<<
>>

Что такое модернизация рождаемости?

Как уже отмечалось, в начале ХХ века уровень рождаемости в России был одним из самых высоких, зафиксированных когда-либо в крупной стране. Прошло сто лет, и Россия оказалась в числе стран с самой низкой в мире рождаемостью.

Ее падение на протяжении столетия шло неравномерно, но было почти непрерывным.

Первые признаки снижения рождаемости появились уже в конце XIX

века, но тогда они были едва заметны. Даже после Первой мировой и Гражданской войн какое-то время казалось, что все остается как было. Во время войны и разрухи рождалось, конечно, меньше детей, но к середине 20-х годов очень высокие довоенные показатели восстановились. И лишь с конца 20-х годов началось их стремительное падение, на этот раз уже необратимое, ибо оно было связано с быстрыми и глубокими изменениями в массовом прокреативном поведении. Понадобилось всего три-четыре десятилетия, чтобы пробежать путь, который на Западе занял столетия. На протяжении жизни всего двух-трех поколений россиян произошло поистине грандиозное падение рождаемости — она сократилась с 7,5 живорождений в среднем на одну женщину за всю ее жизнь в конце XIX века до 1,2 — в конце XX; с 7,2 ребенка в расчете на одну женщину из поколения, родившегося в конце 1860-х, до 1,6 для поколения, родившегося в конце 1960-х годов. Уже к концу 1950-х годов Россия, как и другие европейские республики СССР, по уровню рождаемости не отличалась от западных стран.

Однако количественные сдвиги, при всей их наглядности и значимости, далеко не исчерпывают смысла происходивших с рождаемостью перемен. Будучи одной из главных составляющих общемирового исторического процесса демографического перехода, эти перемены естественным образом вписываются в демографическую, а значит, и социальную модернизацию российского общества, служат одновременно и ее следствием, и одной из ее главных причин и движущих сил.

Вступая на путь общей модернизации, все страны достаточно быстро ощущают, что оправданное снижением смертности снижение рождаемости открывает небывалые возможности демографического, а вследствие этого, экономического и социального маневра.

Высвобождается огромное количество социальной энергии, расходовавшееся прежде на вынашивание, выхаживание, воспитание большого числа детей, многие из которых погибали, не возместив даже части этих расходов. Перед обществом, перед семьей, перед каждым человеком открываются совершенно новые экономические и социальные возможности. Стоит ли удивляться, что все страны поспешили ими воспользоваться?

Разумеется, не преминуло встать на этот путь и советское общество, которое, может быть, больше, чем любое другое, всегда было озабочено тотальной мобилизацией всех появлявшихся в поле его зрения ресурсов — и человеческих в первую очередь. Форсированная индустриализация и стремительная урбанизация — ключевые процессы советской модернизации — сопровождались массовым исходом населения из деревни, разрушением традиционной крестьянской семьи, вовлечением женщин во внесемейное производство и, как следствие, распространением ограничения деторождения, быстрым уменьшением числа детей, которые теперь намного реже умирали и становились все более здоровыми и образованными.

Уже в 1920-е годы среди специалистов в СССР существовало ясное представление о снижении рождаемости как следствии «рационализации» воспроизводства населения. «Наблюдаемое повсюду уменьшение числа зачатий есть не что иное, как впервые наблюдаемый в истории человечества факт рационализации воспроизводства населения, совершаемый чисто стихийным путем и вызванный в большей своей части развитием интеллекта среди эксплуатируемых классов общества», — писал в 1923 году С. Томилин (1973а: 184). «У пролетариата, несмотря на в целом высокую рождаемость, происходит тот же процесс „рационализа- ции“ деторождения, который далеко ушел в среде служащих и ныне начал охватывать крестьянство», — вторил ему А. Хоменко (1980б: 56).

Главный смысл такой «рационализации» как раз и заключается в том, что она позволяет снизить рождаемость, а стало быть, и ослабить давление «демографической необходимости», бремени демографических обязательств, лежавших на каждом человеке, на каждой семье и на всем обществе.

Благодаря ей, расширяется выбор общества, а вслед за тем и выбор индивида. Это дает основания говорить о модернизации рождаемости как о совокупности системных изменений, затрагивающих очень многие стороны жизни людей и ни в коем случае не сводимых только к уменьшению числа рождаемых каждой женщиной детей, хотя это уменьшение, несомненно, очень важно.

Модернизация рождаемости — не просто переход от одной количественной модели рождаемости к другой. Она в то же время — и глубинное преобразование всей системы социокультурных регуляторов прокреативного поведения людей, а значит, и составная часть изменений принципов детерминации социального поведения вообще. «Внешняя» нормативная детерминация прокреативного поведения, множество жестких предписаний и запретов, практически не оставлявших человеку или семье никакой свободы выбора в вопросах производства потомства, уступают место «внутренней» детерминации, за которой стоит конкуренция многообразных и все время меняющих свой относительный вес потребностей каждого индивида и каждой отдельной семьи. В условиях такой конкуренции любой человек с развитыми потребностями постоянно оказывается перед необходимостью выбора, который он постоянно и делает — свободно, но ориентируясь на исповедываемую им систему ценностей. Однако это вовсе не значит, что свобода индивидуального выбора освобождает человека и его действия от социального контроля. Просто короткий поводок заменяется длинным.

