<<
>>

6.4. Экономическое развитие Советской России в условиях административно-командной хозяйственной системы (1933 – 1940 гг.)

К концу 1930-х годов в Советской России завершился процесс социалистической перестройки социально-экономической системы и сформировалась административно-командная модель «государственного социализма».

Ключевую роль в завершении данного процесса сыграла вторая пятилетка – 1933 – 1937 годы.

В плановой модели второй пятилетки предполагалась реализация трех основных народнохозяйственных целей:

Первая – логическое завершение процесса форсированной индустриализации: необходимо было реализовать невыполненный в первой пятилетке план нового капитального строительства и осуществить техническую модернизацию отраслей тяжелой промышленности.

Вторая – повышение экономической эффективности функционирования колхозной системы, которая в первой пятилетке испытывала серьезный социально-экономический и продовольственный (карточная система) кризис.

Третья – развитие отраслей военно-промышленного комплекса, который приобретает особое значение в предвоенный период.

Необходимо отметить, что объективно оценивать реальные хозяйственные результаты второй пятилетки не представляется возможным, т.к. уже в первой пятилетке начались серьезные искажения официальной статистической информации, поэтому логически будет рассмотреть особенности развития советской экономики в период второй пятилетки. 1.

Принятие на пятилетку более реальных и сбалансированных плановых заданий, имеющих необходимое ресурсное обеспечение. Конечно, негативный опыт сверхамбициозных планов первой пятилетки привел к разработке достаточно напряженных, но реалистических с точки зрения темпов промышленного развития и объема капитальных вложений планов, поэтому в период 1933 – 1935 годов наблюдался период относительной экономической стабилизации, но затем была сделана попытка нового «скачка» на волне стахановского движения. 2.

Принятие на пятилетку повышенных (по объему и темпам прироста) и ресурсно обеспеченных плановых заданий по развитию отраслей легкой промышленности, следствием чего явилась отмена в 1935 – 1936 годах карточной системы на промышленные и продовольственные товары и переход к государственной розничной торговле. Конечно, в годы второй пятилетки произошла относительная стабилизация потребительского рынка, но в целом в предвоенный период в стране была достаточно напряженная социальная ситуация, что подтверждается некоторыми данными: например, если взять уровень зарплаты 1928 года за 1, то в 1940 году он составил 0,78, в то время как общий индекс розничных цен в государственной торговле в 1940 году возрос в 6,4 раза по сравнению с 1928 годом, но это была так называемая скрытая (подавленная) инфляция; в конце 1930-х годов удельный вес товаров потребления и услуг в промышленном производстве составлял 25%, а доля зарплаты в ВВП (внутренний валовый продукт) – 39%; в стране сохранялась ситуация товарного дефицита – например, на душу населения в год производилось 8 - 9 кг мяса и рыбы и одна пара кожаной обуви; не случайно в 1936 – 1937 и в 1939 - 1940 годах были серьезные кризисы снабжения.

3. Усиление роли и значения интенсивных факторов экономического роста, что объясняется тремя обстоятельствами:

во-первых, введение в 1932 году паспортной системы привело к серьезному ограничению возможности перехода крестьянской рабочей силы в промышленный сектор (как это было в первой пятилетке), поэтому сокращение занятости компенсировалось за счет повышения технического уровня производства и роста фондовооруженности труда;

во-вторых, использование в период второй пятилетки для повышения эффективности хозяйственного механизма отдельных методов нэповской организации экономики: ограниченные хозрасчетные отношения в промышленности, финансовый контроль, торговля, повышение роли товарно-денежных отношений и кредита, стимулирующие формы зарплаты и материального поощрения; конечно, это не был возврат большевиков к нэповской системе, хотя историки часто обозначают данный период термином «неонэп»;

в-третьих, стахановское движение, но не как форма социалистического соревнования и «гонка за рекордами», а его первоначальный вариант – использование для повышения производительности труда новейших методов рациональной организации производства, технологического разделения труда, специализации производственных операций.

4.

