Задать вопрос юристу

Дискуссия

  Гинекологи, принявшие участие в данном исследовании, во многом повторяют основные темы дискуссии о сексуальном образовании первой половины 1990-х гг. (Rivkin-Fish, 1999, 2005). Они разделяют мнение, что трудности в распространении средств контрацепции и предотвращении абортов укоренены в невежестве женщин, их пренебрежительном отношении к своему здоровью и безответственности.
На первый, поверхностный взгляд врачи озабочены исключительно вопросами репродуктивного здоровья. Однако более детальное исследование обнаруживает моральные требования, предъявляемые ими к женщине, — ответственное отношение к здоровью они считают предписанной нормой; забота о репродуктивном здоровье и нравственный уровень женщины оказываются в их представлениях неразрывно связаны. Ожидается, что «культурная женщина» будет следовать советам экспертов о подходящих способах контрацепции, а в случае прерывания беременности ее объяснения должны соответствовать достаточным причинам, признаваемым врачом, чтобы быть встреченными с пониманием. Подчинение рекомендациям эксперта становится еще одним способом подтвердить свой моральный статус в глазах врачей. Конечной целью использования надежных средств предохранения и избегания абортов является сохранение фертильности женщины и ее способности к материнству в будущем. Генерируя дискуссию такого рода, врачи активно конструируют моральные нормы, которые, по их представлениям, должны регулировать повседневную жизнь женщин.
Взгляды и практики гинекологов транслируют образы гендера и настоящей женственности, которые и стары, и новы одновременно. Более ранние исследования постсоциалистических обществ также обращали внимание на то, как прошлое постоянно возвращается в настоящее, принимая при этом новый облик (см., например: Burawoy, Verdery, 1999). Действительно, иногда то, что кажется новым, оказывается замаскированным старым. Так, требования ответственного
и сознательного отношения к здоровью, конечно, не новы, однако врачи видят в них признаки репродуктивной культуры нового типа по сравнению с советскими практиками контроля рождаемости. В своих разговорах врачи создают разнообразные различия и границы, подчеркивая таким образом прогрессивность своих профессиональных установок. Различия проводятся между старыми и современными профессиональными практиками в отношении предохранения и воспроизводства. Врачи более молодого возраста проводят различия между собой и своими старшими коллегами, утверждая, что старое поколение гинекологов поддерживает старомодные способы предохранения и разделяет иное и, возможно, менее морализаторское, отношение к прерыванию беременности. Еще одно важное разграничение проводится между гинекологами как прогрессивными экспертами и пациентками как отсталыми обывательницами. Врачи рассказывают
о              том, сколько усилий уходит у них на борьбу с предрассудками своих пациенток в деле внедрения современной культуры репродуктивного здоровья. Образ обычной женщины, обывательницы, однако, не однороден. Врачи говорят о том, что практики надежной контрацепции становятся все более распространенными, а к абортам прибегают реже, чем раньше; они признают, что есть пациентки, которые относятся ответственно к своему репродуктивному здоровью, и беспокоятся о тех, кто все еще использует старые способы предохранения. Это разделение демонстрирует, как новый опыт встречается со старым, когда старый опыт рассматривается как инерция и отсталость, а новый становится символом прогресса и активной адаптации к новому социальному контексту. Подобное развитие было описано в других постсоциалистических обществах (см.: Gal, Kligman, 2000).
Разделяя профессиональный взгляд на современную, «репродук- тивно ответственную женственность, врачи, тем не менее, реалистично смотрят на вещи и признают, что женщины оказываются в ловушке семейных ответственностей и финансовой нестабильности. С раннего советского времени позиция женщин в российском обществе характеризуется гендерным контрактом работающей матери. От женщин ожидалось участие в процессе производства наравне с мужчинами; при этом их обязанностью также было родить и вырастить детей и нести на себе большую часть домашних забот. В России существует традиция сильных женщин, составляющих основу семьи и руководящих семейной повседневной жизнью (Rotkirch, Haavio-Mannila, 1996; Rotkirch, 2000). На этом фоне понимание, продемонстрированное вра
чами в отношении женщин, решившихся на аборт по экономическим причинам или из-за уже имеющихся детей, свидетельствует о признании врачами общих жизненных условий женщин. Врачи поддерживают представление об ответственной и сознательной матери, прилагающей все усилия для поддержания благополучия в семье. Представления о матери как о «краеугольном камне» семьи строятся на уверенности врачей в том, что беременная женщина получит поддержку своей матери и что именно мать беременной женщины станет главным союзником врача в борьбе против аборта.
Материнство как ожидаемая составляющая жизни женщины проявляется в разговорах гинекологов в разных перспективах. От женщины требуется использование средств предохранения, чтобы оградить тело от бесплодия, которое может последовать после прерывания нежелательной беременности. Гинекологи объясняют свое негативное отношение к абортам риском бесплодия и утверждают, что используют все возможные аргументы, убеждая женщин, у которых нет детей, сохранить беременность. Хотя прерывание беременности может быть рассмотрено как нарушение женской материнской природы, женщины, решившие сделать аборт, получают больше понимания в тех случаях, когда у них есть маленькие или больные дети. И, может быть, прерывание беременности становится, напротив, способом выражения женского материнского начала в ситуациях, когда женщина делает этот выбор с сожалением ради уже существующего ребенка или детей, нуждающихся в ее заботе.
Врачи выражают озабоченность недостатком знаний у своих пациенток и превалированием репродуктивных практик, подвергающих опасности их здоровье, и, следовательно, признают необходимость сексуального образования. При этом практики консультирования по поводу контрацепции остаются поверхностными, что, несомненно, мешает им эффективно решать эту проблему в своей клинической работе. Обнаруживается, что не существует ясного консенсуса о достаточном уровне знаний, которым должна обладать женщина. Некоторые молодые врачи были готовы поделиться информацией с пациентками, чтобы включить их в процесс принятия решений. Другие доктора, как правило старшего возраста, полагали, что женщины обладают достаточным уровнем знаний, если они готовы согласиться с рекомендациями гинеколога. Эти межпоколенческие различия, однако, не являются четкими, и обе тенденции можно обнаружить в интервью с врачами разного возраста. В сравнении с более ранними
исследованиями Ривкин-Фиш (Rivkin-Fish, 2005), мы видим, что новые представления о пациентках как активных участницах процесса принятия решений по поводу контрацепции стали более распространенными. В своем исследовании Ривкин-Фиш описывает, как доктора требовали от женщин большей грамотности и заинтересованности в вопросах репродуктивного здоровья, одновременно с этим воспринимая активное участие женщины как оспаривание экспертного знания врача.
В настоящем исследовании врачи продемонстрировали больше терпимости к вопросам пациенток и одобрение в отношении хорошо информированных женщин.
По словам врачей, каждой женщине необходим индивидуальный подход в выборе средств предохранения или в ситуации прерывания беременности. Однако при ближайшем рассмотрении мы видим, как доктор, иногда бессознательно, навязывает пациентке свое видение ситуации. Врач уверен в своей компетенции относительно того, что требуется женщине в данных жизненных обстоятельствах, и дает рекомендации на основе своей собственной — часто стереотипной — оценки ситуации. Такой вариант индивидуального подхода может быть проинтерпретирован как еще один способ подчеркнуть экспертную власть медицины. Мишель Ривкин-Фиш (Rivkin-Fish, 2005) указывает, что некоторые психологи, получившие сексуальное образование в начале 1990-х гг., видят необходимость в обучении гинекологов принимать во внимание индивидуальные потребности и желания женщины. Мои данные свидетельствуют, что гинекологи действительно признают необходимость относиться к женщинам индивидуально, однако концепция индивидуального обращения пережила некоторые изменения и стала просто новой формой усиления медицинской экспертизы. Требования врачей к пациенткам подчиняться и следовать совету специалиста представляются им настолько важной основой их профессионального авторитета, что преодолеть это ради действительно индивидуального подхода оказывается невозможно. Врачи больше не испытывают недостатка знания в вопросах контрацепции и активно консультируют, но их экспертно-центрированная концепция индивидуального подхода может стать большим препятствием в распространении практик предохранения и предотвращения прерывания беременности в клиническом контексте. Среди молодых врачей, однако, встречались исключения, что можно расценить как свидетельство другой тенденции — ориентации на индивидуальный опыт женщины.

