<<
>>

Становление города-государства в Смоленской земле

Начальные страницы истории Смоленска в значительной мере напоминают нам то, что известно о Новгороде и Полоцке. Со времен Олега и Игоря город платил дань Киеву. К сбору дани, по мнению исследователей, сводилась роль сидевшего в Смоленске князя из Киева — Станислава.1094 С разложением родоплеменных отношений и образованием территориальной социальной структуры в конце X — начале XI вв.
здесь зрели силы, способные противостоять господству поднепровской столицы. Думаем, что именно с действием этих сил надо связывать появление в середине XI в. самостоятельного княжения в Смоленске. Правда, в 1060 г. Ярославичи разделили Смоленск, т. е. доходы с города, на три части.1095 Смоленск, полагают историки, оказывал сопротивление.1096 Как бы там ни было, остановить развитие смоленской волостной общины было уже невозможно. Рост ее самостоятельности ощутил на себе князь Олег. В 1096 г. он «приде Смолиньску, и не прияша его смолняне».1097 Это отнюдь не первое свидетельство активности, скорей всего вечевой, жителей Смоленска. Летописец замечает: «Новгород- ци бо изначала и Смольняне, и Кыяне, и Полочане, и вся влас ти яко на думу на веча сходятся...»1098 Летописное «изначала» относится примерно к середине XI в.1099 В вечевой организации и в преломлявшихся через вече отношениях городской общины с князьями наиболее полно отразилась социально-политическая активность смольнян в XI— XII вв. Так, в 1175 г. «смоляне выгнаша от себя Романовича Ярополка, а Ростиславича Мстислава вьведоша Смоленьску княжить».1100 Следует согласиться с Л. В. Алексеевым в том, что события, подобные этому, имела в виду вдова покойного Романа Ростиславича, когда причитала: «Многия досады прия от Смолнян и не виде тя, господине, николи же противу ихъ злу никоторого зла въздающа».1101 Надо, однако, иметь в виду, что, несмотря на такие отношения, после кончины Романа «пла- кашеся по нем вси Смолняне, поминающе добросердье его до себе».1102 Интересны события 1185—1186 г.
В 1185 г. смольняне «створили вече» во время похода, который возглавлял князь Давыд. Произошло это под Треполем, где «смолняне же почаша вече деяти, рекуще: мы пошли до Киева, даже бы была рать, билися быхом, нам ли иное рати искати? То не, можем — уже ся есмы изнемогли».1103 По мнению В. Т. Пашуто, это не собрание «всех горожан и, пожалуй, не всего войска. Это военный совет».1104 Н. Н. Воронин полагал, что здесь проявили себя бояре-дружинники, которые «вздумали „вече деяти”, когда нужно было, забыв усталость и свои боярские интересы, броситься на помощь переяславцам, избиваемым половцами».1105 Мы не можем согласиться ни с одним ни с другим исследователем. Речь здесь идет именно о вече. Ведь вече «деяли» смольняне, «вой», т. е. городское и сельское ополчение.1106 Повинуясь решению веча, князь Давыд должен был повернуть обратно. В следующем 1186 г. «въстань бысть Смоленьске промежи князем Давыдом и смолняны и много голов паде луцыпих муж».1107 По Н. Н. Воронину, «смолняне» — все те же «бояре- дружинники», нанесшие в 1185 г, ущерб «княжескому престижу Давыда».1108 По его мнению, «в 1186 г., видимо, был новый конфликт с боярами. Его содержание нам неизвестно. Может быть, в 1186 г. Давыд воспользовался условиями того „ряда’** который в 1177 г. в пику ему напомнил Святослав:* „оже ся князь извинить, то в волость, а мужь у голову”. За свою вину муж платился головой. Давыдовы „лучшие мужи”, возможно, расплачивались и за недавний трепольский конфликт».1109 М. Н. Тихомиров, тоже обративший внимание на эти события» затруднился определить причины распри князя с жителями Смоленска. «Неясно также, — писал исследователь, — жертвой чего пали „лучшие мужи”: было ли это результатом их борьбы с князем, или, наоборот, „лучшие люди” поддерживали князя против восставших смолян».1110 Противоречивую оценку событиям в Смоленске 1186 г. дает Л. В. Алексеев. Ученый видит в них борьбу с князем богатых горожан («лучших- мужей»), которые возглавляли вече. В ходе борьбы гибли «головы этих мужей и мужей князя».1111 Но в другом разделе своей книги Л.