Реализация стабилизационной аграрной программы для вывода сельского хозяйства из кризиса первой пятилетки и отмены карточной системы на продовольственные товары. Можно назвать основные положения данной программы повышения экономической эффективности колхозной системы:

во-первых, разработка «Устава сельскохозяйственной артели» - юридического документа, который определил, хотя во многом и формально, экономические права и обязанности колхозной структуры;

во-вторых, принятие в качестве основной формы учета и оплаты труда колхозников системы трудодней, которые служили условной единицей соизмерения затрат отдельных членов колхоза и определения их доли в конечных результатах деятельности хозяйства. Правда, колхозник получал доход по трудодням после обязательных поставок колхозом продукции и расчетов с государством, поэтому, например, в 1937 году средняя выдача зерна на трудодень составляла 4 кг, что часто не обеспечивало прожиточного минимума;

в-третьих, создание системы государственных машинно-тракторных станций (МТС), которые на условиях натуральной платы обеспечивали машинную обработку посевных площадей колхозов и уборку урожая;

в-четвертых, формирование системы личных подсобных хозяйств колхозников, а также рабочих и служащих города и села и системы городских колхозных рынков, где горожане покупали продовольственные излишки продукции приусадебных участков крестьян. Необходимо отметить достаточно высокую эффективность данного сектора экономики, который обеспечивал 40% национального дохода, создаваемого в сельском хозяйстве и производил 65% общего объема картофеля, 48% овощей, 72% мяса, 77% молока и 94% яиц. Конечно, нельзя идеализировать колхозную политику правительства, но в период второй пятилетки произошла относительная стабилизация аграрного сектора экономики, хотя продовольственная ситуация в стране в предвоенный период, несмотря на урожайные 1935, 1937, 1940 годы, оставалась достаточно напряженной.

5. Изменение территориальной структуры советской экономики: интенсивный процесс хозяйственного освоения восточных районов страны, в которых индустриализация совпадает по времени с формированием основ первичного промышленного комплекса, в структуре которого преобладали отрасли ресурсного блока. Особое значение в региональной стратегии правительства играет Дальний Восток вследствие его военно-стратегического положения, поэтому оборонный фактор оказывает приоритетное влияние на экономическое развитие данного региона.

6. Хозяйственное использование системы сталинских политических репрессий. К концу 1930-х годов в стране формируется своеобразная «лагерная экономика»: для освоения районов Севера, Сибири и Дальнего Востока активно используется принудительный труд спецпереселенцев и заключенных системы ГУЛАГа (Главное управление лагерей) – по различным оценкам, в разное время в этой системе работали от 10 до 15 млн заключенных, или 20-25 % занятых в народном хозяйстве. С другой стороны, репрессиям подверглась профессиональная экономическая номенклатура страны, что привело к резкому снижению эффективности управления и организации советской хозяйственной системы.

В заключение данной темы необходимо дать объективный анализ хозяйственной ситуации в Советской России к концу 1930-х годов. С точки зрения макроэкономической оценки в стране в предвоенный период сложилась ситуация экономической стагнации (или застоя), для которой характерны или нулевые, или низкие темпы экономического развития. Можно назвать основные проявления данной стагнационной ситуации: 1)

логическая незавершенность процесса форсированной индустриализации с точки зрения первичной механизации всего народнохозяйственного комплекса. Конечно, по сравнению с аграрно-индустриальной структурой дореволюционной российской экономики в Советской России все-таки сложилась индустриально-аграрная модель народного хозяйства, но машинные технологии в конце 1930-х годов преобладали лишь в базовых отраслях тяжелой промышленности и отчасти в железнодорожном транспорте, а для других секторов экономики был характерен ручной труд. Более того, даже в ведущих отраслях промышленности отсутствовала комплексная механизация всех производственных процессов (частичная индустриализация); 2)

