРЕ, ПРОВОДИМОМ ДРУГИМ ЛИДЕРОМ В ВАШЕМ ЖЕ ГОРОДЕ
  8. Участие в договоре простого товарищества (доверительного управления)
  9. МНИМЫЙ КОНЕЦ ТУРЕЦКОГО ФЛОТА, ИЛИ КАК БЫЛ РАНЕН СЕРВАНТЕС
  10. События или мероприятия
  11. Модель восьми альтернатив, или Модель разнообразия вариантов «Тренинг — Туризм — Event»
  12. Теории окружающей среды, или ситуативные теории
  13. Ходатайства о проведении осмотра письменных или вещественных доказательств в месте их хранения.