В. Алексеев предлагает иную интерпретацию смоленским событиям 1186 г.: «Дело происходило в конце (мартовского) года, т. е. в феврале, когда запасы истощились. Голодная беднота Смоленска... громила запасы бояр».1112 О бедноте, громящей запасы бояр, летопись ничего не сообщает. Однако последние наблюдения Л. В. Алексеева могут способствовать расшифровке смоленской «встани». Автор правомерно связал ее не с происшествиями под Треполем, а с тем, что происходило в это время в Новгороде, где также имели место народные волнения. В Новгороде, как и в Смоленске, люди были недовольны князем. Эти совпадения, по верному замечанию Л. В. Алексеева, не случайны.1113 И вот обнаруживается одна существенная деталь: «Дендрохронология Новгорода, Смоленска, смоленских городов Торопца и Мстиславля показывает, что 1186 г. был неурожайным».1114 Тут, на наш взгляд, и кроется причина волнений в Смоленске, сопровождавшихся гибелью «лучших мужей» — местных общественных лидеров. В древних обществах вожди часто наделялись способностью влиять на природу, вызывать урожай или неурожай.1115 В Скан динавии, например, короля, в правление которого был хороший урожай, называли «благополучным для урожая». «Но если случался неурожай, короля могли самого,принести в жертву богам».1116 Вполне возможно, что Давыду были предъявлены обвинения в беде, постигшей Смоленскую общину в результате недорода. Попутно смольняне расправились со своими лидерами («лучшими мужами»), возложив на них вину за несчастья, переживаемые населением города и его области. Аналогичные случаи наблюдаются и в других древнерусских землях.1117 В событиях 1186 г. отчетливо видна социально-политическая активность Смоленской городской общины, действующей независимо от князя, располагающей жизнью и смертью своих руководителей. «Встань» в Смоленске едва ли могла развернуться вне рамок вечевых собраний, где массы горожан определяли свою позицию по отношению к «лучшим мужам» и князю Давыду. Анализируя летописные известия под 1190 г., JI. В. Алексеев пришел к выводу о крупной роли смоленского веча.1118 Однажды Олег Святославич, сообщая родичам о своей победе над смоленским князем Давыдом, заметил: «Сказывають ми и Смолняне изыимани, ажь братья йх не добре с Давыдом».1119 Здесь, вероятно, речь идет о политической активности населения Смоленска, прорывавшейся на вечевых сходах.1120 В 1138 г. смольняне «яша» князя Святослава Ольговича и заключили его под стражу.1121 Эта операция вряд ли была проведена без ведома веча. Думаем, что по решению веча в 1175 г., как мы уже отмечали, Смольняне изгнали Ярополка, а Мстислава возвели на княжение.1122 Стало быть, «смоляне», или жители Смоленска, в том числе и рядовые, распоряжаются княжеским столом по своему усмотрению, и князья вынуждены подчиниться их воле. Характерны события 1159 г., когда Ростислава Смоленского союзные князья пригласили на киевский стол. Известно, что Ростислав с ответом послал «Ивана Ручечника и Якуна от Смольнян мужа и от Новгородечь».1123 И. Д. Беляев по этому' поводу в свое время писал: «Ростислав принимает киевский стол с согласия смольнян и новгородцев».1124 От себя добавим:, княжеский стол принимается Ростиславом с участием общи» Смоленска и Новгорода, что свидетельствует о существенной их: роли в межкняжеских отношениях. На вечевую практику смольнян намекает летопись под 1214 г.1125 Вечевые формы политического быта населения Смоленска запечатлены и в договорных грамотах Смоленска с его западными торговыми партнерами.1126 П. В. Голубовский имел полное основание сказать: «До последних дней самостоятельности существования Смоленска вече является главой земли наравне с князем, если вечу приходится уступить, то только после энергичного с его стороны сопротивления под давлением внешней силы».1127 Мы принимаем эту мысль ученого с одной лишь поправкой: смоленское вече стояло не наравне с князем, а над князем. Ярко социально-политическое значение смоленского вечау смоленской городской общины отразилась в грамоте Ростислава Мстиславича, который «приведох епископа Смоленску, зду- мав с людми своими...».1128 С санкции веча не только основывается епископия, но и передаются ей земли, зависимые люди и т. д. Указание на вече видел здесь уже