структурная несбалансированность советской экономической системы: те серьезные межотраслевые, межрегиональные и воспроизводственные диспропорции, которые возникли еще в первой пятилетке вследствие форсированного приоритета тяжелой промышленность инерционно сохранились и в предвоенный период. Анализ статистики третьей пятилетки позволяет выделить депрессивные отрасли советской экономики, резко снизившие темпы прироста своей продукции по сравнению с плановыми заданиями: отрасли топливно-энергетического комплекса (электроэнергетика, в меньшей степени угле- и нефтедобыча); отрасли металлургического комплекса, особенно черная металлургия; химический комплекс; лесопромышленный комплекс, особенно его конечные отрасли; строительный комплекс. Отметим, что это отрасли, прямо или косвенно связанные с военно-промышленным потенциалом страны; 3)

резкое снижение к концу 1930-х годов темпов экономического роста, о чем свидетельствуют данные среднегодовых темпов прироста промышленного производства по пятилеткам: первая пятилетка + 17%, вторая пятилетка + 14%, третья + 4%. Подобная динамика снижения общих темпов развития народного хозяйства (ранее уже приводились аналогичные данные по среднегодовым темпам прироста аграрной продукции) объясняется проведением большевиками политики индустриального «форсажа» (политика «большого скачка») и сложившейся в экономике ситуацией структурного дисбаланса; 4)

низкая эффективность качественных (интенсивных) показателей развития экономики. Несмотря на то, что во второй пятилетке повысился уровень интенсификации производства, в структуре экономического роста не произошло сбалансированного, оптимального сочетания экстенсивных и интенсивных факторов, а довоенные пятилетки не выполнили плановых заданий по качественным показателям развития экономики. Конечно, экстенсивная модель советской экономики по темпам развития оказалась эффективнее аналогичной модели дореволюционной России: например, среднегодовой темп прироста ЧНП в период 1928 – 1940 годов составил 5,1% (в дооктябрьской России – 3,4%), а душевой прирост – 4% (в дооктябрьской России – 1,75%). Однако при всех различиях дореволюционной рыночной и советской плановой моделей была генетическая традиция – относительное технологическое отставание от ведущих западных стран: например, в 1940 году средняя производительность труда в советской промышленности была в 2 – 3 раза ниже показателя США, а в сельском хозяйстве – в 5-6 раз. Но зато показатель ресурсоемкости советской промышленной продукции (количество затраченных ресурсов на единицу продукции) был в 2,5 - 3 раза выше, чем в США, что говорит о наличии затратной экономической модели: преобладание трудоемкого и фондоемкого типов расширенного воспроизводства, отсутствие экономии живого и овеществленного труда и, как следствие, высокая себестоимость продукции и низкая фондоотдача.

Таким образом, сложившийся в результате форсированной индустриализации организционно-экономический механизм управления не смог полностью реализовать потенциальные возможности и ресурсы даже экстенсивной экономической модели, и на рубеже 1930 – 40-х годов в социально-экономическом развитии советского общества возникают серьезные трудности и неблагоприятные тенденции. Конечно, можно было прогнозировать возможность логического перерастания стагнационной ситуации конца 1930-х годов в кризисную фазу экономического цикла, но благодаря действию командно-мобилизационной экономической модели периода Великой Отечественной войны удалось преодолеть ситуацию хозяйственной стагнации, повысить с 1943 года темпы развития военной экономики и обеспечить экономическую победу советского народа в данной войне.

Краткие выводы. В период 1930-х годов в Советской России осуществляется процесс формирования административно-командной хозяйственной модели: в промышленном секторе – через механизм форсированной индустриализации в годы довоенных пятилеток, в аграрном секторе – через процесс принудительной коллективизации сельского хозяйства. Однако функционирование данной неэффективной хозяйственной модели привело в конце 1930-х годов к появлению ситуации экономической стагнации, преодолеть которую удалось в период Великой Отечественной войны.

Вопросы для самоконтроля

1. Какая индустриальная программа была реализована в 1930-е годы в Советской России?

101. Программа форсированной индустриализации. 102. Троцкистская программа. 103. Госплановская программа.

2. За счет какого источника финансировалась советская форсированная индустриализация?

201. Внешние займы и кредиты. 202. Налогооблажение частного сектора. 203. «Перекачка» средств из крестьянского хозяйства.

3. Какой вариант первого пятилетнего плана получил практическую реализацию?

301. Оптимальный вариант. 302. Отправный вариант. 303. Сверхоптимальный вариант.