Система приоритетов, которыми руководствуются, принимая то или иное решение, даже самые свободные люди, определяется не каждым из них в отдельности. Она складывается на групповом или социе- тальном уровне в ходе коллективной деятельности и отражает общие, системные требования, вырабатывающиеся долговременной социальной практикой больших человеческих коллективов. Именно поэтому такая система приоритетов предопределяет достаточно однообразное 150 поведение людей, которые, казалось бы, вполне могут вести себя

по-разному. Применительно к интересующему нас вопросу это значит, что если подавляющее большинство людей рождает одного или двух детей, то это и «нужно» обществу, диктующему такую систему предпочтений.

Иными словами, за индивидуальным выбором большинства всегда стоит коллективный выбор. Поэтому якобы существующее противоречие индивида и «государства», о котором часто говорят, — не более чем миф. Если бы реальные — а не декларируемые — предпочтения государства, читай, стоящего за ним общества, были ориентированы на высокую рождаемость, то она и была бы высокой. Но ни общество, ни государство не свободны в выборе своих приоритетов.

Конечно, всегда есть критики, которые убеждены, что имеющаяся система социальных предпочтений не верна, и полагают, что знают потребности общества лучше, чем оно само. В случае с рождаемостью никогда не было недостатка в тех, кто очень ярко описывал пагубные для общества последствия ее слишком сильного снижения. Хорошо известна достаточно развитая пронаталистская аргументация, и, конечно, нельзя сказать, что она вовсе лишена смысла. Кто же будет отрицать, что снижение рождаемости, ведущее к убыли населения, совсем невыгодно для России, как, впрочем, и для многих других стран?

Но ведь и пронаталистам не вредно задаться вопросом, что станет с обществом, если оно захочет жить с иными приоритетами. Материальные, трудовые, духовные, эмоциональные ресурсы, сэкономленные на снижении рождаемости, не пропадают, они расходуются на другие нужды, которые представляются обществу более важными. От чего должна отказаться Россия, чтобы вывести на более высокое место на шкале ценностей многодетные семьи: от промышленного развития? от городского образа жизни? от образования? от военной мощи? от роста потребления? от улучшения жилищных условий? От разностороннего развития человека, каковым теперь признается и женщина?

Все это — риторические вопросы. Страна постоянно делает свой выбор, и ни от чего этого она отказываться не желает, видимо, полагая, что все это ей «нужно».

Пронаталисты, критикующие сложившуюся систему приоритетов, выступают в качестве «лоббистов» более высокой рождаемости, и против этого трудно что-нибудь возразить. Но, судя по результату, лоббисты других общественных потребностей повсеместно оказываются более влиятельными и успешными, и, видимо, это связано не просто с тем, что они не учились у пронаталистских профессоров (которые в жизни обычно ведут себя, как все остальные люди, и очень редко бывают многодетными).

Разумеется, все эти констатации очевидного не означают защиты сложившейся в России (но то же можно сказать и о многих других странах) системы предпочтений.

Такая защита вообще не дело исследователей, выбор приоритетов — область политики. Самое большее, что может сделать исследователь-демограф, — это выявить проблемную составляющую тех или иных тенденций, оценить серьезность вызова, на который придется отвечать обществу, и предостеречь его от упрощенного видения ситуации.

Что можно сказать в связи с этим о модернизации рождаемости?

Высоко оценивая ее прогрессивный смысл как одной из главных составляющих общей модернизации, создавшей нас и наше современное общество, ее раскрепощающую роль, ее демократизирующие 151

последствия (она делает доступным большинству то, что раньше было уделом лишь очень немногих), ее никак нельзя рассматривать как наступление века вечного блаженства. Модернизация рождаемости несомненно увеличивает ресурсные возможности общества, делает его богаче. Но позволяя благодаря этому решить многие давние проблемы, она порождает новые, ставит человека, семью и общество перед новыми вызовами.

Эти вызовы многообразны, мы еще не раз обратимся к ним в этой книге, как и к тем выигрышам, которые несут всем нам перемены в рождаемости. Но прежде рассмотрим более подробно, как протекали эти модернизационные перемены в России в ХХ веке, какими историческими обстоятельствами они сопровождались, к каким результатам привели.

<< | >>
Источник: Вишневский А.Г.. Демографическая модернизация России М.: Новое издательство,. — 608 с. — (Новая история).. 2006

Еще по теме Что такое модернизация рождаемости?:

  1. Что такое "торговая марка"
  2. ЧАСТЬ 5 Что такое хороший брэндинг ГЛАВА15 Практические выводы
  3. Что такое КОМПАНИЯ? Глава, идущая даже до введения.
  4. Что такое стратегия бизнеса?
  5. ЧТО ТАКОЕ БИЗНЕС
  6. Что такое «экстрим»?
  7. Что такое модернизация рождаемости?
  8. КТО ТАКИЕ «ЛИДЕРЫ» И ЧТО ТАКОЕ «ЛИДЕРСТВО»?
  9. 4.1.3. Что такое публичное мероприятие и какие виды публичных мероприятий выделяют? Недостатки закона
  10. 1. ЧТО ТАКОЕ ЧЕЛОВЕК
  11. 2. ЧТО ТАКОЕ ЭТНОС
  12. 56. Что такое поворот исполнения решения? Когда он возможен?