П. В. Голубовский.36, О вече по отношению к данному случаю писал А. А. Зимин.1129 В том же смысле интерпретирует ростиславову грамоту и М. Н. Тихомиров.1130 Иного мнения придерживается Л. В. Алексеев: «„Люди свои” — явно не вече, а ближайшие советники князя».1131 Считаем, что исследователь неправ, ибо речь в грамоте идет о вече. Л. В. Алексеев не учел данные так называемой «Похвалы князю Ростиславу», в которой говорится, что Ростислав «прииде первое в град Смоленск на княжение, и виде смолин- скую церковь сущую под Переяславлем, и негодова, и здума с бояры своими и с людьми, и постави епископа к церкви свя- тыя Богородицы...».1132 Тут термин «люди» обозначает именно смоленскую городскую общину. Красноречива и концовка грамоты Ростислава: «Да сего не посуживаи никто же по моих днех ни' князь, ни людие».1133 Здесь «людие» как потенциальные нарушители Устава поставлены вровень с князем.1134 Таким образом, социально-политическая мобильность смоль- нян на протяжении XI—XII вв. постепенно нарастала, шло становление общественно-политической структуры волостной общины, базировавшейся на территориальном принципе. Параллельно с этим шел процесс формирования смоленской волости. Для реконструкции этого формирования у нас есть уникальный источник — комплекс грамот, связанных с учреждением епископии в Смоленске.1135 Постараемся определить значение этих грамот, прежде всего грамоты, Ростислава для изучения интересующего нас процесса. Грамота подразделяется на шесть пунктов: 1) благословение; 2) объявление об учреждении епископии с указанием на «повеление» отца князя и совещание «с людьми своими»; 3) перечень пожалований епископии, оканчивающийся заявлением, «что же мога, то же даю»; 4) перечень судебных дел, которые относятся к юрисдикции епископа, и распряжение об отказе в судебных пошлинах и денежных штрафах светским претендентам на них: князю, посаднику, тиуну, иным «от мала до велика»; 5) оговорка о соразмерности количества десятины от даней, определенного в урожайный и мирный год; 6) санкция, включающая запрет нарушения грамоты и заклятье — угрозу страшным судом на том свете за ее нарушение.1136 Ученых давно уже привлекает список даней, из которых смоленскому епискому пожаловалась десятина. Велик соблазн найти какую-либо закономерность в построении этого списка, а еще больше — связать его с формированием смоленской земли. Л. В. Алексеев пытается подразделить пункты, упомянутые в грамоте на группы, которые, по его мнению, осваивались княжеской данью в разное время. Таким способом он выделяет четыре этапа «феодализации» смоленской земли. Сначала в середине XI в. были внесены в список, по мысли Л. В. Алексеева, первые 12 (Вержавляне Великие — Был ев) пунктов, которые расположены в географической последовательности, «начиная с самого крупного дохода и кончая самым меньшим». Следующие наименования (Бортницы — Мирятичи) были, согласно Л. В. Алексееву, приписаны «явно позднее», по мере упорядочения дани или в результате специальных военных экспедиций. После присоединения Мирятичей княжеской данью была охвачена вся основная территория смоленских кривичей, и дальше дань могла распространяться только на некривичские земли. К семнадцатому пункту податного перечня теперь приписываются еще три, расположенные в области Пахры и Нары, где жили вятичи: Добрятино, Доброчков, Бобровницы. Впрочем, в это время дань росла и внутри Смоленского княжества, где возникали новые центры обложения: Дедогостичи, Ження Великая и Солодовничи. Княжеские отряды проникают в земли радимичей, и там на верхней Десне создают податные волости.1137 В области голяди возникли Путтино с подчиненным ему пунктом Беницы. «Последний этап феодализации Смоленской земли» начался, по мысли Л. В. Алексеева, «упорядочением дани на торговых коммуникациях как на Днепре (Ко- пысь), так и в области радимичей (Прупой, Кречут — Про- пойск и Кричев), на пути в Новгород (Лучин), в верховьях р. Болва (Блеве), вятической р. Москва. (Искона на притоке этой реки — Исконе)». Л. В. Алексеев старается проставить «на этой шкале какие- либо твердые временные вехи». Первые 12 пунктов вошли в список даней в 1054 г. Далее произошло присоединение зе мель голяди. Но случилось это не в 1058 г., как