В то же время нужно признать, что внимание врачей действительно фокусируется на самой женщине. Прерывание беременности рассматривается с точки зрения женщины, без привлечения, например, мужа, расширенной семьи или нерожденного ребенка. Гинекологи не использовали риторику «вымирания нации» или дискурсы «в защиту жизни», распространенные в некоторых западных обществах и воспринятые в последнее десятилетие некоторыми социальными силами в России. Отношение врачей к женщине-пациентке становится, однако, более морально требовательным в тех случаях, когда ее индивидуальный опыт не встречает их понимания и сочувствия. Врачи настаивают на том, чтобы женщина сама несла моральную ответственность за свое репродуктивное здоровье. Она должна либо использовать надежные противозачаточные средства, либо сохранять беременность и таким образом нести ответственность за свое сексуальное поведение. В целом, женщина остается один на один с властными требованиями врачей быть моральной личностью, ответственной за собственные действия.
В этом исследовании врачи выказывали мало интереса к мнению партнера женщины в вопросе о выборе способа предохранения. Это может быть связано с разными причинами. Прежде всего, врачи- гинекологи принимают женщин главным образом без их партнеров. Этот контекст, вероятно, обусловливает акцент на роли женщины в предохранении. Во-вторых, это, возможно, отражает ту идею, что репродуктивное здоровье остается по-прежнему женской сферой жизни, на которую мужчины имеют ограниченное влияние. Некоторые молодые врачи, однако, требуют большего мужского участия в вопросах предохранения или, по крайней мере, переговоров между партнерами о выборе способа контрацепции. Это может указывать на то, что врачи все больше осознают репродуктивное здоровье как разделенную ответственность мужчин и женщин.
Значительный разрыв данных о консультировании по абортам, полученных методами интервью и наблюдения, требует некоторого разъяснения. Этот разрыв, на наш взгляд, может указывать на присутствие сильного нормативного давления идеальной модели консультирования, когда ожидается, что врач убедит женщину принять более приемлемое с точки зрения общества решение.
Ривкин-Фиш (Rivkin-Fish, 2005) описывает, как в начале 1990-х работники здравоохранения рассматривали развитие личной нравственной ответственности пациента за свое здоровье в качестве одной