4. Какие виды налогов установила налоговая реформа периода первой пятилетки?

401. Подоходный налог. 402. Налог с оборота. 403. Отчисления от прибыли предприятий.

5. Основные социально-экономические последствия коллективизации сельского хозяйства.

501. Ликвидация крестьянского сословия. 502. Повышение эффективности советского аграрного сектора. 503. Ликвидация кооперативного сектора.

6. Какая хозяйственная ситуация сложилась в советской экономике в конце 1930-х годов?

601. Ситуация экономического кризиса. 602. Ситуация экономической стагнации. 603. Ситуация экономического подъема.

<< | >>
Источник: Кольцов В.В.. История экономики России: Учебное пособие для студентов дистанционной формы обучения. – Хабаровск: РИЦ ХГАЭП. - 68 с.. 2002

Еще по теме 6.4. Экономическое развитие Советской России в условиях административно-командной хозяйственной системы (1933 – 1940 гг.):

  1. ТЕМА 6. ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ СОВЕТСКОЙ РОССИИ В ПЕРИОД ФОРМИРОВАНИЯ АДМИНИСТРАТИВНО-КОМАНДНОЙ ХОЗЯЙСТВЕННОЙ СИСТЕМЫ
  2. ТЕМА 7. ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ СОВЕТСКОЙ РОССИИ В ПЕРИОД РЕФОРМИРОВАНИЯ АДМИНИСТРАТИВНО-КОМАНДНОЙ ХОЗЯЙСТВЕННОЙ СИСТЕМЫ (50-60-Е ГОДЫ XX В.)
  3. ТЕМА 8. ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ СОВЕТСКОЙ РОССИИ В ПЕРИОД КРИЗИСА АДМИНИСТРАТИВНО-КОМАНДНОЙ ХОЗЯЙСТВЕННОЙ СИСТЕМЫ (1970 - 1980-е ГОДЫ)
  4. ТЕМА 5. ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ СОВЕТСКОЙ РОССИИ В ПЕРЕХОДНОЙ ПЕРИОД ОТ РЫНОЧНОЙ СИСТЕМЫ К ПЛАНОВОЙ ХОЗЯЙСТВЕННОЙ МОДЕЛИ
  5. § 6. Советская адвокатура в условиях административно-командной системы управления (1960-1980 гг.)
  6. ТЕМА 4. ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ РОССИИ В ПЕРИОД МОНОПОЛИСТИЧЕСКОЙ МОДЕЛИ РЫНОЧНОЙ ХОЗЯЙСТВЕННОЙ СИСТЕМЫ
  7. ТЕМА 1. ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ РОССИИ В ПЕРИОД ДОИНДУСТРИАЛЬНОЙ (ФЕОДАЛЬНОЙ) ХОЗЯЙСТВЕННОЙ СИСТЕМЫ
  8. ТЕМА 3. ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ РОССИИ В ПЕРИОД ФОРМИРОВАНИЯ ИНДУСТРИАЛЬНОЙ (МОДЕЛЬ СВОБОДНОГО РЫНКА) ХОЗЯЙСТВЕННОЙ СИСТЕМЫ
  9. 5.1. Формирование основных элементов социалистической хозяйственной системы в Советской России (конец 1917-1918 гг.)
  10. ГЕХТ Антон Борисович. Политика Швеции в отношении Финляндии накануне и в период Советско- финляндской войны 1939-1940 гг. (октябрь 1939 г. - март 1940 г.) Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук.., 2015
  11. § 2. Хозяйственное законодательство и система советского права
  12. § 3. Хозяйственное законодательство и система советской юридической науки
  13. Общие условия для работы по командному развитию
  14. 5.3. Нэповская модель советской плановой хозяйственной системы
  15. 5.2. Военно-коммунистическая модель советской плановой хозяйственной системы
  16. 1. В. И. Ленин об экономических предпосылках социалистической революции в России. Программа овладения командными высотами в экономике
  17. 8.1. Формирование кризисной модели советской плановой хозяйственной системы (1970-е – первая половина 1980-х годов)