полагал, опираясь на летопись А. Н. Насонов, а в первые десятилетия XII столетия. Поскольку голядь археологически еще не обнаружена, то вывод этот сделан на том основании, что соседнее с голядью вятичское население выросло именно в начале XII в. и в это время привлекло внимание смоленских князей. А раз так, продолжает дальше мысль Л. В. Алексеев, то пункты, перечисленные до пунктов, находящихся в землях вятичей и голяди и после первых 12 пунктов, т. е. Бортницы, Витрин, Жидчичи, Басея, Мирятичи, присоединены после 1054 г., но до начала XII в., или во второй половине XI в. Следующая временная веха, которую считает возможным выделить Л. В. Алексеев,— 1116 г. Именно в этом году Вячеслав- Смоленский занял Копысь, а после этого она впервые упоминается лишь в Уставной грамоте Ростислава. Есть еще две временные вехи. Во-первых, 1127 г., выделенный чисто логическим путем: если захват Кричева и Пропой- ска был действительно осуществлен Ростиславом или даже Мстиславом, то произойти это могло скорее всего в 1127 г.» когда черниговские Ольговичи были утеснены. Во-вторых, 1134 г., когда была внесена суздале-залесская дань в Смоленский устав.1138 Мы так подробно остановились на изложении концепции Л. В. Алексеева потому, что она положена в основу принципиально важных выводов о «феодализации» Смоленской земли. Но присмотримся к построениям автора внимательнее. Прежде всего замечаем, что его схема не выдерживает критики в одном из своих основных звеньев. Имеем в виду этап освоения восточной территории. Локализацию пунктов, расположенных здесь (Добрятино, Доброчков, Бобровницы), Л. В. Алексеев произвел вслед за П. В. Голубовским.1139 Кроме указанных трех, тут локализованы еще Путтин, Беницы и Искона. Однако современные исследователи В. В. Седов и В. А. Кучкин показали искусственность приемов П. В. Голубовского при определении восточной части Смоленской земли.1140 Действительно, Добрятин П. В. Голубовский, а вслед за ним Л. В. Алексеев видят в селе Добрятине, которое стояло на правом берегу р. Пахры. Но село это возникло только во второй половине XIV в. А в первой половине того столетия упоминается вместо с. Добрятино — Добрятинская борть. В. А. Кучкин приходит к справедливому выводу о том, что «поросшие густыми лесами берега р. Пахры начали осваиваться не в XII, а в XIV в.».1141 * В. А. Кучкин отмечает и сомнительность локализации Доб- рочкова, который идентифицировался с позднейшим селом Доб- риной на р. Истье, а также Бобровниц, за которые П. В. Голубовский принимал Бобровники XIX в. Боровского уезда.1142 Единственным основанием для локализации Доброчкова и Бобровниц было их совместное упоминание с Добрятиным в Уставной грамоте. Из предложенных локализаций, по мнению В. А. Кучкина, бесспорной может быть признана только одна — Искона, которая лежала, очевидно, по р. Исконе, левому притоку р. Москвы в ее верхнем течении.1143 Но ведь Искона упомянута в грамоте лишь на 32-м месте.1144 Значит, все рассуждения о третьем этапе «феодализации», а также определение времени этого этапа не имеют под собой прочной основы. А следовательно, неправомерно выделение и второго этапа, которое базируется на логическом построении: «после» первого, но «до» третьего. Неубедительно и выделение дат 1116 и 1127 гг. Так, Л. В. Алексеев уверенно пишет о том, что в 1136 г. еще не было Мстиславля и Ростиславля.1145 Вывод этот делается, видимо, лишь на том основании, что ни тот ни другой не упомянуты в грамоте Ростислава, так как ни собственные раскопки Л. В. Алексеева, ни письменные источники, им же цитируемые, не дают оснований для такого вывода.1146 Л. В. Алексеев в данном случае забывает, что список даней грамоты Ростислава не направлен на то, чтобы отразить все пункты, находившиеся в сфере влияния Смоленска. Здесь перечислены лишь те пункты, доходы от которых получал теперь епископ. Итак, внимательное рассмотрение ' пунктов, перечисленных в грамоте Ростислава,1147 не позволяет согласиться с построениями Л. В. Алексеева. Конечно, Смоленская земля осваивалась не один день. Од» нако стремиться выделить этапы освоения земли по грамоте Ростислава — это значит предъявлять к источнику завышенные требования. И все-таки определенная закономерность в размещении пунктов, упоминаемых