из своих основных задач. В таком случае врач, убедивший женщину отказаться от аборта, способствует ее нравственному росту и помогает ей реализовать свое материнское предназначение.
Некоторые поколенческие различия проявляются в отношении к новейшим методам контроля над рождаемостью, участию пациенток в процессе принятия решений, включению мужчин в обсуждение вопросов предохранения. Более того, молодые врачи полагают, что по вопросам прерывания беременности и количеству детей может обнаружиться еще больше различий в установках представителей разных поколений гинекологов. Наши данные, однако, не позволяют проводить четкие границы между врачами разных поколений; врачи разного возраста могут разделять весьма похожие представления о гендерных ролях и настоящей женственности. Можно сказать, что врачи предстают в исследовании как когерентная профессиональная группа и воспринимают себя как прогрессивных сторонников новой репродуктивной культуры и морали по контрасту с менее «продвинутыми» (образованными) обычными женщинами.
Ценностные ориентации врачей укоренены в культурных представлениях о женственности и женском жизненном пути в том виде, в каком они представлены в публичном дискурсе. Они, однако, могут не всегда совпадать с традиционными взглядами обычных людей. Врачи комбинируют старые и новые ценности, генерируя новые образы современной российской женственности. Новая повседневность как таковая конструируется как новое прочтение прошлого. Эва Йокинен (Jokinen, 2005), исследовавшая повседневную жизнь в Финляндии, выделила несколько типичных для нее парадоксов, один из которых заключается в том, что повседневная жизнь является одновременно «сохраняющей и исключающей»[74] (simultaneously life sustaining and excluding). Она пишет, что значимость этого парадокса повышается по мере того, как социальная власть все более фокусируется на контролировании индивидуализированных тел (Jokinen, 2005: 159). В настоящем исследовании мы показали, что врачи придают существенное значение индивидуализированной моральной ответственности женщины в отношении контроля рождаемости. В своей врачебной деятельности они нацелены на создание новых повседневных практик, поддерживающих хорошее самочувствие и репродуктивное здо
ровье их пациенток. В то же время их нормативные установки порождают различения, исключающие некоторых женщин из пространства возникающих образцов приемлемых форм повседневной жизни.
Перевод с английского Елены Никифоровой
  
<< | >>
Источник: Коллективная монография. Новый быт в современной России: гендерные исследования повседневности. 2009

Еще по теме Дискуссия:

  1. Обычная дискуссия
  2. 20.6. Резонанс дискуссии «кейнсианство или монетаризм»
  3. 1. Дискуссия об экономическом расчете при социализме
  4. ИНТЕРЕСЫ, ПРОСВЕЩЕНИЕ И СВОБОДНАЯ ДИСКУССИЯ
  5. 1. Дискуссии о путях обобществления аграрного сектора (20-е годы)
  6. 2. Дискуссия о темпах роста общественного производства
  7. 4.3.5. Дискуссия об альтернативах
  8. 3. К ДИСКУССИИ О СТРУКТУРЕ ВЛАСТИ В США
  9. 4. СОЦИАЛЬНАЯ НАУКА И ОЦЕНОЧНЫЕ СУЖДЕНИЯ. ПОСЛЕСЛОВИЕ К ДИСКУССИИ ОБ ОЦЕНКАХ
  10. 3.4. Ведение публичной дискуссии
  11. 2. Дискуссия о роли кооперации
  12. 3. Дискуссии о земельной ренте
  13. 1. Дискуссии о товарном производстве
  14. Глава 17 МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ДИСКУССИИ
  15. Вопросы для самопроверки и дискуссии
  16. Вопросы для самопроверки и дискуссии