в документе, есть. Обращает на себя внимание то, что подавляющее количество пунктов, платящих дань, является периферией по отношению к Смоленску и располагается на значительном расстоянии от него. Полагаем, что Уставная грамота отразила процесс освоения городской общиной Смоленска территории земли. Перед нами уникальный источник, довольно подробно рисующий картину складывания города-государства.1148 Мы коренным образом расходимся с Л. В. Алексеевым в понимании движущих сил формирования территориальных образований, называвшихся в древнерусский период волостями, или землями. В работе, посвященной Полоцкой земле, Л. В. Алексеев,, вслед за А. Н. Насоновым, связывал расширение территории земли с появлением «местного феодального класса, в интересах которого было создать аппарат принуждения, распространяя его действие на значительные территориальные объединения, и бороться за расширение своей областной территории».1149 В Смоленской земле главная роль отводится княжеской колонизации. Но уже на полоцком материале мы видели, что у самых истоков формирования волостной системы стоит городская община. С позиции, на которой стоят названные ученые, весьма трудно объяснить заинтересованность всей полоцкой городской общины в судьбах волости. В полной мере это относится и к Смоленской земле: ведь данями, как и другими пожалованиямия, распоряжается городская община Смоленска.1150 В этой связи не вызывает удивления тот факт, что жители Смоленска освобождали себя от некоторых платежей.5^ Действительно, ни в Уставной грамоте, ни в грамоте о пого- родьи и почестьи Смоленск не упомянут. А. Н. Насонов резонно замечал, что из грамоты Ростислава явствует следующее: «Смоленское „погородие” собиралось не с самих смолян, а с „области”».1151 Итак, учитывая все сказанное, а также нефеодальный характер дани,1152 еще раз подчеркиваем, что в грамоте Ростислава запечатлен процесс складывания волости, города-государства. Грамота рисует нам сложную и интересную картину образования волости. В зависимости от Смоленска находятся поселения разных стадий социального развития. Среди них — города с прилежащими к ним волостями, погосты, которые можно считать предшественниками будущих городов. Обращают на себя внимание пункты с патронимическими названиями. Это, видимо, племенные поселения. Грамота Ростислава содержит сведения о ближайшей округе Смоленска, о тех землях, которые и легли в основу формирования Смоленской волости. С согласия смоленского веча Ростислав наделил епископию селами Дросенским и Ясенским, где сидели изгои, сеножатями и озерами. Все эти земли и воды представляли собственность смоленской городской общины и лежали в той смоленской «области», в узком смысле этого слова, которая раньше всего стала тянуть к городу. Весьма красноречивы отдельные фразеологические обороты смоленской уставной грамоты: «...и озе ра Нимикорская и сеножатьми, и уезд княж, и на Сверковых луках сеножати, и уезд княж...»1153 Что следует понимать под выражением «уезд княж»? Нам кажется, что его можно толковать как «въезд княж».1154 Если наше толкование верно, то это проливает дополнительный свет как на характер земельных отношений в тот период, так и на структуру земельной собственности в формирующейся Смоленской волости. Здесь .мы имеем, по сути дела, древнерусский вариант ager publicus. Князь «въезжает» в сеножати и озера, т. е. только пользуется ими.1155 Свое право въезда он и передает вновь учрежденной епископии. Собственником же угодий является смоленская городская община. В середине и во второй половине XII в. понятия «Смоленская волость», «Смоленская земля» начинают постоянно фигурировать в летописи.1156 Данный факт, по нашему мнению, указывает на завершение в Смоленске становления города-государства. Термин «Смоленская земля», помимо территориального смысла, приобретает социальное содержание, обозначая Смоленскую волостную общину, наделенную действенной политической силой, в чем убеждаемся на примере Святослава Всеволодовича, который «имел тяжу» с князьями Рюриком, Давыдом и «Смоленьскою землею».66 Л. В. Алексеев по поводу «тяжи» Святослава со Смоленской землей справедливо гово рил, что Земля эта «была самостоятельной силой, с которой необходимо было считаться, как и с князем».1157 Любопытные изменения происходят и в содержании термина «смолняне», обозначавшего сперва жителей главного города и нередко — волости. Теперь слово «смолняне» отождествляется также с понятием «страны», что подчеркивает суверенный характер смоленской общины, конституировавшейся в город-государство. Так, в 1224 г. накануне битвы с татарами «к острову Варяжскому» прибыла «вся земля Половецкая и Черниговцем приехавшим и Кияном и Смолняном (и) инем странам».1158 Источники позволяют проследить дальнейшую историю Смоленской волости. Это отразил интересный документ из смоленского комплекса — так называемая грамота «О погородьи и почестьи».1159 Здесь видим развивающуюся систему пригородов, на которые из Смоленска как религиозного центра распространяется власть епископа и смоленской городской общины. Замечаем в источниках и некоторые симптомы процесса, идущего почти параллельно названным, — процесса дробления, разложения города-государства на новые, более мелкие образования. В грамоте Ростислава в начале списка даней стоят Вержав- ляне Великие, а их центр Вержавск расположен в конце списка. Видимо, он приписан позднее. Тут мы наблюдаем формирование «микроволости». Вержавляне Великие — девять погостов, которые платят большую дань (1000 гривен). Очевидно, дань сначала выплачивалась прямо в Смоленск. Постепенно Вержавск объединяет погосты (погосты — скорее всего центры общин) вокруг себя, в него начинает «сходиться» дань, образуется союз общин во главе с торгово-ремесленной и земледельческо-землевладельческой общиной главного города. Подобная картина вырисовывается и в «Путтинском куске» грамоты Ростислава.1160 По такому пути, собственно, шли все погосты, существование которых отразилось в грамоте. Все они начинали стягивать небольшие волости и проявлять тенденции к превращению в города. Другое дело, что далеко не во всех случаях эта тенденция была реализована. Грамота «О погородьи и почестьи» рисует нам возникновение таких центров. К их числу относится Ельня, возникающая на территории одного из малых племен кривичей.1161 Аналогичными же центрами, возникшими среди малых племен радимичей, были Мстиславль и Ростиславль.1162 Однако в отличие от Полоцкой земли, в Смоленской земле не видно активных попыток полного отделения пригородов от главного города. Откололся от «материнской» волости в доли- товский период только Торопец. Уже в грамоте Ростислава он обозначен центром значительной округи. Впоследствии Торопец стал самостоятельной волостью, в городе появилась своя княжеская династия. Торопецкая волость часто появляется на страницах летописи.1163 Естественно, что всем сказанным далеко не исчерпаны возможности смоленского комплекса грамот для реконструкции формирования волостной системы в Смоленской земле. Наша задача скромнее: наметить лишь путь для работы в данном направлении. В заключение необходимо ответить на весьма сложный вопрос: чем объяснить различие темпов в развитии одного и того же процесса в двух соседних землях — Полоцкой и Смоленской. Вопрос этот тем более интересен, что сейчас есть основания говорить о единстве смоленско-полоцких кривичей. Данные археологии, языкознания, письменные источники не позволяют обнаружить какой-либо этнографический рубеж между Смоленской и Полоцкой землями XI—XIV вв.1164 Естественно, что такое различие в развитии города-государства в Полоцке и Смоленске объясняется рядом причин. Попытаемся выделить ведущую, главную, и здесь важное значение имеют наблюдения Л. В. Алексеева. Изучение заселенности Полоцкой земли показало, что население тут размещалось гнездами. Насчитывается десять таких скоплений, восемь из которых были кривичскими, а два — дреговичскими, причем семь кривичских скоплений более или менее равновелики, в то время как восьмое (Полоцко-Ушачское) по площади, по количеству памятников превышает их вдвое или даже втрое.1165 Иным был характер заселенности Смоленской земли, где было всего три крупнейших скопления древнего населения. Л. В. Алексеев отмечает, что характер заселенности Полоцкой и Смоленской земель несомненно зависел от причин как геогра фических, так и от заселенности страны аборигенами. Это, без сомнения, так. Но нужно учитывать еще один фактор. Такой характер заселенности, по нашему мнению, отразил также племенную структуру обитавших на этих территориях кривичей. Племенной союз полоцких кривичей имел почти полную десятичную структуру и, естественно, что еще в родоплеменной период власть наиболее сильного племени, средоточием которого позднее стал Полоцк, распространилась на другие племена союза. Не во всем можно согласиться с А. Е. Пресняковым, который утверждал, что «городские волости-земли явились на развалинах племенного быта, не из него выросли, а его разрушали».1166 Столь резкой дискретности в развитии не было, традиции более раннего периода частично переносились и на городские волости-земли XI столетия. Только этим можно объяснить появление полоцкой волости уже в первой половине XI в. Не выглядит загадочным и то, что в племенах' полоцкого племенного союза раньше, чем где бы то ни было, сформировались свои центры, вокруг которых впоследствии сложились волости, небольшие города-государства. Немало этому способствовали географические условия. Исследование Л. В. Алексеева показало, что заселенные участки были островами в море леса.1167 Еще М. К. Любавский верно подметил, что в литературе часто рассуждают о тех различиях, которые возникали в греческих городах-государствах под влиянием природных условий, имея в виду, что греческие города-государства были разделены горными перевалами, находились в горных долинах. Но ведь лесные массивы и болотные трясины также могли составлять порой непреодолимое препятствие для поддержания отношений.1168 Иной была структура племенного союза смоленских кривичей. Кривичских скоплений здесь всего два: в одном из них. и возник сам Смоленск, а центром другого стал Торопец, как мы видели, единственный пригород Смоленска, получивший полную самостоятельность. Смоленская волость складывалась гораздо дольше и труднее, чем Полоцкая. В нее вошло много некривичских земель, большую роль в ее росте играл естественный прирост населения. На протяжении всего долитовского периода Смоленск — мощный урбанический центр, один из крупнейших городов Руси, оставался центром притяжения для всех различных и по- гразному вошедших в состав волости поселений, что столь ярко -отразилось в грамоте Ростислава Мстиславича. Смоленск, как и остальные волостные центры Руси, кон- .ституировался в город-государство, представлявший собой республику, в основе которой лежало демократическое начало. ' В своем историческом развитии Смоленск шел в том же направлении, что Новгород и Полоцк, ничем принципиально от аих не отличаясь. Итак, на примере северо-западного региона Древней Руси мы попытались проследить за формированием здесь городов- государств. Обратимся теперь к Северо-Восточной Руси.
<< | >>
Источник: И. Я. Фроянов, А. Ю. Дворниченко. Города-государства Древней Руси. 1988

Еще по теме Становление города-государства в Смоленской земле:

  1. Город-государство в Киевской земле
  2. Город-государство в Новгородской земле
  3. Город-государство в Ростовской земле
  4. Возникновение города-государства в Рязанской земле
  5. Возникновение и развитие города-государства в Полоцкой земле
  6. Р.Г. Мурадов РУССКИЙ ГОРОД НА НЕРУССКОЙ ЗЕМЛЕ: ЕВРОПЕЙСКАЯ ПАРАДИГМА ДЛЯ СРЕДНЕЙ АЗИИ
  7. ИЗ ПРЕДЫСТОРИИ ДРЕВНЕРУССКИХ ГОРОДОВ-ГОСУДАРСТВ. СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ РОЛЬ ГОРОДОВ НА РУСИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ IX—X вв.
  8. Глава 15. ВТОРАЯ ДЕМОКРАТИЧЕСКАЯ ТРАНСФОРМАЦИЯ: ОТ ГОРОДА-ГОСУДАРСТВА К НАЦИИ- ГОСУДАРСТВУ
  9. 10. Что представляли собой древнейшие города-государства
  10. Возникновение города-государства в Черниговской и Переяславской землях
  11. 1. ОСНОВНОЙ ЗАКОН ГОСУДАРСТВА ГОРОД ВАТИКАН
  12. Пути становления государства
  13. Глава 1. ПРЕОБРАЗОВАНИЕ ПЕРВОЕ: К ДЕМОКРАТИЧЕСКОМУ ГОРОДУ-ГОСУДАРСТВУ
  14. ГОРОДА-ГОСУДАРСТВА ЮГО-ЗАПАДНОЙ РУСИ XI —начала XIII вв.
  15. ГОРОДА-ГОСУДАРСТВА В ЮЖНОЙ РУСИ Xi—XII вв.
  16. 16. СТАНОВЛЕНИЕ ГОСУДАРСТВА ФРАНКОВ
  17. 55. СТАНОВЛЕНИЕ БУРЖУАЗНОГО ГОСУДАРСТВА ЯПОНИИ
  18. КОНСТИТУЦИОННЫЕ АКТЫ ГОСУДАРСТВА ГОРОД ВАТИКАН 7 июня 1929 г.
  19. И. Я. Фроянов, А. Ю. Дворниченко. Города-государства Древней Руси, 1988
  20. ГОРОДА-ГОСУДАРСТВА В СЕВЕРО-ЗАПАДНОЙ РУСИ XI — начала XIII вв.